Жанр: Любовные романы
Жена моего мужа
...малась. У меня есть хобби. Мне нравится заниматься садоводством, и
в этом году вырастила невероятно красивые розы, о них говорит вся улица. Я
хорошая швея и сама сделала занавески. Я очень хороший повар и умею находить
своим увлечениям применение.
Взгляды окружающих, а не сама трель телефона обратили мое внимание на то,
что звонит мой мобильник. Я увидела, что это Конни, и тотчас же ответила,
несмотря на свои клятвы игнорировать ее.
— Извини, извини, извини. Мы по-настоящему сожалеем. Все мы. Очень
сожалеем. Ты простишь нас? — без остановки трещит она, я же молчу, мне
хочется большего. — Мы пытались сделать доброе дело. — Храню
молчание. — Никто не знал, как обсудить с тобой этот вопрос,
Роуз. — По-прежнему молчание. — Если бы мы не любили тебя, то
ничего бы не сказали. Мы могли спокойно приходить к тебе по воскресеньям на
обед в ближайшие два десятилетия. По правде говоря, мне даже невыгодно,
чтобы ты бегала на свидания. Ты влюбишься в кого-нибудь и станешь меньше
внимания уделять друзьям. Мне придется научиться готовить, а ты знаешь, что
я всю свою взрослую жизнь провела пытаясь избежать этого. Роуз, мы не хотели
причинить тебе боль, — добавляет она, очевидно вполне искренне.
Что же мне делать? Без Дейзи, Саймона, Конни и Льюка моя жизнь станет совсем
унылой. Не стоит дуться. Я неуверенно усмехаюсь и нарушаю молчание.
— Знаю, — бормочу я. — Но мне противно, что все считают меня
какой-то жертвой потому, что я живу одна. По правде говоря, я даже испытываю
облегчение оттого, что рядом не околачивается какой-нибудь тип, постоянно
теряющий свои вещи и ключи от машины. Мне нравится моя жизнь. Действительно
нравится.
— Конечно, — ровным голосом произносит Конни.
— Знаю, мне никто не верит. Каждый, начиная с моей матери и кончая
парнем из углового магазина, считает, что все мои проблемы были бы решены,
если бы в моей жизни появился мужчина. Но от мужчин не слишком приятно
пахнет, да и поступают они не особенно хорошо, — продолжаю я приводить
свои аргументы.
— Верно, — снова соглашается Конни, но, судя по голосу, нельзя
сказать, будто она всецело поддерживает меня. Я чувствую, что она просто
боится разрушить только что заключенное перемирие и не рискует открыто
возражать.
Я делаю глоток кофе, но он уже остыл. Пенистым лакомством не воспользовались
сразу, и теперь оно кажется кислым. Если бы я была наделена большим
воображением, то увидела бы в этом подходящую метафору собственной жизни.
— Ты согласна с моей мамой, не правда ли? — со вздохом спрашиваю
я.
— И с парнем из углового магазина. — Конни рискнула усмехнуться, я
чувствую это по ее голосу. — Нет, Роуз, не обязательно. Я не думаю, что
все твои проблемы будут решены, если ты встретить мужчину. Но у тебя в жизни
появится что-то новое. Мне кажется, тебе просто следует знакомиться с новыми
людьми. Не только с мужчинами. Найти друзей. Приобрести новые интересы...
— Посещать вечерние курсы, — заканчиваю я за нее предложение.
— А почему бы и нет?
— Шучу. Если бы я получала по фунту каждый раз, когда мне советовали
поступить на вечерние курсы, я стала бы весьма богатой дамой.
— А как насчет работы на неполный рабочий день? — продолжает она.
— Я пыталась. Но невозможно найти что-то подходящее, что можно было бы
согласовать с расписанием детей.
— Последний раз ты пыталась что-то найти, когда они были еще в
подгузниках, а теперь они в футбольных бутсах, а после занятий посещают
клубы. Так что все, наверное, изменилось.
— Но что я могу делать? — восклицаю я.
— Ты квалифицированный бухгалтер, вполне хороший. Десятки людей могут
извлечь пользу, если ты просмотришь их книги. Ты могла бы делать это днем,
когда мальчики в школе.
Есть у нее такая привычка — все упрощать, меня это раздражает.
— Кто наймет меня?
— Я, например, — предлагает она.
— Ты не можешь нанять меня. Я не смогу принимать от тебя жалованье.
