Жанр: Любовные романы
Жена моего мужа
...ебе нужна сексапильная мамочка, тебе следует подружиться
с каким-нибудь парнем, который работает директором фешенебельной школы в
Челси или где-либо еще. Идеально, если в платной школе. У тех мам есть и
время, и деньги, чтобы следить за своей внешностью. Здесь же мы заботимся
главным образом о детях, и мамы больше следят за гардеробом своих детей и их
оценками, чем за своим гардеробом и количеством поглощенных калорий, —
натянуто говорит Крейг.
Я жду, когда закончится его лекция, и выступаю со своим комментарием:
— Большая карьера словно черная дыра, приятель. Я хотел сказать, что ты
одинокий человек, и в таком случае тебе следовало бы найти работу в частной
школе, тогда тебе представилась бы возможность подцепить какую-нибудь
одинокую няню. Держу пари, что эти, — я кивнул через окно по
направлению к школьным воротам, — могут свести себя непосильным трудом
в могилу, но не в состоянии позволить себе нанять своим детям няню. Я
разочарован, так как надеялся увидеть несколько женщин, достойных внимания.
Не могут же они все быть ленивыми коровами.
— Джон, пожалуйста, — взмолился Крейг, и его нижняя губа
вытянулась в забавную прямую линию, как всегда бывало, когда он обижался или
огорчался. Его легко предсказать и еще легче довести. — Я считаю, это
несправедливо — говорить о матерях моих учеников в таких выражениях.
— Неудивительно, что ты до сих пор не женат, — бросаю я. —
Они
женщины, парень. Как же еще о них думать? Разве что
ты совсем о них не думаешь. Ты гомосексуалист.
На самом деле Крейг не гомосексуалист, но, как товарищи-гетеросексуалы, мы
часто подкалываем друг друга и говорим непристойности. Во всяком случае, я
выбрал такой метод общения.
Крейг тяжело вздыхает. Я уже так давно разочаровываю его, что, казалось бы,
ему пора смириться и принять меня таким, как есть. Но он ведь учитель.
Возможно, я смог бы исправиться, если бы сильно захотел. Он считает, что мне
следует прикладывать больше усилий. Нельзя сказать, что я законченный
бабник, хотя я действительно люблю женщин. Но я думаю и о других вещах и
могу поддерживать разговор на разные темы. Просто мы приняли на себя такие
роли. Когда мы вместе, Крейг — правильный человек, а я — шутник, лихой
парень. Он оставался девственником до двадцати одного года. Двадцать один
год! Черт побери, вы можете в такое поверить? А мы ходили в такие школы, где
девчонки могли переспать с тобой за пакетик чипсов. Однако Крейг никогда не
видел для себя такой возможности, даже когда настоятельная потребность
громко стучала в дверь.
— Давайте, сэр, надевайте свой пиджак. В пабах уже подают пиво. А у нас
есть определенные обязательства.
Я предоставил Крейгу возможность отвести меня на местный
водопой
, который
оказался захудалым пабом, недостаточно старым, чтобы обрести очарование
древности, и недостаточно новым, чтобы быть ультрамодным. Но все в порядке,
я ничего не имею против. Я и не ожидал, что он выберет один из миллиона
первоклассных баров Ноттинг-Хилла, если даже таковой окажется по соседству.
Это у меня есть нюх на подобные заведения, а Крейгу все это безразлично,
возможно, он даже испытывает ко всему подобному отвращение. Но в этом баре
подают пиво, значит, он выполняет свое назначение. Обычно, когда мы
встречаемся, Крейг приезжает в центр, и я выбираю место встречи. Это удобно,
потому что я заканчиваю работу значительно позже, чем он (я сплевываю при
мысли о его каникулах, а он, наверное, сплевывает, когда думает о моем
конверте с заработной платой), к тому же наш общий друг, третья сторона
нашего триумвирата, Том, работает в Уоппинге, так что имеет смысл
встречаться в центре. Но сегодня Том не приедет, хотя мы встречаемся именно
из-за него.
— Не могу понять, как Том решился на подобное, — замечаю я,
устремив пристальный взгляд на свою кружку нива и мрачно качая головой.
— Но он встречается с Джен уже лет пять, они живут вместе, у них общая
квартира. Ты не можешь утверждать, будто это полнейшая неожиданность, —
убеждает меня Крейг. Он пьет кофе, заявив, что еще слишком рано для
алкоголя.
