Жанр: Любовные романы
Молодая жена
...nbsp;— Она бросила на него
лукавый взгляд: — Или вы один из тех мужчин, которые никогда не обращают
внимания на то, как выглядит женщина?
Он как-то странно выпрямился на стуле, глаза его чуть прищурились, легкая
улыбка тронула губы.
— На некоторых женщин трудно не обратить внимания.
Гизела засмеялась, она выглядела польщенной. Но Джули, наблюдавшая за ними,
усомнилась, не было ли в его словах едва заметной иронии.
При ее ограниченном опыте жизни вне Солитэра девушка была не в состоянии
оценить вкус своей мачехи, проявляющийся в ее умении одеваться. Но иногда у
Джули возникало подозрение, что стиль Гизелы был чуть-чуть излишне
выразительным.
Фигура ее, бесспорно, была великолепной, но было ли прилично надевать столь
облегающую белую трикотажную блузку и брюки, которые, казалось, были
приклеены к ней? И разве тени с золотыми блестками и зеленую тушь для ресниц
накладывают с самого утра? Джули казалось, что подобный стиль в косметике
более приемлем для дансингов и вечеринок. Но, возможно, она ошибалась... Что
она знала обо всем этом?
Неожиданно мачеха обратила на нее свое внимание.
— Тебе следовало бы немного поправиться, дорогая. У тебя одни кожа да кости.
И я не могу понять почему — ешь ты хорошо. Видимо, все дело в твоей нервной
системе. Тебе нужно расслабиться, перестать забивать голову всякими глупыми
идеями, научиться радоваться жизни и попытаться немного прибавить в весе.
Мужчины не любят слишком худых женщин, не правда ли, Саймон?
Джули вспыхнула и опустила голову. Последние восемь лет она проводила
большую часть своего времени, занимаясь плаванием. Носиться под горячими
лучами солнца, имея на себе минимум одежды, было для нее так же естественно,
как и для детей тетушки Лу. И она инстинктивно чувствовала, что в данном
случае ее скудная одежда была гораздо более уместной, чем наряд Гизелы,
тщательно закрывающий тело.
Но сейчас она не могла побороть смущения, неожиданно охватившего ее. Даже
руки и ноги горели, таким сильным было унижение, которое она испытывала.
— Думаю, что большинство мужчин предпочитает пухленьких женщин, —
небрежно заметил Саймон. — Но я бы не назвал Джули очень уж худой. По-
моему, у большинства девушек ее возраста проблемы с лишним весом, не правда
ли?
Джули отодвинула свой стул.
— Извините меня... я собираюсь пойти поплавать, — резко сказала
она.
Торопливо спускаясь по тропинке, она услышала, как мачеха, мило воркуя с
гостем, пыталась объяснить ее неожиданный уход.
— Ах, славная девочка, на нее опять напала хандра. Как бы я хотела завоевать
ее расположение, но всегда боюсь показаться бестактной. Если бы она
позволила мне помочь ей, я сделала бы ее более привлекательной.
Разумеется!.. ты ведь так предана мне, подумала Джули. Она не слышала, что
ответил Саймон, так как была уже далеко от дома.
Оставшуюся часть утра она провела, плескаясь и плавая в лагуне в компании
детей тетушки Лу, которые почему-то внушали Гизеле неприязнь.
Философия самой Джули была проста. Люди отличаются друг от друга только
внешним видом, имея разный цвет кожи, хотя в принципе все они похожи. Одних
она любила, других — нет. И дело было не в том, как они выглядят, главное,
чтобы они имели доброе сердце и отзывчивую душу. Гизела была потрясающе
красива, но ее сердце — оставалось холодным, а душа — черствой. Тетушка Лу
весила очень много и, по мнению Джули, была просто огромной. У нее был
тройной подбородок, и она тряслась, как желе, когда смеялась. Но она
излучала внимание, заботу и жизнерадостность.
Возясь с мальчишками, Джули почти забыла про утренний разговор, и только
присутствие на острове Саймона Тьернана заставляло ее время от времени
поднимать глаза, чтобы посмотреть, не появилась ли лодка с возвращающимся
отцом.
