Жанр: Любовные романы
Джек Мерсибрайт
...уках. Он пошел
ей навстречу и, приблизившись, увидел, что она тащит старый виндзорский
стул.
— Это вам, — сказала она. — Филиппа выбросила его только
потому, что у него сломаны две перекладины. А я подумала, что вы сможете его
починить.
— Наверное, смогу. Только мне не нравится, что ты таскаешь мне вещи из
дома. Это не пройдет незамеченным.
— Стул долго валялся под открытым небом. Она его выбросила несколько
недель назад. Посмотрите: весь лак уже почти сошел.
— Хорошо, но больше никаких подарков, запомни, — и подхватил стул.
Через пару дней Джек починил стул и натер шкуркой. Он покрасил его
перманганатом и отполировал нагретым на огне коричневым лаком для ботинок.
Получился красивый старинный стул, и Ненна сделала для него плоскую
подушечку с тесемками, чтобы привязывать ее к спинке.
— Ну вот! — радостно сказала она, поставив стул в углу напротив
камина. — Теперь у вас есть где удобно устроиться, когда захотите
раскурить трубку.
— Да. В доме стало уютнее.
— Из-за одного-то стула? — рассмеялась она и поглядела на
кирпичный пол, который, несмотря на то, что был тщательно отскоблен и покрыт
охрой, казался каким-то голым. — Вам нужны половики, чтобы придать
комнате домашний вид. А еще нужен стол, буфеты, несколько крючков, чтобы
можно было повесить одежду...
— Ладно-ладно, всему свое время. И Рим не сразу строился, ты же знаешь.
Только, пожалуйста, не тащи ничего из дома, а то твоя сестра скажет, что я
морочу тебе голову, чтобы сделать выгодные приобретения для себя.
— Вы не любите Филиппу?
— Не очень, — признался он, — мне ее просто жаль.
— Ваша жалость ей ни к чему. Это только уязвит ее самолюбие.
— А я ей об этом не скажу. И ты тоже. Так что она никогда ничего не
узнает.
Каждый вечер, до темноты, Джек работал снаружи дома, покрывая стены
известкой. А потом переходил внутрь и продолжал работать при свете огня и
фонарей: штукатурил панели, укреплял балки, покрывал досками пол на верхнем
этаже. И иногда, для разнообразия, мастерил мебель для кухни.
— Кажется, вы были не только плотником, но и столяром? — заметила
Ненна, держа в руках лампу, чтобы посветить ему.
— Нет, никакой я не столяр, и это подтвердит каждый сведущий человек,
когда взглянет на мой стол, — ответил он.
— Почему? Что же в нем не так?
— Ну, дерево-то хорошее, и только за счет этого он выглядит лучше, чем
есть на самом деле, его нужно только отполировать. Во всяком случае, меня
устраивает и такой стол, чтобы можно было сесть пообедать.
Пока он работал, на кухню выскочила крыса и пробежала прямо по ногам Ненны.
Девушка вскрикнула и чуть не уронила лампу. Джек вздрогнул и случайно
порезал себе стамеской ладонь. Крыса юркнула в открытую дверь. Джек бросился
за ней и загнал ее в угол. Размахнувшись, он ударил ее молотком и швырнул в
свинарник.
Когда он вернулся в дом, увидел, что из раны идет кровь, и Ненна,
передернувшись, отвернулась. При виде крови ей всегда становилось дурно. Но
все же она переборола себя, помогла ему промыть рану и перевязала ее носовым
платком.
— С вами постоянно что-нибудь происходит, — сказала она. —
Как вы умудряетесь навредить самому себе.
— Наверное, я слишком неуклюж.
— Простите, что я вскрикнула, я ненавижу и боюсь крыс.
— В первое время они здесь бегали полчищами. Но почти исчезли с того
момента, когда я стал наводить в доме порядок. Должно быть, распугал их.
Крыса, которая появилась сегодня, — первая за год.
Он перевязанной рукой взялся за стамеску. Оглянувшись, он увидел, что Ненна
держит лампу в руках и все еще нервно озирается и рассматривает пол.
— У меня с крысами никогда не было конфликтов, — сказал
Джек, — но, похоже, они заметили, что теперь, когда в доме появились
стул и стол, я превратился в другого человека.
