Жанр: Любовные романы
Джек Мерсибрайт
...лать.
— Как раз на вашей ферме работы невпроворот, — не смущаясь заявил
Джек. — Она в таком состоянии, что неразумно увольнять людей. Нужно
вычистить канавы, укрепить изгороди — и это далеко не все, что я могу
перечислить.
— У меня нет возможности нанимать много работников.
— Но вы понимаете, что еще два-три года такого неумелого
хозяйствования, и ваша ферма придет в полную негодность.
— Да! Да! Именно так я им всем говорю! — воскликнула
Филиппа. — Но работники пользуются тем, что имеют дело с женщиной. Я не
могу заставить их работать! Что мне — стоять над ними с плеткой? И кроме
того, я плохо разбираюсь в хозяйственных тонкостях и часто не знаю, что
делать.
— Зато я отлично в этом разбираюсь, — ответил Джек. —
Возьмите меня на работу, и я обещаю поправить ваши дела.
— Вы говорите очень убедительно.
— А что мне остается? Ведь в кармане у меня только восемнадцать центов.
— Но я не в состоянии платить вам жалованье управляющего.
— А мне вполне подойдет жалованье простого работника.
— Я перед вами в долгу, — заметила она, — учитывая, что моя
собака изрядно потрепала вас.
— Вы мне ничего не должны! — возразил Джек. — Давайте
договоримся об этом с самого начала. Вы будете платить мне за работу, а не
за то, что ваша собака меня покусала.
— Хорошо. Я возьму вас на испытательный срок, и через месяц мы снова
вернемся к этому разговору. По крайней мере я уверена, что вы честный
человек, раз уж решили вернуть мне потерянный браслет.
— А может, вы нарочно его там бросили? — усмехнулся Джек. —
Чтобы проверить, насколько я честен?
— Какая ерунда! — И ее румяные щеки покраснели еще сильнее. —
Неужели вы думаете, что я рискнула бы лишиться дорогого браслета, только
чтобы выяснить, честный вы работник или нет?
— Да тут и нет большого риска, вы очень легко могли бы выйти на мой
след... хромой, у которого старая серая лошадь... шатается по округе в
поисках работы. Вы очень быстро получили бы свой браслет обратно.
— Полная ерунда, можете не сомневаться.
— Как скажете, — Джек пожал плечами. — Вы хозяйка, вам
виднее.
— Вот именно, — ответила она и бросила на него неприязненный
взгляд. — И очень советую вам, Мерсибрайт, запомнить это!
Рука так распухла, что ткань на рукаве куртки натянулась до предела. Он
почти не мог ею пошевелить. Она как бы одеревенела до плеча, и малейшее
прикосновение к ней причиняло ужасную боль. Три дня Джек вообще не мог
работать и лишь слонялся по ферме, изучая каждый акр земли.
Однажды в очередной раз он обследовал нижний участок. Уже начинало темнеть.
Джек с помощью длинного шеста пытался разрыхлить ил в затопленной канаве,
как вдруг почувствовал, что за ним кто-то из-за ограды наблюдает. В сумраке
вырисовывалась темная неподвижная фигура. Казалось, голова незнакомца вросла
в плечи, настолько толстой и короткой была его шея.
— Кто ты? — спросил незнакомец, выглядывая из колючих кустов,
когда Джек выпрямился и уставился на него. — Шатаешься повсюду и везде
суешь свой нос, воображая, будто ты Господь Бог и тебе все можно?
— Я Джек. А ты кто?
— Меня зовут Джо Стреттон. Сорок лет я работал на этой ферме, а две недели назад меня уволили.
— Это твои ловушки я видел в полях?
— Да. А что? — И он поднял вверх высоко над изгородью обе руки, в
которых болталось по нескольку кроликов. — Что скажешь?
— Ничего. В этих краях полно кроликов, так что продолжай их ловить.
— А кто ты такой, чтобы тут распоряжаться? Управляющий?
— Я такой же работник, как и ты.
— А почему тебя взяли, хотел бы я знать? Тебя! Чужака! В то время как
меня и других уволили?
— Думаю, мне просто повезло, — ответил Джек.
— И как долго тебе будет везти? От Рождества до Пасхи, насколько я знаю
здешнюю хозяйку. А потом тебя выгонят взашей, как и нас. Боже Всемогущий!
