Жанр: Любовные романы
Молодая жена
...т, искушены в жизни и не
могут увлечь его или причинить какие-либо сердечные волнения. Хотя такая
прелестная девушка, как ты, может заставить его совершить опрометчивый
поступок.
— И по-твоему, девушки, подобные мне, должны обязательно влюбиться в
него? — небрежно поинтересовалась Джули.
— Некоторые, возможно, — развеселился Джо. — Заранее трудно
предсказать, чего может произойти с вами, женщинами. Прошлой весной ему
исполнилось тридцать, для твоих ровесниц он должен выглядеть стариком.
Думаю, что тебе больше подходят представители двадцатишестилетнего возраста.
Девушка засмеялась.
— И по странному совпадению тебе именно двадцать шесть?
После обеда семья разошлась, Джеймс и Джо проводили Джули к кушетке-качалке
и расположились по обе стороны от нее.
Еще вчера, подумала Джули, ей даже не могло прийти в голову, что вскоре она
будет окружена вниманием двух таких привлекательных молодых людей. Но
сегодня ее могли осаждать хоть двадцать обожателей, и это не заставило бы ее
почувствовать даже легкого волнения. Между вчерашним и сегодняшним днем
пролегла пропасть, разверзшаяся бездна, которую она пересекла, и сейчас ей
не хотелось бы повернуть время вспять. Вчера она была девочкой... неуклюжей,
непробудившейся. Сегодня она ощущала себя влюбленной женщиной, и для нее
существовал только один мужчина, который мог заставить учащенно биться ее
сердце.
Они сидели в залитом лунным светом саду около получаса, когда к ним подошел
Саймон.
— Пора спать, Джули, — сказал он. И когда близнецы запротестовали,
пояснил: — У Джули был сегодня тяжелый день. Я провожу ее в коттедж, и потом
мне надо поговорить с ней.
Она без возражений поднялась с качалки и с улыбкой пожелала юношам доброй
ночи.
— Не забудь о нашем свидании завтра днем!
— Не забуду.
— Что это за свидание? — холодно поинтересовался Саймон, когда они
отошли от близнецов.
— Джо пригласил меня покататься с ним на лодке, если ты не
возражаешь, — прибавила она с притворной кротостью.
Он помог ей подняться по ступеням, ведущим ко входу в длинную аллею из
вьющихся растений. Мягко и неслышно ступая, рядом с ними бежал огромный дог
по кличке Сэр Арчибальд.
— Я не против, если ты будешь отдавать себе отчет, что и Джеймс и Джо будут
одинаково внимательны к любой привлекательной девушке, попавшей в их поле
зрения, — ответил он.
— Приятно слышать, что я еще привлекательна. Доминик ждал, что меня придется
отчищать карболовой кислотой, предвкушая увидеть дикарку с длинными
спутанными волосами и грязными ногтями. Интересно, что навело его на эту
мысль?
— Понятия не имею, разумеется, ничего из того, что рассказывал я, —
ровным голосом ответил Саймон.
— Разве не ты сказал, что я
такая же дикая, как аравак
?
— Да я не помню. Но не вижу причины обижаться, милая. Араваки были очень
красивой расой.
Нежность, прозвучавшая в его словах, заставила ее вздрогнуть и ощутить
сильное волнение. Но, стараясь унять охватившую ее дрожь, она беззаботно
ответила:
— А я и не обиделась.
— Ты постаралась убедить отца, что нет необходимости раньше времени
возвращаться из Нью-Йорка?
— Да, но должна тебе сказать, он еще не принял решения относительно продажи
острова. Впрочем, думаю, что ты в курсе.
— Ты, несомненно, будешь удивлена, но я забыл коснуться этой темы.
Доведя ее до коттеджа, он сказал:
— Если ты боишься спать здесь одна, я оставлю тебе для компании Сэра
Арчибальда. — Он повернулся к собаке. — Останься... охраняй, Арчи.
Дог улегся на пороге коттеджа и положил грустную морду на передние лапы.
— Спокойной ночи, — сказал Саймон. — Кстати, я заметил, что ты
поощряешь ухаживание моих братьев. Мне думается, было бы неразумным
позволить Джо поцеловать тебя завтра, тем более что я уверен: он не упустит
такую возможность, если увидит, что ты симпатизируешь ему. Представь всю
неловкость ситуации, если его поцелуй разочарует тебя или покажется
неприятным. И вспомни, пожалуйста, что ты говорила однажды: лучше проявить
осторожность заранее, чем после сожалеть о случившемся.
