Жанр: Любовные романы
Молодая жена
...Эркюлем, — мягко закончила девушка.
— В самом деле, Джули... — возмущенно начала мачеха.
— Я имела в виду, что мистер Тьернан выглядит достаточно... крепким, —
пояснила Джули после легкого колебания перед выбором прилагательного. —
Но Эркюль просто гигант, не правда ли? И он знает много опасных приемов, про
которые не раз рассказывал мне. — И она приняла вид человека, невольно
совершившего бестактность. — Ах, я не имела в виду... — Девушка
замолчала и посмотрела на отца.
Он явно счел это невольной оплошностью, и его голубые глаза весело блестели,
но Гизела смотрела злобно, а Саймон вспыхнул так, что, если бы Джули
предстояло остаться с ним наедине, она бы струсила, чувствуя его
испепеляющий взгляд. Но поскольку сейчас девушка была не одна, она позволила
себе быть дерзкой.
— Очень любезно с вашей стороны, мистер Тьернан, что вы так беспокоитесь о
моем благополучии, но в этом абсолютно нет необходимости. Если бы я была
одна, когда вы приплыли, я бы просто не разрешила вам сойти на берег. Лучше
проявить осторожность вначале, чем позже сожалеть о случившемся, не правда
ли? Ведь внешность бывает такой обманчивой. Я уверена, что большинство
ужасных акул тоже могут проявить обаяние, когда им это необходимо. А теперь
прошу меня извинить, я собираюсь нарвать цветов к ланчу.
Поднимаясь по тропинке, ведущей в глубь острова, она очень надеялась, что
Саймон слишком зол, чтобы найти предлог и последовать за ней. Было
невероятно, что он сможет разыскать ее потом. Он легко мог настичь ее на
открытом пространстве или в воде, но не в густых зарослях острова — тенистом
зеленом лабиринте.
Должно быть, он догадался, что у него нет никаких шансов поймать ее в лесу,
так как в течение целого утра она не заметила никаких признаков его
появления. Не пришел он к ним и на ланч. Отец сказал, что мистер Тьернан
занят исправлением какой-то незначительной поломки в машинном отделении
Моряка
.
Саймон появился только за ужином, но ни разу не обратился к ней и не
взглянул на нее. Из их беседы с отцом девушка поняла, что не ошиблась в
своих предположениях на его счет. Его предки поселились на Барбадосе в
семнадцатом веке, и сейчас его семья владела плантацией сахарного тростника
и фабрикой по изготовлению рома. Преуспели благодаря тяжелому труду своих
несчастных рабов, презрительно подумала Джули.
После ужина Гизела извинилась перед присутствующими и отправилась готовиться
к завтрашнему отъезду. Мужчины уселись в удобные тростниковые кресла на
другом конце веранды, а Джули помогла тетушке Лу убрать со стола. Покончив с
этим, она уселась за кроссворд в одной из старых газет. Время от времени,
задумываясь над очередным словом, она поднимала голову и невольно смотрела в
сторону мужчин. Ее удивляло, что отцу, похоже, нравится Саймон, хотя,
казалось бы, между ними не должно быть ничего общего.
В какой-то момент, когда Джонатан на несколько минут покинул веранду, Саймон
обернулся и посмотрел на девушку.
— У меня какое-то странное ощущение в затылке. Вы пытаетесь наслать на меня
злые силы, Джули? — поинтересовался он, насмешливо улыбаясь.
— К несчастью, я лишена подобного дара, — парировала она.
— Тогда почему бы не попросить вашу кухарку? Возможно, она обладает
таинственными силами.
— Вы получили то, что хотели. — Джули вонзила в бумагу кончик
карандаша. — И теперь торжествуете, да?
— Еще ничего не известно. Ваш отец пока не принял окончательного решения.
— Он пойдет вам навстречу, — горько сказала девушка, — хотя и не
хочет этого... но продаст наш остров. Хотелось бы надеяться, что вы будете
счастливы здесь, мистер Тьернан. На вашем месте я бы не смогла. Но вы,
возможно, не позволите каким-то угрызениям совести беспокоить вас.
— Вы в самом деле несносная маленькая штучка. — Он встал и подошел к
ней. — Почему вы говорите со мной так, как будто я совершил какое-то
мошенничество? Цена, которую я предложил, очень высока, но вашего отца никто
не заставляет дать мне положительный ответ. А если он решится, почему моя
совесть должна быть нечиста?
