Жанр: Любовные романы
Средство от облысения
...рицепсы и прочие достоинства мужского
тела. Неизвестно, кто с большим удовольствием рассматривал себя в зеркалах: девчушки,
закрутившие ноги в пятую позицию, или любители-атлеты из гальванического и сборочного
цехов.
Володя приходил теперь в спортивный зал каждый вечер, готовил свои мышцы для
предстоящей встречи с Ивановым. На улицах его принимали за пьяного - так водило от
усталости и чрезмерной нагрузки, которую он задавал своему телу, отвыкшему от
физических упражнений.
Гену разбирало любопытство: что за женщина выбила Володьку из глубокой колеи
верной семейной жизни и регулярно доводит до физического истощения. Как-то вечером, не
без зависти глядя на измученного приятеля, Гена спросил:
- Как хоть ее зовут?
- Кого? - не понял Володя.
- Ту, кто тебя так ухаживает, что ты вилкой в тарелку попасть не можешь.
- Штанга.
- Ну и прозвище! Не обижается?
- На кого?
- На тебя и вообще.
- Какая ей разница? - Володя пожал плечами. - Ее все поднимают.
- Старик, ты умом тронулся? С кем ты связался?
- Потом поговорим, - отмахнулся Володя, свалившись на жалобно запевшую старыми
пружинами раскладушку.
Проваливаясь в сон, он напоминал себе о подоконнике - не отметиться на нем завтра
утром. Естественно, забыл и припечатался.
Три дня после визита пьяного мужа Лена пребывала в настроении обиженной злости.
Она мысленно выстраивала сцены прихода Володи, его бурных извинений,
придумывала монологи для него, смиренно кающегося, и для себя, гордой и неприступной.
Но Володя не приходил, в ногах не валялся, а фантазии с каждым днем становились менее
драматичными. Кроме того, книга, которую ей дала прочитать Алла, настолько поразила
воображение Лены, что отдельные эпизоды нет-нет да и вспыхивали в памяти. Сумятица в
мыслях - воображаемые сцены с Володей, сексологические откровения, упорные внушения
подруги - зародили в душе Лены сомнения: не завел ли в самом деле Володя любовницу?
В один из свободных дней она отправилась в институт, где работал Гена, и вызвала его
по телефону на проходную.
- Гена, я прошу тебя ответить мне честно, это для меня очень важно. У Володи есть
другая женщина?
- Да ты с ума сошла! У Вовки? - Изумление и негодование Гены были столь бурными,
что он сам удивился.
- А где он проводит вечера?
- Со мной. Мы в шахматы режемся. Я, между прочим, обставляю его как миленького.
Вчера такую сицилианскую...
- Вчера ему звонила дочь, - перебила Лена, - и его не было дома, а потом, утром, он
сказал ей, что был в спортзале.
- Правильно. Сначала продул мне две партии, а потом отправился заниматься спортом.
Он в секцию записался.
- В какую?
- В лыжную, - от балды ответил Гена.
"Врать без пауз и сомнений" - выбрал он тактику.
- Он в юности легкой атлетикой занимался, - задумчиво сказала Лена. - И до зимы еще
далеко.
- Поэтому они в спортзале и готовятся к зиме. Слушай, Ленка, не морочь себе голову,
не забивай ее глупыми мыслями.
"Обманывает он меня? - размышляла Лена. - Нет, похоже, что искренне говорит. А
вдруг все-таки лукавит? Ну и я совру".
- Гена, но ведь он сам мне сказал.
- Что сказал?
- Что он, что у него, ну ты понимаешь, появилась...
- Лена, у тебя сигареты есть?
- Не курю.
- Мои в отделе остались. Подожди, я у вахтеров стрельну.
Во время короткой передышки Гена еще раз утвердился в тактике: не признаваться ни
при каких условиях. Если женщина любит, то ее можно убедить даже в галлюцинациях -
тебе, мол, привиделось, что я с другой целуюсь. Исключение - визиты беременных медичек.
- Это он придумал, Лена. Хотел тебя позлить. Я бы заметил, вместе ведь живем.
Клянусь честью, никого у него нет.
"Твоя честь понятие такое же растяжимое, как резинка в старых трусах, - думала
Лена. - Тебе женщине соврать - что высморкаться".
- А как Володя тебе объяснил, почему он ушел из дома?
- С тобой поссорился.
- Не ссорились мы! То есть сначала не ссорились. Гена, а может быть, у него
временное увлечение? Покуролесит и опять вернется ко мне?