— Что ж, может, тогда мы организуем натуральный обмен. Я буду сидеть с
детьми, пока ты будешь заниматься на курсах.
Просто невозможно оставить без внимания ее добрые намерения. В конце концов
я собираю всю свою любезность и ворчу:
— Наверное, я должна поблагодарить тебя за то, что ты предлагаешь всего
лишь вечерние курсы, а не бежать тотчас же на свидание.
— Мы пытаемся вывести тебя из комфортной зоны спокойствия, в которую ты
себя заточила, Роуз. Мы не требуем от тебя гигантских прыжков.
Не знаю, как это получилось, но, так или иначе, покидая кафе, я обнаружила,
что согласилась, чтобы Дейзи и Конни составили для меня план знакомства с
новыми людьми, и пообещала обдумать возможность посещения вечерних курсов.
Глава 10 ЛЮСИ
Четверг, 14 сентября 2006 года Я делаю усилие, огромное усилие. Беру выходной и посещаю стилиста,
укладывающего мне волосы, а также своего косметолога для различных процедур
по шлифованию, вощению, полировке и выщипыванию, затем покупаю новое белье;
хотя, по правде говоря, это я делаю скорее для себя, чем для него. Вряд ли
он отпрянет в ужасе при виде панталон с оборочками, которые носят в этом
сезоне. Не знаю, приводили ли они к каким-то травмам или несчастным случаям.
Я покупаю
Ла Перла
, крохотные и шокирующие своей дороговизной, но порой
чем меньше, тем лучше. Я заказываю нам столик в
Фифтин
, договариваюсь с
Евой, чтобы она присмотрела за ребенком, и заказываю машину.
Мой план состоит в том, чтобы забрать Питера с работы. Если ждать, когда он
вернется домой, чтобы потом отправиться на свидание, весьма велика
вероятность, что один из нас лишится стимула и предпочтет, чтобы мы
прилегли: он перед телевизором, а я — с кипой журналов. Кроме того, даже
если мы оба будем чувствовать себя достаточно активными, чтобы отважиться
отправиться куда-то, есть риск, что Ориол еще не уснет, когда мы будем
уходить из дому. Она станет хныкать и причитать, настаивая, что ей
необходимо, чтобы мы остались, скажет, будто не видела
нас
целую вечность и скучает о нас. Ее слезы непременно
приведут к тому, что вся радость от предстоящего вечера улетучится. Эта
девочка пила бы нашу кровь, дай ей только волю.
Я уже позвонила Сузи, секретарю-референту Питера, и поделилась с ней своим
планом. Она знает, что не следует назначать встречи после пяти часов и
записывать их в календарь Питера, и не позволит ему ускользнуть в бар до
моего приезда.
— Хорошо, Люси, не беспокойтесь. Я позабочусь о том, чтобы он дождался
вас и ничего не заподозрил. — Сузи сможет справиться с этой сложной на
первый взгляд задачей, поскольку она превосходный секретарь. —
Годовщина? — Она знает, что это не настоящая годовщина свадьбы, она
прислала роскошный букет шесть месяцев назад.
— Нечто вроде того. — Я не стала объяснять подробнее.
Компания по вызову такси присылает сверкающий серый
мерседес
, поскольку я
хороший клиент. Шофера зовут Боб, он уже возил меня прежде. Садясь в машину,
я замечаю, как он разглядывает мои ноги (сдержанно выставленные напоказ
благодаря юбке-карандашу) и ложбинку на груди (которую демонстрирует почти
прозрачная блузка от Анны Сью). Он с усилием отрывается от зеркала и
заставляет себя сосредоточиться на дороге. Меня это ничуть не оскорбляет. Я
не считаю, что такого рода усилия следует игнорировать.
Когда машина остановилась у офиса Питера, никто и ухом не повел:
мерседесы
с тонированными стеклами — обычное зрелище в Сити. Каждый здесь — шишка на
ровном месте. Питер явно обрадовался, когда увидел меня в приемной. Сузи
придумала историю, будто какой-то клиент хочет срочно переговорить с ним и с
нетерпением ждет в стеклянном фойе.
— Боже мой, Люси! Я ожидал, что придется выслушивать всякую чепуху от
какого-то мрачного клиента, а вместо этого ты! А это совсем не чепуха!
Питер целует меня в губы. Я не отстраняюсь и не говорю, что он размажет мне
номаду или помнет одежду. Напротив, я прижимаюсь к нему, демонстрируя свои
чувства.