Весна в этом году была теплая и влажная. Травы на новых пастбищах росли
быстро, и луга при надлежащем уходе изобиловали травой и клевером. Лето
обещало быть хорошим, и покосы начали раньше, чем обычно. Но из-за
постоянных гроз сенокос продолжался до тех пор, пока из гнезда не вылетели
кукушата.
— Стоит ли нам сегодня косить? — постоянно спрашивала Джека мисс
Филиппа, встречая его по дороге на луга. — Мне кажется, что сегодня
опять будет гроза.
— Я считаю, что косить все равно нужно — будет гроза или нет. Пусть
лучше сено будет в валках, иначе трава поляжет, и мы вообще не сможем его
скосить.
— Наверное, вы правы, — обычно соглашалась мисс Филиппа, нахмурив
лоб. — Да, да, наверное, так.
Во время сенокоса она нервничала и злилась из-за любой задержки. Ругала
Ненну, если та поздно появлялась на поле.
— Она ведет себя так, — тихо бормотал Джо Стреттон, — будто сама потребляет это сено.
— Может, так оно и есть, — вмешался Питер Льюппитт, который слышал
их разговор. — Ворчунье всегда нужно то, на чем она могла бы поточить
свои зубы.
Они втроем косили в Лонгсайдс Медоу, прокладывая проход, чтобы Джек мог
начать работу на сенокосилке. На участке рядом, который назывался Хорнер,
трава уже была скошена, и сено уложено в копны. Все работавшие там мужчины,
их жены и дети торопились закончить покос до очередной грозы.
Мисс Филиппа была с ними, и ее голос был слышен даже на этом расстоянии. Она
ругала маленького Арчи Гонлета за то, что он сломал зубец на деревянных
граблях.
В полдень сенокосилка Джека остановилась, потому что жесткие стебли травы
намотались на ось вала, который вращал лезвия. Джек спустился с сиденья
сенокосилки, достал инструменты из ящика и пошел освобождать ось. Но не
успел он наклониться над старой машиной, как сверкнула яркая молния, и сразу
же прозвучал резкий раскат грома. Начался сильный дождь. Стреттон и Льюппитт
сразу же спрятали свои косы в кустарник, росший на границе пастбища. Потом
сами побежали под навес в старом месте для дойки — в конце Хорнера.
— Беги сюда, Джек! Скорей, сейчас начнется настоящий потоп! —
крикнул Стреттон.
Джек бросил молоток, гаечные ключи и клещи на землю и побежал вслед за
Стреттоном. Там уже собрались все косцы. Они тесно прижались друг к другу в
одном конце навеса, потому что в другом протекала крыша.
— Мы закончили наш кусок, — сказал Джеку Арчи Гонлет. Он показал
на ряды копен, возвышавшихся вдоль Хорнер Медоу. — Мы сделали это
вовремя, не так ли?
— Ой, мой чепец остался там, — грустно добавила его сестра
Фебе. — Он слетел с меня, когда я бежала сюда.
Она уткнулась в передник матери, когда на небе опять засверкала молния и
раздался раскат грома. Когда гром перестал греметь, дождь припустил еще
сильнее. Он как бы отбеливал зелень лугов и кустарника по краям этих лугов и
наполнял воздух громким и сердитым шумом, который, казалось, предсказывал
конец мира.
Но через несколько минут гроза закончилась, и снова выглянуло солнце. Косцы
двинулись через открытые ворота в Лонгсайдс Медоу, только Фебе побежала за
своим мокрым чепцом.
Запах скошенной мокрой травы, от которой поднимался пар, был настолько пряным, что кружилась голова.
Джек вернулся к сенокосилке и обнаружил, что три лезвия были изогнуты под
необычным углом. Они почти касались друг друга. Инструменты были разбросаны:
молоток валялся под машиной, а гаечные ключи и клещи находились на
расстоянии трех ярдов друг от друга. Он почувствовал запах гари и увидел,
что земля под ногами дымилась. Это было место, куда ударила молния.
— Боже мой! — пробормотал подошедший Джо Стреттон. — Тебе
повезло, что ты сразу убежал, как только я позвал тебя, иначе от тебя ничего
не осталось бы!
— Да-а, — согласился Джек. — Он нагнулся, чтобы поднять
молоток с длинной ручкой, который еще был теплым. — Кто бы мог
подумать! Действительно, мне повезло! Ты прав!