- Конечно временное! - горячо поддержал Гена. - Он тебя страшно обожает! Сам
удивляюсь! Натуральный мавр! Но, знаешь, в жизни мужчин бывают ситуации... - "Не туда
меня несет", - подумал Гена, но остановиться не сумел. - ..такие ситуации, когда разум
отступает, а инстинкты бушуют. Ешь ты каждый день манную кашу - что, селедки не
захочется?
- Да, - кивнула Лена, - я читала, и Алла говорит.
- Вот видишь! Но это временно, как грипп.
- У Володи сейчас грипп от манной каши?
Не дожидаясь ответа, Лена пошла к выходу.
"Я друга предал?" - Испугался Гена и бросился догонять Лену.
Его суетливое подбадривание, бегающий взгляд, судорожные клятвы в верности
Володи только утвердили Лену в мысли, что в ее жизни случилась страшная трагедия.
Она крепилась, позвонила Алле: срочно приезжай, умираю, концы отдаю. Но в голос
расплакалась только дома.
- Что я говорила? - торжествовала Алла, когда Лена между всхлипами поведала о
своем горе.
- Закон природы, - поддакивала Настя, которую не смогли выпроводить из комнаты. -
И папа туда же. Может быть, это не плохо? Он доказал, что ему претит постоянство и
бытовая рутина.
- Что ты несешь? - У Лены всегда пропадали слезы по поводу личных неприятностей,
если она обнаруживала проблемы морально-нравственного сбоя у детей. - Отец к другой
женщине ушел, а ты его оправдываешь? Дочь называется!
- Ты сама виновата, - заявила Настя, довольная тем, что мама перестала причитать. -
Посмотри на себя! Кто сейчас ходит в тупоносых туфлях? В пальто столетней моды? А
глаза? У тебя же вечно в глазах один вопрос: в каком магазине колбаса дешевле?
- Устами младенца, - кивнула Алла. - Я тебе говорила? Надо поменять имидж.
- И весь гардероб, - вставила Настя. - Юбочки в складочку, блузочки шелковые -
деревня.
Лене хотелось сочувствия, а она получала от самых близких людей обвинения. Она
была готова помчаться на край света, уговаривать, умолять мужа вернуться, а ее призывают
поменять наряды.
- Ничего не понимаю, - признавалась Лена, - мы так хорошо жили. Я люблю его, у нас
дети...
- Не распускай нюни, - велела Алла.
- Ты должна доказать, что ты лучше той женщины, - призывала дочь.
- Но как? - растерянно спрашивала Лена.
- Прежде всего модернизировать внешность, - авторитетно постановила Алла.
- И платья, - снова напомнила Настя. - Можешь кое-что взять у меня.
Дочь носила джинсы, короткие юбки, майки с портретами певцов, куртки и ботинки
вроде армейских. Хороша будет Лена в подобных нарядах!
- Никакой самодеятельности, - велела Алла. - Ты должна оформить себя у настоящего
стилиста и визажиста.
- У кого? - переспросила Лена.
Алла и Настя дружно закатили глаза к потолку, поражаясь отсталости Лены.
- Кутюрье мы, пожалуй, не потянем, - задумчиво сказала Настя. - Зато визажист под
боком.
Она имела в виду салон, который открылся на месте бывшей парикмахерской, прямо
напротив их дома. "Визажист Сидоркин. Комплексный дизайн внешности" - гласила
вывеска.
- А сколько дизайн стоит? - настороженно спросила Лена.
- Не дороже семейного счастья, - отрезала Алла.
- Жертвую, - вдруг сказала Настя, - сто долларов. Мне бабушка на косуху подарила.
Лена решила, что речь идет о неизвестном ей животном, которое дочь собирается
притащить в дом. Оказалось, что косуха - это кожаная куртка со множеством
застежек-"молний".
- Ну хорошо, - сдалась она, - на днях зайду в салон.
- Завтра! - в один голос воскликнули подруга и дочь. - Но Лена еще несколько дней
терзалась сомнениями, внутренне металась между необходимостью коренным образом
улучшить свою внешность и разбазариванием семейного бюджета. Володя не появлялся, и
Лена поддалась объединенному напору Аллы и Насти.
КИТАЙСКАЯ НОЖКА
Визажист Сидоркин, щупленький и молоденький, как допризывник, был одет во все
черное: шелковая черная рубашка с воланами на воротнике и на манжетах, резиново
обтягивающие черные брючки, заправленные в черные лакированные сапожки. Только яркие
рыжие волосы выделялись в его облике, но и в них одна прядь была выкрашена в траурный
цвет.