— Знаю, приятель, но жениться? Это уж слишком.
— Ты тоже женился.
— Верно, и ему определенно следовало бы поучиться на моих ошибках. Не
стоило взваливать на себя подобные обязательства — это такое ярмо. У Джен
красивые ножки и все такое прочее, но
жениться на ней!
Не вижу смысла в том, чтобы идти до конца.
— Я так и думал, что ты не увидишь смысла, — бросает Крейг, и мне
не нравится его тон, в нем звучит сострадание. Задница! Хоть и друг, но
задница. А Крейг тем временем продолжает: — В любом случае он женится на ней
через десять недель, так не пора ли нам прекратить высказывать наигранное
удивление и публично горевать, а обратить все внимание на организацию
холостяцкой вечеринки? В конце концов, мы именно для этого и встретились.
— Хорошо, — соглашаюсь я, — как только возьму еще одну
кружку. На этот раз ты тоже выпьешь?
Когда я вернулся от стойки бара, Крейг уже превратил паб в некое подобие
военного штаба, каким мы его видели в старых черно-белых фильмах. Он достал
и развернул лист с именами приглашенных, где значились почтовые и
электронные адреса и контактные телефоны (мобильные, рабочие, домашние). Он
составил список предполагаемых мест, где можно провести вечеринку, и
заполнил еще один лист, где предлагал план развлечений. Я обратил внимание
на то, что многие предполагаемые места были вычеркнуты. Рассерженные красные
буквы словно кричали:
СЛИШКОМ ПОЗДНО!
Эти слова, казалось, обрели свою
собственную жизнь и громко обвиняли меня. Большие красные буквы способны
вызвать панику, когда становятся все крупнее и сопровождаются все большим
количеством восклицательных знаков по мере того, как ты просматриваешь лист.
Понятно, почему Крейга взяли в команду.
Том обручился шесть месяцев назад и попросил меня стать шафером. Я, конечно,
согласился, ведь положение шафера гарантирует тебе возможность переспать с
подружкой невесты, может, даже с двумя, не правда ли? Но я не слишком
усердно готовился к событию — разве что подобрал себе первоклассные запонки,
чтобы надеть на церемонию. Дженни, разозлившись на меня, заявила, будто я
хочу все испортить, но это не так, мне просто лень. Сами посудите, мне
платят за то, что я целыми днями что-то организую, составляю диаграммы,
оцениваю риски, принимаю трудные решения и так далее. У меня совершенно нет
желания заниматься этим в свободное время. Тогда Дженни настояла, чтобы
Крейг стал вторым шафером. Его организаторский талант, склонность к
трезвости и надежность представляли своего рода инь по отношению к моему ян.
По мне так даже лучше — чем больше, тем веселее. Как я уже говорил, мелочная
зависть и мир, полный воображаемых оскорблений, — удел девиц.
— Мне кажется, приятель, что мы должны разделить обязанности примерно
так: ты находишь место, я обеспечиваю выпивкой, ты составляешь список
парней, которых сочтешь нужным пригласить, а я обзваниваю их.
Крейг, похоже почувствовав облегчение, поправляет очки на носу.
— Звучит заманчиво. Как ты думаешь, что будем делать в субботу днем?
Займемся стрельбой из лука?
Мы обсудили детали вечеринки, условившись о месте, меню, списке гостей и
программе развлечений: решили, что днем будет пейнтбол, а вечером —
дегустация вина, это, конечно, идея Крейга. Меня не очень интересует
дегустация, хотя может получиться забавно, во всяком случае я уступил,
потому что он согласился пойти потом во фривольный ночной клуб. Через час-
другой вечеринка войдет в нужное русло: Мысленно вздохнув с облегчением, я
чувствую удовлетворение и надеюсь, что Том не будет разочарован.
— Хорошо сработано, Крейг, дружище. Без тебя я не справился бы.
— О, никаких проблем, — вспыхнув, бормочет Крейг. Он не умеет
принимать комплименты, наверное, редко их получает. Вдруг Крейга охватывает
паника. — А как насчет речи?
— Насчет речи? — с невинным видом переспрашиваю я.
