Жанр: Любовные романы
Молодая жена
...исс Темпл знакома со способами перемещения в
пространстве, известными людям, верящим в магию, я предполагаю, что она
вернулась к себе, проворно перемахнув через окно.
— Да... около десяти минут назад, — пробормотала Джули и, заметив
вспышку облегчения в глазах мачехи, убедилась, что ее подозрения лишены
оснований.
— Но почему именно так? — спросила мачеха заинтригованно.
И вновь, прежде чем Джули успела ответить, Саймон неожиданно спросил:
— У вас очень нехорошая царапина на ноге. Вы обработали ее антисептиком?
— Да, благодарю вас, — холодно ответила Джули.
Гизела переоделась в матово-голубое шифоновое платье, которое вместе с
сапфировыми тенями, наложенными на веки, заставляло ее глаза казаться скорее
голубыми, чем зелеными. Саймон был в белой рубашке с длинными рукавами с
темным галстуком и в свободных светлых брюках.
Джули тоже приняла решение надеть свою лучшую, и единственную, юбку и
васильковую блузку. Сегодня она подождала, пока Саймон пододвинул кресло
Гизеле, и позволила ему помочь ей сесть за стол.
Как и во время ланча, она почти не принимала участия в разговоре за столом.
Большую часть времени она думала о том, что же такого сказала Гизела и
почему это предназначалось только для Саймона.
За кофе он выкурил одну из своих сигар, затем поднялся и сказал, что должен
вернуться на яхту.
Гизела казалась удивленной и разочарованной.
— Но еще только девять! Мы никогда не ложимся спать раньше одиннадцати!
— По-видимому, мне приходится вставать гораздо раньше вас, — вежливо
заметил он. — Доброй ночи, миссис Темпл. Благодарю вас за прекрасный
ужин. Доброй ночи, Джули.
— Сколько, он думает, мне лет? — спросила Джули, когда он удалился. Ее
возмутило, что он назвал ее просто по имени.
— Не девятнадцать, это уж точно, — сердито ответила Гизела. — Но
если он принимает тебя за подростка, ты должна винить только себя. Спутанные
волосы, отсутствие косметики, лохмотья вместо одежды — ничего удивительного,
что люди считают тебя гораздо моложе твоих лет.
Честно говоря, меня не особенно волнует, что обо мне думает мистер
Тьернан, — резко сказала Джули. — Когда он собирается избавить нас
от своего присутствия? Надеюсь, завтра утром?
— Нет. Он хочет остаться и встретиться с Джонатаном.
— Встретиться с отцом? Зачем?
— Ты, по-видимому, даже не понимаешь, насколько знаменит твой отец, —
раздраженно проговорила Гизела, — даже если он живет в этой Богом
забытой дыре, — прибавила она сухо. — Саймон явно богат... эта
яхта напоминает плавучий дом. Возможно, он хочет купить картину.
— Не думаю, что он интересуется картинами!
— Моя дорогая девочка, совсем необязательно интересоваться живописью, чтобы
покупать картины, — снисходительно проинформировала ее Гизела. —
Картина знаменитого художника — это хорошее вложение капитала, символ
общественного положения. Возьми Пикассо — его картины, на мой взгляд, просто
ужасны. Но миллионеры стремятся покупать их, потому что это очень престижно.
— Хорошо, но я все-таки думаю, что ты не права. Я сомневаюсь, что эта яхта
принадлежит мистеру Тьернану, думаю, что он задержался здесь, чтобы
бесплатно поесть и выпить, — заявила Джули.
Гизела пожала плечами.
— По крайней мере, он очень приятный... собеседник, чего нельзя сказать о
тебе. Я отправляюсь спать. Спокойной ночи.
Джули тоже отправилась в постель, но заснуть не смогла. В поведении Гизелы
было что-то такое, чего она не могла определить и что сильно взволновало
девушку.
Около половины одиннадцатого она все еще лежала без сна. Решив, что скоро не
заснет, девушка тихо выскользнула из постели, надела на себя купальник,
вылезла через окно из дома, чтобы не скрипеть досками на веранде, и по
тропинке, освещенной лунным светом, направилась на берег. Яхта стояла у
причала, но в ее каютах света не было.