Потом дети умчались, а Джули прилегла на песок вздремнуть. Обычно она
никогда не спала днем, но последняя беспокойная ночь сделала ее непривычно
вялой. Она начала дремать, когда звук щелкнувшей зажигалки заставил ее
открыть глаза. Менее чем в двух ярдах от нее на песке сидел Саймон и курил
сигару. В первый момент она решила притвориться спящей, но потом любопытство
взяло верх и заставило девушку сесть. Интересно, почему он покинул Гизелу и
отыскал ее?
— Никаких признаков возвращения вашего отца, — заметил он, откинувшись
назад и опершись на локоть.
— Да, — сказала Джули, отряхивая с ног прилипший песок. — А где
Гизела?
— Переодевается к ланчу.
Девушка стала размышлять, как же они провели утро. Скорее всего, за беседой.
Он — именно тот тип мужчины, за которого Гизеле следовало выйти замуж,
подумала Джули. Если яхта его собственность и он может позволить себе
покупать острова, значит, он принадлежит к одной из богатых семей Барбадоса.
Да, он составил бы для Гизелы великолепную партию. Впрочем, может быть, он
из тех, кто увиливает от женитьбы, пока это возможно. К тому же отец
говорил, старые колониальные семьи состоят из ужасных снобов. Вряд ли кто из
них женился бы на маникюрше из отеля. Когда он решит обзавестись семьей, это
будет кто-то из его круга... девушка, которую он знает всю свою жизнь!
Джули задумалась, но голос Саймона отвлек ее от плавно текущих мыслей.
— Почему вы позволяете Гизеле выводить себя из равновесия? Она не стала бы
мучить и издеваться над вами, если бы вы восстали против нее.
Итак,
материнская любовь
Гизелы не произвела на него впечатления. На
мгновение это удивило Джули, но потом она решила, что он так хорошо понимает
Гизелу именно потому, что они с ней люди одного полета.
— Она вовсе не изводит меня, — отрезала Джули. — И я думаю, что
наши семейные взаимоотношения не должны интересовать вас, мистер Тьернан. К
тому же прошлой ночью вы были абсолютно согласны с ее мнением обо мне.
— Мм... я коснулся кровоточащей раны? — усмехнулся он.
Джули прикусила язык. Сама виновата, так тебе и надо! Пытаясь казаться
спокойной, она невозмутимо произнесла:
— Ничего подобного. Единственные люди, чье мнение имеет для меня значение —
мой отец и тетушка Лу.
— Я только что беседовал с ней. Она действительно высокого мнения о вас.
Беседовал с тетушкой Лу... Джули насторожилась.
— Полагаю, вы пытались подольститься к ней, чтобы она согласилась
остаться... если вы вступите во владение Солитэром. — Девушка пронзила
его уничтожающим взглядом. — Что ж, на вашем месте я не стала бы
понапрасну расточать свое обаяние. Если отец продаст остров, тетушка Лу и
Эркюль не останутся здесь: они уедут вместе с нами.
— Я удивлен, что вы признаете наличие у меня обаяния, — улыбнулся
он. — Я думал, вы сбрасываете меня со счета как совершенно
омерзительную личность.
— Я имела в виду фальшивое обаяние, — парировала она.
Саймон расхохотался. Зарыв сигару в песок, он поднялся и протянул Джули
руку.
— Пойдемте поплаваем. Это охладит вашу легко воспламеняющуюся натуру. В
таком настроении за ланчем вы будете плохо переваривать пищу.
Игнорируя протянутую руку, девушка вскочила на ноги.
— Это Гизела посоветовала вам сделать попытку очаровать меня?
Саймон стоял и медленно расстегивал серую льняную рубашку. Когда он
внимательно посмотрел на Джули, она почувствовала, что с трудом выдерживает
его взгляд. Он оставил пуговицы в покое и стянул рубашку через голову.
— А вы уверены, что это у меня не получилось бы? — насмешливо
осведомился он.
— Покорение Джули Темпл... это можно было бы считать подвигом, не так ли?
Девушка растерялась, ощутив странный приступ паники, и невольно попятилась
назад. В это время в море что-то сверкнуло под лучами солнца, и эта вспышка
отвлекла ее.
— Это отец. Он вернулся! — закричала она, и лицо ее посветлело. —
Смотрите... там! — Она указала на лодку, плывущую по сверкающей
поверхности воды.
— Какое облегчение! — сухо заметил Саймон.
Джули бросила на него неприязненный взгляд и побежала к молу.
