Жанр: Любовные романы
Жена моего мужа
...твенные.
Порой, когда мне приходится проводить дождливые воскресенья в одиночестве, я
терзаю себя мыслями обо всем этом. Закончив домашнюю работу и перегладив
белье, я сажусь и размышляю о том, не влюбился ли он в нее сразу же в тот
момент, как только пожал ей руку. Во всяком случае, она, наверное,
понравилась ему, и пульс его участился. Боже, временами я сама почти
влюблена в нее, она просто неправдоподобно хороша, во всяком случае внешне.
Хотя в остальном она, безусловно, не лишена недостатков. Может, он оказался
слишком благородным человеком, чтобы бросить меня, тогда же? А может, он
возжаждал ее, когда она приехала к нам на свадьбу без приглашения, но в
невероятно огромной шляпе. Она была одета в лиловое, привлекла всеобщее
внимание и, безусловно, затмила невесту. Или это произошло позже, когда
появились близнецы и глаза у нас вечно слипались от постоянного недосыпания
так, что мы почти не видели друг друга? Я никогда не спрашивала. Да,
пожалуй, и не хотела бы услышать ответ. Как уже сказала, я никогда не
надеялась удержать его навсегда. Мне хочется верить, что он принадлежал мне
шесть лет, пока мы встречались, и пять лет нашего брака, и не хотелось бы
услышать, что он никогда не был моим.
Питер ушел от меня, когда мальчикам исполнилось по пятнадцать месяцев. Я
сочла, что удача отвернулась от меня. Его призвали обратно. Естественный
порядок вновь установился. Счастливое для меня время продлилось даже дольше,
чем я ожидала.
Ленч проходит почти триумфально. Близнецы оторвались от своих мальчишечьих
игр, пришли и даже пообщались (по-своему) с гостями. Дети Конни еще слишком
маленькие, к тому же противоположного пола и не вызывают интереса у Хенри и
Себастьяна. Мы с Конни шутим по поводу того, как все переменится, когда они
станут подростками. Фрэн сейчас четыре года, а Флоре восемнадцать месяцев.
Льюк так прикасается к Конни, поглаживает ее бедро, сжимает руку, что я
ничуть не удивлюсь, если в ближайшем будущем будет объявлено о третьем.
Порой они ведут себя словно новобрачные, и это выводит меня из равновесия.
Мне приходится поспешно сглатывать комок, застрявший в горле, и заставлять
себя прекратить... Сама не знаю, что — прекратить. Прекратить плакать,
смеяться, взывать к ним и поздравлять их.
Я понимаю, почему их открытые и непосредственные проявления любви доставляют
мне такие мучения, — дело в том, что у Конни и Льюка возникли проблемы
в семейной жизни примерно тогда же, когда и у нас с Питером. Сейчас Конни
представляет собой воплощенную супружескую преданность и является идеальной
матерью, но когда-то у нее был роман, как и у Питера. Разница в том, что они
преодолели это. Я часто смотрю на них и размышляю, что помогло им пережить
неверность, когда мой мир разрушился. Не думаю, чтобы Льюк любил Конни
сильнее, чем я Питера, это просто невозможно. Потребовалось немного времени,
чтобы прийти к заключению: разница в том, что Конни сильнее любила Льюка,
чем Питер любил меня, Конни не хотела уходить. Все очень просто.
Дейзи выглядит усталой и слишком худой. Она не так счастлива, как того
заслуживает. Дейзи и Саймон женаты уже шесть лет, и не секрет для их
близких, что они пытались зачать ребенка с самого медового месяца. В первый
год брака они спокойно относились к отсутствию результата, Саймон даже шутил
по поводу того, что он так страстно был увлечен своими попытками, что,
наверное, даже был бы разочарован, если бы они достигли результата. Теперь
Саймон больше не шутит по поводу оплодотворения; ни он, ни она почти не
шутят.
Дейзи всегда любила детей, пожалуй, даже больше, чем я. Я люблю своих детей
и детей моих друзей, даже некоторых друзей моих детей, но Дейзи не так
разборчива. Она любит всех детей. Она работает учительницей в начальной
школе, осуществив мечту, которую лелеяла с тех пор, как в пятилетнем
возрасте познакомилась со своей первой учительницей. Она любит свою работу
и, насколько мне известно, пользуется уважением и любовью в равной мере со
стороны коллег, родителей и детей. Мое сердце всегда разрывается, когда я
слышу, как Дейзи, рассказывая кому-нибудь, что она учительница, всегда
упоминает как один из плюсов своей работы, что иметь каникулы очень хорошо,
когда у тебя есть дети. И с кем бы она ни говорила, ее собеседник начинает с
энтузиазмом кивать, порой не зная, что у нее нет детей.