— По какому случаю? — спрашивает он, одобрительно оглядывая меня.
— Скажу тебе за обедом. Давай, мы едем прямо сейчас.
— Я не могу просто так уехать, Люси. Мне нужно проверить свой
календарь, поставить Сузи в известность, что я уезжаю, выключить компьютер.
Внезапно его лицо принимает озабоченное, даже раздраженное выражение. Я
прикусываю язык и воздерживаюсь от комментариев по поводу спонтанности или
скорее отсутствия ее. Забавно, но, когда у нас был роман, Питер никогда не
беспокоился по поводу своего календаря или необходимости выключить
компьютер. Он всегда был готов посвятить себя мне и позволить мне посвятить
себя ему. Теперь я его жена и должна больше значить для него, но, похоже,
для меня остается меньше места в его деловом расписании. Я глубоко вздыхаю:
— В твоем ежедневнике нет никаких записей. Сузи в курсе. Она выключит
компьютер и закроет его на замок до завтрашнего дня.
Питер смотрит на меня, и я вижу, как раздражение исчезает и возвращаются
восхищение и удовольствие. Он смотрит на меня так, словно мы только что
встретились на улице и он смутно узнает меня, но точно не помнит, где мы
встречались прежде.
— Ты действительно все предусмотрела?
— Думаю, да. Пойдем. Шампанское уже во льду.
Я мягко тяну его за обшлаг, как обычно Ориол тянет меня за юбку. Питер не
сопротивляется, но позволяет мне повести себя навстречу нашему счастливому
свиданию.
— Я ощущаю себя преступником, покидая офис точно в 6.30, —
смеется он.
Все знают, что настоящие мужчины не смотрят на часы. Нас охватывает радость,
веселье. Мы полны приятных предвкушений. Я вдруг ощущаю, что по-настоящему
влюблена в своего мужа, и чувствую уверенность, что и он влюблен в меня.
Меня охватывает волна воспоминаний о том, какой радостной становится жизнь,
когда мы развлекаемся вместе.
Мы приезжаем в
Фифтин
. Я уже была здесь дважды с коллегами, но насколько
приятнее приехать сюда с Питером. Мы болтаем о том о сем, в основном
обсуждаем меню. Мы заказываем коктейли, и я подбиваю Питера заказать вино,
которое стоит более пятидесяти фунтов стерлингов. Коктейли словно смывают
дневные заботы Питера (и жжение от жестоко впившихся в тело бикини у меня).
Мы уютно устроились, готовясь насладиться сказочной едой.
— Итак, Люси, по какому случаю? Определенно какой-то повод есть, —
спрашивает Питер, подцепляя на вилку нечто кроваво-красное. Его открытый рот
выглядит так сексуально.
Усмехаюсь, но молчу — еще не решила, скажу ли ему, что мы празднуем; еще не
решила,
смогу ли сказать.
— Это же не одна из наших годовщин, не правда ли?
Питера забавляет, что у нас их три: первая — день, когда мы встретились,
вторая — день, с которого мы вместе, и третья — день нашей свадьбы. Нельзя
сказать, что я слишком сентиментальна, — просто очень люблю подарки.
Я смотрю на мужа. По его лицу видно, что он расслабился — довольно редкий
случай в последнее время. Он красивый мужчина. Самое лучшее в нем — его
глаза, они живые и умные. Раньше они находились на лице с точеными чертами,
резко выступающими скулами и сильной челюстью, но в последнее время он
слегка набрал вес. Это не слишком беспокоит меня, хотя немного жаль. Я
стараюсь видеть в этом не нарушение стандартов или провал в наших
взаимоотношениях, а скорее подтверждение нашей удовлетворенности. Я
напоминаю себе о том, что худые люди редко бывают довольными. Они могут быть
сосредоточенными, амбициозными, красивыми или только что влюбившимися, но
они часто подвержены депрессиям, склонны к адюльтеру или принимают
наркотики. Лучше уж иметь дело с жировыми складками.
Явное проявление удовлетворения с его стороны побудило меня решиться
поделиться с ним своей радостью.
— Как давно мы женаты? — спрашиваю я.
Питер продолжал энергично жевать, но, поскольку он чрезвычайно хорошо
считает, у него ушло всего несколько минут на то, чтобы ответить.
— На четыре месяца дольше, чем ты был женат на Роуз, — усмехаюсь
я.