— Потому что вы прекрасно знаете, что он делает это не по своей воле, а под
давлением милой женушки, — чуть слышно проговорила она. — Вы
просто воспользовались ситуацией.
—
Ситуация
, как вы ее называете, не могла оставаться неопределенной. Если
бы не подвернулся я, случилось бы еще что-нибудь, — спокойно заметил
Саймон.
Вскоре вернулся отец, и Джули отправилась спать.
На следующий день за завтраком Гизела была очень оживленной, а Джули
чувствовала себя так, как будто только что была приговорена к пожизненному
лишению свободы с незначительным шансом добиться свободы путем апелляции.
Последней оставшейся надеждой было то, что неделя, проведенная в шумном и
слишком оживленном Нью-Йорке, заставит отца воспротивиться желанию Гизелы
переехать.
В восемь часов Эркюль перевез их багаж на
Моряк
. Саймон заранее
предоставил свою шлюпку, чтобы помочь всем добраться до катера. Когда вещи
были подняты на борт, Джули повернулась к отцу, чтобы проститься.
— Желаю хорошо провести время, папа. Береги себя.
— До свидания, цыпленок, — обнял он дочь. Но потом вдруг произнес нечто
неожиданное. Отпуская ее, он мягко сказал: — Прости меня, Джули.
Гизела, выглядевшая стройной и элегантной в зеленом брючном костюме,
нетерпеливо ожидающая отъезда, холодно сказала, подставив щеку для поцелуя:
— Прощай, дорогая.
— Прощай, Гизела. — Джули повернулась и медленно пошла вдоль
палубы. — Прощайте, мистер Тьернан.
Саймон, который ждал, чтобы помочь девушке спуститься в лодку Эркюля,
ответил, как показалось, умышленно подчеркнуто:
— До свидания, Джули, — и предложил ей руку.
Она, проигнорировав ее, небрежно бросила:
— Сомневаюсь, что мы встретимся снова.
— Как знать. — Без всякого замешательства он опустил руку и окинул ее
внимательным взглядом. — Было бы любопытно увидеть вас месяцев через
двенадцать... когда эти зазубренные края станут гладкими.
На Джули был ее купальный костюм, и она вспыхнула от его слов. Перемахнув
через борт, девушка нырнула и показалась из воды там, где Эркюль смог помочь
ей забраться в лодку.
На следующий день, поскольку Эркюль не собирался ловить рыбу, Джули решила
доплыть до Урагана и вернуться назад.
— Это нехорошее место, девочка. Я волнуюсь за тебя, когда ты там, —
обеспокоенно сказала тетушка Лу, когда Джули собирала пакет с едой.
— Ты никогда не была там, тетушка Лу. Этот остров ничем не отличается от
Солитэра, и я всегда возвращалась оттуда живая и здоровая, не так ли?
— На нем живут злые духи. Я никогда не поехала бы туда даже за тысячу
долларов. Когда заходит солнце, злые духи выходят наружу. Если ты окажешься
там после наступления темноты, они наверняка схватят тебя.
— Я вернусь задолго до захода солнца, — улыбнулась Джули, обнимая
толстуху. — Не беспокойся. Меня они не схватят.
Утро было немного ветреным, но в десять часов девушка уже добралась до
Урагана. Остров получил свое название из-за того, что еще в восемнадцатом
веке один из ужасных карибских штормов уничтожил на нем семью французских
поселенцев вместе с их рабами.
Дом, который упоминала Джули в разговоре с Саймоном, представлял собой
полуразвалившиеся руины. Если бы он был сделан из бревен, как бунгало
Темплов, от него давно не осталось бы и следа, но он был построен из
огромных кусков кораллового камня, благодаря чему его стены уцелели в
течение двух столетий.
Еще в одно из первых посещений Урагана Джули обнаружила под домом винный
погреб, куда вели ступени, заросшие папоротником и кустарником. В самом
погребе, маленьком и заплесневелом, валялось несколько пустых бутылок. Ее
всегда удивляло, почему несчастная семья не спряталась там, когда
почувствовала приближение урагана. Или он обрушился на остров так
неожиданно?
Но несмотря на трагическую историю и суеверия местных жителей, в это
солнечное утро Ураган выглядел удивительно мирным. Несколько часов Джули
провела, плавая под водой вдоль рифа. Слегка перекусив, она прилегла
отдохнуть, потому что давно взяла за правило не идти в воду сразу после еды.