В том нет вины Конни и Льюка. Нельзя сказать, что они выставляют перед всеми
напоказ свое счастье. Но иногда возникает такое ощущение. С каждой
благополучной беременностью, которую вынашивает Конни, я не могу удержаться
от мысли, будет ли и у меня когда-нибудь еще физическая близость, не говоря
уже об еще одном ребенке, и не появится ли в моей жизни человек, готовый
растирать мои усталые ноги после тяжелого дня. И только Бог знает, о чем
думает Дейзи.
Сегодня мы не говорим о неудавшемся искусственном оплодотворении и стараемся
избегать подробного обсуждения первой недели в школе. Дебаты по поводу того,
как лучше прикреплять метки к форме — пришивать или обрабатывать с помощью
утюга, — не принадлежат к числу тем, которые могут заинтересовать
Дейзи, даже если она сделает вид, будто они ее интересуют. Однако разговор
ни на минуту не прекращался. Конни принесла с собой отпускные фотографии.
— Кому-нибудь подать кофе? — предлагаю я.
— Только не мне, Роуз, — говорит Льюк, отодвигаясь от стола.
— Я сейчас не пью кофе, — улыбается Конни. Она сидит, покачивая
Флору на колене, а Фрэн выходит из-за стола и пытается подключиться к игре в
футбол Хенри и Себастьяна.
— Чаю? — предлагаю я.
— Нет, просто сядь, Роуз, — говорит Дейзи с некоторой долей
резкости.
Эта резкость настораживает меня. Дейзи всегда очень вежливая и терпеливая.
Ее, наверное, очень беспокоит эта неудавшаяся попытка искусственного
оплодотворения. Я отвлекаюсь от уборки стола, поднимаю глаза и вижу, что все
взгляды обращены на меня.
— Роуз, — начинает Дейзи и замолкает. Она смотрит на Конни, но
Конни занята тем, что поправляет волосы Флоре, убирая кудряшки за уши.
Саймон кашляет. — Роуз, — снова пытается начать Дейзи. —
Наверное, существует какой-то тактичный способ начать этот разговор, но я не
могу сейчас ничего придумать, так что намерена сразу приступить к сути дела.
Я твоя сестра, и это моя прерогатива, можешь считать, что я решила
воспользоваться своим джокером после тридцати с лишним лет поддержки и
понимания.
Я не имею ни малейшего представления о том, что она собирается мне сказать,
но, вглядевшись в лица трех человек, сидящих за столом, понимаю, что все они
в точности знают, о чем пойдет речь. И все испытывают неловкость.
— В чем дело, Дейзи? — спрашиваю я с натянутой улыбкой, которая
выглядит настолько фальшивой, что не может никого обмануть. Я ощущаю, как
краска бросается мне в лицо. — О боже, ты же не заболела, не правда
ли? — Паника сжимает мне горло, я с трудом выдавливаю слово
дети
... И
со страхом смотрю на Конни.
— Нет, нет, ничего подобного, — заверяет меня Конни с сочувствием
в голосе. Она склоняется ко мне и сжимает руку.
— Не стоит так остро реагировать, сестренка, ты осложняешь и без того
сложный разговор, — резко бросает Дейзи. — Дело в том, что мы
обсуждали все это и пришли к выводу, что ты растрачиваешь свою жизнь
впустую.
Конни поворачивает голову и сердито смотрит на Дейзи, а затем поступает так
же, как и парни, то есть просто опускает глаза на скатерть. Только Дейзи
смотрит мне прямо в глаза.
— Растрачиваю жизнь впустую? — смущенно бормочу я.
— Да, мы так думаем, — подтверждает Дейзи. Знаю, ей самой нелегко,
поэтому она ведет себя столь агрессивно, но, даже если так, то, что она
сейчас сказала, непростительно.
— Кто это
мы
?
— Все мы. Твои друзья.
Мои
друзья
все еще не могут заставить себя посмотреть мне в глаза. Как
оказалось, мои друзья — трусы.
