Жанр: Любовные романы
Средство от облысения
...тащили. Представляешь?
Володя начал тихо вздрагивать, а потом рассмеялся во весь голос.
- Ну что ты ржешь? Знаешь, что нам будет за утерю?
- Я... я представил, как грабитель радуется, в сумочку лезет, пакет достает, а там...
там...
- Весело, да? Тебе весело. Эх, не понимаете вы, население, каково ваш покой охранять.
Подожди, я в метро позвоню, пусть дежурных на станциях предупредят.
Когда блондинка вышла из кабинета следователя, Лена подумала, что бедная женщина,
наверное, тоже побывала в руках визажиста.
Потому что по доброй воле выкрасить волосы в такой ядовито-желтый цвет никто не
отважится, если в здравом уме.
- На допрос? - Блондинка присела рядом.
- Ну что вы! - улыбнулась Лена. - Следователь - приятель моего мужа, нам нужен
профессиональный совет.
- А почему он вас выпроводил?
- Не узнал, я прическу изменила. Вы не у Сидоркина стиль создавали? Меня теперь
никто не узнает. Да и пусть мужчины сами поговорят.
- Меня зовут Галя, - представилась блондинка, - по мужу Фвртычан.
- Очень приятно, а я Лена Соболева.
- Ой, Леночка, какое на меня несчастье обрушилось! - Галя достала платок и стала
промокать глаза, из которых потекли слезы.
Лена мгновенно воспылала сочувствием. На собственном примере знала, как важно
человеческое участие в подобные минуты.
- Трое детей, - плакала Галя, - деточки мои! Надо их кормить, одевать. Муж погиб во
время событий в Карабахе. Вот и связалась с абхазцем, а он на моей даче организовал цех по
упаковке ворованной осетрины. Я не знала ничего, клянусь, не знала. Ласковый такой был,
детей любил. А потом сбежал. Всю ответственность - на меня. Защитить меня некому, дети
мои никому не нужны... Ой, какое горе! Мне говорят: дай следователю взятку, да как ее
дашь и сколько? Вы не знаете? Нет? Ой, да у меня и денег-то нет. Это я не знаю сама, что
говорю. Помутилось у меня все. Ох, детки мои, крошечки!
Лена утешала несчастную мать, достала из сумки платочек и подала ей, так как Галин
платок уже пропитался влагой.
- Ничего, все как-нибудь устроится, - говорила Лена. - Разберутся, вот увидите.
- Да как же разберутся? Столько несправедливости кругом. Вы представить не можете,
как тяжело одинокой матери. А я ведь еще инвалид, по-женски у меня заболевание, работать
не могу. Ох, за что меня Бог покарал?
- Я вас очень хорошо понимаю, - сказала Лена, - у меня тоже одно несчастье за
другим, просто заколдованный круг. Но нельзя распускаться, держитесь. Надо сражаться.
- Как сражаться? Научите. Закиньте следователю словечко! Я в долгу не останусь.
Спасите моих деток!
Галя рухнула на плечо Лене и сотряслась еще большими рыданиями.
Лена почувствовала, как тяжесть Галиного тела вдавила ее в жесткую спинку скамейки.
Выглянувший из кабинета Володя посмотрел на них с удивлением.
- Заходи, - пригласил он Лену.
- Обязательно поговорю, - шепнула она Гале на прощание.
Егор встретил ее на середине комнаты.
Пока он сидел за столом, казался грозным и большим. Лена никак не ожидала, что
следователь окажется крохотного роста, и пожалела, что надела туфли на каблуках.
- Вы извините, - сказал Егор, - я решил, что вы по делу Кузьминых. Отмачивали в
ванной этикетки на бутылках с шипучкой и наклеивали от шампанского, - пояснил он. -
Садитесь, ребята. Чай будете? Называется в народе "милицейская заварка". И совершенно
верно: у нас во всем отделении заварной чайник есть только у секретарши начальника.
Поэтому сыплем прямо в стакан и заливаем кипяточком. Погодка испортилась, верно? Все,
кончилось бабье лето. Время бежит, не ухватишься.
Егор еще некоторое время рассуждал о погоде, а Лена осматривалась и привыкала к
обстановке.
