Жанр: Любовные романы
Джек Мерсибрайт
...чер, умыв, расчесав волосы, прочитав молитвы и приложив для тепла к
ногам подогретый камень, обернутый фланелью, Джек укладывал ее спать. После
этого он долго стоял внизу у лестницы и прислушивался: не испугается ли
дочка темноты и одиночества. Но почти всегда слышал ее тихий голосок. Она
пела колыбельную своей кукле, крепко обняв и прижав к себе. Вскоре девочка
засыпала, и наступала тишина.
Хозяйство фермы процветало. В ноябре они получили новую молотилку, и богатый
урожай был быстро обработан. Мисс Филиппа гордилась своими ухоженными,
хорошо обработанными полями, гордилась и урожаем — он был одним из лучших во
всей округе.
Теперь мисс Филиппа чаще, чем раньше, бывала в гостях. Была приветлива,
общительна, в хорошем настроении. Она гордилась тем, что соседи считали ее
уважаемой хозяйкой поместья. Она часто просила, чтобы во время визитов Джек
и Линн сопровождали ее.
— Вы и девочка — единственные мои родственники. Нужно, чтобы все знали,
что мы дружны, любим друг друга.
Наступивший новый год оказался холодным и влажным, казалось, такая погода
никогда не закончится. В феврале все канавы заполнились мутной водой. В
деревне Ниддап уровень воды в реке поднялся до сада
Лаврового дерева
. Джек
ненавидел такую погоду. Его больше устраивала работа в сухом уголке сарая,
где он смог бы ремонтировать сбрую для лошадей, приводить в порядок
инструменты. Но мисс Филиппа теперь тратила деньги более свободно и часто
отправляла его на всевозможные распродажи.
Как-то она послала его на рынок, расположенный в районе Эгема, в надежде
подешевле приобрести там сеялку и конные грабли. Но в Нелдертон Дипе река
затопила дорогу, и ярмарку отменили. Джек возвращался домой с пустыми
руками. Было еще не поздно, но темнело быстро, не переставая лил холодный,
нудный дождь. Небо было обложено тяжелыми темными облаками.
Проехав грязь Хейвардс Лейн, прямо перед Джиффорд-Кросс, он обратил
внимание, что вяз, росший справа от живой изгороди, сильно наклонился
вперед, как бы нависал над головой и был хорошо виден даже в сумерках.
Как странно, — подумал Джек, — что-то не припомню, чтобы утром,
когда я здесь проезжал, вяз так сильно наклонился
.
Он решил, что ему это показалось — просто дерево выглядело огромным из-за
темноты и дождя. Но когда он проезжал под самым деревом, то услышал, как
скрипели его ветви. Потом послышалось шлепанье огромных комьев земли,
которые обрушивались в канаву, заполненную мутной водой. Обернувшись, Джек
увидел, что дерево падало прямо на него. Он вскочил и сильно хлестнул лошадь
вожжами, прикрикнув на нее. От неожиданности лошадь резко рванулась вперед
по раскисшей грязной дороге.
Дерево упало в нескольких дюймах от повозки, задев ее своими ветвями.
Ужасный шум от его падения, треск корней, разрывающих землю, хруст
ломающихся ветвей и сильный звук рухнувшего на землю ствола так испугали
лошадь, что она, задрав голову, пустилась вперед галопом, не слушаясь Джека.
Ему не оставалось ничего иного, как покрепче ухватиться за вожжи. Телегу
грузно подбрасывало по корням, жидкая грязь разбрызгивалась вокруг холодными
фонтанчиками.
Через сотню ярдов, когда они достигли Трех Углов, испуганная лошадь
повернула на ближайшую дорогу, которая оказалась узкой и извилистой, и
бежала под горку. Колеса соскочили с повозки, она накренилась вправо и с
огромной силой ударилась о сарай. Джека выбросило из повозки и ударило о
стену сарая. Он упал на дорогу, а лошадь с полуразвалившейся телегой
продолжала свою бешеную гонку.
На какую-то секунду Джеку показалось, что перед ним предстал выбор между
светом и тьмой — жизнью и смертью. Ему нужно было сейчас найти в себе силы!
Силы, чтобы жить. Но темнота навалилась на него, и он провалился в темную
пучину.
Лошадь вернулась домой в Браун Элмс, по дороге окончательно доломав повозку.