— Не то чтобы растрачиваешь. Я так не сказала бы, — вмешивается в
разговор Конни. — Ты так хорошо воспитываешь мальчиков, ты можешь
гордиться ими, мы просто думаем о том, что будет потом.
— Потом? — ошарашенно переспрашиваю я. — Но ведь мальчикам
всего лишь по семь лет, они еще не скоро вылетят из гнезда.
— Пока нет, но они вылетят, Роуз, и ты становишься все меньше и меньше
им нужна, — говорит Льюк.
— С каких это пор ты знаешь, что больше подходит моим сыновьям? Какое
право ты имеешь вмешиваться в наши дела?
— Я все-таки их крестный отец, — замечает Льюк.
— Мне просто хотелось, чтобы ты покупал им приличные подарки на Рождество, — огрызаюсь я.
Тут подает голос Саймон:
— Мы просто хотели поговорить с тобой о твоем будущем, Роуз. Мы же твои
друзья, и ты нам небезразлична. Мы не можем устраниться и спокойно наблюдать
со стороны, как ты всецело посвящаешь себя мальчикам, абсолютно пренебрегая
собой. Ты превратилась в их личного шофера, и больше ничего.
— У тебя нет ни друзей, ни интересов за пределами школьных
ворот, — подхватывает его мысль Конни.
— Ты ничего не покупаешь себе, но тратишь бессчетное количество времени
и денег на то, чтобы улучшить их жизнь, и без того близкую к
совершенству, — добавляет Дейзи.
— Мы просто подумали: будет хорошо, если ты станешь выходить,
знакомиться с новыми людьми, — поддерживает их Льюк.
— Может, даже разок-другой сходишь на свидания, — добавляет
Саймон.
Я ощущаю ужас и стыд, почувствовав, что этот разговор является лишь вершиной
айсберга. Без сомнения, эти четверо уже сидели за другим обеденным столом,
обсуждали меня, жалели и пришли к выводу, что в качестве моих
друзей
имеют
право бросить мне в лицо свою неуместную и дерзкую точку зрения. Может, они
обсуждали все это даже в присутствии Питера и Люси? Высказывали свое мнение
по поводу моей печальной нестоящей жизни? Боже мой, какое унижение!
— Тебе скоро будет сорок, — напоминает Дейзи. — Что ты
думаешь по этому поводу?
— Альтернатива старению кажется еще более ужасающей, — замечаю я.
— Это неправильно, что самым значительным событием твоей жизни
становится выпуск нового DVD с мультфильмами Диснея, — продолжает
Дейзи. — Ты даже не ходишь в библиотеку, разве что кому-то из мальчиков
понадобится книга. Роуз, ты просто перестаешь существовать, —
заканчивает она.
— Да, именно в этом и состоит материнство, Дейзи, но тебе этого не
понять, — сердито отвечаю я, даже не смягчив свою реплику словами
пока
или
к сожалению
. Мне хочется причинить ей такую же боль, какую она
причинила мне. Я вижу, как Дейзи отпрянула. — А теперь, мне кажется,
вам пора уходить, если не возражаете. Себастьяну и Хенри надо делать уроки,
и им понадобится моя помощь.
Встав из-за стола, я скрещиваю руки на груди.
— Не стоит воспринимать это подобным образом. Мы беспокоимся о
тебе, — говорит Конни.
Дейзи ничего не говорит, просто побелела как полотно. Саймон обнимает ее,
словно пытаясь защитить, и ведет к двери. Льюк, опустив голову, принимается
собирать детские игрушки, чашечки и книжки.
— Спасибо тебе за заботу, Конни. Когда мне понадобится кто-то, чтобы
рассказать мне, насколько моя жизнь тривиальна и бессмысленна, буду знать, к
кому обратиться.
— Мы этого не говорили, — стоит на своем Конни. Более
чувствительная женщина уже сдалась бы и попросила прощения. — Ты сама
так сказала, — уточняет она и направляется к двери.