Он пошел к лошади, чтобы ее успокоить. Она дрожала и едва держалась на
ногах, дико вращая глазами, вся в белой пене. Сегодня она уже не сможет
работать.
Косцы собрались вокруг сенокосилки. Некоторые из них храбро трогали лезвия,
другие старались не вынимать рук из карманов — так было спокойнее. Над
толпой звучал взволнованный шум.
— Тебе следовало прикрыть машину, — сказал ему Джо
Стреттон. — Ее нельзя оставлять открытой во время грозы. Лезвия
сверкали у нее, как чистое серебро.
— Наверное, ты прав, — согласился с ним Джек, — но я никогда
не брал с собой брезент для этого.
Он отвинтил болты, и установка с лезвиями упала на землю.
Джек снова подошел к лошади. Он все еще пытался ее успокоить и разговаривал
с ней тихо и ласково, когда появилась мисс Филиппа. Вместе с ней пришла
Ненна, они пробрались через толпу. Ненна посмотрела на изогнутые лезвия
сенокосилки и осторожно коснулась одного кончиком пальца. Она изумленно
смотрела на Джека.
— Вы же могли погибнуть, — пораженно заметила она.
— Вы правы, — вмешался Стреттон, — если бы я не позвал его, а
он не побежал прятаться.
— О, как же нам не везет! — воскликнула мисс Филиппа, глядя на
изуродованные лезвия машины. — Кажется, в это лето все против нас. Мы
никогда не закончим заготавливать сено такими темпами. Как вы считаете,
сколько понадобиться времени, чтобы все привести в порядок?
— Не знаю, — ответил Джек, — если мы сейчас же отвезем их в
кузницу, Том Эндрюс сможет все закончить к утру. Все зависит от того,
насколько он занят.
— Тогда займитесь этим сейчас же, — сказала мисс Филиппа. —
Скажите Эндрюсу, чтобы он поторопился, нам срочно нужны эти лезвия.
— Это наказание за то, что у нас всего лишь одна старая
сенокосилка, — заметил Стреттон.
Филиппа сделала вид, что не слышит его.
— А пока, Мерсибрайт, пусть здесь косят косами.
— Хорошо, — ответил ей Джек. Но не кинулся выполнять ее
приказание. Филиппа уже собралась уходить, но остановилась и посмотрела на
него.
— Ну, почему вы не принимаетесь за работу? Почему вы возитесь с этой
лошадью?
— Сначала я отведу ее домой. Она сильно перепугалась. Ей надо прийти в
себя, отдохнуть.
— Прекратите болтать чепуху! Мы и так уже потеряли много времени. Вы
можете отвезти сенокосилку в деревню на этой кобыле.
— Нет. Я думаю, ей следует отдохнуть и успокоиться. К ней следует
относиться поласковее. Она была всего в шаге от смерти.
Филиппа поджала губы, ее глаза сверкали от злости, но она понимала, что Джек
все равно ей не уступит, и решила с ним больше не спорить. Но отказать себе
в удовольствии поиздеваться над Джеком не могла.
— Вы и ваши приятели не преминули воспользоваться тем, что здесь
случилось! Может, вы хотите, чтобы я всех сейчас отпустила? Что особенного в
том, что иногда ударяет молния. Я не права?
Она пошла прочь от них, а Джо Стреттон от восхищения треснул Джека по спине.
— Как она поставила тебя на место, раз и навсегда! Боже мой, вот
здорово! Все так обычно, в этом нет ничего особенного. Подумаешь, ударила
молния! Вот если бы она тебя убила, тогда другое дело! Священник отслужил бы
службу над твоими бедными останками. И все, что от тебя осталось, положили
бы в твою могилку.
— Я предпочитаю жить, как самый обычный человек, чем быть мертвой
знаменитостью, — сказал Джек и медленно повел дрожащую кобылу домой.
Они играли в обгонялки до самого конца июля. Наконец все сено собрали, и оно
было отличным. Только одну копну в Фар Фетч пришлось снова просушивать.
— Ну, зимой нам не придется покупать сено у Споутс, правда? —
спрашивал Питер Льюппитт у своего брата, стараясь говорить громко, чтобы
мисс Филиппа могла его услышать. — Теперь наши коровы не станут
воротить морды от плохого сена, которым бедняги питались все эти годы.