Но Гизела тоже заметила лодку и, когда она прошла через рифы, уже стояла
рядом с Джули, радостно махая рукой, как будто они с мужем расстались в
самых лучших отношениях.
— Ах, дорогой... мы так скучали по тебе! — воскликнула она, когда муж
ступил на берег. И, игнорируя присутствующих, она обвила его шею руками и
прижалась к нему, подставляя щеку для поцелуя.
Джонатан бросил на нее удивленный взгляд и мягко высвободился из ее объятий.
— Привет, дорогая! Привет, цыпленок! — Это Джули. — Я вижу, у нас
гости, — сказал он, кивнув головой в сторону яхты.
— О, да... Весьма симпатичный молодой человек по фамилии Тьернан. — По
тону Гизелы можно было предположить, что Саймон был двадцатилетним
юношей. — Он остановился здесь вчера и попросил разрешения бросить
якорь на день-два. Я дала согласие, чтобы он остался на это время. Он не из
тех сомнительных типов, которых так много развелось в мире. Надеюсь, ты
ничего не имеешь против? Джули он нравится... Не правда ли, Джули?
— Нет... нет, я ничего не имею против, — сказал Джонатан, прежде чем
Джули успела что-то вставить. Он провел рукой по заросшему
подбородку. — Мне надо привести себя в порядок и побриться. Уже
подходит время ланча, не так ли?
У Джули не будет возможности поговорить с отцом до того, как он встретится с
Саймоном, Гизела все хорошо рассчитала. По-видимому, Саймон сказал ей, что
Джули знает о его намерении купить Солитэр. И Гизела ни за что не позволит
падчерице выболтать все прежде, чем она сама заговорит об этом.
Внешне ланч прошел довольно оживленно. Саймон принес с
Моряка
бутылку
хорошего вина, и они с Гизелой вели приятную застольную беседу, правда,
перестав называть друг друга по имени, ехидно заметила Джули. Отец тоже
выглядел весьма любезным. Он рассказал несколько забавных анекдотов и, по-
видимому, не был раздражен тем, что, вернувшись домой, обнаружил здесь
незнакомца. Но Джули он все равно показался усталым и каким-то изможденным.
Джонатану Темплу было едва за сорок, но, насколько могла вспомнить Джули, на
его щеках всегда были глубокие складки, вокруг глаз — морщины, а в
каштановых волосах много седины. Он был худощав, но всегда производил
впечатление совершенно здорового человека. Когда он был спокоен, его
изборожденное морщинами лицо не выражало никаких эмоций, и многим казалось,
что перед ними человек сдержанного темперамента, но когда он радовался или
был заинтересован чем-то, то не мог скрыть свои чувства: его голубые глаза
излучали восторг и восхищение, а сам он был воплощением жизнерадостности и
безумной энергии.
В этом отношении Джули была очень похожа на отца и часто производила такое
же впечатление. Но стоило ей засмеяться, как девушка буквально менялась на
глазах.
Обе стороны натуры Джонатана находили отражение в его живописи. Одни его
картины захватывали яркими красками, ослепительным светом и изумительными
карибскими пейзажами. Критики сравнивали эти полотна с таитянскими работами
Поля Гогена. Но другие его работы были явно полемичными. Они обличали
бедность, показывая тяжелую жизнь местных жителей, которую большинство
туристов, прибывающих на острова Карибского бассейна, просто не замечали.
После ланча Гизела сказала:
— Ты обещала взять мистера Тьернана в южную бухту, Джули. У него на борту
есть акваланг, и он хотел бы осмотреть рифы, — пояснила она
мужу. — Ты выглядишь усталым, дорогой. Почему бы тебе не вздремнуть
сегодня днем?
— Да, я немного устал. Очевидно, это признак старости, — с печальной
улыбкой согласился Джонатан. — С вами мы увидимся за ужином, —
обратился он к Джули и Саймону.
— Я тоже немного отдохну. Сегодня жарко, а вино ударило мне в голову, —
подавляя зевок, сказала Гизела. — Благодарю вас за журналы, которые вы
принесли мне, мистер Тьернан. Это то, чего я лишена здесь. Они принесут мне
несколько счастливых часов, — еще один зевок, — если я не засну,
прежде чем открою их. Желаю вам хорошо провести время.
Она улыбнулась Джули с видом любящей матери, отправляющей свою дочь на
прогулку в достойном сопровождении, и последовала за мужем в спальню.