И прежде чем она смогла ответить, Саймон шагнул в тень махагоновых деревьев.
Подавив нестерпимое желание крикнуть что-нибудь обидное ему вслед, Джули
перешагнула через Сэра Арчибальда и вошла в гостиную.
Она еще не спала, когда собака вошла в спальню и уселась на коврик у
кровати.
— Тебе положено спать внутри? — с сомнением в голосе поинтересовалась
она. Пес грустно смотрел на нее. — Ну что ж, я все равно не смогу
сдвинуть тебя и, если это то место, которое тебе предназначено, оставайся.
Спокойной ночи, старина. — Джули потрепала пса по массивной голове и
выключила лампу.
Но несмотря на спокойное течение мыслей, она поняла, что в такую ночь
заснуть очень трудно. Ветерок, колышущий занавески, приносил из сада
восхитительные запахи эвкалипта, гвоздики, розы...
Не поддавайся и не глупи, раздался голос разума, — это еще не любовь, а
только безумное увлечение! Никто не может влюбиться за неделю. До того утра,
когда ты подумала, что Шарлотта — его жена, тебе не нравился этот человек. А
в первое время ты его просто ненавидела, помнишь?
Нет, это не так, казалось, отвечал ему мечтательный голос. Как только я
увидела его, то поняла, что это судьба. Но я боялась поверить в свое
чувство. А ведь он именно тот, о ком может мечтать любая девушка. Если я
никогда не вернусь на Солитэр, то хочу жить только здесь, так как могу быть
рядом с ним.
Она проснулась рано, потому что Сэр Арчибальд, видимо в порыве нежности,
лизал ее обнаженное плечо. Когда девушка открыла глаза, он весело взвизгнул
и попытался неуклюже вспрыгнуть к ней, чуть не уронив кровать.
— Веди себя прилично, Арчи, — строго сказала Джули, отталкивая пса.
Умываясь и одеваясь, девушка все время разговаривала с собакой. Казалось, та
слушала и понимала все, что говорит ей Джули. Но когда девушка собралась
покинуть коттедж, Сэр Арчибальд зарычал и продемонстрировал ей свои
великолепные зубы.
Джули была уверена, что он не тронет ее, но какое-то сомнение все же
закралось в душу. Он похож на своего хозяина, с досадой подумала она.
Пес продержал ее пленницей до половины девятого, пока Доминик не пришел за
ней.
— Он мог бы укусить меня? — спросила она мальчика.
— Не думаю. Он очень хорошо выполняет приказы. Если Саймон прикажет ему
оставаться где-нибудь, он не тронется с места, даже если будет умирать с
голода. Но тебе не нужно его бояться. Он никогда не кусает, пока в этом нет
необходимости.
Словно в подтверждение его слов, Сэр Арчибальд дружелюбно боднул ее головой
и лизнул руку.
— Ладно, никаких обид. Ты просто выполнил свой долг, — смеясь, сказала
Джули.
Последующие дни пролетели слишком быстро. Неделю назад она ни за что бы не
поверила, что будет бояться возвращения отца и молиться, чтобы Гизела
уговорила его продлить их поездку. Ее единственной надеждой было убедить
мачеху поселиться в Бриджтауне, хотя она и понимала, что тогда ее спокойной
жизни наступит конец: безумно влюбившись в Саймона, Джули не была уверена,
что он ответит ей взаимностью. Надеяться на чудо не приходилось.
Все эти дни она мало видела Саймона. Он много работал и часто отсутствовал.
Состояние влюбленности было мучительным, и чувство неопределенности
преследовало ее каждый день.
Она постоянно думала о нем. Утром — увидит ли его за завтраком, или он уже
уехал на фабрику? Когда стрелки часов приближались к часу — вернется ли он
домой к ланчу или перекусит в Бриджтауне? Зная, что увидит его за обедом,
она с волнением ждала, заговорит ли он с ней? А если обратится к ней, то
как: насмешливо или серьезно, с иронией или отпуская колкие реплики, которые
полночи будут мучить ее, поскольку она не знала, как их понимать?
Какая пытка — любовь, решила было Джули, но неожиданный звук его голоса или
фигура, мелькнувшая в саду, тут же заставляли учащенно биться сердце,
превращая в то же время Роуз-Холл в райский уголок.