Меня выворачивает наизнанку! Жена моя больна, знаешь об этом? Четверо детей
еще ходят в школу, и я долго работал тут до тех пор, пока не явился ты и не
занял мое место! Да что же позволяет себе мисс Филиппа!
— Не могу ответить, — сказал Джек. — Лучше спроси ее саму.
В тот же вечер, возвращаясь по краю луга Хью Медоу, он угодил ногой в одну
из ловушек Стреттона и растянулся в грязной жиже, упав на больную руку. Это
оказались обычные силки для кроликов: подвижная петля из медной проволоки,
закрепленная на вбитом в землю колышке; но сама петля была вдвое шире
кроличьей, да и деревянный колышек вдвое крепче. И Джек догадался, что
ловушка предназначалась именно для него: своего рода предупреждение — его не
хотят видеть на ферме Браун Элмс.
Он решил расчистить главную сточную канаву под названием Ранкл, и хотя ему
это удалось и чистая вода наконец побежала по гальке, но полевые траншеи
оставались забитыми мусором, так как все дренажные канавы и стоки давно
пришли в негодность. Тогда он принялся разгребать траншеи и начал эту работу
с поля Боттом Медоу.
— Все еще барахтаетесь в грязи и лепите глиняные пирожки? —
сказала мисс Филиппа, подойдя взглянуть, что он делает. — Когда вы
займетесь чем-нибудь полезным?
— Начинать нужно с самого начала, — ответил Джек, — то есть с
дренажа.
— Я слышала, что вы все еще ночуете в доме Перри Коттедж. Вам вовсе не
обязательно жить именно там. Я могу поселить вас с кем-нибудь из пастухов.
— Спасибо, — сказал Джек, — но я предпочитаю оставаться там.
— Как вы можете спать в таких условиях, да еще в такую погоду?
— Все нормально. Я не обращаю на это внимания.
— Я могла бы дать вам отдельный дом, раз уж вы любите одиночество.
Наверху, в Фар Фетче, рядом с лесом. Вы, наверное, его уже видели.
Джек выпрямился. Его увязшие в грязи ноги были широко расставлены по обе
стороны канавы. Филиппа стояла выше, в тени ольховых деревьев, и он устремил
на нее суровый взгляд.
— Я знаю этот дом. Там живет Джо Стреттон. Как вы собираетесь поступить
с ним и его семьей?
— Конечно, Стреттону нужно будет съехать.
— Вы выставите его? Выгоните, чтобы освободить место для меня?
Считаете, что я более ценный работник?
— Стреттон без конца лезет на рожон. От него одни неприятности. Он так
долго здесь работает, что считает себя на этой ферме хозяином.
— Тогда почему бы не сделать его управляющим? Ведь он всегда был вашей
правой рукой и вполне заслуживает этого, разве не так? И вообще на ферме
пойдут дела лучше, если будет поставлен тот, кто правильно и умело руководит
людьми.
— Приказы на этой ферме отдаю я.
— А, да... Наверное, поэтому она находится в таком состоянии.
— Я предупреждала вас, Мерсибрайт! Я не потерплю, чтобы со мной
разговаривали в таком тоне ни вы, ни кто-либо еще из тех, кого я нанимаю на
работу!
— А я предупреждаю вас, — рявкнул Джек, выходя из себя. —
Если вы уволите Джо Стреттона, то потеряете не одного, а двух работников,
потому что в гробу я видел и ваш поганый дом у опушки леса, и дома ваших
пастухов! Я отлично себя чувствую, прошу оставить меня в покое и дать
наконец доделать дело!
Он снова нагнулся и продолжал собирать со дна ил, бросая его на берег и не
обращая внимания на то, что мог испачкать даме юбки. Он устал и промок.
Болело колено и раны на руке. В запальчивости он наговорил столько
грубостей, что еще одно его слово — и пришлось бы опять пускаться в
странствия. Но когда он оторвался от работы и взглянул наверх, мисс Филиппы
уже не было.
Сидя у огня в полуразрушенном доме, где он обосновался, Джек ужинал: хлеб и
вареный бекон, запивал крепким чаем из кружки. Ночь выдалась сырой. Дождь
проникал сверху через перекрытия второго этажа, просачивался сквозь стены и,
поблескивая в темноте, каплями стекал вниз по обшарпанной штукатурке. Ложе
из мешков с соломой промокло, и на этот раз в доме не нашлось ни одного
сухого угла, где бы можно было устроиться на ночлег. Пока он ел, из темноты
выскочили две крысы и стали пить из лужицы, образовавшейся посреди комнаты.