Дело в том, что, хоть я действительно искренне благодарен Крейгу за то, что
он вытащил меня из весьма затруднительного положения, привнеся какую-то
организацию в холостяцкую вечеринку, мне все же очень хочется произнести
речь шафера самому. Дело в том, что я могу сделать это смешнее, чем он.
— Дело в том, что ты смешнее, — признается Крейг.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, я смогу сказать скорее серьезно, чем смешно.
— Тетушкам понравилась бы твоя речь, — невозмутимо замечаю я.
— Да. И возможно, они просто умрут от потрясения, когда услышат то, что
говоришь ты, но остальным гостям больше понравится твоя речь, чем моя.
Вот одно из многочисленных хороших качеств Крейга — он порядочный человек.
Наверное, он догадался, что я ужасно хочу заполучить речь. И все же излишне
проявлять слишком большую настойчивость.
— Мы можем разделить ее, — предлагаю я.
— Хорошая идея. Я буду зачитывать телеграммы и открытки, а ты будешь шутить и забавлять гостей.
— Договорились, — тотчас же соглашаюсь я.
Но прежде чем чокнуться и пожелать друг другу успеха, Крейг добавляет:
— Но мне, конечно, придется просмотреть твою речь заранее. Никаких
ругательств, никаких откровений о бывших пассиях Тома, и ни в коем случае не
упоминай о том времени, когда Дженни еще не была с Томом и пыталась
заполучить тебя. Это дело прошлое.
— Хорошо, можешь положиться на меня, — усмехаюсь я.
— Нет, Джон, не могу. Даже ты сам не можешь положиться на себя, —
произносит Крейг без тени улыбки.
Забавный парень.
Глава 4 ЛЮСИ
Понедельник, 4 сентября 2006 года Я изо всех сил стараюсь приехать домой с работы пораньше: говорю боссу,
будто у меня назначена деловая встреча, отклоняю два предложения пообедать,
одно из которых исходит от клиента — он не оплачивает мое время все двадцать
четыре часа в сутки, но купил мою душу. Обычно мы обедаем вместе как минимум
раз в неделю. Он довольно скучный, обладает скудным запасом из четырех
шуток, которые периодически повторяет. К тому же он курит сигары, раньше я
любила их запах, но со времени беременности запах сигар стал вызывать у меня
тошноту. Он много пьет, и вечер неизменно заканчивается тем, что я вынуждена
затаскивать эту огромную тушу в такси. Но это часть моей работы — изображать
дружбу, чтобы клиент продолжал вкладывать в мою компанию сотни тысяч фунтов.
Обычно, когда его рассказ приближается к вполне предсказуемой кульминации, я
думаю о чем-то своем, более важном для меня.
Я вспоминаю, как мы с Питом повезли Ориол в токийский Диснейуорлд в прошлом
году в апреле. Мне не хотелось везти ее в Диснейленд ни в Париж (погода там
слишком непредсказуемая), ни в Америку, где процветает целлюлит, но я
допускала мысль, что, если мы посетим Диснейуорлд в Токио, заглянем в пару
храмов и увидим вишневые деревья в цвету, путешествие окажется вполне
терпимым. Но какой сюрприз! Я потрясающе провела неделю в Токио с Питом и
Ориол. Кто бы мог подумать, что поездка с четырехлетним ребенком станет
такой приятной? Теперь именно воспоминания об Ориол, истерически хихикающей
при виде сестер-монстров, о смешной гримасе на ее личике, когда она впервые
попробовала суши, помогают мне выносить скучные обеды с коллегами и
клиентами.
Во время перерыва на ленч я посылаю своего секретаря-референта Джулию купить
дюжину гелиевых шаров для Ориол, так что мне приходится взять такси, чтобы
доехать до дому. Когда я открываю дверь, мне в нос ударяет запах чего-то
мясного, наверное запеканки. Из кухни, находящейся в подвальном этаже,
доносятся звуки
Радио-4
и болтовня Ориол — хорошие признаки. Прежде, когда
я возвращалась домой в первый день работы новой няни, она зачастую встречала
меня уже в пальто, с порога протягивая заявление об уходе. Нельзя сказать,
что Ориол ужасный ребенок, которым невозможно управлять, просто некоторые из
этих молодых девиц недостаточно опытны, чтобы справиться с ее творческим
темпераментом.
— Сюрприз! — кричу я.