Глава 6 ЛЮСИ
Воскресенье, 10 сентября 2006 года О, черт, нужно поскорее заняться сексом. Пришло время обратить внимание на
частоту, а точнее, на недостаток частоты наших интимных отношений. Мы можем
поздравить друг друга, если нам удастся переспать раз в неделю. Обычно в
ночь на воскресенье, но и это не гарантировано. Вчера ночью, например,
ничего не произошло, потому что по телевизору показывали хороший фильм. Что
изменилось? Помню, с каким неистовством мы занимались любовью на работе в
зале заседаний совета директоров, а затем еще находили возможность
отправиться в гостиницу для более приятной встречи, прежде чем Пит должен
был вернуться домой. Не могу поверить, что все это возбуждение происходило
только оттого, что он был женат на другой. Нет, мы достаточно часто
занимались любовью после того, как поженились. Черт, неужели это началось
после рождения Ориол? Похоже, все неудобное и неприятное берет начало именно
оттуда. Между прочим, вагина у меня не отвисла, я поддерживаю ее в упругом
состоянии. И я уверена, у Пита нет оснований жаловаться по поводу моей
наружности, он должен все еще меня желать. Многие женщины в подобном
положении позволяют себе опуститься, но я по-прежнему раз в неделю хожу к
парикмахеру, три раза в неделю — в гимнастический зал и регулярно посещаю
спа-центры. Конечно, у нас обоих сейчас изнурительное расписание и мы больше
устаем, но мысль о том, что Пит предпочитает как следует выспаться, а не
переспать со мной, тревожит меня. Я пыталась извлечь пользу из утреннего
великолепия, но удавалось едва добиться слабого отблеска, не говоря уж о
великолепии. Я пробовала встречаться с ним во время ленча в надежде сделать
это по-быстрому, но мы хватали только по сандвичу и кофе, а не тела друг
друга. Я попыталась поздно вечером сделать ему массаж под заунывную музыку,
но это обернулось полным бедствием — через несколько минут он уснул, а на
следующее утро имел наглость поблагодарить меня, уверяя, что давно уже так
хорошо не спал. А есть ли мне дело до его сна? Нет. Я беспокоюсь только о
своей неудовлетворенной сексуальности и его убывающем либидо.
Хорошо, что Роуз сказала, что мальчишки не смогут сегодня прийти. Мне
предстоит устранить только Ориол, чтобы устроить свои безнравственные дела.
Я усадила ее перед телевизором с DVD и миской с сушеными абрикосами, затем,
поколебавшись, вернулась на кухню, чтобы поискать попкорн. Абрикосы,
конечно, полезнее для ее зубов и пищеварения и могут зарядить ее необходимой
энергией, но не смогут достаточно долго удерживать ее интерес, чтобы я
успела в полной мере получить удовлетворение.
Я отправляюсь в спальню и отыскиваю сексуальное белье. Нельзя сказать, что в
моих ящиках с бельем завалялись унылые, серые вещицы. Нет, не нужно мне это
безобразие, но у меня есть гарнитуры, которые скорее можно назвать
женственными, чем сексуальными, а мы миновали то время, когда можно было
надеяться, что тонкое женственное белье осуществит свой трюк. Не думаю, что
мне уже пора обдумывать одеяние сиделки и трусы с отверстием на месте
промежности, но черное кружево и пояс с подвязками — вполне то, что надо.
Классика становится таковой вполне обоснованно. Я надеваю сапоги до колен со
стальными каблуками и множеством пряжек от Гуччи и подхватываю плащ-тренч от
компании
Берберри
, он застегивается до самого подбородка и выдержан в
стиле милитари, надеюсь, это возбудит Пита. Я нахожу его в кабинете, он
дремлет с раскрытой газетой на груди.
— Ку-ку, — мурлыкаю ему в ухо. — Это кошечка в сапогах.
Он вздрагивает и просыпается.
— Я не спал, просто глаза устали.
Говорит словно какой-то дедушка. Отогнав эту мысль, я расставляю ноги и
усаживаюсь к нему на колени, нежно трусь задом о его пах в надежде вызвать
желаемый отклик.
— Ты куда-то идешь? — спрашивает он, протирая глаза и кивая на мой
плащ.
Я наклоняюсь и целую его.
— Только что выходила, малыш. Там холодно. — Я это произношу
глупеньким, с придыханием голосом в духе Мерилин Монро.
— Ты купила молока? — спрашивает он.
Я наклоняюсь и целую его снова. Это долгий, медленный поцелуй, и где-то в
глубине меня что-то начинает шевелиться. Но это не чувство, вожделение — не
чувство.
Питер осторожно отстраняется.
— Я не жалуюсь по поводу Евы, она кажется мне очень хорошей, но у нас
осталось мало продуктов на уик-энд.
