Жанр: Любовные романы
Джек Мерсибрайт
...а. Глаза
девушки светились ожиданием, как у ребенка.
— Ну-у-у, я не знаю...
— О, пожалуйста, можно я тоже поеду? Я была на ярмарке только в
детстве, помню, меня брал с собой отчим и покупал там обезьянку на палочке.
— Понимаешь, если нас увидят вместе, пойдут всякие разговоры. Люди
любят чесать языками.
— Ну и что? Мне все равно!
— Но нужно сначала предупредить твою сестру...
— Мы можем зайти и сказать ей об этом по дороге.
— Хорошо, — заметил Джек, — если тебе так хочется, то,
конечно, пойдем.
Ненна стянула с себя перчатки и бросила их на землю, потом она развязала
фартук и, встав на цыпочки, радостная, начала кружиться.
— О, побыстрее приводите себя в порядок! — попросила она.
— Нельзя торопить мужчину, когда он бреется. Если ты будешь продолжать
здесь так кружиться, я обязательно порежусь!
— Тогда я перестану. — И девушка чинно уселась на камень. Она
смотрела на Джека и терпеливо ждала, пока он добривался. — Вам следует
бриться каждый день, вы — очень симпатичный мужчина.
— Ну, есть много вещей, которые я должен делать. Я это знаю, но не
делаю.
— Мне кажется, вам следует больше обращать на себя внимания. Вы можете
многого добиться, если только захотите. Вы можете завоевать уважение и быть
видным человеком.
— Что-то сегодня ты говоришь мне много приятных вещей. К чему бы это?
Может, нацелилась на мои заработанные деньги? Наверное, хочешь, чтобы я
купил обезьянку на палочке?
— Нет, я хочу, чтобы мне на ярмарке погадали, и хочется посмотреть, как
пляшет мишка.
— Думаешь, что он до сих пор жив? Он, наверное, уже давно подох!
— О нет! — с ужасом сказала она. — Нет, нет!
— Тогда нам придется поискать его, правда? Джек вошел в дом и надел
свой лучший костюм, единственный воротничок и галстук. Когда он вернулся, то
протянул Ненне старую одежную щетку, чтобы она почистила его одежду — костюм
был в паутине и в соломе.
— Я думаю, что нам было бы неплохо отправиться туда на тележке,
запряженной пони, — предложила Ненна.
— Ты уже сдаешься? — сказал он. — Вспомнила, что придется
прошагать пять миль?
— Нет, конечно нет! Она вдруг сжала его руку.
— Я бы пошла туда, если бы даже нужно было прошагать двадцать миль.
— А вот я в этом не уверен.
— Ваш пиджак выглядит так, как будто вы на нем спали!
— Не я. На нем спала ваша полосатая кошка из амбара. Она принесла котят, лежа на моем пиджаке!
Они стояли и разговаривали, и Ненна старалась немного почистить его плечи,
когда калитка открылась и перед ними появилась мисс Филиппа.
— Вот ты где! — злобно сказала она. — Мне следовало об этом
догадаться! Представь себе, я искала тебя повсюду, девочка моя! Ты знаешь,
что ты не закрыла кран в маслодельне, и теперь там все затоплено?
— Не может быть, я закрывала кран.
— Тогда помнишь, что оставила грязными ведра для молока? А вчерашняя
марля для творога все еще отмокает в ведре? Не говоря уже о том, что цыплята
проникли в амбар!
— Я уже извинялась за это, Филиппа. Мне казалось, что не стоит снова
говорить об этом. Что касается ведер для молока...
— Почему я все должна делать сама, пока ты здесь резвишься и порхаешь
как мотылек? Мне что, не нужна помощь? Я ведь не требую от тебя многого,
только, чтобы ты как-то оправдала то, что тратится на тебя!
Она говорила, все больше раздражаясь, кипя возмущением. На щеках выступили
красные пятна, и глаза начали блестеть. Стараясь не смотреть на Джека, все-
таки время от времени с презрением кидала на него взгляд. Она заметила на
нем воскресный черный костюм и вычищенные ботинки. Неожиданно она вырвала
щетку из рук сестры и резко сунула ее Джеку в руки.