"Из себя он сделал служителя похоронной команды, - подумала Лена, - а что будет со
мной?"
Сидоркин привел ее в кабинет, уставленный деревянными болванками голов с
париками, усадил в мягкое кресло, сам сел напротив и представился:
- Зовите меня Филиппом.
Он предложил Лене кофе, конфеты, сигареты. От последних она отказалась.
- Посмотрите пока журналы, - сказал Сидоркин.
Лена переворачивала страницы, но ничего не запоминала в облике заморских див. Она
обжигалась напитком и глотала, не разжевывая, конфеты.
Филипп Сидоркин, скрестив руки на груди, внимательно рассматривал ее, потом встал
и обошел вокруг. Лена не знала, поворачивать голову за ним или нет.
- Пройдитесь, - велел Сидоркин.
- Куда? - не поняла Лена.
- Здесь, по комнате. - Сидоркин изящно махнул кистью руки.
Лена маршировала на каменных ногах, с чашкой кофе в руках, из которой неловко
плеснула себе на платье.
- Садитесь, - командовал визажист, - положите ногу на ногу. Теперь другую.
- Что?
- Другую ногу на ногу. Так, хорошо.
Сидоркин закрыл глаза, потом прикрыл их ладошкой.
- Говорите, - сказал он шепотом.
- О чем? - Лена тоже зашептала.
- Какой вы видите себя обновленной. Затем скажу я, какой вас вижу. Мы сравним и
выработаем адекватный образ.
- Не знаю, - призналась Лена. - Мне бы хотелось быть обаятельной, привлекательной.
- В вас бездна обаяния, - похвалил Сидоркин, не убирая ладони от лица. - Теплота,
мягкость в несколько деревенском, народном стиле. Просто молоком пахнет.
Хорошо, хоть не сеном, подумала Лена.
- Нельзя ли его приблизить к городскому? - попросила она. - И современному?
- Полностью нельзя, - отказал Сидоркин. - Такой развитый бюст! Его не спрячешь.
Хотя сейчас многие делают пластические операции по уменьшению груди.
Лене подобная операция могла только в кошмарном сне привидеться. Да и она всегда
считала, что красивый упругий бюст - женское достоинство, а не деревенский признак.
- Можно сыграть на контрасте, на шоке, - рассуждал вслух Сидоркин. - Вы меня
понимаете, доверяете? - Он раздвинул пальцы и посмотрел одним глазом на Лену.
- Не понимаю, - честно призналась она. - Доверяю, - решилась, - только, если можно,
без шока.
- Значит, так, - Сидоркин принялся перечислять, - цвет волос меняем. Ваш - спелая
слива. Прическа - мэрлин-каре, ну этакое художественное безобразие в стиле сонной
Мэрилин Монро.
- Но она ведь блондинкой была, а не цвета спелой сливы?
- Несущественные детали, - отмахнулся Сидоркин. - Примитивно копируют только
бездарные стилисты. Так! Брови оттенить, углубив цвет и придав форму. Ноги... Снимите
чулки.
- Зачем? - испугалась Лена.
- Видите ли, стиль - это нечто внутреннее, подчас глазу незаметное. Классно
сделанный педикюр создает женщине настроение, придает уверенность большую, чем
дорогое украшение.
Он деликатно отвернулся, пока Лена снимала колготки и заталкивала их в сумочку.
"Пальцы на ногах - внутреннее?" - спросила она себя.
- Педикюр номер семнадцать, - решил Сидоркин, - "китайская ножка" я его называю.
Он взял Ленину кисть, приподнял немного и стал рассматривать, как рассматривают
рыбу перед покупкой.
- Ногти мы вам нарастим, - пообещал Сидоркин. - Сейчас уже никто не носит своих. И
модно такие обрубленные, а-ля натураль, безо всяких стародавних закруглений. Цвет -
белый, можно с пунктиром.
- А можно без? - попросила Лена и подумала о том, как она будет стирать белье с
длинными искусственными ногтями.
Через полчаса она уже сидела в кресле мастера. На голову ей, по методу Сидоркина,
одновременно нанесли краску для волос и состав химической завивки, закрутили часть волос
на спирали, а оставшиеся пряди завернули в фольгу. Ноги Лены стояли в специальных
ванночках, и у каждой хлопотала педикюрша. Еще две девушки клеили ей
пятисантиметровые ногти на пальцы рук.
- Потом немного укоротим, - пообещали они.
"Денег не хватит", - подумала Лена, когда к ней подошла пятая мастерица с блюдцем
черной краски и принялась красить брови.