Джек резко встал, и крысы тут же убежали. Он услышал, как они зашебуршились
где-то наверху. Он сгреб золу от костра внутрь камина. Затем надел плащ,
натянул на лоб кепку и, выйдя под дождь, зашагал вниз по тропинке по
направлению к Ниддапу, который находился в миле отсюда.
Лавровое дерево
— так называлось небольшое питейное заведение. Размером с
обыкновенный дом, оно находилось примерно в ста пятидесяти ярдах вверх по
реке Эннен. Внутри было светло и тепло, воздух кабачка пропитался табачным
дымом, запахом пива и ароматного рома, комнату наполняли звуки песни,
которую под аккомпанемент гармоники тянули несколько лодочников.
Джек заказал рома и пинту
Чепсуорта
. Он выпил ром одним глотком и, взяв
кружку пива, направился поближе к огню. Он сел с самого края длинной скамьи.
Песня закончилась. Слушатели разошлись, и светловолосый парень лет
восемнадцати со стаканом в руках плюхнулся напротив Джека.
— Я смотрю — вы пьете с умом, — произнес он, указывая на кружку,
которую держал Джек. —
Выпив ром после эля, мужчина слабеет, но выпив
эль после рома, мужчина чувствует прилив сил
.
— Все пьют с умом — когда делают первый глоток. А неприятности
начинаются позже.
— Вы рассуждаете как опытный человек.
— Учитывая, что я вдвое старше, можно сказать, что ты прав, парень.
— А вас случайно не Мерсибрайтом величают? Вы и есть новый управляющий
в Браун Элмсе? Разрешите представиться: меня зовут Бевил Эймс.
— Я не управляющий, — возразил Джек. — Я обычный работник и
получаю соответствующую зарплату.
— Вы прячетесь в Перри Коттедж и тихонько подглядываете за нами с
Ненной... Хорошо, что я тогда опоздал, иначе наше свидание прошло бы у вас
на глазах.
— Ненна совсем ребенок. Ты думаешь, правильно поступаешь, заставляя ее
ночью украдкой убегать из дома?
— Ненне эти свидания нравятся. Ей кажется, что это очень романтично.
Я-то как раз придерживаюсь того же мнения, что и вы, поэтому частенько
опаздываю на наши встречи.
— Если девушка тебя не интересует, то какого черта ты не оставишь ее в
покое? — заметил Джек.
— С чего вы взяли? Она меня очень интересует. Это единственный в мире
человек, который пытается понять меня. И кроме того, у такого мужчины, как
я, должна быть подружка.
— У такого мужчины, как ты? А как такой мужчина ведет себя дома?
— О, дома он ужасно скучен, потому что у него есть отец, который
заставляет его учиться на юриста. Но по правде говоря, в душе — я поэт!
И молодой человек, грациозно приложив руку к груди, шутливо
поклонился. — Да, поэт! — повторил он. — Человек, наделенный
глубокими чувствами и утонченностью. А судьба, как видите, заставляет меня
жить среди варваров!
— Да, понимаю, — ответил Джек, посмотрев на компанию, собравшуюся
в пивной. — Но они, похоже, не очень от этого страдают.
Молодой человек рассмеялся, закинув голову назад и тряхнув светлыми
волосами.
— Выпейте, мистер Мерсибрайт, и я присоединюсь к вам. По-моему, вы не
против как следует согреть нутро, и я чувствую, вам нужно это. Давайте
подойдем к Силванису и попросим у него кувшин горячего рома.
Пока они ждали у стойки, в комнату вошел Джо Стреттон и сбросил с плеча пять
или шесть связок кроликов. Силванис Кнарр быстро подхватил их и кинул Джо
несколько монет. Ни слова не было произнесено, но Стреттон, заметив Джека,
громко хмыкнул и сплюнул на пол, усыпанный опилками.
— Раньше тут собиралась отличная компания, — сказал он
Силванису, — не то, что теперь.