- Так что, Леночка, у вас произошло в вашем благословенном бюро? - наконец спросил
он.
Лена четко изложила суть дела. Ночью, прежде чем заснуть, она репетировала свой
монолог.
Егор задумался, сморщился, как от зубной боли, а потом сказал:
- Значит, так. Что мы имеем на сегодняшний день? Ничего, кроме подозрений. Чтобы
возбудить дело, нужны доказательства, факты. Перечисляю: заявления изобретателей в ваше
бюро, решения комиссий об отказе, затем заявления самого Птичкина... Канарейкина?
Ладно, пусть Канарейкина, плюс копии его патентов плюс - и это самое главное -
заключение экспертов о том, что его, канарейкинское изобретение, идентично тому,
которому отказали. Кто этим всем будет заниматься? - Егор развел руками. - Роковой
вопрос. У нас на каждого следователя по двадцать - тридцать дел. Некомплект личного
состава двадцать пять процентов. Это первое. Второе. Возбудить уголовное дело можно
двумя способами: во-первых, сами изобретатели подают на Канарейкина. Но они, как мы
видим, и в ус не дуют. Во-вторых, дело может возбудить прокурор, но ему нужны
перечисленные в пункте первом доказательства.
- Выходит, - пробормотала Лена, - нет управы на человека, совершившего
преступления?
- Он так и будет вампирить? - поддержал ее Володя.
- Почему - нет? - добродушно улыбнулся Егор. - Еще чайку хотите?
- Не хотим мы твоего чайку, - разозлился Володя. - Ты дело говори, следователь,
елки-моталки.
- Спокойно, без эмоций. - Егор поднял руки кверху, а потом опустил ладонями на стол,
приподнялся и заговорщицки предложил:
- Ребята, а что, если вы сами вместе самостоятельно проведете расследование?
- Как это "сами вместе самостоятельно"? - удивилась Лена.
- Очень просто. Ты, Лена, - ничего, что я на "ты"? Ты собираешь сведения по первому
пункту, то есть заявки твоих изобретателей, какими они подали их в бюро, и документы на
Канарейкина. А ты, Вова, проводишь экспертизу, сличаешь, делаешь технические выводы.
Ты кто? Инженер, стало быть, специалист.
- Володя - кандидат технических наук, - вставила Лена гордо. - Он из НИИ ушел,
потому что там зарплата была низкая.
- Ну тем более! - воскликнул Егор.
- Профессора Гольдмана можно попросить, - вырвалось у Володи, - Рекрутова и
Петрова. Экспертизу должны несколько человек подписать.
- Вот и отлично, - Егор потер руки, - я рад, что вы согласились.
- Как - согласились? - растерялась Лена. - Мне нужно подумать.
- Думай, - кивнул Егор, - а Птичкин-Канарейкин тем временем Государственную
премию получит.
- Министерскую, - поправила его Лена.
Но сам довод показался ей убедительным, и она вопросительно посмотрела на мужа.
- Можно попробовать, - сказал задумчиво Володя, - но ты, Егор, должен нам помогать
и направлять в нужную сторону.
- Да всенепременно, ребята, дорогие! Хотите, я даже дело заведу? Тридцать первое на
себя вешаю, но - была не была. Вот видите - пишу. А ты, Лена, мне заявление черкни: я,
такая-то, такая-то, работаю там-то и там-то, обнаружила и далее, как ты говорила. Я потом
все документики в эту папочку подошью.
Пока Лена писала, Володя думал о том, что Егор их использует как добровольную или
рабскую силу, что в данном случае равнозначно. Дело-то он завел. Ну и пусть. Он
действительно, наверное, захлебывается с другими преступлениями, а значит, и это дело без
их помощи будет тянуться месяцами. Лена совсем себя изведет.
- Вот и отлично, - сказал Егор, убирая папку в сейф. - Еще чайку, ребята?
Хотя в вопросе было приглашение, выражение лица Егора явно говорило: "Братцы, с
вами хорошо, но дел у меня невпроворот".
- Егор, - смущенно проговорила Лена, - я, пока ждала вас, разговорилась в коридоре с
женщиной, Галиной Фтвр...