В дальнем углу лагуны Джули бросила полотенце на песок и вошла в воду. Она
любила купаться ночью. Но сегодня, из-за яхты, стоящей здесь, она старалась
не плескаться и не поднимать шума. Она легла на спину и, покачиваясь на
волнах, стала смотреть на звезды. Такая красота должна была быть только в
садах Эдема — удивительно прекрасные мирные золотые дни и серебряные ночи.
Как странно, что Гизела и миллионы
цивилизованных
людей могут находить
этот райский уголок скучным.
Джули проплавала около часа, затем вышла на берег и подошла к тому месту,
где лежало ее полотенце. Она только собиралась расстегнуть застежку
купальника, как вдруг услышала:
— Вам не следовало бы купаться ночью одной. А что, если бы у вас ногу свело
судорогой?
Страх парализовал девушку, и от ужаса она чуть не закричала. Но, узнав знакомый голос, разозлилась.
— Что вы здесь делаете? — огрызнулась она.
Саймон Тьернан и не думал прятаться. Он лежал на песке, прислонившись спиной
к стволу одной из пальм. Если бы она только посмотрела в этом направлении,
то не могла бы не заметить его. Но она была настолько погружена в свои
мысли, что даже не почувствовала запаха его сигары.
— Я не могу заснуть, — мягко объяснил он. — Простите, если напугал
вас. Думаю, что вы проголодались. Хотите немного шоколада?
Девушка завернулась в полотенце.
— Нет, благодарю вас. Доброй ночи.
Но едва она повернулась, чтобы пойти к тропинке, ведущей в бунгало, он
сказал:
— Вы все еще раздосадованы тем, что я заметил, как вы наблюдали за мной
сегодня днем?
Она остановилась и повернулась к нему лицом.
— Нет... с какой стати? — холодно спросила она.
— Во всяком случае, за ужином вы выглядели именно так. Или это потому, что
вы не в состоянии противостоять вашей очаровательной мачехе?
— Вы не считаете, что ваше замечание звучит достаточно оскорбительно? —
Она чуть не задохнулась от возмущения.
— Правда часто бывает именно такой, — сухо ответил он.
Джули уперлась ладонями в стройные обнаженные бедра и отбросила назад мокрые
спутанные волосы.
— Я думаю, что самое лучшее для вас уплыть отсюда утром, мистер Тьернан.
Завтра должен вернуться мой отец, а он предпочитает, чтобы этот остров
принадлежал только нам. Если бы мы нуждались в обществе, то поселись бы на
Сент-Винсенте.
— Вы довольно откровенны, моя девочка, — засмеялся он. — Почему вы
испытываете ко мне такую неприязнь? Потому что ее не чувствует ваша мачеха?
— Я совсем не испытываю к вам неприязни, так как слишком мало вас знаю.
Просто обращаю ваше внимание на то, что Солитэр — не туристический курорт.
Это частное владение. Вы же не позволили бы себе зайти в чей-то сад, не
правда ли? Почему же вы остановились в нашей лагуне?
— Вы упустили из виду — я получил разрешение остаться здесь до возвращения
вашего отца.
— Хорошо, если вы действительно интересуетесь его работами, в чем я
сомневаюсь, вы могли бы поехать в Нью-Йорк и купить картину там. Он не
продает их случайным посетителям. Все его работы отправляются в Штаты или в
Лондон.
— С чего вы взяли, что мне нужна картина?
— Но Гизела сказала... — начала было Джули, но остановилась, прикусив
губу. Нет, Гизела не сказала ничего определенного, она сказала
возможно
,
вспомнила Джули. — Но если это не так, зачем же вам нужен мой
отец? — удивилась девушка.
Он потянулся и легко поднялся с песка. На нем были только шорты, и Джули
подумала, что, имея такую мощную грудь и широкие плечи, он должен быть
отличным пловцом, но, как ни странно, эта мысль только усилила ее
враждебность.
— Разве ваша мачеха не сказала вам? Я собираюсь купить Солитэр, —
небрежно сказал он.
У Джули перехватило дыхание. Полотенце соскользнуло с ее плеч, но она,
словно окаменев, не сделала ни одного движения, чтобы поправить его. Девушка
чувствовала себя такой ошеломленной, как если бы он дал ей пощечину.
Я знала это, в оцепенении подумала она. С первой минуты его появления я
знала, что он принесет мне несчастье.