— Он и сам может почистить свою одежду, не так ли? Ты что, собираешься
ему прислуживать? Я хочу тебе напомнить, он наш наемный работник. А ты себя
унижаешь, прислуживая ему. Ты что, думаешь, я не знаю, где тебя искать,
когда тебя нет дома? О, я все прекрасно знаю! Дома ты ничего не желаешь
делать, но приходишь сюда и работаешь у него в огороде!
— Убирайтесь, — тихо сказал Джек, — уходите отсюда, мисс
Филиппа. Вы сказали слишком много!
— Как вы смеете разговаривать со мной так? Какое вы имеете право?
Иногда, Мерсибрайт, я жалею, что наняла вас на работу, и когда-нибудь такой
день окажется вашим последним днем здесь!
— Почему бы вам сейчас же не уволить меня? Я был нужен, пока пытался
поставить эту ферму на ноги!
— Меня поражает, что вы, взрослый человек, не чувствуете себя неудобно
в данной ситуации, — сказала Филиппа.
Она резко повернулась и вышла. Калитка хлопнула, и они видели, как Филиппа
быстро шла по огороду и вскоре скрылась среди грушевых деревьев. Ненна была
бледной и расстроенной. Но она уже немного привыкла к вспышкам своей сестры.
— Это неправда, что я ничего не делаю дома. Но я не понимаю, почему все
время должна работать и не могу себе позволить когда-нибудь отдохнуть. Мне
плевать на ее молочное хозяйство и сыроварню. Я все это ненавижу! Мне
приходится работать, как рабыне, целыми днями.
— Я знаю, — тихо сказал Джек. — Я там работал. И могу
сказать, что ничего не изменилось. Твоя сестрица предпочитает все делать по-
старому, чтобы создавать себе и другим дополнительные трудности.
— Все, что я ни делаю, ей не нравится. Если я делаю что-то медленно —
она ворчит, если я работаю быстро и рано все заканчиваю, она заставляет меня
снова все переделывать. И вообще, она мне не сестра!
— Я знаю! — сказал Джек. — Но мне кажется, что кое в чем она
права, и, наверное, тебе нужно уйти отсюда.
— Уйти? — Ненна не отводила от него взгляда. — Вы хотите
сказать, что мне нужно уйти домой?
— Да, тебе нужно выяснить отношения с Филиппой, иначе между вами никогда не прекратятся споры.
— Идти туда сейчас?! Я же хотела поехать с вами на ярмарку!
— Лучше не делать этого, — ответил ей Джек, отводя взгляд в
сторону. — Филиппа права. Тебе не следует находиться здесь со мной. Это
неприлично.
— Вы не хотите, чтобы я была здесь? — спросила его Ненна.
— Не в этом дело, не будь глупенькой.
— Но вы же меня отсылаете отсюда.
— Нет, я этого не делаю... Ну... не совсем так.
— Нет, нет, — кричала Ненна, — вы делаете именно это. Вы меня
прогоняете.
В ее голосе прозвучала детская обида в сочетании с чувством собственного
достоинства взрослой женщины.
— Наверно, я действительно смущаю вас, как сказала об этом Филиппа. Ну
что ж, обещаю, что не стану вас больше тревожить.
Ненна подобрала рабочие перчатки, фартук и ушла, не сказав ему больше ни
слова. Она шла, не оглядываясь, и даже не остановилась, чтобы приласкать
старого Шайнера, как всегда разгуливавшего в саду.
На ярмарку Джек ехал вместе с двумя цыганами, которые поселились в Браун
Элмсе во время жатвы. Они все еще жили в березовой роще и получили
разрешение оставаться там до самой зимы. Это была пожилая пара по имени
Босвеллы. Пока они ехали, жена сказала, что у
джентльмена счастливое лицо
.
Джек пожал плечами. Цыгане всегда говорили людям подобные вещи. Им казалось,
что кругом дураки, которым нравится выслушивать всяческие небылицы!
— Мне кажется, что не стоит писать домой по поводу моей удивительной
удачи и счастья, — ответил ей Джек.
Цыган внимательно посмотрел на него, потом отвернулся и уставился на уши
пони, жуя табак.
— В мире существует множество людей, которые предпочитают отойти в
сторону, чтобы мимо прошла их удача, — продолжая жевать табак, сказал
цыган.