- Ясно, ясно, - махнул рукой Егор и задорно подмигнул Лене, - спрашивала, как взятку
мне подсунуть?
- Нет, то есть да, то есть это не главное. Мне очень жаль ее. Знаете, ведь так бывает:
запуталась в обстоятельствах, детей надо на ноги поднять...
- Ах, Леночка, по всему заметно: душевный вы человек. - Егор опять перешел на
"вы". - Только, извините, физиономист вы никудышный. Дамочка эта - история покорения
России Кавказом. Первый муж грузин Теоргадзе, второй азербайджанец Кулиев, третий и
четвертый армяне Вартанян и Фвр... ну, вы понимаете. И все были с коммерческой
направленностью.
Грузин возил мандарины из Сухуми и контролировал два рынка в Москве,
азербайджанец специализировался на цветах, Вартанян до сих пор сидит за махинации с
джинсами майкопского производства. Последний муж с непроизносимой фамилией
действительно скрылся, вместе с приличной суммой, теперь гражданин США. А подпольный
цех Галина сама организовала при помощи родственников по второму мужу.
- Не может быть, - сомневалась Лена. - Она так плакала!
- Что там плакала! - Егор махнул рукой. - Еще та актриса. Ее дело вначале вел
практикант. Как допрос, так "скорая" у отделения. Парень бедный извелся. Представляете:
молодой человек, а тут дама зрелая и упитанная корчится и причитает: "Плохо мне, плохо!
Это у меня по-женски"? А я видел, как инвалидка Галя Фвр... тьфу, ящики по пятьдесят
килограммов ворочает. Фамилия у нее! Ни одна машинистка правильно не напечатает! Из
суда дело на доследование передали - пять разных написаний фамилии! Адвокаты, конечно,
придрались. Галя специально непроизносимую фамилию оставила. Точно! Чтобы следствие
путать!
- Ты-то, конечно, физиономист, - усмехнулся Володя, - преступников сразу по глазам
определяешь.
- По запаху! Я их, сволочей, нюхом чую. Только вот запах к протоколу не пришьешь.
Хотя, братцы, и у меня бывают проколы. Вот расскажу вам историю. Еще в самом начале
перестройки нужно мне было взять показания у одного мужика, который лежал в
психиатрической больнице, от алкоголизма лечился.
Причем поговорить с ним надо было без свидетелей и протокола, чтобы никто не ведал,
что к нему милиция обращается. Поэтому я прикинулся его племянником и заявился в
психушку.
Володя подумал о том, что еще несколько минут назад Егор ерзал оттого, что
опаздывал.
Но как только появилась возможность поведать байку, тут же забыл обо всех делах.
Хлебом не корми - дай анекдот рассказать. Как его преступники слово на допросе успевают
вставить?
...Егор пришел в больницу во время врачебного обхода, в палату его не пустили, и он
ждал, стоя у окна. Неожиданно кто-то тронул его за локоть. Миловидная женщина, по виду
совершенно здоровая.
- Извините меня, ради бога, - она молитвенно сложила руки, - за то, что обращаюсь к
вам, к незнакомому человеку. Но я в таком положении, что не знаю, у кого искать помощи и
защиты. Вот уже неделю я в этой больнице. Вы же видите, что за заведение: все двери на
замках, в окнах только форточки открываются. Меня сюда упрятали муж и свекровь. Мы с
мужем разошлись и три года судимся, кому воспитывать сына. Последний суд присудил его
мне, вот они и решили избавиться от меня таким образом. Подкупили врача, состряпали
диагноз, якобы шизофрения у меня. Разве это справедливо? Я здорова, но, находясь здесь,
действительно начинаю беспокоиться о своем душевном состоянии.
И говорила она - не придерешься: четко, аргументированно, связно. Картина
получалась криминальная: запрятали здорового человека в психушку.
А в это самое время все газеты писали о том, как в советскую эпоху содержали в
сумасшедших домах психически здоровых диссидентов или иных неугодных властям людей.
Егор-то как раз считал, что диссидентам самое место в дурдоме, чтобы не отвлекали от ловли
настоящих бандитов. Но если прецеденты были на почве политической, то почему бы им не
случиться и на бытовой? В какой-то момент Егор даже слегка размечтался о том, что о нем
напишут в журнале "Огонек", как спас невинного человека из рук психиатров-вредителей.