Стараясь не выдать своего волнения, она коротко бросила:
— Боюсь, вы понапрасну теряете время. Он не продается.
— В самом деле? Ваша мачеха, похоже, думает иначе. Она намекнула, что, если
предложение будет достаточно привлекательным, ваш отец будет рад продать
его. Я понял, что он владеет правом аренды собственности на девяносто девять
лет.
— Это не
собственность
, это наш дом, — вспыхнула Джули. — И он
не продается, что бы ни говорила вам Гизела. Я уверена, что эта идея
принадлежит ей.
— Фактически, да. Правда, я давно хотел приобрести остров, а это место
выглядит именно таким, о каком я всегда мечтал.
— Я думала, вы приплыли с Барбадоса. Он лежит на расстоянии в сто миль
отсюда.
— Мой
Моряк
делает восемнадцать узлов. Это не такой уж долгий путь.
— Но почему именно этот остров? Почему не какой-либо другой? Вокруг дюжины
пустых островов!
— Вы ошибаетесь, — уточнил он. — К тому же некоторые из них
слишком малы, а другие уже арендованы. Но ни один из них не обладает
преимуществами Солитэра — готовое бунгало, семья местных жителей, которые
заботятся о доме. Разумеется, если вы уверены, что ваш отец не собирается
продавать его, я постараюсь отказаться от этой идеи. Но свое предложение я
ему обязательно сделаю.
В его голосе прозвучала нотка, которая заставила девушку подавить свою
злость. Бесполезно ссориться с ним, это ничего не даст. Как убедить его? Она
могла воззвать к его чувству справедливости... но откуда ей знать, есть ли
оно у него? Если судить по выражению лица, то этого человека нелегко
заставить отказаться от намеченной цели. Подобно Гизеле, он знал, что хочет,
и чаще всего добивался этого. По крайней мере, такое он производил
впечатление. В лунном свете лицо его выглядело жестким и неумолимым. Джули
спрятала свою гордость и сказала:
— Пожалу...
— Ситуация очень проста, — сухо перебил он. — Вы провели на
острове большую часть своей жизни и любите его. Теперь ваш отец женился на
девушке, которая вам не нравится, к тому же она не хочет жить на Солитэре.
Она спит и видит, когда уедет отсюда. Вы хотите остаться. Полагаю, что
решающее слово принадлежит вашему отцу. Разве я не прав?
— Да, да, вы правы, — пробормотала она. — Но все не так просто. Вы не понимаете. Гизела...
— Ваша неприязнь к Гизеле поистине неуместна, — сказал он с нарастающим
раздражением. — Если бы вы могли взглянуть на этот вопрос
беспристрастно, то поняли бы, что нет смысла сопротивляться неизбежному.
— Неизбежному? Что вы имеете в виду?
— Сколько вам лет, Джули?
— Девятнадцать, — вызывающе ответила она.
— Хм... так много? Я думал, что вам лет семнадцать.
— Какое отношение к этому имеет мой возраст? — язвительно
поинтересовалась девушка.
— Ваш возраст — ключ к дилемме.
— О, я знаю, что вы думаете! — воскликнула она. — Вы считаете, что
я испытываю глупую ревность, поскольку мой отец снова женился. Но дело
совсем не в этом. Я не ребенок. И я знаю, что ему была нужна жена.
Но... — Она замолчала и отвернулась, щеки ее вспыхнули.
Это — посторонний человек, не из тех, кому можно довериться. И хотя она не
чувствовала личной преданности по отношению к мачехе, Гизела была женой ее
отца. Позволить постороннему узнать, как сильно она ненавидит мачеху, было
бы предательством по отношению к отцу. Когда она заговорила, голос ее
прозвучал почти отрешенно:
— Что вы имели в виду... под
неизбежным
?
Он наклонился и поднял ее полотенце.
— Подул бриз. Вы озябнете. Завернитесь в него.
— Благодарю вас. — Взяв полотенце, она вспомнила, что какой-то инстинкт
заставил ее сегодня надеть купальник. Обычно после наступления темноты она
заворачивалась в полотенце, как в саронг, и, сбросив его на берегу,
обнаженная, входила в воду и наслаждалась как ребенок, плавая без одежды.