Это грозило неприятностями.
Неожиданно для себя девушка заснула и, проснувшись через какое-то время,
сразу же почувствовала, что вокруг все изменилось.
Стало значительное прохладнее. Голубое небо поменяло свой цвет на серый и
мрачный. На море появилась сильная зыбь, сердитые волны ударялись о риф и
вспенивали воду в лагуне. Нужно было скорее добраться до Солитэра, пока
шторм не сделал невозможным возвращение в такой маленькой лодке. Но доплыв
до нее, Джули увидела, что проход между рифами закрыт — ведь не может же она
таранить острые коралловые уступы в бурлящей воде.
— Ах, черт! — громко воскликнула девушка. — Теперь я застряну
здесь, пока не стихнет этот дурацкий ветер. Будем надеяться, что это не
продлится долго. Если я не вернусь к ужину, тетушка Лу и Эркюль закатят мне
истерику.
Она закрепила лодку так надежно, как только смогла, и поплыла обратно на
берег.
Съежившаяся и несчастная, Джули спряталась с подветренной стороны скалы. С
собой у нее не было ни полотенца, ни какой-либо одежды, и тело быстро
покрылось гусиной кожей. Но думала она сейчас не столько о себе, сколько о
тетушке Лу, которую она лишила покоя, так как вовремя не вернулась на
Солитэр. Если бы она знала, что творилось в душе тетушки Лу, Эркюля и детей,
которые столпились на берегу, обеспокоенно вглядываясь в море в надежде
увидеть плывущую лодку, она никогда бы не причинила им столько неприятных
минут. Но девушка даже не могла догадаться, что в это время по всему Северо-
Атлантическому побережью от Тринидада до Балтимора судовым и береговым
радиостанциям было передано зловещее сообщение о приближении страшного
урагана.
Глава 3
Наблюдая за все более бурной поверхностью лагуны, Джули поняла, что это не
просто короткий шквал, который может продлиться несколько часов. Пожалуй,
мне следует укрыться в погребе, решила девушка.
В шлюпке, в рундуке для спасательных жилетов, лежал пакет, завернутый в
непромокаемую пленку, содержащий необходимые для оказания первой помощи вещи
и прочие предметы, которые могли понадобиться людям, попавшим в беду. Чтобы
взять его, Джули пришлось еще раз сплавать к шлюпке, но на этот раз она
столкнулась со значительными трудностями. Когда она выбралась на берег из
все еще теплой воды, ветер показался ей ледяным. Девушка поспешила к
развалинам дома. Добравшись до погреба, она развернула сверток и обнаружила
свечу и спички. Она зажгла свечу, которая осветила ее убежище слабым
желтоватым светом, и затем сняла купальник и сделала несколько энергичных
упражнений, чтобы хоть немного согреться.
В пакете был достаточно большой кусок ярко-красной хлопчатобумажной материи,
предназначавшийся для использования в качестве сигнала о помощи. Джули
завернулась в него, как в саронг, выжала мокрые волосы и села, прислонившись
к стене, прикидывая, сколько времени ей придется провести на этом острове.
Ей даже не пришло в голову, что внезапная перемена в погоде предвещала
ураган. Несколько жестоких ураганов пронеслись по Вест-Индии, но с тех пор
как они с отцом поселились на Солитэре, ни один из них не достиг Гренадин.
Уже пять часов, подумала Джули, и даже если шквал утихнет, у меня нет
никакой надежды вернуться на Солитэр до наступления темноты. Бедная тетушка
Лу и Эркюль просто с ума сойдут от волнения. Кусая нижнюю губу, Джули
представляла свою любимую тетушку Лу, расхаживающую взад и вперед по берегу,
со слезами, стекающими по темным щекам и убежденную, что ее
милочка Джули
находится во власти живых демонов.
— Какая же я растяпа, что заснула днем, — гневно пробормотала девушка.
Вспомнив об оживших мертвецах и их страшном предводителе Бароне Субботе,
самом ужасном из всех злых духов, она не смогла сдержать дрожь.
Ветер не проникал в погреб, но был очень холодным и охлаждал его снаружи.