Ориол бегом поднимается по ступеням, бросается ко мне и обхватывает руками
за талию. Я пытаюсь перехватить ее руки, чтобы она не трогала мою юбку (от
Эмилио Пуччи), но в результате этого маневра упускаю шары, они медленно
поднимаются по лестничному колодцу и повисают на высоте двух этажей. Ева,
Ориол и я смотрим вверх на колышущуюся массу хорошеньких розовых шариков. Я
застываю на мгновение, опасаясь, что у нас назревает большая проблема. Когда
дело касается Ориол, я часто испытываю полную растерянность и не имею ни
малейшего представления, как она может прореагировать на что-либо. Меня саму
порой изумляет тот факт, что я, отличаясь достаточной проницательностью,
могу с абсолютной точностью предсказать состояние мировых финансовых рынков,
могу заглядывать в души большинства людей, с которыми мне доводится
общаться, но, когда дело касается детей вообще и Ориол в частности, я
становлюсь в тупик. Я хочу сказать, что они слишком непредсказуемые и
неблагоразумные, слишком эмоциональные и деятельные.
Шары, словно поддразнивая, парят в воздухе. Ева берет инициативу в свои руки
и смеется, Ориол взвизгивает от восторга, а я пожимаю плечами. На этот раз
удалось предотвратить несчастье, никаких сцен. Замечательно.
— Как тебе школа? — спрашиваю я, пытаясь присесть, так как где-то
читала, что дети любят, когда с ними разговаривают глаза в глаза. Принцесса
Диана всегда так делала и имела потрясающий успех у детей. К сожалению, у
меня слишком узкая юбка, а на ногах туфли с убийственными каблуками от
Серджо Росси, так что мне это не удается. Я подталкиваю Ориол назад по
направлению к кухне. Она подпрыгивает, вертится и что-то щебечет о новой
учительнице мисс Гибсон, или Гиббон, или как-то там еще и о том, что Фрэн —
в ее классе. Я велю ей остаться с Евой, а сама направляюсь к себе в спальню
переодеться.
У меня уходит минут пятнадцать на то, чтобы решить, что надеть, поскольку я
отказалась опускаться до так широко распространившегося, к сожалению, уровня
ленивых мамаш. Меня никогда не увидишь в заляпанном
Уитабиксом
бежевом
топике или вытянутых легинсах. Денег, которыми я оплачиваю счета из
химчистки, хватило бы на то, чтобы каждый год покупать небольшую новую
машину, но нормы следует соблюдать. Спустившись на кухню, я обнаруживаю, что
Ориол уже съела ужин, и меня это огорчает.
— Я специально вернулась домой рано, чтобы взять тебя в
ресторан, — недовольно бросаю я. — Мне хотелось отпраздновать твой
первый учебный день.
Я говорю это с намерением сделать выговор Еве за то, что она не прочитала
мои мысли или, по крайней мере, не сверилась с моим расписанием.
— Но для Ориол это не рано, — возражает Ева. — Вы приехали
домой после шести часов, а она целый день провела в школе и проголодалась
уже к четырем. Я приготовила большую порцию мясной запеканки, хватит и вам,
и мистеру Филипсу. Это абсолютно натуральный продукт, как вы и хотели.
— О... Я почти не ем красного мяса, — бормочу я, пытаясь подавить
раздражение, которое подпитывает меня в данный момент, словно витамин.
Разодетая для несостоявшегося выхода, я опускаюсь на скамейку рядом с Ориол
и пытаюсь занять ее разговором. Но ее больше интересует телевизор, который,
сменив
Ра-дио-4
, громко трубит из угла.
— Я не люблю, когда во время еды включен телевизор, — заявляю я
Еве.
— Тогда зачем вы поставили телевизоры на кухню и в столовую? —
спрашивает она, надеюсь из любопытства, а не для того, чтобы надерзить мне.
Я побеседовала с двадцатью двумя претендентками на должность няни, прежде
чем наняла эту, и не хочу сразу же начинать со ссоры, так что решаю
оправдать ее за недостаточностью улик.
— Нам с Питом необходимо знать всю последнюю информацию о рынках. Мы
включаем телевизор только для того, чтобы послушать новости.
По правде говоря, я позволяю Ориол довольно много смотреть телевизор по
выходным, но не для того плачу няне на три фунта в час выше официального
тарифа, чтобы позволить ей пользоваться такой же привилегией.
— НЕПРАВДА! — кричит Ориол.