— Послушайте, — начал он, — вам девятнадцать лет, вы почти
взрослый человек. Вы понимаете, что вашему отцу нужна жена. Возможно, вы
пока не думаете о собственном замужестве, но пройдет немного времени, и вы
встретите свою любовь. Скорее всего, подсознательно вы уже стремитесь к
этому. Почему бы вам не взглянуть фактам в лицо. Вы сможете быть достаточно
счастливы на Сент-Винсенте или на Гренаде. Гизела никогда не приживется
здесь. А вам известно, что мужчины больше считаются с мнением жен, чем
дочерей?
— Но жена должна быть вместе с мужем, там, где хорошо ему! —
воскликнула Джули. — Мой отец хочет остаться здесь, на Солитэре. Ему
нравится такая жизнь. Он не выносит фешенебельных курортов. Все свои лучшие
работы он написал после того, как мы переехали на Гренадины. Если бы вы
видели его картины, то поняли бы, что он за человек.
Саймон Тьернан молчал, и в свете луны она ничего не могла прочитать в его
проницательных серых глазах. Потом он сказал:
— Гизела показывала мне один из портретов, написанных с нее. Я не знаток
большого искусства, но эта картина ясно дает понять, что он чувствует к ней.
Уверен, что даже вы увидели это!
Джули с немым стоном закрыла глаза. Как могла Гизела показать незнакомцу
этот портрет? Неужели она совершенно бесчувственна?
Этот портрет был написан вскоре после женитьбы ее отца. Гизела была
изображена на нем обнаженной, но не это возмутило Джули. Технически это была
лучшая из работ Джонатана Темпла. Свет и тон кожи были великолепны. Человек,
увидевший картину в галерее в серый ноябрьский день, мог мгновенно ощутить
полуденный зной далекого тропического острова.
Но картина никогда не была выставлена в галерее. Другие портреты Гизелы
демонстрировались на выставках и даже продавались. Только не этот.
Гизела была изображена на нем лежащей на постели, ее светлые сияющие волосы
были в беспорядке, обольстительные руки лениво раскинуты, весь ее облик
выражал томную удовлетворенность. Но ее полузакрытые глаза не были глазами
Гизелы Темпл. Джули не могла поверить, что мачеха может улыбаться с такой
любовью и нежностью.
Красота форм, колорит — все было правдивым. Но любящее и нежное выражение на
ее лице были взяты не из жизни. Это было отражение эмоций самого
художника... улыбка, которую он хотел видеть, и вообразил, что видит, потому
что был так отчаянно влюблен.
Возможно, в глубине души, Джонатан знал, что портрет фальшивый,
идеализированный, поэтому и держал его среди незаконченных холстов, где
Джули случайно обнаружила его, вытирая пыль. Увидев портрет, девушка
испытала отчаяние, жалость и неловкость человека, без разрешения
заглянувшего в чью-то спальню. На холсте было изображено то, чего она еще не
испытала и не вполне понимала, но догадывалась, что для отца эта картина
слишком личная, даже интимная, чтобы он смог продать ее. И, тем не менее,
Гизела показала ее совершенно незнакомому человеку.
Пытаясь успокоиться и подавить внутреннюю дрожь, она заметила:
— Мой отец не похож... на Тулуз-Лотрека или Модильяни. Он не относится к тем
художникам, которые пышно расцветают, ведя достаточно беспорядочный образ
жизни. Ему необходим покой. — Она слегка поежилась, потому что струйки
воды с мокрых волос стекали у нее по спине, и сказала умоляюще: —
Пожалуйста, мистер Тьернан, уезжайте отсюда. Есть другие острова. Почему бы
вам не осмотреть Ураган? Там тоже есть дом, и он никем не занят.
— Да, я слышал об Урагане, — сухо парировал он — Он пользуется дурной
славой, не правда ли?
Она удивилась, где он мог получить подобную информацию. Скорее всего, в
порту, в Кингстауне. Островитяне обожают рассказывать туристам подобные
истории.
— Не может быть, чтобы вы верили во всю эту чушь, связанную с магией. С
островом все в порядке. Я много раз бывала там.
— Я родился в Вест-Индии, — сказал он, — и не считаю суеверия
чушью. Некоторые из них — да... но не все они обман, и я не стану покупать
этот остров.
— Проведя на Урагане много часов, я ни разу не заметила там чего-то
недоброго, — презрительно заметила девушка.