Джо Стреттон и другие работники сразу же начали поиски Джека по разным
дорогам в районе между Ниддапом и Игемом. Но Джека обнаружил Харви, который
относил письма в Кромвел. После этого он сразу же побежал за помощью в
Винворт. Джек пролежал без сознания под непрекращавшимся дождем в течение
пяти часов.
Когда его привезли домой, он так и не пришел в сознание. Сисси Гонлет
помогла снять с него промокшую одежду и положить в постель, предварительно
укутав в теплые одеяла. Линн перепугалась, когда ее отца, находившегося без
сознания, с посиневшим лицом принесли домой. Сисси осталась с ней, Элфи
Винворт отправился за доктором, а Харви пошел за мисс Филиппой.
Доктор Спрей был уверен, что Джек умрет через несколько часов. Его пульс еле
прощупывался, дыхания почти не было. Доктор обещал прислать хорошую
медсестру, чтобы присмотреть за ним, пока он жив.
Но мисс Филиппа не желала ничего слушать. Она обозвала доктора Спрея дураком
и добавила, что скорее пьяница доктор Кинг сможет лучше приглядеть за Джеком
или старая тетушка Балсам с ее травами и настойками.
— Доктор, этот человек не может умереть. Я ему не позволю сделать
этого! Что же касается ваших хороших медсестер, то не стоит беспокоиться! Я
сама буду за ним ухаживать и сделаю все лучше их!
Находясь в полубессознательном состоянии, Джеку иногда казалось, что в
спальне с ним Ненна. Ее руки обмывали его горящее тело и лицо, а глаза
следили за ним в любое время дня и ночи. Но потом он вспоминал, что Ненна
умерла семнадцать месяцев назад и была похоронена под каштаном на церковном
кладбище в Ниддапе. Значит, женщина в комнате не могла быть Ненной.
Как-то ему показалось, что он тонет в грязных бурных водах Эннена. Под ним
разрушался мост. Камни с грохотом падали в воду. Они пролетали мимо него. На
этот раз река все-таки сможет его поглотить. Но Джеку уже было все равно —
он не может плыть против течения. Придется сдаться. Вот-вот его легкие
наполнит ледяная вода.
— Нет, нет, вы не должны сдаваться! Джек, я не разрешу вам сдаваться!
Вы меня слышите? Вы должны подумать о своей дочери! Что с ней станет, если
вы прекратите борьбу? Вы меня слышите?
Значит, эта женщина знала его! Она все знала о нем и называла его по имени.
Но ее лицо было ему незнакомо. Она часто наклонялась к нему в мягком свете
лампы. Он слышал ее спокойный приятный голос. Но и голос был незнаком.
— Филиппа? — как-то спросил он, приходя в себя.
— Да, я здесь. Выпейте этого отвара, — тихо ответили ему.
Иногда у него так сильно болела грудь, что хотелось перестать дышать. Боль
заполонила все его тело, и он уже не мог больше ее переносить. Джек хотел,
чтобы этот спокойный голос отпустил его, разрешил ему провалиться в темноту,
где холодные воды реки омывали бы его разгоряченное тело. Но потом перед его
взором возникла вдруг маленькая девочка в синем платьице, которая одна
бродила по лугу, потерявшись среди цветков лютика и клевера.
— Линн? — сказал он, пытаясь приподняться с подушки. — Где
Линн?
— С Линн все в порядке. Она в кухне с Сисси Гонлет. Как только вам
станет лучше, я приведу ее сюда. Может, завтра, а может, послезавтра.
— Скажите ей, — сказал он.
— Что? Что ей сказать?
— Просто скажите ей, — бормотал Джек, — вы ей скажите, что я
здесь, что я поправлюсь. Скажите, что мы скоро увидимся.
Иногда, когда Филиппа подносила к его рту чашку или наклонялась над ним,
чтобы поправить подушки, Джек чувствовал, как от нее приятно пахло свежестью
и силой, и ему казалось, что свежесть и сила переходили к нему. Они
передавались через прохладное прикосновение ее пальцев. Она крепко
обхватывала его за плечи, когда поправляла ему постель или меняла простыни.
Как-то, когда его голова на секунду прислонилась к ее груди, он ощутил
свежий запах лаванды, который показался ему глотком свежего сладкого воздуха
из летнего сада.
— Мне вас плохо видно.
— Я посильнее откручу фитиль в лампе.
— Который сейчас час?
