Жанр: Любовные романы
Жена моего мужа
...ает
проблему рыжих волос, но не понимает проблем человека, абсолютно лишенного
уверенности в себе или мотивации делать покупки. Я не хочу идти на свидание,
поэтому как меня может волновать, что на мне будет надето?
Я действую по приказу — выполняя волю Дейзи, сходила к парикмахеру. У меня
нет своего парикмахера. Я так редко хожу в парикмахерскую, что обычно в
промежутках между моими визитами мастера меняются. Так что обо мне
позаботилась
(я использую этот термин достаточно свободно) угрюмая девица,
почти подросток, в отчаянии взиравшая на мои волосы. Она подстригла их
слишком коротко, настаивая, что их необходимо
поднять
, а затем покрасила в
странный цвет конского каштана. Я нанесла на тело увлажняющий крем, но не
потому, что думаю, будто кто-то будет прикасаться к моему телу, — я
ношу гарантирующие соблюдение целомудрия, подбирающие животик панталоны и
приподнимающие ягодицы колготки. Мой новый, только что выглаженный наряд
лежит на кровати, ожидая меня. Я смотрю на него и вижу, что это абсолютно не
то, что нужно.
Платье чрезвычайно невыразительное. Лучше бы я купила вишневый кардиган в
Монсун
.
Мы с Кевином договорились встретиться в пабе
Ягненок и флаг
неподалеку от
моего дома. Телефонный разговор, во время которого мы назначили встречу, был
коротким и поверхностным. Мы не потрудились ни задать друг другу вопросы по
поводу знаков гороскопа, к которым принадлежим, ни поинтересоваться любимым
цветом.
Я думала, самым тяжелым моментом будет для меня тот, когда я одна войду в
паб. Представить себе не могла, что почувствую себя еще более несчастной,
одинокой и уязвимой этим вечером. Мы условились встретиться в восемь часов.
Я выбрала восемь потому, что если встреча пойдет ужасно плохо, то может
закончиться через час. Лечь в постель (в одиночестве) в 9.30 вполне
прилично. Если бы мы встретились в семь и все получилось плохо, я легла бы в
постель (в одиночестве) в 8.30. Просто бедствие, по общим меркам.
Не вижу его. А может, вижу, но еще не знаю, что это он. В пабе полно народу,
в основном оживленные группы людей, которые, похоже, живут полной и
осмысленной жизнью. Но, несмотря на это, они на время прекратили разговоры и
посмотрели на меня с неприкрытым любопытством. Я испытываю такую неловкость,
что мне кажется, будто над моей головой парит огромная доска для объявлений,
сообщающая о моем свидании вслепую. Осторожно осматриваю зал в надежде
узнать его, оценить и в случае необходимости уйти прежде, чем он меня
заметит. Будет ужасно, если я пришла первой и мне придется ждать его. А что,
если он вообще не придет? Предельное унижение. Целеустремленно направляюсь к
бару, пытаясь сделать вид, будто чувствую себя как дома, и заказываю
апельсиновый сок (необходимо сохранять ясность мысли, а если он не явится,
я, по крайней мере, не буду выглядеть как одинокая пьяница). Я делаю
глубокий вдох и, внимательно осмотревшись, замечаю троих мужчин, похоже
пребывающих в одиночестве. Один их них прыщавый юнец, лет двадцати. Он сидит
развалясь у другого конца стойки бара и, похоже, сильно пьян. О боже, Конни
не поступила бы так со мной. Но это не может быть он. Конни сказала, что
Кевину далеко за тридцать.
Вот еще один парень, жилистый, с неприятным выражением лица, сидит и пьет в
одиночестве в уголке. Он похож на актера-неудачника, который никогда не
получил бы роли в
Билле
. Достаточно одного мгновения, чтобы понять, что
этот человек совершенно разочаровался в окружающем мире. У него тонкие губы,
недобрые настороженные сверкающие глаза и неопрятная внешность. Он не может
быть Кевином. Представить себе не могу человека, с которым имела бы меньше
общего, чем с ним, а я точно помню, что Конни сказала, будто у нас много
общего.