Вспахивая поле, Джек иногда видел Ненну. То она гуляла со своей собакой
Роем, бегала, бросая ей палку; то как-то видел ее с корзиной: она собирала
грибы в нижних лугах. Однажды видел, как она заходила к Виллу Гонлету,
который чинил решета для просеивания муки в Лоу Энде. Но в дом Джека Ненна
больше не приходила. И не выбегала из сыроварни или амбара, чтобы поговорить
с ним, когда он с лошадьми возвращался с поля.
Туманы, холодные, густые, стояли весь сентябрь. Джек пахал на Джойбелле и
Спенглере. Лошади ходили вдоль пашни в плотном тумане, и Джек пахал как бы
наугад, потому что мог разглядеть только уши лошадей и больше ничего — туман
обволакивал, как бы отрезая его и лошадей от остального мира. Из белой мглы
доносился лишь плач чибисов.
Казалось, туман никогда не рассеется.
Как-то утром в воскресенье, работая у себя в саду, он услышал звук
открываемой калитки. Он повернулся, ожидая увидеть Ненну, но пришел старый
Шайнер, которому надоело быть одному в тумане. Джек выдернул из грядки
несколько морковок и протянул их лошади, и Шайнер начал шумно и неловко
жевать — у него оставалось так мало зубов.
В середине сентября мисс Филиппа в сопровождении Джека повезла образцы зерна
на рынок. Джек видел удивленные лица торговцев, когда те взвешивали образцы
на своих маленьких весах. Мисс Филиппа делала вид, что ничего не замечает, и
невозмутимо вела обычный разговор с ними. Но потом, когда они возвращались
домой, она сияла от радости.
— Вы видели их лица? Вы заметили, как Гарри Своллоу рассматривал мое
зерно, а потом взглянул на нас с большим интересом? О, они поняли, что Браун
Элмс уже не стоит на пороге развала.
— Но это зерно не самого лучшего качества. Оно только на одну ступеньку
выше самой низшей категории!
— У нас теперь с каждым годом будут лучшие урожаи и повысится качество
зерна! Я об этом позабочусь! Запомните мои слова!
— Да, если вы... так говорите, — сухо заметил он.
— Я понимаю, что во многом это произошло с вашей помощью, Мерсибрайт, и
я вам за это благодарна. Если вы что-то пожелаете, я постараюсь помочь вам.
— Благодарю вас, я ничего не пожелаю.
— Какие-нибудь новые инструменты, например.
— Длинный список инструментов и приспособлений, необходимых для фермы,
уже давно висит на стене в вашей конторе. Висит-то он там давно, но я не
обнаружил ничего нового из того, что нужно.
— Я имела в виду что-то нужное для вас лично. Может, какую-нибудь
помощь оказать в отношении вашего домика или приобрести какие-нибудь деревья
и растения для сада?
— Нет, мне ничего не нужно. Я бы только попросил передать кое-что
Ненне.
— И что же передать?
— Скажите ей, что медведь все еще танцевал, когда я был на ярмарке в
Кевелпорте. Он был такой живой и шустрый. Скажите ей это. Его хозяин тоже
выглядит нормально.
— О! — удивилась Филиппа. — Я передам ей ваши слова.
— Да, и еще. На деревце, которое она посадила, выросли шесть или семь
абрикосов, они уже давно созрели. Скажите ей, чтобы она пришла и сорвала их.
— Да, да, конечно. Я обязательно передам ей ваши слова.
Но Ненна не пришла к его домику. Спелые абрикосы попадали на землю, и их
склевали птицы. Душистый горошек и петунии, которые она посадила у него под
окнами, завяли. Джек сорвал их и сжег на костре. Он решил, что Филиппа
ничего не передала.
Вечерами, когда было сыро, он сидел на стуле у огня, грея ноги возле очага.
Он так и не доделал комод, который начал мастерить уже давно. Рядом среди
стружек валялись его инструменты.
У него сильно распухло раненое колено. Оно всегда болело с приходом холодов
и сырости. Он ничего не мог делать — просто сидел и молча курил в тишине
дома. Он был один со своей болью...
Однажды вечером Джек отшвырнул свою глиняную трубку, притушил огонь, прикрыв
его горкой пепла, и вышел на улицу, надев шапку и куртку, подняв повыше
воротник. Он сказал себе, что ему следует сходить в
Лавровое дерево
. Ему
захотелось веселья и компании, и нужно было купить несколько новых трубок.
Но ноги сами привели его к фермерскому дому.