Я сижу, расставив ноги, у него на коленях, почти в костюме Евы и покусываю
его ухо. Его рука падает на мое обнаженное бедро, и он поглаживает его, но у
меня такое впечатление, будто он с отсутствующим видом пытается скорее
согреть меня, чем приласкать.
— Люси, милая, если ты куда-нибудь пойдешь, купи мне, пожалуйста,
шоколад. Хочется чего-нибудь сладкого. — Он откидывается в своем
кресле, отстраняясь от меня, и похлопывает себя по животу. — Молоко и
шоколад, кажется, нам больше ничего не надо? — Он улыбается мне,
вызывая у меня состояние, в котором перемешиваются ярость, разочарование и
нежность. Я спускаюсь с его колен и направляюсь к двери. Я, конечно, могла
бы сбросить плащ на пол и предстать перед ним во всей своей красоте.
Безусловно, такой намек понял бы даже Питер, но что-то останавливает меня.
Я чувствую себя униженной, отвергнутой и, хуже того, ощущаю себя незаметной.
Впервые в жизни я чувствую себя неспособной выразить, чего я хочу. Просить,
чтобы на тебя обратили внимание, — это уж слишком!
Я выхожу из дому и тороплюсь купить шоколад и молоко, радуясь возможности
вырваться из душной атмосферы домашней жизни, превратившей моего мужа в
кастрата. И меня совершенно не утешает, что мальчишка-подросток, который
меня обслуживает, похоже, почувствовал, что под плащом у меня почти ничего
нет. Его взгляд задерживается на моих сапогах, а затем плотоядно скользит
вверх и вниз по телу. Он чуть не прищемил пальцы денежным ящиком, а
протягивая мне сдачу, уронил ее. Но я нахожу этот эпизод сомнительным и
совсем не смешным.
Я спешу домой, одеваюсь и провожу остаток дня за компьютером. Когда в
воскресенье вечером я проверяю свой список необходимых дел, почти у всех
связанных с работой задач стоят аккуратные галочки.
Понедельник, 11 сентября 2006 года Первоклассный уик-энд, хотя порой я чувствовал себя Вельзевулом,
соблазняющим невинного. Интересно, чем всю свою жизнь занимался Крейг? На
прошлой неделе, когда мы пошли выпить и обсудить холостяцкую вечеринку Тома,
Крейг признался, что готов посетить ярмарку невест, и стал нести какую-то
чепуху по поводу того, что
не прочь встретить какую-нибудь совершенно
особенную, абсолютно удивительную
особу. Боже, что он воображает о себе?
Даже Джон Леннон не был способен говорить подобную чушь своим приятелям. Я
решил интерпретировать слова Крейга в том плане, что он наконец готов кого-
нибудь трахнуть. Возможно, подобная интерпретация возникла потому, что Том
скоро отправится в свое путешествие, и мне для моих вылазок понадобится
новый спутник-простофиля, так что я пообещал Крейгу помощь.
— Правда?
Он выглядел искренне взволнованным, а в глазах за толстыми стеклами очков
засветилась надежда.
— Да, можешь поучиться у гроссмейстера. Я поделюсь своим опытом
совершенно бесплатно, просто ради удовольствия быть в твоем обществе.
Мои слова не были просто шуткой. Крейг действительно неплохой парень и
хороший спутник, немного прямолинейный, но забавный, остроумный, знающий
правила всех игр, от шахмат до футбола.
— Можешь начать с того, чтобы выбросить очки, — посоветовал
я. — Ну, по крайней мере, сменить оправу, — поощрял его я.
И действительно, Крейг вполне сойдет, если полностью сменит имидж. Своего
рода смена бренда, как выразился бы я на работе, если бы он был одним из
моих консультативных проектов. Мы должны избавиться от прежнего образа
(серьезный старомодный чудак, лишенный чувства стиля, юмора и склонности к
приключениям) и представить его вполне выгодной добычей. Женщины, к счастью,
не слишком взыскательны. Они посмотрят на него и подумают: похож на
плюшевого медвежонка, но у него приличная работа, нет криминального
прошлого, никаких бывших жен и детей, и от него не пахнет потом. Большинство
женщин это вполне устроит. Но даже если и так, ему необходимо приобрести
новую одежду и сделать стрижку.
В субботу Крейг пришел на встречу со мной и моими приятелями в парк, где мы
собрались переброситься мячом. Я играю в футбол каждое утро по субботам с
тех пор, как научился стоять на ногах.