Мне не удается скрыть своей радости. Я торжествую победу.
Питер прекращает жевать. С лица его стирается приподнятое и беззаботное
выражение. Он явно не разделял моей радости.
— Так вот в чем дело! Так вот почему мы сегодня здесь. Из-за того, что
ты одержима какой-то глупой ревностью к Роуз?
— Нет, это не глупость. И не одержимость. Я так не сказала бы.
Все кончено. Веселая, беззаботная атмосфера исчезла в одно мгновение.
— Просто для меня это определенная веха, — запинаясь, бормочу я.
— Ты моя жена и мать моей дочери, я бросил Роуз ради тебя. Разве этого
недостаточно?
Недостаточно. Во всяком случае, не всегда достаточно. Звучит немного нелепо.
Я понимаю, что этого должно быть достаточно. Хотелось бы мне, чтобы так
было, но, к сожалению, это не так. Я не осмелюсь признаться, насколько не
так. Питер свирепо смотрит на меня, кажется, из его ноздрей вот-вот вырвется
пламя.
— Ты просто кошмарна, Люси. Когда тебе будет достаточно? Я выбрал тебя.
Я живу с тобой. Ради тебя я покинул Роуз и мальчиков. Что мне еще сделать,
чтобы доказать, что я люблю именно тебя?
Я знаю, он думает, будто я ревную, и считает ревность унизительным чувством,
недостойным меня. Более уместно было бы жалеть ее, но я не жалею, а боюсь. Я
зла на нее из-за того, что она первой познакомилась с Питером, первой пошла
с ним к алтарю, первой родила ему детей, да к тому же близнецов. Как вы
отнесетесь к подобному? Я злюсь из-за того, что она оказывает влияние на мою
домашнюю жизнь, начиная с того, как нам провести Рождество, и заканчивая
тем, где нам жить и какую школу посещать нашей дочери. Меня злит то, что мне
приходится каждое воскресенье присматривать за детьми Роуз. А она, наверное,
отправляется к косметологу, в то время как я регулярно подвергаюсь
оскорблениям со стороны близнецов, несомненно подученных ею. Меня возмущает
ее присутствие, само ее существование. Как жаль, что я не могу уничтожить
ее!
Я глубоко вздыхаю. В этом я, безусловно, не могу признаться, и я пытаюсь
объяснить, почему для меня имеет такое большое значение то, что я теперь
дольше замужем за Питером, чем она.
— Когда ты говоришь
моя жена
, мне в голову приходит образ Роуз.
Проходит доля секунды, прежде чем я приведу в порядок мысленную картину и
пойму, что ты имеешь в виду меня. Всего лишь доля секунды, но она длится,
словно целая жизнь. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Питер уныло смотрит в тарелку, затем заставляет себя поднять глаза на меня и
произносит:
— Да.
Я так хорошо его знаю, даже слишком хорошо. Что-то мерцает в его глазах.
Смертоносный коктейль из раскаяния и смирения.
— С тобой происходит то же самое, не так ли? — обвиняю я.
— Да, — со вздохом признается он. — Когда я говорю
моя
жена
, проходит доля секунды, прежде чем подумаю о тебе. Ее образ всплывает
первым. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.
Мне следовало ухватиться за это взаимопонимание, продумать и с его помощью
создать новые взаимоотношения между нами. Один Бог знает, как они нам
необходимы. Если судить рационально, меня должно было взволновать, что он
способен так глубоко проникать в мою душу, видеть моих демонов. Возможно,
теперь я смогла бы объяснить ему, что с тех пор, как мы поженились, жить мне
стало еще тяжелее. Мне хотелось объяснить ему, что я не считаю замужнюю
жизнь сплошным праздником и мне не хватает спонтанности, волнений и вызова,
которые влечет за собой положение любовницы, и что меня подавляют обыденные
обязанности, которые должна выполнять жена. Мне безразлично, достаточно ли
зелени едят члены моей семьи и включила ли я стиральную машину, придя с
работы. Мне претит, что роль жены требует внимания к таким банальным вещам.