Дождь перешел в мокрый снег. Он сильно бил по лицу, плечам, и было очень
холодно. Дом стоял в полной темноте. Не было видно ни огонька, даже в кухне.
Джек пошел по Фелпи Лейн. Навстречу выехала двуколка, видимо из Ниддапа.
Мисс Филиппа правила, а Ненна сидела и держала над ними зонтик. Джек
отступил назад в живую изгородь и прислонился к стволу старого дуба.
Двуколка медленно проехала мимо. Чуть позже в окошке кухни затеплился огонь.
Он тускло светил в ночи. Но занавески задернули, и снова стало темно.
Джек двинулся по направлению к Ниддапу и дошел до Мерихоуп. Но ему
захотелось вернуться к себе в дом. Войдя, он увидел Ненну, ждавшую его.
— Я вас видела, — тихо сказала она, — я видела вас там, на
Фелпи Лейн, когда вы прятались у старого дуба.
Он разжег огонь с помощью мехов, подбросив больше дров, чтобы они как
следует разгорелись. Ненна бродила по комнате. Она с интересом рассматривала
все, что он сделал, пока ее здесь не было: два дубовых стула у стола,
высокий угловой шкаф, плетенный стул и незаконченный комод.
Ненна сбросила мокрый плащ и подошла к огню. Ее немного трясло от холода,
она пыталась согреть руки у огня.
— Когда я вошла в дом, то почувствовала, что пришла к себе
домой, — сказала она Джеку и посмотрела на него. Огонь отражался в ее
добрых глазах. Лицо и шею девушки тепло окрашивали отблески пламени. —
Никогда больше не прогоняйте меня, прошу вас! — добавила она тихим
голосом.
Джек неловко шагнул к ней. Ненна приблизилась к нему не торопясь и полностью
растворилась в его объятиях. Она казалась такой маленькой в его руках.
— Ненна, ты сошла с ума? — возмущалась Филиппа. — Он в два
раза старше тебя! Наемный работник, бродяжка, явившийся неизвестно откуда.
Когда он здесь появился, у него же ничего не было, кроме пропахшей потом
одежды!
Ненна молча стояла перед сестрой. Она крепко держала Джека за руку и
улыбалась, как будто слова сестры не ранили ее.
— С твоим-то воспитанием... — продолжала Филиппа, — неужели у
тебя совсем нет гордости? Ты ведь могла выйти замуж за любого из сыновей
хозяев окружающих нас ферм или за кого-то из других хороших семейств...
— Я не могла этого сделать, я никогда не встречалась с ними.
— Так в этом дело? Я тебе могу сказать, что все легко исправить.
— Сейчас уже поздно, — вмешался Джек. — Она выбрала меня.
— Вас?! Ну, конечно! Вы обольстили ее. Вы завоевали мое доверие и тихо
отвратили от меня Ненну! Ей всего восемнадцать лет! Она еще так наивна, как
малое дитя! Но если вы надеетесь прибрать к рукам наше поместье, будете
весьма разочарованы. Здесь все принадлежит только мне! Каждый камешек и
каждая веточка на каждом акре земли! У Ненны нет ни пенни за душой.
— Ну что ж! Неужели вы не понимаете, что я женюсь на ней не из-за
денег!
— Умоляю, объясните, почему вы хотите жениться на ней?!
— Я ее люблю, вот и все. Какие еще причины нужны вам?
Казалось, что мисс Филиппа была поражена его простым ответом. Она долго
молчала и смотрела на него, хмурилась, но видно было, что ее злость
несколько поуменьшилась. Потом устало вздохнула и снова заговорила.
Казалось, она начинала признавать свое поражение.
— Я боялась, что подобное случится, — призналась Филиппа. —
Мне следовало как-то предотвратить это.
Она не стала спрашивать Ненну, любит ли та Мерсибрайта. Просто подошла к
девушке и грустно поцеловала ее, как бы выполняя свои обязанности. Потом
пожала руку Джеку.
— Вы не обижайтесь на меня, я так много неприятного вам высказала.
Волнуюсь из-за Ненны, я заменяю ей родителей.
— Все в порядке. Я предпочитаю, чтобы вы высказали все, что у вас на
душе.
— Вы уведете Ненну из этого дома. Я все подготовлю для вашей свадьбы.
— Но...
— Помните, что это дом Ненны.
— Хорошо, как скажете.