Джули отодвинула свой стул и, не глядя на Саймона, сбежала по ступеням
веранды, направившись по тропинке, которая вела к восточному мысу. После
нескольких минут быстрой ходьбы, углубившись в лесные заросли, она
остановилась и прислушалась. Не было никаких звуков, свидетельствовавших о
том, что Саймон идет следом за ней. Облегченно вздохнув, она продолжила свой
путь, но теперь уже гораздо медленнее.
Она совершенно не обладала житейским опытом, но была очень развитой и
начитанной девушкой. В бунгало стояли два плотно набитых книжных шкафа, и
отец обычно привозил много книг, возвращаясь из своих поездок. Среди всех у
нее были любимые, которые она часто перечитывала:
Анна Каренина
Толстого,
Госпожа Бовари
Флобера и два современных романа —
Дожди пришли
Бромфильда и
Пикник
Энн Бридж.
Из этих книг она черпала свое знание человеческой натуры, о которой раньше
не имела никакого представления. До появления Гизелы она склонна была
думать, что сложные семейные отношения, описанные в этих книгах, редко
встречаются в жизни. Но появление мачехи заставило ее понять, что это не
так. За последние двадцать четыре часа она ощутила такие глубины собственных
чувств, о которых раньше никогда не подозревала.
Сидя на восточном мысу, она обхватила колени руками, испытывая безумную
обиду и ненависть к мачехе. Она догадывалась — и при этой мысли краска
залила ее лицо, — как умело Гизела заделает возникшую между ею и мужем
брешь и заставит Джонатана забыть его унижение. А когда он снова попадет в
ее сети, она ловко подбросит ему идею о продаже острова, которая даст ей
возможность вести тот образ жизни, которого она так жаждет.
Как провел вторую половину дня Саймон, Джули не интересовало. Она побыла на
мысу долго и, когда солнце начало спускаться, отправилась назад в бунгало,
где на веранде застала одного отца.
— Красивая яхта у Тьернана, — сказал он, когда дочь села рядом с ним.
Джули бросила взгляд на лагуну.
— Да.
— Ты была на борту?
Девушка покачала головой.
— Ты же не разрешил мне этого делать.
— Я имел в виду, — улыбнулся отец, — если ты будешь здесь одна. К
тому же Тьернан не относится к людям, о которых я предупреждал тебя.
— Откуда ты можешь это знать? Ты же видел его только один раз! —
воскликнула девушка.
Он протянул руку и дернул за один из хвостиков на ее голове.
— У меня больше жизненного опыта, чем у тебя, цыпленок. Как твои дела? Ты
была такой тихой во время ланча.
— У меня не было интересной темы для разговора. — Она взяла его руку и
прижалась к ней щекой. — Я так рада, что ты вернулся, папа.
Хмурая тень пробежала по его лицу.
— Ненадолго. Предстоит эта проклятая поездка в Нью-Йорк. Полагаю, я должен
время от времени там показываться, да и Гизела получает удовольствие от
таких поездок. Ты уверена, что не хочешь поехать с нами, Джули? Помни, что
все в твоей власти.
— Нет, я не думаю, что мне понравится Нью-Йорк. Я буду совершенно счастлива
здесь с тетушкой Лу и Эркюлем.
— Ты не можешь всегда оставаться на Солитэре, цыпленок.
О нет... нет, прошу тебя! Не говори, что ты думаешь о его продаже. Не
позволяй ей заставить тебя сделать это. Нам всегда было так хорошо здесь,
подумала она, но вслух сказала:
— Я не собираюсь оставаться здесь вечно.
Затем он переменил тему разговора, и девушка облегченно вздохнула, понимая,
что это только передышка перед бурей. Вечером после ужина мачеха
постарается, чтобы мужчины смогли поговорить наедине. Саймон сделает свое
предложение, а ее отцу предстоит решать — принять его или нет. Смогут ли его
или ее собственные желания перевесить навязчивую идею Гизелы?
Как это сказал Саймон? Мнение жены для мужчины значит больше, чем мнение
дочери?
Как и предполагала Джули, вскоре после ужина Гизела обратилась к ней:
— Пойдем, ты поможешь мне выровнять подол моего голубого платья, Джули. Я
хочу взять его с собой в Нью-Йорк.
Джули последовала за ней в спальню, и Гизела закрыла за ними дверь.