Время от времени Джули приходилось вставать и делать упражнения, чтобы не
замерзнуть. Мрачные мысли закрадывались в голову... И все чаще приходили на
ум зловещие истории, рассказанные не тетушкой Лу, а Гизелой. Вера в магию
очень распространена на Гаити, и у Гизелы в запасе было множество жутких
рассказов.
К тому времени, когда Джули пробыла в погребе около часа, у нее уже не было
уверенности, что ей хватит мужества выбраться наружу и в темноте, когда
ветер утихнет, направиться к лагуне. Вдруг оглушительный треск где-то
снаружи заставил ее сжаться от ужаса. Немного успокоившись, она поняла, что,
скорей всего, шум вызван падением дерева, вырванного бурей с корнем. Она
жалела, что отец не догадался положить в пакет фляжку с бренди, глоток
которого мог бы согреть и снять стресс.
Неожиданно где-то наверху ей почудился какой-то звук, и в первый момент она
подумала, что это опять проделки ветра. Но затем безумный страх сковал ее.
Это был голос — странный, нечеловеческий, кричащий над ее головой. Джули
отпрянула в угол погреба, самый дальний от входа. На двери не было засова, и
она не могла запереться изнутри. Ей оставалось только молить о помощи,
которая не могла прийти. Вдруг дверь распахнулась, и перед тем, как сквозняк
затушил свечу, девушка мельком увидела высокую черную сверкающую фигуру
прямо напротив себя. Она пронзительно закричала и почувствовала, что ее
колени подгибаются.
Когда Джули пришла в себя, свеча снова горела. Она почувствовала, что лежит
на полу, и увидела перед собой склонившегося над ней Саймона Тьернана.
— Все в порядке. Вы в безопасности. Не пугайтесь. Сделайте глоток вот этого.
Прежде чем она смогла заговорить, он помог ей сесть и поднес к губам фляжку.
Джули сделала глоток бренди и закашлялась, когда спиртное обожгло горло.
Саймон поддерживал ее и похлопывал по спине, пока девушка не перестала
задыхаться.
— Посидите минутку. — Он встал и стянул с себя свитер и брюки.
Джули была слишком слаба и смущена его поведением, чтобы отвести взгляд. Но
под верхней одеждой у него оказались рубашка и шорты. Он сбросил одежду ей
на ноги.
— Снимите эту ткань и наденьте мои вещи. Справитесь сами или мне помочь?
— Я... я сама, — запинаясь, пробормотала девушка.
— Отлично. — Он повернулся к ней спиной.
Медленно и неловко Джули развернула свой импровизированный саронг и натянула
одежду, сохранившую тепло мужского тела. Брюки были велики девушке, и Саймон
обвязал вокруг ее талии кусок веревки. Потом он нагнулся, чтобы подвернуть
штанины. Глядя на него сверху, она спросила:
— Что вы здесь делаете? Вы же должны быть на Барбадосе. А где отец и Гизела?
— В Нью-Йорке, вероятно. Они вылетели вчера ночью. — Он поднялся и
отошел от нее. — Я только что вернулся на Солитэр. Тетушка Лу и Эркюль
очень волнуются за вас. Что случилось с лодкой? Почему вы не вернулись
назад, когда погода стала портиться?
— Я не заметила этого, потому что заснула. — Девушка взглянула на
лежащие на полу куски черной клеенки. — Как глупо было с моей стороны
терять сознание. Но на мгновение я вообразила, что вы — Барон Суббота.
— Сожалею, что испугал вас. Еще немного бренди?
— Нет-нет, спасибо. Я чувствую себя вполне прилично. — Она
нахмурилась. — Почему вы вернулись?
— Я потерял свои часы. Это были хорошие часы, и я подумал, что, скорей всего, оставил их на острове.
— О, я понимаю. Что ж, мне повезло. Но как вы прошли через рифы? Даже моя
лодка не проскользнула бы через эту узкую щель...
— На северной стороне есть широкий проход. Было немного трудно, но мне это
удалось. Я не мог вернуться на Солитэр один. Я обещал привезти вас.
— Это был большой риск! Вы хотите попробовать проплыть там еще раз? Или мы
будем ждать, пока ветер утихнет? — прокричала она, грохот шторма
заглушал их голоса.
— Вы сошли с ума! Надвигается ураган. Он может обрушиться на нас в любую
минуту. Держитесь подальше от двери. Ветер настолько сильный, что он может
выбить ее!