— Половина восьмого.
— Утра или вечера? — спросил он.
— Вечера. Я только что уложила спать Линн.
— Дождь все еще идет?
— Нет. Сейчас дождя нет. Он прекратился неделю назад. Дует ветерок, и
земля хорошо подсыхает.
— В марте земля должна подсохнуть... — сказал он и впал в
спокойный глубокий сон выздоравливающего человека.
Когда проснулся, перед ним стоял доктор Спрей.
— Мерсибрайт — вы счастливчик! Я должен признаться, что думал, вам не
выбраться. Так бы и случилось, если бы не заботы мисс Гафф. Во всей Англии
не найти лучшей сиделки.
— Значит, худшее уже позади?
— Вы должны во всем слушаться мисс Гафф и вскоре сможете встать с
постели и наслаждаться воздухом Божьим.
В тот же день, после того как его вымыли и надели чистую рубашку, а мисс
Филиппа подложила ему под спину подушку, в комнату на цыпочках вошла Линн.
Она встала рядом с постелью.
— О, благослови тебя Боже, дитя, ты мне принесла первоцветы, —
сказал он. — Я могу сказать, где ты их отыскала.
— Я их не собирала на Лонг Медоу.
— Тогда ты их собирала в лесу в Фар Фетче. Я не ошибся, да? Тебе,
наверное, пришлось их долго искать, правда? Ведь еще очень ранняя весна?
Он взял у Линн букетик и поднес к лицу. В тот момент ему показалось, что их
нежный запах был самым приятным запахом в мире. Он вернул букетик Линн и
смотрел, как она поставила их в кувшин на столе.
— Мне будет очень приятно, если цветы будут стоять рядом с моей
постелью. Я буду знать, что наступает весна.
— Почему у тебя такой странный голос, отец?
— Наверное, у меня в горле застряла лягушка, — ответил ей Джек.
— Тебе уже лучше?
— Да, конечно. Я думаю, что скоро совсем выздоровею. Через денек-другой
я буду как ванька-встанька!
— Тетушка Филиппа живет у нас. Ты знаешь это?
— Ну это временно, пока она ухаживает за твоим папочкой.
— Она поставила койку и спит рядом со мной в моей комнате.
— А как ты считаешь, ей там удобно?
— Не знаю, — ответила Линн, пожав плечами.
— Тебе следует ее об этом спросить. Она, наверное, устала — ведь ей
было так трудно ухаживать за мной. Мы должны поблагодарить ее за помощь.
— Почему у тебя выросла борода, отец?
— Чтобы зимой не замерзло лицо, — ответил Джек.
— Но сейчас не зима, сейчас — весна, — сказала ему Линн, — у
мистера Гонлета уже родилось двенадцать ягнят.
— Правда, кто бы мог подумать! Подожди, подожди, почему ты меня
называешь
отцом
? Ты всегда говорила мне
папа, папочка
.
— Тетушка Филиппа сказала мне, что я должна называть тебя
отец
.
— Правда? Наверное, ей кажется, что будет лучше, если у меня останется
борода. А мне будет лучше, если ты станешь снова звать меня папой, как это
делала раньше.
Открылась дверь спальни, и вошла мисс Филиппа.
— Тебе пора идти, Линн, иначе твой отец устанет. Ты с ним повидаешься
завтра.
Линн долго смотрела на Джека, потом вышла из комнаты и поднялась к себе
наверх.
— Как вы считаете, она не чувствует себя одинокой?
— А почему она должна чувствовать себя одинокой? — ответила
вопросом на вопрос Филиппа. — С ней все время бывает Сисси Гонлет.
Сисси сейчас учит ее вязать.
Просыпаясь, Джек часто видел, что Филиппа сидит в кресле и что-нибудь
обязательно вяжет. Она всегда чувствовала, когда он просыпался, даже если он
не шевелился и не открывал глаза.
Филиппа хорошо выглядела в приглушенном свете лампы, который немного смягчал
резкие черты ее лица, подчеркивая глубину и цвет глаз. Ее гладкие темные
волосы блестели. Она излучала какое-то спокойствие. Никогда раньше он не
видел ее такой мирной и тихой.
— Я принесла вам минут десять назад лечебный отвар, примите его сейчас,
пока он теплый.
— Я насквозь пропитан этими отварами.
— Может, и так, но вам еще рано снова приниматься за хлеб и сыр, —
улыбнулась Филиппа.