Джек ушел из их дома, но на сердце было неспокойно, мучили кое-какие
подозрения. Он ожидал больших трудностей, но мисс Филиппа, казалось,
смирилась со случившимся и хотела исправить свои прежние ошибки. Каждую
неделю она заставляла его ездить с ней на рынок, а также посылала с
поручениями на соседние фермы. Она старалась относиться к нему с
подчеркнутым уважением.
— Это мистер Мерсибрайт, мой управляющий имением, — представляла
его Филиппа. — Он работает у меня в Браун Элмсе и вскоре женится на
моей сводной сестре.
Она даже сказала Джеку, что после свадьбы повысит ему жалованье.
— Мне обещали повышение! — объявил Джек Ненне. — Я теперь
мистер Мерсибрайт и буду получать зарплату управляющего!
— Мне это кажется справедливым!
— Так это ты сделала? Ты просила за меня?
— Ничего подобного. Но раз ты женишься на мне, то престиж семейства
требует, чтобы ты находился на определенном уровне.
— Ага, вот оно что! Пытаться сделать хорошую мину при плохой игре.
— Я тебе не говорила, что Филиппа отдает нам кровать и в качестве
свадебного подарка дарит новую плиту. А миссис Эллентон из Споутса дарит нам
лампу с миленьким стеклянным абажуром, на котором нарисованы красивые
цветочки.
Теперь Ненна появлялась в его доме каждый день. Она приносила чашки и
стаканы, столовые приборы, которыми не пользовались в главном доме. Она
прикручивала крючки для чашек к полкам кухонного комода еще до того, как там
полностью высох лак. Она измеряла окна, чтобы сшить занавески, и делала
толстые теплые коврики для пола. Мисс Филиппа могла сколько угодно ворчать
по поводу ведер, которые оставались грязными в маслобойне, и про сыры,
которые следовало давно перевернуть — у Ненны находилось время только для
работы в ее будущем доме. Когда Джек был свободен, они работали там вместе.
Свадьбу назначили на четвертое января. И до этой даты оставалось слишком
мало времени.
— Мы все успеем сделать к этому времени? — спрашивала его Ненна.
— Успеем? — повторил Джек. — Мы с тобой все так быстро
делаем, что вполне могли бы пожениться даже на Рождество!
И вот пришел день, когда каждое окно было вымыто и покрашено, и Джек
любовался своей работой. Отложив горшок с краской и кисть, обошел весь дом
снаружи. Дом выглядел милым и аккуратным. Все рамы окон были ослепительно
белыми, балки черными. Правда, солома на крыше потемнела от дождя и
непогоды. Каминная труба из красного кирпича гордо возвышалась, и Джек
позвал Ненну, чтобы и она полюбовалась их домом вместе с ним.
— Когда краска на окнах высохнет, — сказал он, — дом будет в
полном порядке.
— Порядок? — воскликнула Ненна. — У нас же нет дверей, ни
задней, ни передней!
Джек застыл, как сраженный молнией. Он не мог вымолвить ни слова. Он
настолько привык к занавесу из мешков, который висел вместо дверей, что ему
казалось, так должно и быть.
— Если ты, Джек Мерсибрайт, решил, что я собираюсь жить в доме без
дверей, то очень ошибаешься, — хохотала Ненна.
— Ну-у-у, некоторые такие капризные, — сказал он, приходя в
себя, — что мне, видимо, придется кое-что сделать.
И он отправился в сарай, чтобы найти подходящие доски.
Джек изготовил две двери к концу декабря, навесил их и покрасил в день
Нового года, а утром четвертого января вставил запоры.
— Я еле успел, — сказал Джек Ненне. — Ты только подумай,
закончить в день свадьбы!
Они венчались в Ниддапе, в большой старой церкви, стоявшей над рекой. В этот
день земля была покрыта снегом, и он продолжал падать, когда они
возвращались в Браун Элмс в двуколке.
— Белая свадьба, — сказала Ненна, прижимая его руку к себе. Она
радостно смотрела на него сквозь запорошенные снегом ресницы. Казалось, что
ей было тепло, и она радовалась жизни. Ей все кругом нравилось, даже этот
снег!
Вечер по случаю свадьбы состоялся в фермерском доме, в лучшей гостиной. Там
разожгли большой очаг. Он согревал комнату, и из нее постепенно исчезал
запах сырости. От жара покраснели лица приглашенных гостей, которые
толпились в комнате.