Ураган! Джули побледнела, подумав о тетушке Лу, Эркюле и детях. На Солитэре
не было подходящего для такого случая убежища. Что же будет с ними?
— С ними все будет в порядке! — прокричал в ответ на ее вопрос
Саймон. — Я объяснил Эркюлю, что надо делать. Идите сюда и садитесь. Вы
голодны?
Она не ощущала чувства голода, поскольку сейчас ее мысли занимали те, кто
остался на Солитэре. Саймон заставил ее сесть у стены, рядом с дверью, так,
чтобы их не поранило, если ее сорвет с петель, и сунул ей в руку кусок сыра.
Девушка машинально съела его, молясь, чтобы ураган миновал Солитэр. Ничто не
могло сравниться с надвигающейся катастрофой.
Она снова начала дрожать: охвативший холод, а также нервное напряжение
буквально сотрясали ее тело. Саймон почувствовал ее состояние и заставил
выпить еще немного бренди. Но когда и это не помогло, обнял ее.
— Не волнуйтесь. Это для того, чтобы согреть вас, — быстро сказал он ей
на ухо.
Но ему не надо было объяснять свои действия. В этот момент ее не заботило,
что рядом с ней находится почти незнакомый ей человек. Сейчас он был просто
еще одним живым существом, предлагавшим ей тепло и поддержку в экстремальных
обстоятельствах. Она прижалась к нему с такой признательностью, как сделала
бы это, будь на его месте отец или Эркюль. И тепло его сильного, крепкого
тела постепенно успокоило ее и придало мужества. А потом на остров обрушился
ураган.
Когда все закончилось, Джули поймала себя на том, что думала о конце мира,
после которого не останется ничего, кроме тишины. Вокруг было так
сверхъестественно тихо, что казалось, будто они единственные оставшиеся в
живых.
— Саймон? — Она подняла голову, обеспокоенная тем, что он не двигается
и не отвечает. Свеча снова погасла, и в погребе было темно. — Саймон,
как вы?
Он пошевелился и ослабил объятия.
— Со мной все в порядке. А вы как себя чувствуете?
— Все хорошо, если не считать онемевших рук и ног. Как вы думаете, сколько
это продолжалось?
— Не больше тридцати минут.
— Тридцать минут? Я думала, прошла целая вечность.
Саймон поискал в темноте свой фонарик, и луч его осветил их убежище. Затем
он медленно поднялся на ноги.
— Теперь можно взглянуть, велики ли повреждения и уцелели ли лодки. —
Он помог Джули подняться на ноги, поддерживая ее, пока чувствительность не
вернулась к ногам. — Я удивлен, что дверь еще держится, — сказал
он. — Бог знает, какие разрушения мы найдем наверху.
Им не пришлось долго искать: груда сломанных веток покрывала ступени по
другую сторону двери. Посветив фонариком вокруг, Саймон захлопнул дверь.
— Боюсь, нам придется остаться здесь до рассвета.
— Почему? Что случилось?
— Насколько я успел рассмотреть, по меньшей мере несколько деревьев
преграждают нам путь. Не стоит рисковать, пока мы ясно не увидим, что
следует делать.
— Но мы должны выбраться отсюда... Мы должны! — со страстью воскликнула
она. — Нам необходимо вернуться на Солитэр. Там могут быть раненые, и
им нужна наша помощь. — И Джули бросилась мимо него к двери.
Он грубо схватил ее за плечи.
— Мы подождем, пока не рассветет, — резко сказал Саймон. — Мы
сможем плыть и без лодок, но не в темноте.
Джули представила тетушку Лу, лежащую раненой, а может быть, мертвой?..
— Вы же не знаете, разбиты ли лодки? А они могут быть не повреждены. Я
сейчас выйду наружу и посмотрю, как обстоят дела в действительности. Вы не
можете меня остановить!
— Могу и сделаю это. — Он оттолкнул ее к стене и удержал там. — Не
глупи, девочка, — неожиданно перешел он на
ты
. — Ты так
великолепно держалась. Не надо портить все сейчас.
— Отпусти меня! — потребовала она, вырываясь. — Я должна
вернуться! — Во время урагана его руки были убежищем, но сейчас они
были ловушкой, из которой она стремилась вырваться на свободу.
— Если ты не прекратишь, Джули, я вынужден буду тебя ударить! — резко
сказал он, когда она попыталась вырваться.