— Если вы, ребята, хотите выяснить отношения, сделайте это где-нибудь в
другом месте, — возмутился Силванис и взял в руки лопату, которая
висела на одной из балок. — Если вы затеете драку, то каждый отведает
вот этого, а жена моя еще окатит вас из ведра.
— Драки не будет, — заверил Джек хозяина
Лаврового
дерева
. — Я даже куплю ему выпивки, если это поможет стереть с его
лица недовольную гримасу.
— С вами я не пью! — отрезал Стреттон, услышав это, и быстро
вышел.
— Похоже, вы успели нажить себе врага, — заметил Бевил.
— Не привыкать, — ответил Джек, пожав плечами.
Когда он вышел из кабачка, стояла глубокая ночь, дождь лил как из ведра, но,
закутавшись в плащ, Джек не обращал на него внимания, а выпитое спиртное
согревало кровь. Дойдя до дома, он упал на свою соломенную постель и
мгновенно заснул.
В течение трех недель после Рождества стояла ясная сухая погода. В такую
погоду Джек обычно чувствовал себя лучше, колено почти не болело. На склонах
холмов трудились пахари, и впервые со дня приезда жизнь на ферме показалась
Джеку оживленной и осмысленной.
Но ударили морозы, и полевые работы пришлось прекратить. Джек снова остался
в одиночестве. Сейчас он занимался тем, что обрезал заросшие изгороди на
поле Хоум Филд, связывал вместе колючие ветки и жег хворост. Мисс Филиппа
приходила сюда дважды в день и стояла рядом, поеживаясь от холода.
— Теперь вы понимаете, почему я недовольна своими работниками? —
спросила она однажды, греясь у костра, который развел Джек. — В начале
месяца тут было четыре плуга. И все они работали целых две недели, а
вспахали всего сорок акров!
— Работники в этом не виноваты. Просто земля в плохом состоянии. Нужно
восстановить дренажную систему.
— А сколько же лет уйдет на то, чтобы прочистить все канавы? —
ехидно заметила Филиппа.
— А у вас сколько лет ушло, чтобы так их загадить? — парировал
Джек.
Она промолчала, наблюдая, как он сгребает вилами хворост и бросает его в
огонь.
— А вы можете дать разумный совет?
— Совет дать нетрудно. Когда морозы ослабнут, вам нужно направить как
можно больше народу на рытье канав. И мне кажется, что вы могли бы позвать
того же Джо Стреттона, который проработал здесь Бог знает сколько.
— Я возьму назад Джо Стреттона только в том случае, если в этом будет
необходимость.
— У вас полно работы. Разве нет необходимости заняться ею? Кроме того,
я слышал, что его жене хуже. Ведь это тоже достаточно веская причина, чтобы
вернуть его. Я уж не говорю о его четверых детях!
— Его жена страдает слабоумием. Ее нужно отправить в сумасшедший дом. Я
говорила об этом Стреттону еще два года назад, но он не захотел прислушаться
к моему совету. Он сам виноват в том, что остался без работы. Однако я
обдумаю ваши слова и посмотрю, кого еще могу взять на рытье канав.
Она повернулась и ушла.
Стреттон частенько наведывался в поля, обходил свои ловушки, кое-где
выдергивал репу, срезал позднюю капусту и совершенно открыто воровал
картошку, сложенную на зиму. Иногда, из желания нашкодить, он заглядывал в
дом Джека, но никогда не попадался ему. Однажды, когда неожиданно на участке
сломался насос, Джек обнаружил, что желоб забит комьями грязи и галькой, а в
другой раз, придя домой, увидел, что чайник сплющен в плоскую железку и
висит на перемычке двери.
В одном из сараев за домом стояла старая двухколесная телега и хранилась
старая упряжь, и как-то в субботу Джек запряг Шайнера и проехал шесть миль
на Игем-он-Эннен. Обратно он привез солому, три мотка бечевки, горшок дегтя,
грабли, ножницы для стрижки овец и Новые садовые ножницы. Он решил
отремонтировать дом.
К концу недели Джек убрал с крыши остатки старой соломы, почистил все балки
и перекрытия и поменял прогнившие рейки. В воскресенье утром он начал
покрывать крышу соломой, а днем к нему заглянула гостья.
— Что вы там делаете? — услышал Джек и, взглянув вниз, увидел
Ненну, которая стояла рядом со стремянкой.
— А ты не догадываешься? — ответил Джек. — Кладу новую крышу!