Грозы продолжались и в августе, из-за дождей и сильного ветра на дальних
полях полегли зерновые. Мисс Филиппа ворчала и волновалась, как никогда. Она
всегда привлекала внимание Джека к новым проявлениям плохой погоды и к тому
вреду, который падал на их голову из-за этого. Она вела себя так, как будто
он нес за это личную ответственность!
— Вы только посмотрите на это, — сказала она, ведя его в поле в
двадцать семь акров, под названием Лонг Питч, — вы только посмотрите,
что здесь случилось.
Горячий и сильный ветер захватил весь юго-восточный угол поля и как бы
прорезал в нем длинный коридор через все посадки овса до самых кустарников у
границы поля.
— Да, я это уже видел утром, как будто оставили калитку открытой и
впустили сюда ветер.
— Но еще хуже в Раунд Вуд Филде, там полег ячмень. И в Хоум Филде тоже.
— Да, — заметил Джек. — Это все из-за потоков сильного
горячего ветра.
— Вы так спокойно говорите, будто вас это совершенно не волнует?
— Что же я могу сделать? Снова поднять все растения? Вы этого от меня
хотите? — Он размял несколько колосков овса. — Волнением не
поможешь. Только раньше поседеешь и все!
— Вам легко говорить так! Вы получаете деньги независимо от того, что
погода делает с моим урожаем! Вам все равно!
— У вас будет неплохой урожай, — заметил Джек, жуя зернышко
овса. — Гораздо лучше тех урожаев, которые вы получали долгие годы!
Наконец грозы закончились. И когда в середине августа они начали жатву,
случались только короткие летние ливни. Работники радовались этим ливням.
Они поднимали свои разгоряченные лица вверх, к прохладным каплям.
Джек оказался прав, в этом году урожай был хоть и не очень большим, но
гораздо лучше, чем в последние годы. Мисс Филиппа была довольна, в хорошем
настроении. Впервые она не прогоняла тех, кто приходил в Браун Элмс в
поисках работы. Но ее очень волновали цыгане, разбившие свой табор недалеко
от ее дома в березовой роще.
— Пока они находятся рядом, все будет в порядке, — успокаивал ее
Джек. — Цыгане никогда не воруют поблизости от своего дома. А вот ваш
сосед Джон Тьюллер в Мерихоупе наверняка недосчитается курочек и их яичек!
— Ну что ж, я думаю, они от этого не особенно разжиреют! —
ответила ему мисс Филиппа. И он удивленно уставился на нее, он никогда
прежде не слышал от Филиппы шуток. Улыбка сотворила чудо и преобразила ее
суровое лицо.
К концу августа установилась жара. Работники устали. Их покидала выдержка, и
они становились молчаливее день ото дня. Казалось, солнце забрало у них все
силы и теперь выжимало последние капли пота.
Пот застилал глаза, не давая возможности что-либо видеть вокруг. Но человек
понимает, что прекращать работу нельзя, перед глазами стоят колосья. Кровь
пульсирует у него в висках. Он знает, короткий ночной сон немного облегчит
его страдания, снимет усталость.
Усталые люди молчаливы. Распухает язык, губы горят от соли. Кажется,
потрачены все силы, только упрямство заставляет держаться.
Но приходит долгожданный день. Человек делает последний широкий взмах косой,
и вот последний хлебный злак повержен и лежит под ногами. Другой человек
собирает колосья, а третий обвязывает сноп соломенным жгутом. И этот сноп
показывают всем — это последняя вязанка.
— Вот он — последний сноп! Он самый лучший из всех! Это его мы ждали
все время жатвы и стремились к нему!
Тишина нарушена. Люди снова начинают общаться. Сноп поднимают вверх и
обносят вокруг поля. Все громко кричат и смеются. Обычай пришел к людям из
далеких времен, традиционны и слова в таких случаях:
— Последний сноп! Последний сноп! Пропустите последний сноп! Вот мы все
идем, мы — хорошие работники! Пропустите нас! Мы несем последний сноп!
Прошло дней десять. По-прежнему стояла жара. Приготовили повозку, чтобы
вывезти последние снопы из Хоум Хилл Филда. Самый последний сноп уже стоял
на телеге, его для страховки обвязали двумя веревками. В повозку была
впряжена Минта, крупная чалая кобыла.