Даже ее улыбка поражала его. Он сел в постели, глядя на нее, взял отвар и
начал пить.
— Как дела на ферме?
— Кирби и Рагг пашут на Бричез сегодня утром. Я прикажу, чтобы там
посеяли бобы, как вы советовали. Остальные пашут на Аппер Ранкл. Слава Богу,
стоит сухая погода. Стреттон считает, что мы сумеем вовремя управиться с
севом.
— Привезли семена кормовой капусты?
— Да, и семена клевера тоже. Мы их посеем на шестнадцати акрах.
— Сначала, мне кажется, там нужно как следует пройтись с бороной.
Надеюсь, дня через два я уже смогу выйти на улицу, тогда и займусь этим.
— Да, наверное. Доктор считает, что вам вскоре можно будет выходить.
Однако пока не следует беспокоиться о работе. На ферме все в порядке,
поэтому не волнуйтесь.
— Я и не волнуюсь, а просто спрашиваю. Вот и все. Джек говорил правду.
Он прекрасно знал, как идут дела на хорошо организованной ферме. Если
человека там нет, то его место занимает другой, а работа все равно
продолжается.
Вместе с тем, его все время посещало одно и то же сновидение, странное и
неприятное. Ему снилось, что он начал пахать двадцать акров поля скошенного
ячменя. Он узнал место, которое ему нужно было вспахать. Оно располагалось
сразу за избушкой Вилла Гонлета, и его называли Скэрроу. Но когда он приехал
туда, вместо поля скошенного ячменя там оказалось поле золотистой пшеницы.
Все колосья были ровные и полновесные, с торчащими острыми усиками. Они были
полностью вызревшими и готовыми к жатве. Джек развернулся и отправился снова
на ферму за жаткой. Но когда он вернулся на поле, оно оказалось заросшим
плотными и жесткими сорняками, покрывавшими все двадцать акров. Порывы
резкого свежего ветра разносили во все стороны семена сорняков.
Он проснулся от своего крика, и тут же к нему подошла Филиппа.
Она была в ночной рубашке, ее темные волосы были заплетены в косу, свисавшую
с плеча. Одной рукой она держала подсвечник со свечой, другой коснулась его
лба.
— Джек, что такое? Вам опять стало плохо? Что-нибудь принести?
— Все в порядке. Ему стало неловко.
— Мне приснился странный сон. Как будто мне нужно было вспахать
Скэрроу.
— Я вас просила не беспокоиться о ферме.
— Я разбудил Линн?
— Нет, нет, она крепко спит.
— Но разбудил вас. Простите. Ничего, вы только не волнуйтесь.
Она опять положила свою прохладную руку ему на лоб, поправив влажные
растрепанные волосы.
Джек закрыл глаза и погрузился в сон. Теперь уже он спал спокойно до самого
утра.
Когда Джек впервые после болезни вышел из дома и прошелся по полям, чтобы
поздороваться с работниками, он почувствовал, как резкий мартовский ветер
продувает его насквозь.
— Боже мой, — сказал Джо Стреттон, — да ты похож на
привидение!
— Я и чувствую себя привидением, как будто сделан из тонкой марли!
— Тогда возвращайся Бога ради поскорее домой, в тепло, и не приходи, не
пугай нас, пока не обрастешь жирком и мясом!
— Я бы тоже тебе посоветовал не выходить из дома в такой холодный
день, — сказал Вилл Гонлет.
Он на секунду отвлекся от своих овец.
— Мне рано или поздно нужно начинать выбираться, — сказал Джек.
Через неделю он уже работал с полной нагрузкой. А еще через две недели
полностью выздоровел. Его болезнь дала возможность отдохнуть колену, и
впервые за долгое время его левая нога не болела. Аккуратно подровняв бороду
и усы, он решил не сбривать их. Появившаяся в них седина делала Джека
похожим, по выражению Джо Стреттона,
на пророка, ну прямо из Библии
.
Линн всем объясняла, что борода и усы нужны ее папочке, чтобы у него не
замерзло лицо.
Мисс Филиппа все еще оставалась у них в доме. Она сказала, что будет жить с
ними до тех пор, пока сама не удостоверится, что Джек полностью выздоровел.
Джек мог признаться, что женщина в доме — это не так уж плохо. Когда он
возвращался домой, ужин был готов и дожидался его. И к тому же было с кем
поболтать перед сном.