— Не возражаете, если я посмотрю?
— Как хочешь. Мне все равно.
— Похоже, эта работа вам хорошо знакома, — похвалила Ненна.
— Я занимался крышами давно, когда был мальчишкой.
— А Филиппа знает, что вы ремонтируете дом?
— Думаю, что знает. Она всегда в курсе всего, что происходит на ее
территории.
— Вам нужно быть начеку: она скоро запросит с вас арендную плату.
— Возможно. Но она ничего не получит.
— Она даже может продать этот дом.
— Может. И я не вправе ей помешать.
Он спустился вниз, чтобы набрать еще соломы. Девушка наблюдала за ним. Она
присела на валун, отбросила назад капюшон, и солнце заиграло в ее волосах. У
нее было красивое лицо с тонкими мелкими чертами, свежая кожа, открытый
взгляд карих глаз и темные брони. Подбородок выдавал сильную волевую натуру.
— А вас не волнует, что за свою работу вы ничего не получите? —
спросила она.
— Мне нравится, когда я занят делом, — ответил Джек. — Это
спасает меня от хандры.
— С чего это вам хандрить?
— А разве с тобой такого никогда не бывает?
— Бывает, иногда.
— Тогда не задавай глупых вопросов.
— Но у мужчин все по-другому. Вы можете делать то, что хотите. Вы
независимы.
— Если вздумал делать то, что хочется, приходится за это платить.
— Правда? — удивилась она. — А вы всегда готовы платить?
— Может быть. А может быть, и нет. Беда в том, что никогда не знаешь
заранее, какую назначат цену, а потом уже менять свое решение бывает слишком
поздно.
— Мне пора, — неожиданно заявила она и встала. — Я встречаюсь
с Бевилом у реки. Он везет меня на барже в Елланд.
— А обратно он тебя привезет?
— Конечно, — ответила она, рассмеявшись. — К сожалению.
Когда она ушла, Джек снова влез по лестнице на крышу, прихватив новые снопы
соломы, и занялся
бровью
, которая дугой нависла над окошком мансарды. Джек
поднялся сегодня на заре, чтобы пораньше взяться за дело, и сейчас, обведя
взглядом эту часть крыши, весело желтевшую соломой, почувствовал, что
доволен своей работой.
Около полудня, сидя на крыше, он увидел, как вдоль сада прошел Джо Стреттон
с вязанкой хвороста на плече. Это удивило и вызвало кое-какие подозрения у
Джека. Джо жил на опушке леса и мог бы набрать хворосту у себя под боком.
Джек молча смотрел ему вслед, гадая, какую пакость задумал Стреттон, пока
тот не исчез из виду, свернув за сарай, где стояла телега. Вдруг откуда-то
сзади что-то вылетело со свистом и вспыхнуло. Это был пучок горящих
березовых веток с четырехзубым крючком, который зацепился за соломенную
крышу, и в одно мгновение все было охвачено пламенем. Искры взметнулись
вверх, опаляя Джеку лицо и падая на его рубашку и жилет, которые тут же
загорелись. Огонь был таким сильным, что даже влажная солома у него в руках
затрещала, воспламенившись от огня.
Джек соскользнул вниз по лестнице и быстро побежал к сараю. И хотя там
хранилось много всякой всячины, он не нашел ничего на случай пожара и
подхватил лишь старые вилы. А когда вернулся, новая крыша уже превратилась в
черную груду пепла, пламя пробивалось сквозь дубовые рейки, и те,
обуглившись, летели на землю. Искры падали на солому, разбросанную по двору,
языки пламени уже лизали лестницу, на которой стоял Джек, и добирались до
его ботинок и брюк.
Понадобилось два часа времени и двадцать ведер воды, чтобы затушить пожар.
Джек стоял посреди вонючей мокрой соломы, черневшей на земле, потом присел
на край желоба, откуда насосом подавалась вода. Он решил немного передохнуть
и подсчитать убытки. Теперь дом был в еще более плачевном состоянии, чем
раньше. Все рейки сгорели. Балки обуглились. Он зря трудился восемнадцать
часов, да еще выбросил недельную зарплату на материал для крыши. Джек
поднялся, выпил воды, а затем направился к дому Стреттона.