Молодые парни собрались в кружок, готовя специальный сноп из овса, пшеницы и
ячменя. Они вплели алые маки в жгут из соломы, который удерживал сноп. Когда
все было сделано, они двинулись к Джо Стреттону, Хозяину Жатвы, и вручили
этот сноп ему. Они были веселы, подмигивали друг другу, шутили и поглядывали
в сторону Ненны. Та помахивала веткой, отгоняя мух от кобылы.
— Вы правы, — согласился Стреттон. — Пойдемте и попросим ее!
Он подошел к Ненне и приложил руку к шапке. Остальные стояли позади него.
— Мисс, парни просят, чтобы вы проехали с последним снопом, это
принесет нам удачу. Такова примета. Они приготовили специальный последний
сноп.
— Там так высоко! — воскликнула Ненна, глядя на сноп,
возвышающийся над ней.
— С вами ничего не случится, мисс. Все крепко привязано, не бойтесь. Мы
будем стараться, чтобы вам удобно было ехать.
— Хорошо, — согласилась Ненна. — Мне совсем не хочется
отпугивать удачу!
Она оставила ветку в хомуте Минты, взяла сноп, который ей передал Джо
Стреттон, и по лестнице поднялась на сноп. Удобно устроившись наверху, Ненна
расправила свою синюю юбку и взялась рукой за веревку.
— Все в порядке, мисс Ненна? — спросил ее Стреттон. — Вам
удобно? Вы ничего не бойтесь! Поехали?
— Да, поехали, я готова и держусь рукой за веревку.
— Молодцом! Отправляемся. Еще раз прошу, ничего не бойтесь. Я обещаю,
мы будем ехать очень осторожно.
Стреттон взял в руки вожжи. Лестницу убрали, и раздалась команда трогаться.
Телега качнулась и медленно двинулась вниз по склону. Ненна сидела наверху,
бережно придерживая одной рукой последний сноп, а другой держась за веревку.
Телега двигалась в окружении жнецов. На другом конце поля появился Джек с
Джойбеллом и Спенглером, они остановились и некоторое время смотрели на
процессию. Ненна улыбнулась Джеку, по-королевски гордо наклонив голову. Она
хорошо играла свою роль, даже на секунду отпустила веревку, чтобы помахать
ему рукой, но тут же ухватилась за нее — ей показалось, что сноп покачнулся
и начал ускользать из-под нее. Ненна была нарядной: большая широкополая
соломенная шляпа, к ленте прикреплен пучок искусственных вишен, которые,
казалось, поблескивали на солнце.
— Дорогу! Дорогу! — кричал Поль Льюппитт, а все остальные жнецы
вторили ему:
Двигаясь по полю, жнецы уже спели песенку раза три или четыре, и с каждым
радом пели все громче. На дороге появилась мисс Филиппа. Она прищурилась и
приложила руку к глазам. Потом поспешила им навстречу и остановилась перед
Джо Стреттоном. Кобыла тоже остановилась. Все случилось так внезапно, и
толчок был резким, что Ненна покачнулась, сидя наверху, с ее шляпы свалились
вишенки. Они упали вниз на стерню, и Харви Стреттон быстро поднял их.
— Ненна, спускайся! — Громко скомандовала мисс Филиппа. — Я
не разрешаю тебе принимать участие в этом представлении! Ты, взрослая и
разумная, ведешь себя, как вульгарная деревенская девица!
— Мэм, это только ради веселья, — заметил Перси Рагг.
— Нам хотелось, чтобы мисс Ненна была с нами, и мы могли с честью
проводить этот сноп домой, приветствуя его веселыми стихами. Мы никого не
собирались обижать, мэм, уверяю вас.
— Мы уважаем мисс Ненну.
— Эй, что страшного, если мы вспомнили старинные обычаи? — спросил
Джо Стреттон, гордо выпятив грудь, — мы и раньше всегда кричали стихи,
когда везли последний сноп домой. Кстати, делали это только тогда, когда
урожай был действительно приличным...
Лицо мисс Филиппы покрылось красными пятнами. На нее, видимо, действовала
жара, поэтому она была очень раздраженной сегодня. Замечание Стреттона
окончательно вывело ее из себя. Оттолкнув его, она подошла к телеге.
— Ненна, сейчас же спускайся вниз! — приказала она.
— Мисс Ненна не может сейчас спуститься вниз, — вмешался Боб
Чапмен, — кто-то унес лестницу.