Филиппа обычно сидела в старом кресле и вышивала или чинила его рубашки.
Джек садился напротив, и они обсуждали газетные новости или дальнейшие планы
работ на ферме.
— Почему вы не курите свою трубку? — как-то спросила она. —
Теперь легкие вас не беспокоят?
— С легкими все в порядке. Но мне всегда казалось, что вам не нравится,
когда в вашем присутствии курят табак?
— Почему? Мой отец курил трубку. Кроме того, в своем доме человек может
делать все, что ему хочется, не так ли?
— Хорошо, тогда я закурю. Если только Линн не забрала мои трубки, чтобы
пускать мыльные пузыри. Ей очень нравится заниматься этим.
— Нет, все трубки на полке. Я убрала их подальше от Линн.
— Говорят, что вскоре в Южной Африке наступит мир. Вы уже читали об
этом в газетах?
— Об этом говорят с самого Нового года.
— Это правда, — сказал Джек, садясь и довольно попыхивая своей
трубочкой. — Но мне кажется, что рано или поздно война должна
закончиться, сколько бы об этом ни спорили.
— Джек, я хочу поговорить с вами, — вдруг сказала Филиппа.
— Да? Говорите.
— Это насчет Линн... Мне неприятно говорить об этом, но она ворует.
— Ворует? Боже мой, что вы хотите сказать?
— Она потихоньку берет яйца из кладовки. И делала это уже раза два или
три в последнее время. Я нашла их у живой изгороди в саду, и когда спросила,
как они туда попали, Линн ответила, что возвращает их курам.
— Ну, ну, — сказал Джек, с трудом сдерживая смех. — Кто бы
мог подумать!
— Вы знаете, девочка на меня не обращает никакого внимания. Мне жаль,
но вы ее избаловали. Она груба и непочтительна.
— Вот как. Мне придется поговорить с ней.
На следующий вечер, перед сном, Джек заговорил об этом с Линн, она сразу
помрачнела.
— Как долго тетушка Филиппа будет жить у нас в доме?
— Почему ты спрашиваешь? Она тебе не нравится?
— Она положила прокисшие сливки в мою кашу и заставила меня все съесть.
— А что еще ты можешь добавить к этой несправедливости?
— Этот дом не ее! Почему она все время мною командует? Это же твой дом!
Так? Почему бы ей не возвратиться к себе домой и оставить нас в покое, как
это было раньше?
— Ты знаешь, почему тетушка здесь. Она ухаживала за мной, и
присматривала за тобой, пока я болел. Мы бы пропали без нее, и ты это
знаешь. Мне кажется, что скоро она переберется к себе домой.
Но мисс Филиппа продолжала жить у них, и рабочие на ферме стали болтать об
этом даже в присутствии Джека.
— Тебе, наверное, хорошо, ты и мисс все время вместе, правда? —
сказал Питер Льюппитт, подмигивая своему брату Полю. — Она хорошо за
тобой присматривает, не так ли?
— Все услуги на дому, — вклинился Джонатан Кирби, — и без каких-
либо условий.
— Может, вам лучше оставить свое мнение при себе?
— Кто бы мог такое подумать о мисс Филиппе?
— Самые строгие — самые страстные!
— Джек, конечно лучше ты, чем я. Но у каждого свой вкус, как сказала
старуха, целуя корову!
— Хочешь, я выскажу тебе свое мнение? — спросил его Джо Стреттон.
— Нет, — ответил Джек. — Вам бы всем лучше пришить ко рту
завязки!
Дома, вечером, Джек безо всяких околичностей начал разговор об этом.
— Кажется, вы живете здесь уже слишком долго. Люди начали болтать о
нас.
— О! — воскликнула она, и лицо покрылось яркими красными
пятнами. — Вы хотите сказать, что работники фермы болтают обо мне?
Какое они имеют право сплетничать за спиной? Они не должны обсуждать мои
дела и мое поведение.
— Вы не можете им зажать рот. Многие только этим и живут. Вы это
прекрасно сами знаете.
Некоторое время она сидела молча, выпрямив спину, сжав руками вышивку.
Затем спокойно взглянула на него.
— В таком случае мне придется уехать отсюда уже завтра, — сказала
мисс Филиппа.
— Да, — согласился с ней Джек, — так будет лучше. Вы за мной
хорошо ухаживали, и я вам за это благодарен. Но сейчас я уже здоров и снова
могу позаботиться о Линн и о себе.