Увлеченная своими чувствами, Джули совсем забыла о приезде отца и, получив
от него телеграмму, в которой говорилось, что он с Гизелой прибывают завтра,
даже растерялась. Похоже, заканчивалось ее временное пребывание в Роуз-
Холле.
Саймон взял Джули в аэропорт. Это была довольно долгая поездка в южную часть
Барбадоса, и девушка буквально наслаждалась, что сейчас он полностью был в
ее распоряжении.
Здание аэропорта, выстроенное из кораллового камня, впечатляло: внутри
находились роскошные магазины, тропический бар-патио, бассейн с лилиями, а
наверху — ресторан с балконом, выходящим на летное поле.
Приехав за двадцать минут до прибытия самолета и решив выпить по чашке чая,
они направились в ресторан. Сев за столик, они с удивлением услышали имя
Саймона, прозвучавшее по диспетчерской связи.
— Убедительно просим мистера Саймона Тьернана пройти в офис контролера...
Убедительно просим...
— Видимо, что-нибудь случилось на фабрике, — сказал Саймон,
вставая. — Я скоро.
Он отсутствовал пять-шесть минут. Вернулся растерянным и нежно обратился к
Джули:
— Пойдем со мной, малыш, хорошо?
Недоумевая, она последовала за ним, и они прошли в комнату отдыха, которая
сейчас была пуста. Саймон закрыл за ними дверь и посадил Джули на длинную
кожаную кушетку. Взглянув на него, Джули поняла: произошло что-то ужасное.
— Что стряслось? — резко спросила она.
Он подошел и сел рядом с ней, взяв ее руки в свои.
— Боюсь, у меня плохие новости.
Глава 5
— Ты хочешь сказать, что самолет разбился? Где? Это известно? В море? —
спросила она, стараясь унять дрожь в голосе.
— Нет, с самолетом все в порядке, — покачал он головой. — Он
прибудет сюда через несколько минут. Но пилот прислал сообщение. Твой отец
снят с борта в Пуэрто-Рико... неожиданный сердечный приступ.
— Когда следующий рейс на Пуэрто-Рико? Я должна лететь к нему. — И она
сделала попытку подняться с кушетки, но Саймон удержал ее.
— Слишком поздно, Джули, его уже нет. Он умер прежде, чем они достигли Сан-
Хуана. Его доставили в госпиталь, по врачи, к сожалению, ничего не смогли
сделать.
Он ждет, что я буду рыдать... закачу истерику, подумала она отрешенно.
Бедный Саймон. Как, должно быть, ужасно сообщать подобные новости.
— Я должна поехать, — тихо сказала она. — Там будет много дел...
похороны. И я должна... увидеть его.
— Это невозможно, дорогая. Следующий рейс будет не раньше завтрашнего
полудня. К тому времени, как ты попадешь туда, все уже будет закончено. В
тропиках... — Он не стал продолжать.
Еще полчаса назад мягкость его голоса и нежность в глазах вознесли бы Джули
в заоблачные выси. Теперь это не имело никакого значения: она сидела, молча
уставившись куда-то вперед, ничего не видя перед собой.
— Да, я забыла, — нехотя кивнула девушка. — Они, по-видимому,
похоронят его рано утром. Но Гизела... Я должна лететь к ней. Она, наверное,
не знает, что ей делать. Шок...
— У меня есть знакомые, живущие там. Я попрошу их помочь Гизеле в оформлении
необходимых документов и после похорон посадить ее в самолет, летящий на
Барбадос. Я свяжусь с ними прямо сейчас, и это не займет много времени.
Служащая аэропорта пока побудет с тобой.
Как только Саймон вышел, в комнате появилась хорошенькая девушка в униформе,
держа поднос с рюмкой бренди.
— Выпейте это, мисс Темпл. Это поддержит вас, — мягко сказала она,
заняв место Саймона.
— Я не чувствую никакой слабости, — сухо заметила Джули.
Девушка выглядела немного потрясенной, и Джули подумала, что ей, наверное,
никогда раньше не приходилось иметь дело с людьми, оказавшимися в подобной
ситуации, поэтому она не знала, как себя вести. Джули медленно пила бренди,
надеясь, что девушка уйдет и оставит ее одну. Но девушка молча стояла рядом,
не пытаясь выразить сочувствия по поводу обрушившегося на Джули горя.
Наконец Саймон вернулся. Он поблагодарил девушку и ласково посмотрел на
Джули.