Когда он постучал, в доме послышались тяжелые шаги человека, который
спускался вниз по лестнице. Дверь распахнулась, и Джек увидел Стреттона.
Недолго думая, он схватил Джо за жилетку и с силой ударил о стену.
— Ты мне надоел, Стреттон! Настало время все расставить по своим
местам! Что если я сейчас сверну твою поганую толстую шею?
— Пусти! — промычал Стреттон, пытаясь высвободиться. — Пусти
и, ради Бога, помоги мне!
Джек увидел, как у него потекли слезы, и замер в недоумении. Он разжал руку
и заметил, что Стреттон весь выпачкан в крови, а наверху на лестнице
показалась рыдающая женщина, но тут же скрылась.
— Это моя жена, — с мольбой в голосе произнес Джо. — У нее
снова припадок, она пыталась перерезать себе вены моей бритвой. Боже! О
Боже! Что же будет?
Раздался крик и грохот. Стреттон метнулся вверх по крутым ступенькам, в
спальню, и Джек бросился за ним. В спальне больная полоумная женщина сидела
на коленях в кровати и сдирала с рук повязки.
— Люси, нет! — простонал Джо, наклоняясь к ней и пытаясь покрепче
завязать узлы на запястьях. — Оставь их в покое, пожалуйста! Не трогай
их, ради Бога!
На лицо женщины было страшно смотреть. Под глазами у нее чернели круги,
похожие на ужасные синяки, а губы были так искусаны, что на них алели
глубокие раны. Ее платье было в крови. Горло и грудь изодраны. Уставившись
на Джека, она вырвалась из рук Джо и поползла на коленях через кровать,
вытянув вперед руки, словно хотела впиться ногтями Джеку в лицо.
— Я не желаю вас видеть! Я знаю, кто вы, хитрый бес! Вы пришли, чтобы
забрать меня!
Джек схватил ее за руки и стал пригибать к кровати, пока она не смирилась и
не легла. Так он держал ее, пока Стреттон менял повязки на запястьях.
— В доме есть опий?
— Я достал немного. Но она уже выпила несколько капель, и я боюсь
давать ей больше.
— Дай еще, — приказал Джек. — Опий для нее не так опасен, как
она сама.
Стреттон вышел и вскоре вернулся с чашкой. Вдвоем они насильно влили в нее
содержимое, и через некоторое время женщина стихла. Она успокоилась, веки
отяжелели, и глаза почти закрылись.
— Я снова вела себя гадко, Джо? Тебе пришлось помучиться со
мной? — бормотала она.
— У тебя опять был приступ, — ответил Стреттон, нежно поглаживая
пальцами ее руку. — Просто ты немножко приболела, как в прошлый раз,
вот и все.
— У меня снова раскалывалась от боли голова. Я не хотела никого
беспокоить. И детей отослала к Айви. Ей не мешают их крики и визги, а меня
они ужасно раздражают, когда болит голова.
— Ничего страшного, старушка, — успокаивал ее Стреттон. —
Тебе уже гораздо лучше, и твой Джо рядом с тобой, чтобы ты могла хорошо
отдохнуть.
— А кто этот человек? Ведь он не попечитель из больницы, не правда ли,
Джо?
— Нет, нет. Это друг. Он заглянул к нам, чтобы узнать, как ты себя
чувствуешь.
— А, это хорошо, — ответила она. — Ведь у нас не так много
друзей. Наверное, потому, что у меня скверный характер.
— Ты вызвал врача? — спросил Джек у Стреттона.
— Некому было за ним пойти. Она отослала детей прежде, чем у нее это
началось. А когда я пришел домой...
— Я схожу, — сказал Джек. — Оставайся с ней. Самой короткой
дорогой, через поля, он помчался в Ниддап. Он передал записку доктору Спрею
и дождался, пока тот запряжет своего пони. И лишь затем вернулся домой.
Теперь предстояло навести порядок в разрушенном доме.
В миле от дома, если идти вниз по тропинке, раскинулась небольшая дубовая
роща. Джек спускался туда по вечерам, срубал подходящие сучья, потом
связывал их и оттаскивал домой. Он выпиливал из них рейки. Иногда по ночам,
когда забирался на крышу и при свете фонаря прибивал на место рейки, он
вспугивал грачей, расположившихся на ветках вязов, что росли вдоль изгороди,
и птицы с
...Закладка в соц.сетях