Он рванул к больничному начальству, сунул в нос секретарше удостоверение и
потребовал немедленно вызвать с обхода главного врача.
Уж больно этот врач походил на своего коллегу из фильма "Кавказская пленница".
Там, вы помните, благодушный старичок ставит Шурику совершенно ошибочный диагноз.
Вот и этот ласково улыбается и кивает.
- Не хотите, - говорит, - показания записать? Располагайтесь в моем кабинете, сейчас
пациентку приведут. Вот бумага. Чувствуйте себя как дома, то бишь на работе.
Приходит эта женщина и начинает рассказывать все заново, словно первый раз Егора
видит:
- Вы извините, что я к вам обращаюсь, но я в таком положении, что готова искать
помощи...
И так далее, слово в слово. А потом совсем околесицу понесла. Будто муж ее
инопланетянин и сына на другую планету для опытов хочет забрать. Поторопился Егор в
первый раз, не дослушал до конца, побежал справедливость наводить.
- Оказался я полным олухом, - Егор развел руками, - засветился, теперь другого
следователя надо было к свидетелю направлять.
А главврач так серьезненько, не улыбаясь, еще приглашает: "Если еще у кого-нибудь
надумаете взять показания, - милости просим. Не стесняйтесь, у нас тут много интересного
народа пребывает".
С полгода, наверное, ребята в отделении потешались: "Где Егор Иванов?" - "В
сумасшедшем доме очную ставку Наполеона с Александром Македонским проводит".
Лена и Володя смеялись, Егор был доволен: общее веселье сближает.
СПАГЕТТИ ПО-НЕАПОЛИТАНСКИ
Придя на работу, Лена обнаружила вселенский разгром. В их кабинете в спешке и
ярости проводили обыск. Шкафы распахнуты, папки свалены в кучи, ящики столов
выдвинуты, на столешницах груды бумаг.
Пирамиду на Ленином столе украшает клубок с воткнутыми спицами и недовязанным
носком, сломанный зонтик и запечатанные в яркий пакет мужские трусы. Лена купила их по
случаю для Володи и все забывала отнести домой. Груду на столе Зои Михайловны
интеллигентно венчали иллюстрированные заграничные каталоги.
Кто учинил обыск и что искал, было ясно.
Но Булкин бесновался напрасно: папку с делами Канарейкина Лена унесла и сейчас
важная улика покоилась у нее в сумке. Отдавать ее Булкину Лена не собиралась, пусть
следствие закончится.
Наводить порядок - до конца дня не управишься, а Лена договорилась с Володей
встретиться через три часа и передать документы.
- Извините, некогда! - сказала она вслух.
Сняла плащ, присела на корточки и стала перебирать разбросанные папки. Ноги быстро
затекли. На четвереньках удобнее, все равно никто не видит.
Она перемещалась по комнате на четырех точках опоры и, обнаруживая
первоисточник, радостно вскрикивала, отпускала в адрес Канарейкина нелестные
характеристики:
- А, подлец! Вот он, пульверизатор для масляных красок. Кто придумал? Пичугин.
Откладываем. Приспособление для запаивания края сыпучих тканей. Ты и по портняжному
делу специалист? Закройщик! У кого украл? Костин Игорь Сергеевич. Откладываем. Что у
нас еще? Сбор лекарственный от геморроя. Где-то я видела геморрой, - быстро семенила в
другой конец комнаты.
Исследовать все изобретательское творчество Канарейкина было невозможно, потому
что найти аналоги на пятьсот двадцать три патента немыслимо. Лена решила ограничиться
последним годом. Из двадцати трех патентов, значащихся за Канарейкиным, Лена
обнаружила семь идей, украденных у ее рационализаторов-отказников. Тридцать заявок
Канарейкина находились в работе, из них пять ворованных.
Если он промышлял в ее документах, то мог и у Зои Михайловны рыскать. Но в
отказных делах коллеги Лена не обнаружила присвоенных Канарейкиным идей.
Изобретатель-рекордсмен почему-то предпочитал пастись только на Ленином поле.