Мы с Евой делаем вид, будто не слышим ее выкрика, и Ева выключает телевизор.
Ориол разражается слезами и кричит, что это
несправедливо
. Ева замечает,
что она устала, имея в виду Ориол, и отводит ее наверх, в ванную.
Когда минут через сорок пять они возвращаются, чтобы пожелать спокойной
ночи, Ориол успокаивается и выглядит намного привлекательнее. На ней зеленовато-
голубая пижама. Ориол — чрезвычайно милая девочка и вполне могла бы стать
детской моделью, но я категорически против этого. Сомневаюсь, что я выгляжу
так же по-ангельски: в одной руке у меня сигарета, в другой — бокал
шампанского.
— Зря ты куришь, — заявляет Ориол. — Ты умрешь, а перед
смертью станешь старой и безобразной.
— Поступай так, как я говорю, а не так, как делаю, — советую я ей.
Мне не следует курить, и я обычно стараюсь не делать этого в присутствии
Ориол. Но помимо того, что это помогает мне расслабиться, я чрезвычайно
сексуально выгляжу, когда курю. Я держу палец под углом, и мужчины часто
замечают, какие изящные у меня руки. Когда я затягиваюсь, губы мои, похоже,
становятся в два раза больше, в то время как у других кажется, будто губы
исчезают. Трудно отказываться даже от дурной привычки, если она такая
соблазнительная.
— Роуз говорит, что тебе не следует и пить. Она говорит, что ты плохо
кончишь.
Тон Ориол свидетельствует о том, что она не слишком хорошо понимает значение
своих слов.
Именно этого ей хотелось бы
, — замечаю я про себя, гася сигарету и
отставляя бокал шампанского. Нужно поговорить с Питером. Я делаю все от меня
зависящее, чтобы свести к минимуму контакты Ориол с Роуз, но случайные
встречи все же происходят. Когда только она успела внушить моей дочери свой
пуританский образ мыслей? Меньше всего мне хочется, чтобы Ориол вступила в
полицию нравов. Хочу, чтобы моя дочь была смелой и свободной.
— Подойди ко мне, поцелуй и пожелай спокойной ночи.
Ориол проскальзывает мне под руку, я ощущаю запах ее чистых волос и вдруг
чувствую у себя в горле комок.
— Ты почитаешь мне? — спрашивает она.
— Только если сама выберу книгу, — отвечаю я.
Она смеется, и я отношу ее в постель, великодушно отпустив Еву домой на
десять минут раньше. Это заставляет работников чувствовать себя счастливыми.
Воскресенье, 10 сентября 2006 года Сегодня дождливое воскресенье. Слава богу, мальчики со мной, мне стоит
большого труда заполнить чем-то дождливые воскресенья, когда их нет рядом.
Утром я позвонила Питеру и сказала, что дети слишком устали после первых
дней школьных занятий, чтобы играть в футбол и даже просто прийти к нему.
— Черт побери, Роуз, они же не первый год учатся, и школьный семестр им
не в новинку. Кажется, ты не возражала, чтобы я записал их в детскую
футбольную команду, которая занимается по воскресеньям, утром. Ты же
согласилась.
— Они слоняются по дому, бледные от усталости, — возражаю я.
— Им просто скучно. Им необходим свежий воздух и немного развлечений.
Ты растишь их неженками, Роуз.
Проходит несколько минут, исполненных напряженного молчания, прежде чем
Питер понимает, что я твердо решила. Он вздыхает:
— Что же они тогда будут делать?
— Они не будут скучать, на ленч придут Дейзи, Саймон, Конни и Льюк с
детьми.
Я настолько мелочная, что испытываю большое удовольствие, сообщая ему
подобные новости. Интересно, скучает ли Питер по тем великолепным воскресным
обедам, которые я устраивала, когда мы были вместе. Гости остались те же,
готовить я стала еще лучше, не хватает только его. Нельзя сказать, чтобы я
тосковала по нему. По крайней мере, не всегда.
Конни и Льюк познакомились на нашей свадьбе. Льюк был шафером, он дружил с
Питером со школьных лет, затем Льюк ввел в наш круг Саймона, и тот женился
на моей сестре. Мы были тесно связаны когда-то, очень тесно. Слишком тесно,
как в итоге оказалось. Люси и Питер слишком сблизились.