Она не сводила с него глаз. Наступило долгое молчание.
Джек услышал, как она перевела дыхание и наконец снова заговорила:
— У меня есть одно предложение. Вы, наверное, догадываетесь, о чем я
хочу сказать. Я предлагаю нам пожениться.
Глядя на нее, Джек поразился тому, как она была спокойна. На какой-то момент
ему стало ее жаль. На ее лице появились морщинки усталости, особенно вокруг
глаз. Раньше их не было. Они ведь появились из-за него. Сколько бессонных
ночей она провела у его постели. Он видел, как она устала, и его это
растрогало. Но он понимал происхождение этого чувства — это была
благодарность. И ничего больше!
— Нет, — ответил он и отвел свой взгляд. — Нет, у нас ничего
не выйдет, и об этом не стоит даже говорить!
Мы с Ненной не были настоящими сестрами. У нас не было кровной связи.
Скажите, вам это мешает?
— Но я всегда считал вас сестрой Ненны.
— Это так глупо! Мне просто смешно говорить об этом! Мужчине всегда
нужна женщина, чтобы заботиться о нем и содержать в порядке дом.
— Я сам могу со всем справиться! Раньше мне это удавалось.
— Вот как? Вы справлялись? — спросила она. — Как бы вы
выкарабкались из болезни, когда лежали пластом, и о вас некому было
позаботиться, кроме меня?
— Мне действительно было плохо. Я знаю, что многим вам обязан, и благодарю вас от всего сердца.
— Вы чуть не умерли. Вам об этом стоит спросить доктора. Если бы не я,
вы бы не выжили!
— Я все понимаю. Я уже слышал, что говорил по этому поводу доктор.
— Поэтому вам лучше не хвастаться, что вы можете со всем справиться. А
как Насчет Линн? У вас с ней, кроме меня, больше нет никого в этом мире.
— Филиппа... — сказал он и больше ничего не смог промолвить.
— Ну, что, что? Я жду, что вы мне можете сказать?
— Ничего, ничего больше того, что я уже сказал.
— Что будет, если вы снова заболеете?
— Нет, я больше не буду болеть. Я позабочусь об этом.
— Разве можно предвидеть будущее?
— Нет, я так не считаю.
— Значит, вам придется согласиться со мной и принять это предложение?
— Когда все случится, тогда и случится!
— Вы, конечно, считаете, что я всегда буду у вас под рукой. Всегда буду
помогать вам? И в любой момент приду на помощь. Вы так считаете? Так? Да?
Отвечайте!
— Нет, я никогда так и не думал.
— Вот, — продолжала мисс Филиппа уже более спокойно, — вы
действительно не думали об этом. Вот в чем беда.
Она вдела нитку в иголку, воткнула ее в вышивку и аккуратно все сложила в
рабочую корзинку.
— Может, нам обоим стоит об этом подумать... поразмышлять о будущем...
и в конце концов потом поговорить обо всем более спокойно.
Филиппа поднялась и подошла к комоду, чтобы убрать свою корзинку. Потом
взяла подсвечник и зажгла свечу от огня в очаге. Она подошла совсем близко к
Джеку и положила руку ему на плечо.
— Мы оба совсем одиноки в этом мире, вы и я... Мне кажется, стоит подумать о моем предложении.
— Я не одинок, у меня есть Линн, — сказал Джек. Но потом ему стало
неудобно за резкий ответ, и он прижал ее руку, лежавшую у него на плече,
своей. — Нет, нет, — сказал он, — я не хотел вам это
говорить!
— Но это так! — сказала Филиппа. — У вас есть Линн, а у меня
есть ферма! Я вам предлагаю строить наше будущее, учитывая абсолютно все!
Здесь должен восторжествовать здравый смысл. Мне кажется, что вы потом все
поймете.
Дрова в очаге прогорели, на пол посыпался сноп искр. Джек наклонился и вымел
их. Рука Филиппы упала вниз с его плеча. Она решила, что он специально
сделал это движение. Наверное, это было именно так. Когда Джек снова
взглянул на нее, она держала свечку двумя руками, и ее взгляд вновь стал
холодным.
— Джек, это деловое предложение, и оно может стать выгодным для нас
обоих!
— Да, может быть, и так.
— Боже мой! &mdas
Закладка в соц.сетях