— Я все уладил. Сейчас мы можем ехать домой.
По пути к автомобильной стоянке она увидела приземлившийся из Нью-Йорка
самолет, на борту которого должен был прилететь отец.
— Я не знала, что у него было больное сердце, — с горечью проговорила
Джули. — Он казался таким здоровым. Ему ведь было не так много лет.
Саймон ничего не ответил. Он помог ей сесть в машину и включил двигатель.
Через несколько секунд они уже мчались по главной дороге.
Вернувшись в Роуз-Холл, Саймон не стал подъезжать к дому, а остановился у
дороги, ведущей к коттеджу.
— Мне прислать к тебе маму?
— Нет, спасибо. Я хотела бы побыть одна, если ты не возражаешь. Извини меня
за все это.
— Извинить... тебя... за что?
— О! Я причиняю столько лишних хлопот тебе и твоей семье...
— Моя дорогая девочка... — Голос его дрогнул, губы сжались. — Я
вернусь позже.
Джули медленно вошла в коттедж и опустилась на кушетку. Ощущение
нереальности происходящего не проходило, и ей казалось, что все происходит в
каком-то страшном сне, от которого она никак не может пробудиться. Убитая
горем и словно окаменевшая, она все еще сидела на кушетке, когда через час
вернулся Саймон. Он принес успокаивающие таблетки и велел ей принять их и
лечь спать.
— Хорошо, — рассеянно сказала она. — Знаешь, что странно? Иногда,
когда отца не было рядом, я всегда боялась, что его самолет разобьется и я
больше никогда не увижу его. Почему же на этот раз подобная мысль даже не
пришла мне в голову?
Он вложил лекарство ей в руку.
— Выпей таблетки, пожалуйста. Они помогут тебе сразу заснуть, Джули.
Она умылась и почистила зубы. Потом села па край кровати и проглотила
таблетки, запив их глотком воды. Переодеваясь в пижаму, она почувствовала,
как сонное оцепенение медленно захватывает ее.
Когда она проснулась, у кровати сидел Саймон.
— Я думала, ты ушел, — пробормотала она.
— Это было вчера, Джули. Ты проспала больше суток. Тебе необходимо немного
поесть. Еда на подносе в гостиной. Принести ее сюда?
Она протерла глаза. Голова была тяжелой, словно наполненная сырой ватой.
— Нет, спасибо, я оденусь и приду в гостиную.
Саймон разлил кофе, когда увидел ее, бледную и тихо, как тень, вошедшую в
комнату.
— Ты не возражаешь, если я закурю? — спросил он.
— Нет, пожалуйста. Мне нравится запах сигар.
На подносе стоял куриный салат и что-то вроде мусса с орехами. Джули не
чувствовала голода, но из вежливости съела все, что он принес.
— Как, должно быть, расстроилась твоя мама, — чуть слышно проговорила
она. — Прошло не так много времени с тех пор, как умер твой отец.
Воспоминания тех дней, наверное, снова нахлынули на нее. Мне очень жаль. Она
была так добра ко мне.
— Она очень переживает за тебя, но, я надеюсь, что смерть отца уже меньше
причиняет ей боль. Конечно, маме всегда будет не хватать его, но годы
рубцуют рану. Память остается, а боль постепенно утихает, ведь прошло уже
четыре года. — Он сделал паузу, затем продолжил: — Я получил телеграмму
из Пуэрто-Рико о твоей мачехе. Она вылетит сюда завтра вечером. Я
забронировал для нее номер в отеле
Калипсо-Риф
. Если бы вы с ней были
близки, мы приняли бы ее здесь. Но в данных обстоятельствах, думаю, будет
разумнее, если она остановится в другом месте.
После ухода Саймона в коттедж зашла миссис Тьернан. Она принесла свежие
цветы и, расставляя их в вазе, сказала:
— Моя дорогая, выражение сочувствия слишком слабое утешение в такие минуты.
Но я хочу поделиться с тобой своим опытом. Это может немного помочь тебе.
Когда я оправилась от первого шока, вызванного смертью Эндрю, то осознала,
что прожила с ним счастливо и в согласии тридцать один год. Есть множество
людей, отсчитывающих лучшие дни своей жизни только месяцами или неделями.
Может быть, если ты вспомнишь о собственных счастливых годах, проведенных с
отцом на Солитэре, это поможет тебе пережить горе.