Некоторые женщины говорят, что не видели, как это начиналось. Когда их мужья
встают и объявляют о своем намерении уйти к кому-то, кто привлек их
внимание, жены обычно бывают ошеломлены. Но я никогда не была настолько
самонадеянна. Я видела, как все начиналось.
И дело было не только в многочисленных задержках в офисе и командировках,
все чаще происходивших в последний год нашего совместного проживания. Это
было не только все возрастающее невнимание ко мне и разделяющее нас
расстояние, возникшее в последние шесть месяцев. Я видела это, когда еще
только шла к алтарю. Я знала, что Питер оставит меня, уже в тот момент,
когда стала с ним встречаться. Питер не принадлежал мне. Он словно был дан
мне взаймы, а принадлежал другой женщине, более эффектной, красивой, умной,
шикарной, сильной, твердой и белокурой. Он никогда не был по-настоящему в
союзе со мной.
По правде говоря, я больше всех удивилась, когда он назначил мне свидание.
Боже, этот парень был просто сногсшибательным. Такой красивый,
очаровательный и решительный. Он всем нравился. Каждая девушка мечтала,
чтобы он ее заметил, каждый парень хотел стать его лучшим приятелем. Даже
начальники и то заискивали перед ним. Есть люди, от которых просто исходит
свет, и Питер принадлежал к их числу.
Когда он в первый раз пригласил меня на свидание, я подумала, что это шутка
или пари. Меня, конечно, не назовешь дурнушкой, и меня довольно часто
приглашали на свидания. Но я обычно встречалась со славными ребятами,
немного неуклюжими или прыщавыми, но серьезными, искренними и добрыми.
Мы познакомились с Питером на работе. Я специализировалась на бухгалтерии и
немалого добилась, работая в бухгалтерии коммерческого банка. Питер, который
был на год старше меня, занимал более высокое положение — он был биржевым
маклером, и, если верить ходившим по офису слухам, лучшим маклером. Его уже
выделяли, и он распоряжался немалыми деньгами и большим количеством людей.
Думаю, именно из-за своей занятости и востребованности он часто задерживался
со своими отчетами о затратах. Но однажды он так задержался с документами,
что казалось, ему не удастся избежать возмещения суммы, так что он пришел
прямо в бухгалтерию, чтобы во всем разобраться. Он много улыбался, любезно
болтал со мной, но я решила, что он просто хочет очаровать меня, чтобы я
помогла ему выйти из затруднительного положения. Иначе он мог лишиться
тысячи долларов.
После того как нам удалось разобраться с его платежами и оформить бланк
расходов, он спросил, не знаю ли я какого-нибудь хорошего места, где можно
купить сандвич к ленчу. Я не могла понять, почему он спрашивает об этом меня
— ведь он работал здесь дольше. В конце концов я объяснила это тем, что, по-
видимому, выгляжу как любительница поесть. Я направила его в ближайший
супермаркет, он внимательно выслушал меня, но все продолжал околачиваться
около моего письменного стола, и я, вспыхнув, пробормотала, что если он не
хочет сандвичей, то поблизости есть приличный бар, где подают суши.
— Я больше заинтересован в вашей компании, чем в меню, — улыбаясь,
заметил он.
Я в изумлении тупо воззрилась на него, думая, что неверно истолковала его
слова. Наверное, мне очень шел костюм, у меня нет иного объяснения. Я все
еще храню этот костюм, хотя не предоставляется случая надеть его. Так что мы
съели по сандвичу, а затем после работы выпили и поужинали. И мы не
прекращали есть и пить еще одиннадцать лет. Есть, пить и заниматься любовью.
Потому что да, конечно, в те далекие дни было много секса.
Я не могла поверить своей удаче. Я не могла дождаться, чтобы
продемонстрировать Питера всем: притащила его домой, показала всем своим
приятелям и повезла знакомить с Дейзи, все еще учившейся в университете.
Именно тогда он впервые увидел Люси. По иронии судьбы я сама познакомила их.
Как и следовало ожидать, все одобрили его. Маме, папе, Дейзи, моим друзьям,
друзьям Дейзи — всем он нравился, но больше всех нравился он мне. Настолько
нравился, что я отказывалась присушиваться к мягким, а порой и не очень
мягким предостережениям Дейзи, что мне не следует переоценивать его
достоинства и недооценивать свои собс
...Закладка в соц.сетях