— Тогда ей придется прыгать вниз, а мы будем ее ловить, —
вклинился Перси Рагг.
— Вы считаете, что это не опасно? — серьезно поинтересовался Питер
Льюппитт. — Она слишком высоко сидит, чтобы прыгать вниз в наши руки.
— Ну, я не знаю, но мне кажется, что не стоит так рисковать, —
сказал его брат Поль, почесывая свой обгоревший на солнце нос.
— Мы сеяли зерно! Мы его растили! — заорал Харви Стреттон,
выглядывая сзади. — Мы рыхлили посевы и потом сжали их. Почему же мы не
можем здесь проехать?!
— Мне кажется, что мой парень прав, — сказал Стреттон, наклоняясь
к мисс Филиппе. — Мы имеем полное право настаивать на том, чтобы
продолжить путешествие.
— Я предупреждаю вас, Стреттон. Если вы не уберетесь с моего пути...
— И что же тогда случится? — спросил Стреттон.
Мисс Филиппа была готова растерзать его. Она с трудом смотрела в его наглые
глаза, где не было ни капельки уважения к ней. Между ними просто сверкали
молнии, и Джек уже собирался вмешаться.
— Стреттон, я думаю, мне лучше сейчас спуститься вниз. Пожалуйста, кто-
нибудь, принесите лестницу! — сказала сверху Ненна.
Обстановка немного разрядилась. Кто-то принес лестницу, и Ненна, осторожно
спустившись вниз, передала последний сноп Харви Стреттону. Тот вскарабкался
наверх и занял ее место. Он прикрепил ее красные вишенки к своей шапке.
— Ну, конечно, ты не такой хорошенький, как мисс Ненна, но нам ничего
другого не остается, — сказал Джо Стреттон, и все отправились дальше.
Когда телега снова двинулась, мисс Филиппа начала ругать Ненну. Ее слова
могли слышать все, кто был неподалеку.
— Как ты можешь вести себя подобным образом? Ты что, не понимаешь, что
нельзя быть запанибрата со всеми этими мужиками? Ты уже не ребенок, и пора
тебе научиться вести себя подобающим образом!
Но тут она заметила, что несколько женщин и детей собирают колоски, не
спросив у нее разрешения, и она, забыв про Ненну, рванулась к ним. Через
мгновение она уже выливала на них остатки своей злобы.
Ненна повернулась и взглянула на Джека, который стоял рядом и держал под
уздцы двух лошадей. Джек увидел, как у нее дрожала нижняя губа, она была
расстроена. Ему хотелось поддержать ее.
— Не в первый раз она выставляет меня дурочкой в глазах мужчин. Иногда
мне хочется убить ее!
— Ты не выглядишь глупой. Это мисс Филиппа со своей жаждой власти
выглядит глупой.
— Но мне это неприятно. Она отчитывает меня, как малого ребенка! Она
заставила меня сойти с телеги перед всеми людьми и перед вами!
— Ее не изменить, — сказал Джек. — Поэтому лучше всего не
обращать на нее внимания.
— Вам легко говорить!
В следующую субботу люди прекратили работу в два часа дня, не обращая
внимания на мрачный вид мисс Филиппы.
— Мы всегда рано кончали работу в следующую субботу после жатвы, —
сказал ей Джо Стреттон, — и мне кажется, что сейчас мы заслужили это!
Джек пошел домой, перекусил хлебом с беконом, потом разделся до пояса и
чисто вымылся у колонки на улице.
Он сбрил густую щетину, глядя в зеркальце, которое прислонил к крану. В это
время через калитку из сада прошла Ненна. На ней были перчатки и грубый
фартук из мешковины.
— Когда я проходила здесь утром, то увидела, как запущен ваш огород.
Грядка с луком — просто безобразие! — объяснила она свое появление.
— У меня не было на это времени, пока шла жатва.
— Я знаю, — сказала Ненна, — поэтому я решила помочь вам.
Нужно окучить картофель и немного присыпать землей морковь, чтобы она не
позеленела.
— Сегодня я не стану работать. Я собираюсь поехать на ярмарку в
Кевелпорт.
— О! — воскликнула Ненна. — А можно поехать с вами и
посмотреть, как там будут зажаривать большого быка?
Джек повернулся к ней, не отнимая руку с бритвой от намыленного лиц
...Закладка в соц.сетях