Третий, и последний, одинокий посетитель — коренастый потный мужчина,
сидящий за столом у камина. Я вижу, как он достает из кармана брюк носовой
платок, сморкается и вытирает лоб. Очаровательно. Наверное, это Кевин. Он
выбрал столик у камина, потому что это чрезвычайно романтично для первой
встречи. Расхрабрившись — здесь мне ничего не угрожало, — я соскочила с
табурета, подхватила свой апельсиновый сок и направилась к камину.
— Наверное, вы Кевин? — спросила я, весело улыбаясь.
Но в этот миг откуда-то появилась хорошенькая брюнетка, устремившаяся прямо
к
Кевину
. Они поспешно приникли друг к другу и слились в энергичном
поцелуе. Наверное, они встречаются месяцев шесть: достаточно долго, чтобы
чувствовать себя уютно в присутствии друг друга, но в то же время не так
долго, чтобы потерять вкус к сексу. Я пробормотала что-то по поводу того,
что мне нужна пепельница, хотя я не курю. Но парочка в любом случае не
слышала меня, они были слишком поглощены друг другом, чтобы обратить
внимание на какую-то странную даму. Я взяла пепельницу и принялась
обдумывать, вернуться ли мне за стойку бара или просто уйти. Вся эта идея со
свиданием вслепую была нелепой. Держу пари, этот Кевин намерен заставить
меня ждать впустую, а если даже он придет, он мне не подойдет. Нужно
посмотреть правде в глаза: как он может стать для меня подходящим
бойфрендом? Мне вообще не нужен бойфренд.
— Сюда, дамочка. У вас встреча со мной.
Что? Я оглядываюсь и вижу, что обладатель недоброжелательной внешности
обращается ко мне. На его лице играет усмешка.
— Вы Кевин?
Имя совершенно не подходит ему. Его могли бы звать Хью или Ланс.
— Вы не рады? — ухмыляется он. Сидит, развалясь на своем стуле, и
ему не хватает вежливости выпрямиться в моем присутствии. Он бросил
пронзительный взгляд на бочкообразного
Кевина
, и я увидела на его лице
неприкрытое презрение. Он тощий и поэтому считает себя лучше того другого
парня. Он с первого взгляда стал презирать толстого
Кевина
, значит, он
должен презирать и меня тоже, поскольку очевидно, что я никогда не была
очень стройной. Мне он не нравится, потому что судит меня. Мне он не
нравится, потому что не видит в другом
Кевине
ничего хорошего. Это не мой
тип. У меня ушло всего несколько секунд, чтобы сделать подобный вывод.
Интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем я смогу уйти, не теряя
достоинства. — Пока вы стоите, закажите мне горькое пиво, —
заявляет Кевин.
Я прикусываю губу, чтобы удержаться и не подсказать ему, что он должен
сказать
пожалуйста
, как обычно подсказываю мальчикам. Я припускаю рысью к
стойке бара, мысленно добавив к списку его недостатков
грубый
и
скупой
.
Глава 16 ДЖОН
Вторник, 26 сентября 2006 года Дженни не позволила Тому встретиться со мной и с Крейгом в тот уик-энд, но
нам удалось собраться сегодня, потому что она работает допоздна и спустила
его с привязи при условии, что он вернется домой до полуночи.
— Почему, дружище? Что может произойти после? Ты превратишься в
тыкву? — спрашиваю я.
Том пожимает плечами, но не отвечает. Он понимает, что оказался под
башмаком, и у него нет иного выхода, разве что хранить молчание и надеяться,
что я не буду слишком долго подкалывать его.
— Наверное, она чертовски хороша в постели, если ты готов пожертвовать
свободой, самоуважением и прочими разнообразными девицами?
Он сердито смотрит на меня и старается поменять тему разговора:
— Где Крейг?
— У него какое-то собрание в школе. Кажется, он сказал: ассоциация
родителей.
— А ему доплачивают за то, что он задерживается допоздна?
— Не думаю, — пожал я плечами.
— Тогда о чем он только думает?
— О том, чтобы присмотреться ко мне. Принести еще выпить?
Когда я возвращаюсь к столу с новой порцией, Крейг уже здесь.
— Ты подстригся, дружище, — отмечаю я. — Хорошо выглядишь.
Крейг подносит руку к волосам и вспыхивает, словно девушка.
— Спасибо, Джон. Я сходил в тот салон, который ты посоветовал.