— Возможно, но вы так же хорошо, как и я, знаете, что ваша кухарка и ее
семейство не станут жить там. И я сомневаюсь, что вы захотели бы провести в
таком месте ночь.
— Я сделала бы это без колебаний, — жестко ответила она.
— Об этом легко говорить, если вы знаете, что вам никогда не придется
предъявлять доказательства.
Джули посмотрела на темную полоску Урагана, лежащего в нескольких милях к
югу от Солитэра.
— Хорошо, я докажу вам! — отчаянно воскликнула она. — Давайте
заключим сделку, мистер Тьернан. Перевезите меня на Ураган на вашей яхте, и
я проведу остаток ночи там. На рассвете вы приплывете за мной. Но я хочу,
чтобы вы пообещали мне, что после моего возвращения вы покинете остров до
полудня.
— Я был уверен, что вы предложите это, — усмехнулся он.
— А почему бы нет? Заключим пари! Подумайте, какой успех будет иметь эта
история, когда вы расскажете ее в своем клубе на Барбадосе. — Она
вздернула подбородок и засмеялась. — Не беспокойтесь. От страха я не
умру. И никто об этом не узнает. Тетушка Лу спит как убитая, а Гизела
принимает снотворное.
Она повернулась, чтобы идти к воде и плыть на его яхте.
Саймон схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
— За кого вы меня принимаете?
— За человека, который не слишком заботится о других людях, если они встают
на пути его прихотей, — взорвалась девушка.
Его пальцы больно сжали ее руку, и она увидела, как желваки заиграли у него
на скулах. Потом он отпустил ее и отступил назад.
— Уже поздно. Вам давно пора быть в постели, — отрывисто произнес
он. — Думаю, ваша мачеха права. Вы слишком дикая и
недисциплинированная. И вы слишком взрослая для того, чтобы быть сорванцом.
Вам пора научиться вести себя как нормальная девушка вашего возраста.
За всю свою жизнь Джули ни разу не теряла самообладания. Но на этот раз оно
покинуло ее, маленькие кулачки девушки яростно сжались, и она невольно
замахнулась.
Саймон поймал ее запястья и задержал их высоко в воздухе.
— Вот видите? Девушки не должны применять кулаки, — насмешливо
наставлял он. — В крайнем случае, вы могли дать мне пощечину, хотя не
думаю, что я позволил бы вам это. Я не обязан по-рыцарски вести себя с
маленькими девочками, когда они приходят в ярость. Впрочем, если хотите,
можете рискнуть...
Он опустил руки и стоял в ожидании.
— Если вы действительно верите в колдовство, мистер Тьернан, — чуть
слышно молвила Джули, — я бы посоветовала вам как можно скорее уехать
отсюда. Кто-нибудь может решить навести на вас порчу.
— Это угроза, мисс Темпл? — улыбнулся он.
Девушка наклонилась и подняла полотенце, снова соскользнувшее на песок.
— Не знаю, почему я так беспокоюсь, — заметила она, ее голос вновь
окреп и звучал холодно и презрительно. — Я уверена в одном, мистер
Тьернан. Мой отец никогда не продаст остров человеку вроде вас.
Повернувшись, чтобы идти к бунгало, она услышала за спиной его смех. Дойдя
до тропинки, Джули оглянулась: мощными и уверенными движениями рассекая
воду, Саймон плыл к яхте.
Ненавистный человек... Отец с первого взгляда поймет, что он собой
представляет, самоуверенно сказала она себе.
Но полчаса спустя, взбивая подушку, все еще не в состоянии заснуть, она
почувствовала, что ее вера в непреклонность решения отца относительно
острова начинает улетучиваться. И Джули долго лежала, глядя в темноту,
обеспокоенная тем, что Саймон Тьернан и Гизела могут достичь своей цели и
навсегда разрушить покой на Солитэре.
Глава 2
На следующее утро Джули не пошла в лагуну на свое обычное купание перед
завтраком. Она приняла душ в домике за бунгало. Это, собственно, был не
совсем душ, просто большой бидон с водой, прикрепленный к перекладине на
потолке при помощи механизма, применяющегося на судах, чтобы во время шторма
предотвратить наклон керосиновых ламп и пожар.
Она намылилась, затем дернула за веревку, бидон накренился и смыл с нее
пену. Это был примитивный, но эффективный способ соблюдения чистоты. Отец
соорудил этот домик для Гизелы, отказавшейся купаться в морской воде.