Возможно, миссис Тьернан права, подумала Джули, проснувшись ночью. У нее
было несколько снотворных таблеток, но она не стала принимать их. Лежа без
сна, она вдруг отчетливо поняла, что чувство нереальности покинуло ее и она
больше никогда не увидит своего отца. Если не считать Гизелы, с которой они
даже не были подругами, она была совершенно одинока в этом мире. Когда ее
судорожное дыхание перешло в громкие мучительные рыдания, темная фигура
поднялась с коврика. Сэр Арчибальд ткнулся холодным носом в ее щеку. Джули
обвила его шею руками, и слезы горькой боли и одиночества полились на его
теплую шерсть.
На следующее утро Джули, стараясь держать себя в руках, присоединилась к
семейству Тьернанов за завтраком. Как она и опасалась, ее присутствие
сначала привело в замешательство младших членов семьи. Но увидев, что внешне
она держится бодро, они понемногу начали расслабляться и вести себя как
обычно.
На этот раз после завтрака Саймон не отправился по делам, а остался за
столом вместе с женщинами.
— Я не возьму тебя с собой в аэропорт, Джули, — сдержанно сказал
он. — Я встречу Гизелу и устрою ее в гостиницу, куда Джеймс привезет
тебя. Ты проведешь с ней какое-то время, а потом я заеду за тобой.
— Спасибо, — поблагодарила Джули, признательная ему за то, что он
понял, как пугает ее еще одна поездка в аэропорт. — Но мне неудобно
больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Может быть, ты порекомендуешь
мне какую-нибудь тихую гостиницу...
— Дорогая моя девочка, я и слышать не хочу о твоем переезде, —
неожиданно вмешалась Энн Тьернан. — Я настаиваю, чтобы ты осталась у
нас. Я даю тебе слово: ты не причиняешь нам никаких неудобств.
— Но коттедж может понадобиться вам еще для кого-то. Вы едва знаете
меня, — запротестовала Джули. — Я не могу злоупотреблять вашим
доверием, миссис Тьернан.
— Мама не хочет и слышать об этом. Она беспокоится о тебе. Поэтому оставь
всю эту чушь о тихих гостиницах, — почти прежним тоном сказал Саймон,
но потом более мягко добавил: — Не глупи, Джули. Если бы я был уверен, что
ты не придешься здесь ко двору, я бы никогда не привез тебя сюда. Ты должна
остаться, спокойно решить, как будешь жить дальше.
— Я знаю, что мне делать: я продам Солитэр. Ты все еще хочешь купить
его? — спросила она.
— Конечно. Называл ли тебе отец мою цену?
— Нет, но он сказал, что это было честное предложение. — Джули с
благодарностью посмотрела на него: он сказал
отец
, и хотя это причинило ей
острую боль, но было гораздо лучше, чем употребление в разговоре имени
Джонатана Темпла. — Надеюсь, ты в курсе, какова процедура оформления. И
если ты гарантируешь, что тетушка Лу и Эркюль останутся там, считай, остров
— твой.
— Хорошо, Джули, я позабочусь обо всем. — Брови его нахмурились. —
Правда, в этом деле есть одна загвоздка. Ты случайно не знаешь, оставил ли
отец завещание?
— Понятия не имею, — беспечно сказала она. — Если оставил, оно
должно быть в сейфе, вместе с остальными бумагами. Я проверю, когда вернусь
в коттедж. Но почему тебя это волнует?
— Дело в том, что если отец не оставил его, то, боюсь, по закону все его
имущество перейдет к твоей мачехе. И поскольку ты пока несовершеннолетняя,
она станет твоим опекуном и тебе придется согласовывать с ней все свои планы
на будущее.
— О нет! — воскликнула девушка. Мысль о том, что Гизела будет
присматривать за ней, привела ее в ужас.
— Но каким бы ни был закон, у нее, конечно, имеются моральные обязательства
считаться с твоими желаниями, — подчеркнул Саймон.
— Моральные обязательства ее не волнуют, — резко ответила Джули и
повернулась к Шарлотте и миссис Тьернан. — Мы не слишком ладим с моей
мачехой. Думаю, было бы лицемерным притворяться, что после смерти отца я
стала лучше к ней относиться. — Она на какое-то время задумалась, а
потом вдруг спросила у Саймона: — Значит, она может заставить меня уехать...
куда-нибудь?
— Нет. Успокойся, все обстоит не так уж плохо. В принципе несовершеннолетние
имеют право на разумную независимость, если самостоятельно будут заботиться
о себе.