Булкин вошел в комнату, когда Лена, находясь в "рабочей" позе, была повернута задом
к двери.
- Ага! Наконец-то я вас вижу! - сказал Булкин.
- Э-э-э, м-м-м-да, - промямлила Лена.
Развернулась на месте, перебирая руками и ногами, как шимпанзе, присела на
корточки.
"Сейчас начнется", - затаилась Лена.
- Где документы? - сдвинул брови Булкин, но в голосе его не было строгости.
- Ищу! - соврала Лена.
- А вчера мне что говорили? - попенял он почти жалобно.
Во время утреннего приступа ярости небогатырские силы Булкина были исчерпаны до
остатка. Он хотел предстать грозным судиею, а получалось - хныкающим старикашкой.
- Не хотела расстраивать! - Лена отвечала быстро, как вышколенный солдат. - Буду
искать!
- Бесполезно. - Начальник устало махнул рукой. - Я тут все перерыл.
Лена осмелела и поднялась.
- Нигде нет, - продолжал Булкин. - Куда Зоя их задевала, знает только она. Может, в
больницу с собой взяла?
"Сказать ему? - терзалась Лена. - А вдруг знает? Если все делалось с его ведома, для
выполнения плана?"
Советское понятие "плана" из булкинской речи и головы никуда не ушло. Во время
приступов начальственного гнева он требовал встречных планов и повышенных
обязательств.
Кроме того, следователь Егор Иванов прямо сказал: "Поверьте, Лена, без пособника
аферист Птичкин-Канарейкин не обошелся бы. В вашей конторе у него есть подельник!"
Булкин или Зоя Михайловна? Ни того ни другую Лена не осмелилась бы обвинить. Но
и оправдать на сто процентов не могла.
- Возможно, Зоя Михайловна работала с бумагами дома, - выдвинула Лена версию.
- Этот вариант я отработал. Звонил ее мужу. Он искал. Говорит: ни одной служебной
бумажки в доме нет.
- Как же теперь быть, Игорь Евгеньевич? - спросила она.
- Договорился об отсрочке на неделю. И выслушал, смею вас уверить, очень
нелицеприятные вещи в свой адрес. Вы уж извините за разгром.
- Я уберу, - заверила Лена.
- Тоже хороши, милочка! Трусы мужские, носки какие-то в рабочем столе.
"За собой следи", - ответила Лена мысленно.
Когда Булкин выдвигал ящики своего стола или распахивал дверцу Сейфа, оттуда
сыпались крючки, грузила, бобины с леской и прочие мормышки.
"Сейчас он скажет, что нужно отправиться в больницу к Зое Михайловне", - подумала
Лена.
Словно подслушав ее мысли, Булкин горестно вздохнул:
- Из клиники она уже выписалась. Муж сказал, что она на даче и вернется только через
неделю, в понедельник. Ладно, я пошел. Уберите тут. Прием можете пока не вести,
объявление повесьте, мол, по техническим причинам. Я в командировке. Сейчас самый жор.
Жор, Лена знала, - это когда рыба хорошо клюет. У детей тоже бывает: суп не едят, а
на колбасу сырокопченую, к празднику купленную, у них жор.
Лена встретилась с мужем на Тверской у здания Моссовета. Володя взял у нее
полиэтиленовый пакет с ручками, на котором красовалась белокурая девица,
рекламирующая джинсы. Ее засняли в тот момент, когда она надевала штаны, талия и бедра
голые. и блестящие, словно маслом политые.
Володя посмотрел на пакет, недовольно поморщился и перевел взгляд на Лену.
- Ты покрасилась? - спросил он.
На неярком осеннем солнце цвет "спелой сливы" Лениных волос играл зелено-синим
перламутром.
- Неужели только сейчас заметил? - упрекнула она. - Я вообще переменилась.
Внешне, - уточнила она, - с помощью визажиста. Нравится?
- Нет! - решительно ответил Володя.
К ним однажды приезжала его двоюродная сестра. Восемнадцать лет, симпатичная
мордаха. Но каждое утро девушка по три часа проводила у зеркала, красилась-мазалась. В
итоге выглядела на пять лет старше. Юная барышня гримировала себя под записную
кокетку.