— Давай, дед, я свободен, передавай на меня!
— Чертовски смешно, — ворчу я, пасуя мяч. Нахальный ублюдок,
назвавший меня дедом, — это парень с моей работы.
Меня приятно удивила игра Крейга на подаче. Он сохранил хорошую форму и не
опозорил ни себя, ни меня.
Пара приличных передач. Это всего лишь дружеская встреча, и я стараюсь не
слишком увлекаться.
— Крейг, дружище, пойдем в паб после игры?
— Конечно, если у нас есть немного времени. — Я прихожу в
замешательство, а Крейг пытается объяснить: — Я думал, мы пойдем по
магазинам за новой одеждой.
— Дружище, нам действительно необходимо купить тебе кое-что из одежды,
но ни один уважающий себя парень не пойдет по магазинам в субботу днем.
Магазины переполнены женщинами.
— Но мне казалось, мы собираемся знакомиться с женщинами.
— Да, собираемся, но не в очереди в магазине. Мы будем знакомиться с
ними в барах, пабах и клубах. Идеально, когда они подвыпили и игриво
настроены. К тому же сегодня игра.
— Игра?
— Да, футбол.
— Но мы только что сыграли в футбол.
— Мы будем
смотреть игру. На большом экране в
пабе, с пирогом и пинтой пива, точнее говоря, с несколькими пинтами. Не
беспокойся, я одолжу тебе кое-что из своей одежды на сегодня.
Крейг с сомнением смотрит на меня.
— В этом нет никакой проблемы.
— Послушаешь тебя, так вообще нет никаких проблем, — бормочет
Крейг.
У нас был бурный вечер: паб, бар, клуб и снова мой дом. Мы подцепили
сексапильных девиц, явно доступных и на все готовых, познакомились с ними в
баре, и они поехали с нами в клуб. Там мы много пили, флиртовали, танцевали
и в конце концов решили поехать ко мне, где намечалась настоящая оргия, как
вдруг Крейг отказался садиться в такси.
— Эй, приятель, что ты задумал? Конечно же все едут ко мне.
Знаю, он не так уж опытен в такого рода делах, как хотелось бы. Моя девушка
повисла на мне и обвилась крепче, чем узел Гермеса. Девица, предназначенная
для Крейга, нервно разгуливала где-то на заднем плане. Признаюсь, она не
красотка, зубы у нее были какие-то странные, а зад можно было бы пустить на
пирожки, но сиськи просто потрясающие, да к тому же это групповое
развлечение. И все может расстроиться, если один отколется.
— Только не я, спасибо. Я устал и немного опьянел, — улыбнулся
Крейг. — Думаю, выпил слишком много, а завтра утром у меня полно
работы. Мне нужно разобраться с поправками, которые необходимо внести в
учебный план по математике для семиклассников.
— Что? Но ты же не можешь уехать домой сейчас. Вечеринка только
начинается. — Лицо девушки осветилось широкой улыбкой; она пыталась
выглядеть обольстительно, но, как я уже говорил, зубы ее подвели. Но ведь
нельзя же ожидать от женщины, что она выставит сиськи на всеобщее обозрение
прямо на улице, не правда ли? — Нам всем будет тебя не хватать, если ты
уедешь сейчас, особенно мне.
— Оставь нас на минутку, милочка. — Я отвел Крейга в сторону, так
чтобы нас не могли услышать. — Дружище, ты же обещал. Мы же все вместе.
— Я понимаю, какая предоставляется благоприятная возможность, —
заметил Крейг.
— Мне казалось, ты тоже ищешь девчонку, чтобы переспать.
— Нет, я ищу какую-нибудь особенную женщину. Линда — симпатичная
девушка, но явно не сможет стать мне подругой сердца.
Понедельник, 11 сентября 2006 года — Хорошо провела уик-энд, Люси?
— Не очень, — с беспрецедентной честностью отвечаю я. Вопрос задал
Мик. Таких людей, как он, мало на нашем этаже. Его нельзя назвать полнейшей
задницей. Мы проработали вместе около шести месяцев, и за это время я не раз
становилась свидетельницей подлинного юмора и проблесков интеллекта. Зевнув,
спрашиваю: — А ты?
— Расстался с девушкой, так что не так уж плохо.
— По крайней мере, разрыв несет в себе какую-то пере
...Закладка в соц.сетях