— Но я-то не могу! Меня же ничему не учили. Я пошла бы в магазин
продавщицей, но здесь нанимают только цветных, не так ли?
— Пока я не стал бы об этом беспокоиться. Сначала надо поговорить с Гизелой
и узнать ее позицию, — задумчиво сказал Саймон. — Но тебе следует
вести себя помягче, Джули. Я знаю, насколько ты ее не любишь, но сейчас не
время демонстрировать это. Практические соображения должны стоять выше
личной неприязни.
— Да, я понимаю, что... должна быть тактичной, — с тревогой проговорила
девушка.
Среди документов в сейфе завещания не оказалось.
— Вряд ли отцу могла прийти в голову мысль составить его в таком
возрасте, — сказала вслух себе Джули и закрыла крышку ящика.
Практически весь день она размышляла о будущем. Кем она могла быть? Пожалуй,
только тренером по подводному плаванию. А может, она получит такую работу в
одном из отелей? К сожалению, кроме прекрасного знания моря и рифов, у нее
не было никаких пользующихся спросом способностей.
Вечером Джеймс отвез ее в фешенебельный
Калипсо-Риф
. Саймон уже ожидал их
в холле. Он назвал номер, в котором остановилась Гизела, и пообещал Джули
вернуться через час-два.
Служитель проводил ее в апартаменты мачехи на втором этаже. Джули ожидала
увидеть Гизелу, играющую роль убитой горем вдовы, но та довольно нежно и без
всяких признаков спектакля поздоровалась с Джули. На лице ее не было никакой
косметики. Только губы слегка подкрашены светлой помадой, роскошные волосы
просто были закреплены на затылке черепаховой заколкой. Под глазами залегли
глубокие тени, и, хотя она обычно выглядела моложе своих лет, сейчас ей
можно было дать не меньше тридцати. Довольно спокойным голосом она описала,
что произошло в полете между Нью-Йорком и Пуэрто-Рико.
— Было очень любезно со стороны Саймона попросить своих друзей помочь мне.
Вначале я была просто ошеломлена и никак не могла поверить в случившееся.
Должно быть, ты чувствовала то же самое, — тяжело вздохнула она. —
Мы никогда не ладили, не так ли, Джули? Но горе сближает, и я надеюсь, мы
найдем общий язык. Как это говорят политики... будем мирно
сосуществовать? — Она поднялась со стула и, нервно затягиваясь
сигаретой, принялась ходить по комнате. — Ты догадывалась, что я не
любила Джонни, правда? Поэтому так негативно всегда относилась ко мне. Не
думаю, чтобы ты ревновала его к любой женщине, на которой он женился бы.
Просто ты чувствовала, что я обманом женила его на себе и теперь использую
его в своих интересах. Что ж, разумеется, ты была права. Я приложила все
усилия, чтобы поймать его в свои сети. Кстати, это не составило большого
труда: он был очень одинок и весьма чувствителен.
Она замолчала, остановилась и смяла наполовину выкуренную сигарету, а затем
снова стала нервно ходить по комнате.
— Ты как-то спросила меня, почему я вышла за него замуж. Если бы я тогда
ответила тебе, вряд ли ты поняла бы меня. А сейчас, надеюсь, поймешь. Я
вышла за него замуж, чтобы иметь защиту. И это довольно распространенное
желание у женщины, которое встречается гораздо чаще, чем любовь. Один Бог
знает, как мне нужна была защита.
Джули ничего не сказала, она сидела, озадаченно наблюдая за мачехой, не
зная, как объяснить перемены в ее внешности и манерах.
— Не думаю, что ты уже размышляла о будущем. Но кроме меня, у тебя больше
никого нет. Мне пришлось заботиться о себе с шестнадцати лет. И у меня не
было мачехи или друзей, похожих на Тьернанов... Сказать, что у белой
девушки, оставшейся одной на Карибах, жизнь трудна, это значит ничего не
сказать. И если она привлекательна для мужчин, то ее существование порой
становится просто невыносимым. Я не буду утомлять тебя историей собственной
жизни, но твой отец был первым порядочным мужчиной, которого я встретила за
долгий-долгий период. Это был мой единственный шанс избавиться от
ненавистной жизни. — В ее голосе звучала горечь.
— Но ведь выйдя за него замуж, ты хотела покинуть Солитэр, — напомнила
Д
...Закладка в соц.сетях