— Спокойней, дружище. — Я обвожу насмешливым взглядом зал. —
А то люди подумают, что мы педики.
— Вы двое очень сблизились, — со смехом замечает Том.
— Я не отказался бы жениться на Крейге. Он приятный, у него уважаемая
профессия, и он хорошо относится к своим родителям.
— Отвяжись, Джон, — смеется Крейг.
У нас принято подшучивать друг над другом. По правде говоря, мы с Томом и
Крейгом прикрыли бы друг друга от пули, если бы возникла подобная
необходимость, хотя, надо признаться, навряд ли таковая возникнет. Но в
любом случае мы хорошие друзья, просто потрясающие. Мы знаем все друг о
друге, как могут знать только старые друзья. Нам не нужно пытаться
произвести друг на друга впечатление, порой, когда мы встречаемся, мы почти
не разговариваем, но все равно считаем, что хорошо провели время. Ребята,
знают, откуда я происхожу, они и сами произошли из той же среды. Они знают и
то, куда я направляюсь и каким образом добрался туда, где сейчас нахожусь.
Они тоже пытались поднять свои задницы, карабкаясь по параллельным смазанным
жиром столбам. Порой я стыжусь своего происхождения, но чаще мне стыдно из-
за того, что я стыжусь своего происхождения. Моя семья — это
добропорядочные, честные представители рабочего класса. Меня окружали плохие
обои, дешевые нейлоновые простыни, дерьмовые консервы, но неплохие люди.
Ребята понимают это. Не многим такое дано.
Конни тоже понимала.
Боже мой, каким образом эта женщина снова проникла в мои мысли? Я пытаюсь
избавиться от нее, вызвавшись сходить за выпивкой для Крейга.
Когда я возвращаюсь на место, слышу, как Крейг нудно рассказывает Тому
детали собрания, которое только что провел. Том такой славный парень, он не
показывает, что сыт по горло этими разговорами, и даже умудряется задавать в
нужное время вопросы, пытаясь казаться искренне заинтересованным.
— Эти матери просто изумительные, — изливает свои чувства
Крейг. — Так преданы школе и делу обучения своих детей. Мы собрали
почти две тысячи фунтов во время летней ярмарки в конце прошлого семестра.
Просто фантастика, правда? Сегодняшнее собрание было посвящено главным
образом этому. Мы хотели решить, на что потратить эти средства.
— Мне не очень понятны все эти сборы средств, комитеты и все
прочее, — замечает Том. — В дни нашей учебы твоя мать приходила в
школу только дважды в год — во время соревнований и на рождественский
спектакль. А чаще этого только в том случае, если ты что-нибудь натворил и
тебе надо было надавать по шее.
— А кто входит в состав комитета? — спрашиваю я.
— Пара учителей, кто-нибудь из родителей, представляющих каждый класс,
местный викарий и вдобавок бизнесмен. — Крейг поправляет очки и
улыбается. Он растроган тем, что я проявляю интерес.
— Напомни, как называются самые маленькие детишки. Подготовительный
класс? А кто-нибудь представляет подготовительный класс в комитете? — Я
стараюсь, чтобы мой вопрос прозвучал небрежно, но это не случайный вопрос.
— Миссис Финч. А что?
— Ничего. — Я озираюсь в поисках объекта, на который можно было бы
переключить внимание. — Никто не желает сыграть в карты или пометать
дротики?
— Почему ты хочешь узнать, кто входит в состав комитета? —
осторожно пытается выяснить Крейг.
— Тебе понравилась одна из мамаш? — спрашивает Том. Он почуял
запах жареного.
— Не похоже. Он сокрушался по поводу отсутствия привлекательных мамочек, — замечает Крейг.
Я проигнорировал их реплики, собирался и в дальнейшем не обращать на них
внимания, но это оказалось невозможно, поскольку они оба выжидающе
уставились на меня.
— Ничего особенного. Просто на днях, когда мы встречались с тобой,
Крейг, я случайно столкнулся с женщиной, которую когда-то знал. Вот и все.
— Бывшая любовница? — интересуется Том.
— Давняя история, — подтверждаю я.
— Боже, Джон, существует ли в этом мире место, где мы не встретим
сувениров из твоего прошлого? — усмехается он. Ему нравится подыгрывать
моему образу
лихого парня Джека
. — И насколько давно произошла эта
давняя история?