Зачем? Глупо! Он так и сказал ей. В ответ услышал дурацкую присказку: "Уйди,
противный! Не для тебя цвету!"
И Лена явно не для него "цвела". В отличие от двоюродной сестры жена помолодела.
Но в ее облике появилось что-то нахальное и вызывающее. Только глаза, как прежде наивно
кругленькие, под залихватски пляшущими бровями светились детской обидой.
- Мне тоже не нравится! - укоризненно поджала губы Лена. - А сколько денег на
ветер! Зачем? Чтобы всякие идиоты на улице приставали?
- Тебе лучше знать.
- Ничего подобного! Все из-за тебя! Мне только ленивый в уши не дул, что тебя имидж
мой не устраивал! Вот поменяла! Любуйся! - Она развела руки в стороны. - Стиль
деревенский с переходом в городской.
- Чего? - растерялся Володя. - Какой переход?
- От маразма к склерозу! Сколько это будет продолжаться?
Володя не был готов выяснять отношения, а разговор выруливал на скользкие темы.
Нужно срочно увести его в сторону.
- У тебя будут неприятности из-за того, что стащила документы? - спросил он.
- А! - Лена беспечно махнула рукой.
И в ту же секунду подумала, что ее ответ тактически неверен. Володя должен
прочувствовать героичность ее поступка. Пусть жалеет, восхищается - любые высокие
чувства хороши. Ее, Лену, уже тысячу лет никто не жалел! (О вчерашних рыданиях на глазах
благодарной публики она уже не помнила.) Лена живописала разгром, который учинил
Булкин, и свои душевные мучения из-за необходимости врать.
Они шли вниз по Тверской к метро.
- Ты обедала? - вдруг спросил Володя.
- Нет, - замерла в ожидании Лена.
Он пригласил ее в итальянский ресторанчик, открывшийся на месте очень хорошей
булочной, где Лена раньше покупала бублики детям.
Сколько лет они не бывали в ресторане?
Самое малое - десять.
"Студентами могли себе позволить со стипендии завалиться в кафе. Да и потом
отпраздновать день рождения или какой-нибудь праздник в ресторане было вовсе не
разорительно, - думал Володя. - Куда все это подевалось? Туда же, куда поездки к морю, в
дома отдыха, частые походы в театр и кино".
Лена изучала меню. Вела взглядом по колонке цифр со стоимостью блюд. Выбрала
самое дешевое.
- Я буду спагетти по-неаполитански, - сказала она мужу и испуганно прикусила язык.
Вспомнила толкование любви к спагетти Аллой Воробейчиковой. Но Лена ничего
сексуального не подразумевала, она деньги Володины экономила! - Просто мне нравятся
макароны! - оправдывалась Лена. - Особенно с сыром! В томатном соусе! Только это имела
в виду!
- Да пожалуйста! Бери что хочешь, - пожал плечами Володя, Себе он заказал равиоли.
С тех пор как Лена вышла замуж, в ее голове включился калькулятор, исправно и
постоянно осуществлявший расчеты трат семейного бюджета. И сейчас, когда принесли
блюда, официант разлил по фужерам вино, внутренний калькулятор работал на полную
мощность.
Вино. Двести граммов. Ординарное, а стоит дороже бутылки отечественного
шампанского. Равиоли. Сиротские пельмени. Двести пятьдесят рублей! Можно месяц в
метро кататься. Спагетти. Ничего особенного на вкус.
А стоимость одной макаронины равняется ведру спагетти, приготовленных ею дома.
- Нравится? Вкусно? - спросил Володя.
- Нет! - вырвалось у Лены. - То есть очень вкусно, спасибо.
- Уверен, что ты сейчас мысленно подсчитываешь стоимость одного сантиметра
спагетти.
- Почему же? - Лене не хотелось быть уличенной в скаредности. - Я о другом думала.
О нас с тобой!
- Отложим этот разговор! - нахмурился Володя. - Ешь! Хочешь еще вина?
- Хватит вина! Володя! Я так больше не могу! Куда? Подождите! - схватилась Лена за
тарелку, которую хотел унести официант.