— Это просто предлог. Мужчинам надо поговорить о делах. — Она подошла к
кровати и удобно растянулась на ней, потянувшись за сигаретой. — Саймон
сказал тебе, что собирается купить Солитэр, насколько я поняла? Странно, что
ты не встала на дыбы при этом известии. Но не сомневаюсь, что ты попыталась
переубедить Джонни, когда вы были одни.
— Нет, я не касалась этой темы, — спокойно ответила Джули.
— В самом деле? Ты удивляешь меня. Хотя тебе все равно не удалось бы
повлиять на него, милочка. Я убедила его, что в наших интересах перестать
разыгрывать семейство Робинзонов. И если предложение Саймона будет таким,
как я предполагаю, это решит дело.
Джули прислонилась спиной к двери.
— Если отец сделает так, как ты хочешь, куда ты планируешь уехать?
— Я еще не думала об этом, — пожала плечами Гизела. — Возможно, на
Ямайку.
— А почему не в Нью-Йорк или в Лондон? — зло поинтересовалась
Джули. — Почему не изменить все основательно?
Ее сарказм вызвал улыбку на губах Гизелы.
— Нет, мне не нравятся холодные зимы и затруднения с дешевой прислугой. Было
бы неплохо поселиться в Нассау... — Она засмеялась. — Не смотри
так ужасно, моя дорогая. Саймон говорит, что полное отсутствие лоска делает
тебя совершенно непохожей на других. Возможно, тебе будет сопутствовать
большой успех, когда ты появишься в свете.
Она говорила так, как будто эта акция была уже свершившимся фактом. Джули
вздрогнула и почувствовала слабость. Она опустилась на стул и взяла один из
журналов Саймона, но фотографии и текст казались ей расплывчатым пятном из-
за слез, стоящих в глазах.
С веранды доносился гул мужских голосов. В конце концов Гизела соскользнула
с кровати и сделала попытку подслушать, но, постояв у двери несколько минут,
разочарованно хмыкнула и вернулась на кровать.
После примерно часового разговора она услышала звук отодвигаемых стульев и
приветливый голос Саймона:
— Спокойной ночи. Увидимся завтра утром.
Несколько мгновений спустя дверь отворилась, и в спальню вошел Джонатан.
— Ну? Сколько он предложил? — сразу же спросила Гизела.
— Прекрасную цену, — довольно мрачно ответил он. — Я хочу
поговорить с Джули, дорогая. Наедине, если ты не против.
— Нисколько. — Гизела начала подпиливать ногти, триумфальная улыбка не
сходила с ее губ.
— Ты знаешь, что Тьернан хочет купить остров? — спросил Джонатан, когда
они остались одни.
Джули кивнула.
— Ты... принял его предложение, папа?
— Мне нужно время, чтобы все хорошо обдумать. Я сказал, что дам ему ответ
после возвращения из Нью-Йорка.
— Понимаю, — глухо сказала девушка.
Он наклонился вперед и положил руку на ее стройные загорелые колени.
— Не смотри так трагически, цыпленок. Я знаю, что ты любишь Солитэр. Если бы
ты была еще девочкой, я отверг бы его предложение. Но ты выросла, Джули, и
наша жизнь не может так продолжаться. Уверен, тебе даже в голову не
приходит, как ты будешь жить, если со мной что-нибудь случится. Ты ведь
будешь брошена на произвол судьбы: у тебя нет никакой профессии, нет ни
друзей, ни родственников, к которым ты могла бы обратиться.
— Но что может случиться? — запротестовала девушка. — Ты еще не
старик, папа. Тебе всего сорок три.
— Существуют такие вещи, как несчастные случаи, — хмуро напомнил
он. — Но даже не касаясь этой стороны, надо считаться с Гизелой,
цыпленок. Она никогда не будет счастлива здесь. Я знаю, что вы не очень
ладите, но она моя жена, и у меня есть обязательства перед ней.
—
— Но мы не собираемся жить в центре города, Джули. Все, что хочет Гизела,
это быть неподалеку от оживленных мест. Это не такое уж необоснованное
желание, ты же понимаешь. Очень немногие люди смирились бы с ее положением.
Она не привыкла к уединенности этого острова. Тебе трудно это понять. Ты
была еще ребенком, когда мы приехали сюда. Думаю, вряд ли ты помнишь жизнь в
Лондоне.