Тишину вдруг нарушил медленный раздирающий треск. Саймон крепко прижал Джули
к себе и отскочил от двери секундой раньше, чем она была пробита суком
дерева, который пронзил бы их насквозь. Внезапная слабость в ногах заставила
Джули опуститься на пол.
— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду? — спросил он несколькими
минутами позже.
— Да... прости меня, — растерянно произнесла она.
— Мы выберемся отсюда, когда рассветет, — спокойно сказал он. — А
сейчас нам обоим надо поспать. Остальные в гораздо лучшем положении. Мы были
как раз на пути урагана. Думаю, что самое страшное уже позади.
— Надеюсь, — устало ответила она.
Саймон зажег свечу. Изнанка его клеенчатого плаща была сухой. Он расстелил
его на полу.
— Пожалуй, это не похоже на матрас, но что делать? Выпей еще немного бренди,
это поможет тебе заснуть. Может быть, утром нам придется совершить
марафонский заплыв, поэтому ты должна выспаться и утром быть полной сил.
— Теперь засну, я чувствую усталость, — со вздохом сказала Джули.
Но когда он передал ей фляжку, девушка послушно выпила еще немного. Плащ был
достаточно широким, чтобы они могли спать на нем, отвернувшись друг от друга
и не касаясь спинами.
— Ты предпочитаешь спать на левом боку или на правом? — машинально
спросила она, прежде чем лечь, но ей показалось, что его губы дрогнули от
сдерживаемой улыбки.
— Мне все равно. А ты? — мягко отозвался он.
— Я... я всегда сплю на левом. — Она легла, отодвинувшись к краю,
насколько это было возможно и положила голову на руку. — Спокойной
ночи.
— Спокойной ночи, Джули.
Она слышала, как он несколько минут ходил по погребу, постукивая по стенам
рукой, очевидно проверяя их крепость. Затем свеча погасла, и он лег рядом на
дождевик, но не спиной к ней. Она хотела было возразить, но не успела,
услышав в темноте его голос:
— Послушай, в подобных ситуациях люди должны руководствоваться не
условностями, а здравым смыслом. Ночь холодная, а у нас нет никаких одеял,
поэтому мы должны согревать друг друга.
При этих словах он крепко обнял ее и притянул на середину плаща, и она
почувствовала, что ее плечи упираются ему в грудь, а его длинные ноги
прикасаются к ней. До того как он прижал ее к себе, она была слишком
замерзшей и измученной, чтобы чувствовать что-то, кроме признательности к
этому человеку. Но теперь она уже вышла из состояния стресса, и сознание
того, что ей придется провести ночь в объятиях мужчины, мешало ей спокойно
отнестись к этому испытанию, которое почти лишало ее мужества.
Действительно, здравый смысл диктовал спать тесно прижавшись друг к другу,
но это не делало ситуацию менее волнующей. Она лежала не двигаясь, стараясь
дышать ровно и унять сердцебиение. Но Саймон все же почувствовал сковавшее
ее напряжение.
— Ради всего святого, расслабься, девочка, — раздраженно проговорил
он. — Прошлой ночью я спал всего четыре часа. Я был в пути при этой
отвратительной погоде с самого восхода солнца, а моей последней пищей был
поспешный завтрак на Барбадосе. Я безумно устал, чертовски голоден, а этот
пол сделан совсем не из пенистой резины. Поэтому ты можешь забыть все
бредовые идеи, которые Гизела вбила тебе в голову. Для меня ты — живая
грелка, и больше ничего. А сейчас давай спать. Спокойной ночи.
Когда Саймон разбудил Джули на следующее утро, ей показалось, что она дома,
на Солитэре, и девушка спросонья никак не могла понять, что он делает в ее
комнате? Но вспомнив о том, что произошло прошлой ночью, она быстро села,
морщась от боли в одеревеневшем, непослушном теле.
— Выпей чашку чая, — сказал он, присев рядом с ней и отвинчивая крышку
термоса.
Где он взял термос? Принес с собой прошлой ночью? Она не заметила его. Джули
откинула назад волосы и протерла глаза. Ее левое бедро было сине-черного
цвета, а мышцы на шее затекли от долгого и неудобного положения.
После того как она выпила сладкий горячий чай из пластиковой чашки, Саймон
сказал:
— Хорошие новости.
Моряк
почти не поврежден. Мы будем на Сол
...Закладка в соц.сетях