Я помедлил. Встревоженное лицо Конни всплывает перед глазами. Ей не хочется,
чтобы директор школы, в которой учится ее ребенок, знал о том, что она
встречалась со мной, будучи замужней женщиной. Я ощущаю странный порыв
защитить ее.
— Ну, у нее ребенок лет четырех или что-то около того. Значит, у нас
был роман лет восемь-девять назад, — лгу я, — до того как она
вышла замуж за парня, с которым живет сейчас.
В какой-то мере подобная версия имеет под собой основание. Конни была
замужем, когда мы познакомились, но она не ладила тогда с мужем так, как
поладила годы спустя после того, как сказала:
Да
.
— Кто она? Я знаю ее? — допытывается Том.
— Пожалуй, я предпочел бы не знать, — замечает Крейг. — Мне
будет нелегко на родительском вечере пожать руку женщине, у которой была
интрижка с тобой.
— Я знал ее как Констанс Грин, но не знаю ее фамилии по мужу, —
лгу я, снова пытаясь защитить ее.
Том тотчас же вспоминает это имя.
— Грини? Помнится, ты именно так называл ее? — Я так и видел, как
он роется в глубинах своей памяти, пытаясь припомнить детали. Брови его
приподнимаются, когда факты начинают выстраиваться. Он, несомненно,
вспомнил, что роман произошел не так давно, как я сказал, и что она была
замужем. — А разве она...
Я бросаю на него предостерегающий взгляд. Том улавливает его и срочно
придумывает другой вопрос, менее разрушительный.
— Разве она не сходила с ума?
— Может, и сходила с ума по мне. Она всего лишь женщина, — колко
бросаю я.
— Она, кажется, стала фотографом, не так ли?
— Верно.
— Похоже, вы говорите о миссис Бейкер, — предполагает
Крейг. — Прелестная женщина. Чудесная семья. Она замужем за
замечательным парнем.
Крейг выглядит раздраженным. Наверное, сейчас скажет, что Грини была слишком
хороша для меня. Он часто так говорит о женщинах, с которыми я встречаюсь
или сплю; он постоянно твердил так о той, на которой я был женат.
— Послушай, я вовсе не лишал ее невинности, если ты подумал об
этом, — пытаюсь я защититься. — Большинство женщина хочет, чтобы
их первое свидание состоялось в кафе, а первую близость иметь в обычной
позиции, это безопасно и удобно. Конни же предпочитала коктейль-бары и не
чуждалась смелых ласк. Поверь мне, мы друг друга стоили.
— Не могу представить миссис Бейкер в таком виде, — вспыхнув,
говорит Крейг, а я чувствую себя негодяем, только что сказавшим ребенку,
будто Санта-Клауса не существует.
— А она была такой, — говорю я, отхлебнув большой глоток пива.
— Да, была, — подтверждает, усмехаясь, Том.
— О боже, не может быть, чтобы ты тоже?
Бывали случаи, когда Том после меня подхватывал
товар из вторых рук
.
— Нет-нет, я не хочу сказать, что знаю по собственному опыту, просто
Джон тогда рассказывал мне.
С Томом я делился всеми грязными подробностями. Том знал, что я познакомился
с Грини на работе. С самого начала она представляла собой клубок
противоречий. С одной стороны, она казалась добродетельной и немного
натянутой, постоянно протестовала:
Я замужем, оставь меня в покое
. С
другой стороны, она прямо заявила, что ее тошнит от всего этого. Нам было
весело вместе. Том знает, что мы трахались в парках, на столах, в моей
квартире и в номерах отелей. Я обо всем ему рассказывал. Возможно, он даже
знает, что какое-то время я считал ее обворожительной, хотя об этом я
никогда ему не говорил. Но мы старые друзья, и он, наверное, догадался. И
сейчас Том смотрит на меня очень внимательно, а я чувствую себя неловко под
его пристальным взглядом.
— Здесь действительно очень жарко или мне так кажется? — спрашиваю
я.
— Тебе кажется, — говорит Крейг.
— Грини была твоей последней девушкой перед тем, как ты женился на
Андреа, не так ли? — спрашивает Том.
— Нет, дружище, я переспал со множеством девиц после того, как
расстался с Грини, и до того, как совершил грехопадение с Андреа.