— Очень смутно, — согласилась она.
Но если мы переедем, на этом ничего не закончится. Гизела захочет устраивать
приемы или отправляться куда-нибудь каждый вечер. Дом будет полон ее
приятелей. У тебя не будет ни покоя, ни тишины. Она не оценит твою жертву.
Ее заботит только стоимость картин. Если она узнает, что ты сможешь больше
заработать, рисуя календари, она заставит тебя сделать это, подумала Джули.
— А как быть с тетушкой Лу и Эркюлем? — поинтересовалась
девушка. — Они оба приехали сюда с Бекии и, сколько я себя помню, живут
с нами на Гренадинах. Мы не можем бросить их в трудном положении, отец. Они
ведь как члены нашей семьи.
— Тьернан заверил меня, что, если я приму его предложение, он гарантирует им
жизнь здесь так долго, как они захотят.
Джули встала и подошла к балюстраде. Она обеими руками ухватилась за перила,
и, как ни старалась, слезы хлынули из глаз.
— Итак, ты уже принял решение? — прошептала она.
— Нет еще. Я же сказал, что окончательный ответ дам, когда вернусь из
поездки. — Он подошел и нежно обнял дочь. — Ах, Джули, не плачь,
моя дорогая. Мир не рухнет, если мы уедем отсюда, обещаю тебе.
Ты прав, папа, подумала она в отчаянии. Но я буду лишена своего мира, в
котором была счастлива и спокойна.
Она вынула носовой платок и вытерла нос и глаза.
— Прости меня за эти слезы. Но все случилось так неожиданно, что у меня не
было времени привыкнуть к этой мысли. — Она положила голову ему на
плечо. — Понимаю, что это глупо, но мысль об отъезде пугает меня.
— Ты же не боишься акул и других морских созданий. — Отец успокаивающе
похлопал ее по руке. — А они гораздо опаснее, чем люди, цыпленок.
Неужели? — подумала Джули.
Раньше, когда Темплы покидали Солитэр, Эркюль отвозил их на север на Сент-
Винсент на лодке, на время путешествия снабженной мотором. Через Сент-
Винсент не пролегала ни одна из главных линий воздушного сообщения, но там
были введены рейсы самолета-амфибии, соединяющие этот остров с другими, где
имелись большие аэропорты. Но когда Саймон услышал о предстоящей поездке в
Нью-Йорк, он предложил доставить их на Барбадос на своем комфортабельном
Моряке
.
— О, это было бы великолепно! — воскликнула Гизела в восторге. —
Терпеть не могу качаться в этой маленькой скорлупке. Пока мы добираемся до
Кингстауна, я обычно промокаю до нитки.
— Очень любезно с вашей стороны, Тьернан, — поблагодарил его Джонатан.
— Рад оказать вам подобную услугу, — сказал Саймон и посмотрел на
Джули: — Думаю, вы с волнением ждете предстоящее путешествие? Нью-Йорк такой
интересный город.
— Я никуда не еду, — холодно ответила она.
От удивления его брови поползли вверх, и он повернулся к отцу девушки:
— Вы собираетесь оставить ее здесь одну?
— Она будет в полной безопасности с прислугой. Ей не хочется ехать с
нами, — заявила Гизела. — Мы будем отсутствовать всего неделю...
самое большее дней десять.
— Но если случится что-либо непредвиденное? Вдруг она заболеет, ваши люди
знают, что делать?
— Я ни разу не болела за всю свою жизнь, — резко возразила Джули.
— Все когда-нибудь случается впервые, — заметил Саймон. — Вы
можете сломать ногу или у вас случится приступ аппендицита, что тогда?
— В этом случае Эркюль отвезет меня на Сент-Винсент.
— Да, они очень надежная пара, — согласился ее отец,
улыбнувшись. — Джули часто раньше оставалась одна. Солитэр так же
безопасен, как женский монастырь.
— Но значительно более доступен. В этих водах шляется достаточно негодяев
без стыда и совести.
— Да, это так, — спокойно согласилась Джули. — Но вы первый...
я имела в виду первый незнакомец, заплывший сюда. — Она услышала,
как яростно выдохнула Гизела, и увидела, как застыло загорелое лицо
Саймона. — К тому же я не думаю, что вы могли бы справиться с
...Закладка в соц.сетях