Но еще в большей мере, чем реальные обязанности, налагаемые статусом жены,
сокрушает меня тот факт, что после нашей свадьбы что-то неуловимо изменилось
в наших отношениях. До свадьбы я ощущала себя необыкновенно красивой,
сексуальной, уверенной, умной и знающей себе цену. Я была женщиной, которая
знает, чего она хочет, и не сомневается, что это получит. Глупо, но, выйдя
замуж за Питера, я по собственной воле вторглась на территорию Роуз и
предпочла сражаться с ней на ее собственной территории. Большая ошибка! Она
была идеальной женой, а я — совершенной любовницей. Теперь мне все время
приходится исполнять роль догоняющего в игре, правил которой я не знаю, и не
могу понять, как победить.
Я могла бы объяснить все это Питеру и попросить его о любви и понимании.
Может, он взял бы меня за руку и провел через это минное поле эмоций.
Возможно, нам удалось бы восстановить гармонию, хотя бы на сегодняшний
вечер, он отвез бы меня домой и занялся со мной любовью, и, когда он стал бы
стягивать с меня мои крошечные трусики, я снова обрела бы уверенность в
себе...
Вместо этого я бросаю в него бокал с вином и ухожу из ресторана одна.
Пятница, 15 сентября 2006 года Это она. Черт побери. Неужели? Что она может здесь делать? Она же, кажется,
жила где-то в Балхаме или Клапаме. Наверное, переехала, это вполне возможно.
Я выхожу из машины и принимаюсь пробираться к школьным воротам. Несмотря на
массу голов, покачивающихся впереди, мне удается не терять из виду ее
голову, если, конечно, это она. У нее теперь прическа с прямыми волосами,
впрочем, как у всех.
— Грини?
Она не сразу оглядывается, но застывает на мгновение, и я тотчас же понимаю
— это она. Теперь, когда я приблизился, я узнаю форму ее плеч, и это
удивляет меня. Не думал, что знаю их. Интересно, узнала ли она мой голос.
Держу пари, она знает, что это я, но еще не решила, хочет ли повернуться и
посмотреть на меня или же убежать.
Грини медленно поворачивает голову, и вот мы стоим лицом к лицу спустя
столько лет.
Она, безусловно, стала старше, но выглядит даже лучше, чем прежде, более
лощеной, чем я помню, более здоровой.
— Я так и думал, что это ты. Черт побери, как поживаешь, Грини?
Она молчит, словно язык проглотила. Я произвожу подобное впечатление на
женщин. Ее рука взлетела к волосам и заправила выбившуюся прядь волос за
ухо. Милая, ей небезразлично, как она выглядит. Спустя столько лет она по-
прежнему хочет производить впечатление.
У меня был потрясающий секс с этой женщиной.
Просто фантастический!
До тех пор, пока она не стала слишком задумываться.
Черт, я совсем забыл, что все это не слишком хорошо закончилось. Эта женщина
хотела меня слишком сильно и приняла мои поиски секса за свои поиски
родственной души. Эта женщина считает, будто я предал ее. Если бы я хоть
минуту подумал, то не окликнул бы ее. Но я не потратил на размышления и доли
секунды. Я вообще редко о чем-либо задумываюсь, действую по интуиции. Жизнь
слишком коротка, чтобы тратить время на размышления.
Я решил: единственное, что мне остается сделать, — притвориться, будто
ничего не случилось, а мы всего лишь бывшие коллеги, изумленные тем, что
встретились в совершенно неожиданном месте.
— Ну и ну, подумать только, встретил вдруг тебя. Грини озирается, явно
проверяя, кто может нас услышать. Какая-то толстушка похлопывает ее по руке:
— С тобой все в порядке, Конни? Ты выглядишь так, словно только что
увидела призрак.
— Все хорошо, спасибо, Роуз, — отвечает Конни.
Толстушка топчется, ожидая, когда же Конни представит нас друг другу, но та
всегда была не слишком сообразительной.
— Меня зовут Джон Хардинг. Мы с Констанс когда-то работали
вместе. — Я широко улыбаюсь и протягиваю руку. Я обаятельный и знаю об
этом.
Толстушка берет мою руку и энергично трясет ее, как обычно делают женщины,
абсолютно лишенные сексуальности.
— Роуз. Приятно познакомиться. — Она снова обращается к Грини, по-
прежнему пребывающей в шоке: — Поискать Фрэн?
При этих словах я обращаю внимание, что Грини одной рукой придерживает
прогулочную коляску, в которой сидит ребенок, явно ее.