— Да, ты спал с ними, но Грини была последней, с которой, ну, ты сам
знаешь...
Знаю, но надеюсь, что он не станет зондировать дальше, надеюсь, его северное
происхождение и Y-хромосомы заставят его заткнуться.
— Это была Та Единственная, Которая Ушла? — спрашивает Крейг, не в
состоянии скрыть волнения. Наш Крейг немного старомодный романтик. Он верит
во всю эту ерунду с
единственными
, в которую обычно верят девицы. Он такой
наивный.
Я фыркаю в свое пиво.
— Дружище, в конце концов я прогнал ее.
— Почему? — Он выглядит разочарованным.
— Все это приняло слишком напряженный характер.
Здесь действительно слишком жарко. Я почесываю ухо и снимаю пиджак. Том,
этот ублюдок, не говорит ни слова, но не отводит от меня взгляд.
— Ты любил ее? — спрашивает Крейг.
Я снова смеюсь и расплескиваю пиво по столу, это неловко и к тому же
убыточно. Что за чертовски глупый вопрос?
— Любовь? Любовь? — скептически переспрашиваю я. — Никогда не
думал об этом.
Вторник, 26 сентября 2006 года Я звоню Конни в надежде встретиться с ней и пообедать. Когда у нас не было
детей, мы с Конни регулярно ужинали вместе. Для нас было делом чести
посетить те рестораны, о которых давалась информация в газете
Ивнинг
стандард
, прежде чем высохнут чернила написанной статьи. Мы часто позволяли
себе удовольствие насладиться шампанским, устрицами, гусиной печенкой или
трюфелями. В те дни у нас было много времени и денег. Теперь Конни чаще
извиняется и объясняет, почему не может отправиться со мной выставлять
мнимое богатство напоказ. Она стала зарабатывать значительно меньше, чем
прежде, к тому же Льюк часто работает допоздна, а ей, похоже, трудно найти
падежную няню. Я стала называть про себя Конни
маленькая мисс Прокол
и
записывать ее имя в ежедневнике карандашом, поскольку процентов на
восемьдесят нам не удастся встретиться. На этот раз она изумила меня,
немедленно согласившись пообедать со мной.
Может, она почувствовала настоятельную необходимость, прозвучавшую в моем
голосе?
Мы встречаемся в чрезвычайно модном индийском ресторане в новом стиле в Уэстбурн-
Гроув. Еда просто поразительная, а декор из бирюзы и серебра хорошо
сочетается с моим цветом волос. Это только наполовину шутка, даже во времена
кризиса не следует позволять стандартам снижаться.
Конни обнимает меня и смачно целует в щеку. Обычно я стараюсь высвободиться
и позволяю ей посылать только воздушные поцелуи, но сегодня мне приятна ее
теплота.
— Ну, как Нью-Йорк? — с широкой улыбкой спрашивает она.
— Очень утомительно, — механически отвечаю я. — С ног сбилась
от усталости. Клиент оказался очень требовательным. Он не оставлял меня в
покое. — То же самое я заявила и Питеру. А затем ставлю на стол
маленькую коричневую сумочку, которую купила в
Блумингсдейле
. — Я
купила тебе подарок.
Конни запускает руку в пакет и с довольным видом находит там набор косметики
от
Мас
. В течение нескольких минут она изливает поток благодарностей,
затем недоверчиво спрашивает:
— Если ты была так занята, как нашла время, чтобы походить по
магазинам?
Подзываю официанта и выбираю вино, прежде чем ответить на ее вопрос.
— Я соврала. Это было сплошное удовольствие. Мы почти ничего не
делали, — под влиянием порыва признаюсь я. — Прилетели мы в
четверг днем и отправились в
Лаундж
, где засиделись допоздна. Давненько я
не бывала в подобных первоклассных барах. На следующий день у нас состоялась
деловая встреча с клиентом за завтраком, и к 10.30 утра он уже подписал
контракт.
—
Мы
?
— С Миком Харрисоном, он тоже там был. Разве я не упоминала об этом?
— Нет. — Конни делает глоток воды, изучая меню, затем задает
вопрос: — А почему ты осталась на уик-энд? Как же твоя семья?
Я воздерживаюсь от того, чтобы открыто рассмеяться.