Она быстро доела спагетти. Рублей на пятьдесят оставалось. Не пропадать же добру!
- Я много думала, - невнятно произнесла Лена, Потому что рот был забит макаронами.
Проглотила и продолжила:
- Мучилась и страдала. Но я решила... Володя! Я тебя прощаю!
- За что? - изумился он.
- Сам знаешь. И свои недостатки признаю. Генка правильно говорит, что я - манная
каша.
- Генка? Какая манная каша?
- Которая тебе надоела, и сейчас ты питаешься селедкой, которая любовница. Но,
Володенька! Селедка надоедает еще быстрее каши! Тебе не наскучила? - спросила Лена с
надеждой.
- Ничего не понимаю! - воскликнул Володя, огляделся и перешел на злой шепот:
- Во-первых, ни селедками, ни любовницами я не питаюсь! Во-вторых, ты! Ты сама
сказала Генке, что у меня... А у меня никого! Пока! - добавил Володя. - Перекладываешь с
больной головы на здоровую! Постыдилась бы!
Лена искренне не помнила того, что наплела Гене. Разве упомнишь, что несешь в
запале?
- Не было такого! Клянусь! Генка мне открытым текстом дал понять, что у тебя
завелось... завелась... ты понимаешь!
- Не может быть! Ладно, пока оставим Генку. Как поживает сексуальный гигант
Иванов?
- Откуда мне знать? Ведь он твой приятель!
- Что? - вытаращил глаза Володя.
- С Егором Ивановым я познакомилась только сегодня утром. Какие вы с ним
сексуальные рекорды ставили, извини, не в курсе!
Лена ревновала Володю к новому другу. Как к любому человеку, вещи, фильму, книге
- ко всему, что муж познавал без нее.
- Я имею в виду не Егора! А твоего жирного воздыхателя! Чья жена, напомню, если
забыла, пришла к нам и указала на мои рога.
- Опять двадцать пять! Ведь это Ленкина, соседки, изобретатель, то есть клиентка,
тьфу ты, запуталась. Жена любовника! Она мне сама призналась.
- Иванова?
- Нет, Ленка! Я тебе говорила.
- Ага! И после этого я поперся к ним выяснять, кому бесхозные рога принадлежат!
- И напился, - ехидно напомнила Лена. - Разве она призналась бы, когда муж рядом? А
мне что делать? Не шпионы, поди, чтобы каждый разговор на магнитофон записывать! Эта
Лена...
- Ты все время переводишь разговор на других!
- А ты меня не слушаешь! - всхлипнула Лена, у которой близко подошли слезы.
- Спокойно, без рыданий! - предупредил Володя. - Что у нас дальше? Официант! -
гаркнул он, как ресторанный завсегдатай. - Два кофе и одно пирожное. Заварное!
В ожидании десерта они молчали. Вспоминали одно и то же.
Лена любила заварные пирожные. Как-то Володя на ее день рождения решил сделать
сюрприз и уговорил кондитеров в заводской столовой сделать торт в виде большой заварной
трубочки. Когда он внес сюрприз в комнату, гости дружно ахнули. Торт напоминал
гигантский глазированный фаллос. Гена тут же дал название торту - "Кастрат", женщины
отказывались его есть, а на Володину голову посыпались двусмысленные шутки.
"Какое хорошее было время", - подумала Лена.
"Жили как люди, - думал Володя, - и на тебе!"
- Наш с тобой разговора - нарушил тишину Володя, - напоминает...
- Бред! - Они произнесли одновременно.
Снова замолчали. Сколько раз так бывало!
Детей ругают, как певцы - те же слова, но на два голоса. Спроси Лену, что Володя
думает о президенте, скажет слово в слово. А он смешно ее пародирует: "Купила колбасу по
девяносто пять. Но свежую! Когда свежая, она не хуже, чем "Докторская" по сто двадцать. А
старая только в солянку годится, если чеснока много положить".
Володя расплатился. Они вышли из ресторана. Володя рассказывал о том, что уже
договорился по телефону с учеными из своего бывшего НИИ об экспертизе. Точнее сказать,
заключение напишет он сам, а они только просмотрят и подпишу
...Закладка в соц.сетях