— Что за ангел? — спрашиваю я — это одна из моих уловок, которые я
использую для одиноких матерей, и это всегда срабатывает. Лично я большой
поклонник одиноких матерей, общение с ними напоминает охоту на кроликов, к
тому же они боятся обязательств (обжегшись на молоке, дуют на воду); в
общем, воплощают мою идею о совершенной женщине. Разумеется, моя уловка
сработала и с Грини.
— Это Флора, моя младшая. — Произнося имя дочери, она улыбнулась и
расслабилась, впервые с того момента, как увидела меня. Затем она с
рассеянным видом принимается гладить девочку по головке. Очень трогательно.
Очаровательный ребенок, как и следовало ожидать, очень похож на мать. —
Я пришел, чтобы забрать свою старшую. Она только что поступила в школу. В
подготовительный класс. А ты? Ты?..
— Боже мой, нет, Грини, — решительно отметаю я ее предположение,
будто являюсь отцом какого-нибудь школьника.
По ее лицу промелькнуло выражение облегчения. Интересно, чему она радуется:
тому, что наши дети не учатся в одной школе, или тому, что у меня вообще нет
детей. Ребенок продемонстрировал бы мои обязательства по отношению к кому-
то, обязательства, которые я не был готов принять на себя по отношению к
ней.
— Тогда что ты здесь делаешь?
Она задала вопрос не из вежливости. Вопрос был задан раздраженным, дерзким
тоном. Странно, но меня это взволновало.
— Веду консультативную работу для Би-би-си. Хотя теперь, когда я
признался, мне придется убить тебя.
Я искоса смотрю на Конни, чтобы понять, узнала ли она старую шутку. Она
ничего не говорит, и на губах не появляется ни тени игривой улыбки, и я
продолжаю:
— Я освободился с работы рано, а поскольку мой приятель, Крейг Уокер,
работает здесь, я подумал, не заехать ли за ним, чтобы выпить с ним пива.
— Мистер Уокер твой друг?
Кожа Конни утрачивает серый оттенок, она становится белой, почти прозрачной.
Держу пари, она изобразила себя здесь вполне добропорядочной особой и
совершенно не желает, чтобы ее знойное прошлое выплыло наружу. Я наслаждаюсь
тем, что заставил ее страдать, — это послужит ей уроком за столь
недружелюбное отношение.
— О да, мы с Крейгом давно знакомы, вместе ходили в начальную школу. По
правде говоря, мы встречаемся сегодня за пивом, чтобы обсудить вопрос о
холостяцком уик-энде.
— О твоем?
Что прозвучало в ее реплике? Любопытство, надежда, страх? Я помедлил, затем
покачал головой:
— Уже побывал там, закончил с этим, прочитал книгу, получил футболку и
постановление.
— О, мне очень жаль. — Но в ее голосе не ощущалось сожаления. Судя
по ее тону, все произошло в соответствии с ее ожиданиями, а все они
распростерлись где-то внизу, не выше змеи, ползущей в траве.
В эту минуту маленькая белокурая девочка бросается к Грини и прижимается к
ее ногам.
— Мамочка, мамочка, мамочка, догадайся, что мы сегодня делали?
В течение нескольких минут Грини и ее дочь улыбаются друг другу, целуются и
болтают, а я забыт. В каждой из них, как в зеркале, отражается выражение
радости, удивления и изумления, возникающее у другой, они одновременно
принимаются смеяться, когда девочка приступает к кульминации истории.
Грини встречается со мной взглядом и, кажется, изумлена тем, что я стою на
прежнем месте. Может, она решила, будто я плод ее воображения?
Воскресенье, 18 сентября 2006 года К моей досаде, друзья и родственники хорошо выбрали время для своей попытки
нажать на меня, чтобы я вновь акклиматизировалась в обществе. Сейчас
середина сентября, и я обнаруживаю, что занятия на тысяче курсов, на которые
могла бы записаться, начинаются через неделю-другую. Я также выясняю, что
большинство курсов недорогие, поскольку я получаю пособие одинокой матери,
если же выберу занятия во время каникул, то смогу воспользоваться
преимуществом бесплатных курсов для тех, кто хочет вернуться на работу. Я
узнаю об этом из массы брошюр, присланных мне Конни и Дейзи. Когда я прихожу
к мнению, что срубили целый лес для того, чтобы обеспечить меня необходимыми
проспектами, вдруг является Саймон и настаивает на том, чтобы мы залезли в
Интернет и принялись за поиски наиболее подходящих курсов. Я изо всех сил
старалась не поддаваться ощущению, будто
...Закладка в соц.сетях