— Питер и Ориол всегда прекрасно проводят время без меня. К тому же
должны были прийти близнецы, а я всегда ощущаю себя лишней в их присутствии.
Мы делаем заказ, и нам подают вино. Я почти слышу, как в мозгу Конни
прокручиваются винтики. Хорошо. Я рада этому. Мне даже хочется, чтобы она
бросила вызов и подвергла меня перекрестному допросу. Мне необходима
дисциплина. Я ничуть не огорчена.
Конни задумчиво потягивает вино, затем спрашивает:
— У вас с Питером сейчас все в порядке?
— Нет. Не вполне.
Так уж сложилось, что я не принадлежу к типу женщин, склонных пускаться в
откровения. Подобная роскошь не для любовниц, особенно в моем случае, когда
я спала с мужем подруги Конни. Но теперь я жена и имею все права жаловаться,
роптать и истощать терпение подруги. Может, мне следовало бы поговорить с
Питером. Я поговорила бы, но не могу. Или он не стал бы. Или не смог бы. Как
бы то ни было...
Я начала несколько туманно:
— Это оказалось совсем не так, как я думала.
— Что не так?
— Замужество.
Конни открывает рот от изумления. Я бросаю на нее предостерегающий взгляд.
Боже милостивый, похоже, я не первая, кто пришел к подобному выводу. Она
закрывает рот, а я продолжаю:
— Замужество заставляет меня ощущать себя такой... — Мне хотелось
сказать
старой
, но я не могла выдавить это слово и попыталась подойти с
другого конца: — Жизнь замужней женщины такая... — Мне не хотелось
говорить
скучная
, Питер совершенно нескучный. Обычно я красноречива, но
сейчас мне приходилось довольствоваться неточным объяснением. — Я
просто не ожидала, что жить с мужчиной настолько несексуально. —
Усмехнувшись, я попыталась пошутить: — Бесконечная стирка носков.
— Тебе же не приходится стирать. У вас стирает Ева.
— Мне приходится следить, чтобы осуществлялся цикл, не так ли? Цикл за
циклом: приготовление еды, уборка и расчеты.
Чувствую, что мне не удалось убедить Конни. У меня такой штат служащих, что
его вполне можно сравнить с королевским. У меня есть Ева, уборщица,
садовник, не говоря уже о подсобном рабочем и о даме, специализирующейся на
чистке серебра. Я поняла, что недостаточно ясно выражаю свою мысль.
— У нас произошел... инцидент. — Я избегаю слова
скандал
. Оно
кажется мне вульгарным и излишне эмоциональным. — Я замужем за Питером
уже пять с половиной лет, дольше, чем Роуз, и все же я вечно на втором
плане.
— Но они были вместе в течение шести лет, прежде чем поженились, Люси.
Я бросаю злобный взгляд на Конни, но не удостаиваю ее замечание прямым
комментарием.
— Я была так взволнована, когда обнаружила, что наш брак продолжается
дольше, чем ее. Для меня этот день можно было приравнять к национальному
празднику! Но когда я упомянула об этом Питеру, он практически обвинил меня
в незрелости и заявил, будто жизнь и любовь не соревнование. Чепуха! Все в
мире — соревнование, особенно жизнь и, безусловно, любовь.
Я вдруг обнаруживаю, что, несмотря на охвативший меня словесный понос, все
еще очень дозированно сообщаю правду. Я не рассказала Конни о том, как в
бешенстве убежала из ресторана. Теперь я рассматриваю этот эпизод как
опрометчивый. Я замолкаю и смотрю на Конни. Она исполнена беспокойства и
сочувствия. Совершенно спонтанно и необъяснимо я испытываю порыв выбить ее
печальные маленькие глазенки. Я не хочу ее сочувствия. Мне не нужно ничье
сочувствие. Так чего же я хочу?
— Когда я уезжала в Нью-Йорк, мы с Питером почти не разговаривали, так
что...
— А у этого парня, Мика, язык хорошо подвешен.
Я слегка морщюсь на выбранное ею грубоватое выражение, но должна признать
его меткость. Мик весьма разговорчивый, забавный и любит делать сдержанные
комплименты.
— Разве это преступление — немного развлечься? — требовательно
спрашиваю я. — В Нью-Йорке я почу
...Закладка в соц.сетях