— Боже, как же здесь жарко! — заметил Джек, шепча в ушко
Ненне. — Наверное, твоя сестра боится открывать окна?
— В нашем доме никогда не будет пахнуть плесенью, — прошептала ему
в ответ Ненна. — Я позабочусь об этом.
— Ну вы, милая парочка, — обратился к ним Джо Стреттон, — у
вас еще впереди столько времени, чтобы шептаться. Вы должны обратить
внимание на своих гостей, этих бедных попрошаек!
— Ты знаешь, кто ты, мистер управляющий? — сказал Джон Тьюллер с
фермы Мерихоуп.
Он подтолкнул Ненну и Джека.
— Ты похититель младенцев, прямо из колыбели. Вот кто ты такой! Ты
женился на такой малышке!
— О, тебе теперь придется следить за своей молоденькой женушкой,
Джек, — подхватил Джордж Эллентон из Споутс Холла.
— У них столько энергии, когда им еще нет двадцати, и они очень быстро
изматывают мужчину, если он не станет следить за собой!
— Я надеюсь, что он все понимает, — заметил Поль Льюппитт своему
брату Питеру.
— Что понимает?
— Сколько нужно бобов, чтобы получилось их всего пять.
— Я могу вам ответить на этот вопрос, — вклинился Харви
Стреттон, — их нужно шесть штук!
— Выпьем! Выпьем! — воскликнул Джеймс Тригг из Гудлендс.
— В это время года ночи так длинны!
— Я бы выпил, — сказал Перси Рагг, — если бы мой стакан не
был пустым!
— Я считаю, что мисс Филиппа сможет дать мисс Ненне кое-какой полезный
совет!
— Мне кажется, что Ненна не прислушивалась к ее советам, иначе мы бы не
присутствовали на подобной свадьбе!
— Ключ и замок, — продолжал Джеймс Тригг из Гудлендс, — мой
отец дал мне подходящий совет, когда я женился. Ключ и замок. Всегда
старайтесь, чтобы ключ и замок были в полном порядке.
— Интересно, как получилось, что не пригласили наших жен?
Наверно, мисс Филиппа предпочитает, чтобы все мужчины достались только ей
одной, вот почему!
— Ее никто не может ни в чем обвинить, — закончил розыгрыш
Эллентон.
Мисс Филиппа, расхаживая вокруг с кувшином эля, делала вид, что ничего не
слышит. Хотя красные пятна на лице выдавали ее: она прекрасно слышала и
понимала все намеки. Когда Питер Льюппитт ущипнул ее за локоток, ее глаза
засверкали, и было ясно, ни слова не проходит мимо ее внимания. Соседние
фермеры из Мерихоупа, Гудлендс и Споутс Холла были к ней обычно более
почтительны, но сейчас, когда они оказались в компании ее наемных рабочих,
они тоже несколько расслабились и болтали, не стесняясь грубых выражений,
будто находились в конюшне или в поле.
— Как вы, мисс Филиппа? — спросил ее Джордж Эллентон. — Ночи
для вас покажутся теперь такими длинными, вы же остаетесь одна в этом доме,
не так ли?
— Мисс Филиппа может пригласить меня, — подхватил Джо Тьюллер,
протягивая ей свой стакан, чтобы она подлила туда еще эля. — Я бы
женился на ней много лет назад, и она прекрасно знает, что у меня до сих пор
нет жены!
— Может, мисс Филиппа последует примеру мисс Ненны, — заметил Джо
Стреттон, — и выберет мужа среди работников своей собственной фермы.
— Ну что ж, Джо, — сказал Вильям Гонлет, — ты здесь остался
единственным холостяком...
— Знаю, я не такой дурак, и у меня есть кое-какие денежки.
Джо Стреттон наклонился и нахально приблизил свою толстую физиономию к лицу
мисс Филиппы.
— Как насчет этого, мисс Филиппа? Вы всегда страдали по мне, разве я не
прав? А?
Мисс Филиппа выносила все намеки молча, с видом страдалицы, которая
вынуждена сегодня все прощать. Это потом ей зачтется. Сестра Ненна навлекла
на нее эту напасть, но она тем не менее достойно справится со своими
обязанностями.
Она еле успевала наполнять стаканы работников, которые опустошались так
быстро!
— Почему бы вам не оставить ее в покое?&
...Закладка в соц.сетях