Вернувшись в свою комнату, Джули энергично расчесала волосы и потратила
некоторое количество времени, чтобы подровнять их неаккуратные концы. И если
с боков это было достаточно просто, то красиво подстричь волосы сзади было
нелегкой работой. Достигнув необходимого эффекта, Джули надела льняную юбку,
бледно-голубую блузку и слегка подкрасила губы помадой. В первый раз за всю
свою жизнь она стояла перед зеркалом, которое висело на стене в спальне, и
критически рассматривала себя, поворачиваясь то одним, то другим боком, и
пользуясь маленьким карманным зеркальцем, чтобы увидеть себя со спины.
Что ж, я, конечно, не могу сравниться с Гизелой, но выгляжу так же
нормально
, как любая американская девушка в Сент-Винсенте, решила она.
Потом она переоделась в бикини, сделала два хвоста на голове и стерла с губ
все следы помады. Выйдя на веранду, Джули с удивлением увидела Гизелу,
идущую по тропинке с пляжа.
— Я пригласила Саймона позавтракать с нами, — объявила мачеха,
поднявшись на веранду. — У него на яхте великолепный камбуз, но он
прекрасно может питаться с нами, пока находится здесь. Он скоро будет.
Она размотала белый шифоновый шарф, которым всегда прикрывала голову, когда
выходила за пределы веранды, и отдала тетушке Лу распоряжение приготовить
хороший завтрак для их гостя. Джули отошла к балюстраде и стояла там, глядя
вниз на спокойную прозрачную воду лагуны, окруженную неровными скоплениями
затопленных кораллов. Каким бы жарким ни был день, на Солитэре никогда не
бывало изнуряющей жары. Здесь всегда дул освежающий бриз, шелестящий
верхушками пальм.
— Интересно, вернется ли отец сегодня?
— Надеюсь, что он уже преодолел свое дурное настроение, — небрежно
заметила мачеха — Думаю, что ты слышала в ту ночь нашу ссору. Джонни давно
пора понять, что я не стану подчиняться диктату.
Джули терпеть не могла, когда мачеха называла отца Джонни, именем,
совершенно не подходящим ему. Джонатан звучало гораздо лучше.
— Почему ты вышла за него замуж, Гизела? — неожиданно спросила она.
Вопрос поразил ее саму точно так же, как и мачеху. Он просто сорвался у нее
с губ, прежде чем она смогла себя остановить.
— Ты задаешь странные вопросы, тебе не кажется? — с удивлением заметила
Гизела. — А вот и Саймон, — улыбаясь, она поднялась с кресла
навстречу ему.
Но Джули почувствовала, что она невольно разрушила обычно неуязвимое
самообладание Гизелы.
— Прошу прощения, что заставил вас ждать. Доброе утро, Джули. — Саймон
подошел к веранде и одним прыжком преодолел три ступеньки, ведущие на нее.
Взглянув на него, Джули ощутила волнение. Он заговорщицки улыбнулся ей,
будто давая понять, что помнит их неожиданную встречу на пляже прошлой ночью
и тем более произошедший между ними разговор.
— Доброе утро, — холодно приветствовала она его. — Прошу извинить
меня, но я должна пойти помочь с завтраком.
В кухонном домике тетушка Лу пекла оладьи.
— Этот джентльмен с Барбодоса — большой сильный парень, ему наверняка надо
много еды. Зачем он приехал сюда, милочка?
— Он хочет повидать отца, — ответила Джули, не став упоминать о его
настоящих намерениях. Незачем расстраивать тетушку Лу.
Саймон съел четыре оладьи, Джули — три, как обычно, Гизела ограничилась двумя чашками черного кофе.
— По-моему, вам нет необходимости соблюдать диету, миссис Темпл, —
заметил Саймон, поднося зажигалку к ее сигарете.
Гизела откинула голову назад и выпустила дым из красиво очерченного рта.
— Ах, даже хорошую фигуру необходимо держать в форме, — небрежно
сказала она. — На Гаити я вела активный образ жизни... теннис...
верховая езда... танцы... Здесь я лишена всего этого. Надеюсь, что никогда
не опущусь до той рутинной жизни, на которую обречены многие женщины. Это
неблагородно со стороны их мужей, не правда ли?&
...Закладка в соц.сетях