Нарисовав две жирных дуги, она перевернула песочные часы.
- Три минуты, не больше, - сообщила она, - краска импортная с добавлением нашего
урзола, схватывает намертво.
Три минуты обернулись получасом, потому что дальнейшие события разворачивались
по совершенно неожиданному сценарию.
- Кажется, в доме напротив пожар, - задумчиво сказал Сидоркин, стоящий у окна.
Лена проследила за его взглядом и обомлела: из окна ее кухни валил густой желтый
дым.
- "Юный химик"! - завопила она, вырвала свои пальцы из рук девушек, выскочила из
ванночек и, босая, оставляя мокрые следы, побежала вон.
"Юным химиком" назывался набор, который Володя подарил сыну. Когда Лена
выходила из дому, Петя и его друг изучали инструкцию к реактивам.
Она столкнулась с ребятами у входной двери - они как раз выскакивали из квартиры.
Увидев ее, мальчишки дружно завопили от страха. Немудрено: босая, с длиннющими
ногтями, брови иссиня-черные и шириной в палец, на мокрой голове раскачиваются
бирюльки и позванивает фольга - Лена походила на персонаж из фильма ужасов.
- Петенька, это я, мама! Я из парикмахерской. С вами все в порядке?
- Ага! - крикнул Петя и на всякий случай рванул вслед за приятелем вниз по лестнице.
Химическая реакция дымила в кастрюле - ребята высыпали в нее все имевшиеся в
наборе реактивы. Лена вылила вонючую массу в унитаз, открыла окна для проветривания,
надела туфли и вернулась в салон.
- Не знаю, не знаю! - заламывал руки Сидоркин. - Вам на пятки нанесли специальный
размягчающий раствор, а вы - босиком по асфальту.
Подошвы Лениных ступней цвета "перец с солью" напоминали окрас дворняги.
- Брови! - вскричал Сидоркин.
- Завивку передержали! - вторила ему парикмахер.
Филипп охал, ахал, постанывал и что-то бормотал, пока приводил Ленин облик в
близкий к городскому. Правильнее сказать - в близкий к человеческому. Периодически он
требовал, чтобы ассистентки принесли ему: кофе, сигареты, рюмку коньяка. Он отскакивал
от Лены, бросал расческу на стол, хватал чашку с кофе, глотал, потом затягивался сигаретой
- все это не отрывая взгляда от Лены; бросал сигареты мимо пепельницы и снова
принимался щелкать ножницами.
- Нет, нет, "мягкий соболь" не получится, - сокрушался визажист. - Такой глубокий
цвет, нет, придется делать "ласточкино гнездо", то есть "крыло"...
И больно выщипывал Лене брови.
- Вам надо сделать татуировку на губах, - говорил Филипп.
- Нет, что вы! - испуганно отказалась Лена.
- Напрасно. В вашем возрасте линия губ размыта. А мы по контуру обкалываем их
красной краской - очень эффективный метод.
"Не губы, а мозги у меня были размыты, когда я решилась прийти сюда", - подумала
Лена. Она решительно не узнавала себя в зеркале.
- Могу рекомендовать вам некоторые маски для лица, - предложил Сидоркин. - Мой
собственный рецепт, из арсенала препаратов, которые используют огородники. Кожу надо
обязательно подпитывать и удобрять.
- Куриным пометом? - вырвалось у Лены.
- Не обязательно, - серьезно ответил визажист. - Купите?
- Нет, спасибо.
- Действительно, - тут Сидоркин слегка обиделся, - с вашим непредсказуемым
характером... неизвестно, как вы их употребите.
- А средства от облысения у вас есть? - Лена вспомнила о Володиных проблемах.
Сидоркин отошел в сторону и внимательно посмотрел Лене в глаза.
- Не вижу у вас лысин, - сказал он тихо и чуть испуганно.
- Это не для меня, а для мужа.
- А-а, - облегченно вздохнул визажист, - конечно есть. Но оно очень дорогое. Видите
ли, - Сидоркин снова заглядывал Лене в глаза, - я задумался над тем, что в жизни каждого
человека бывает период, когда он теряет волосы или вообще их не имеет, а потом они
вырастают.
- У меня такого периода не было.
- Ошибаетесь. Я имею в виду младенцев. Те волосики, с которыми они рождаются,
исчезают, и вырастают новые, крепкие. Что в этот момент дитя потребляет, чем питается?
Лена невольно рассмеялась, вообразив Володю с соской и рожком молока во рту, но
потом вспыхнула от негодования - представила, что Володе могут предложить потреблять
целебный продукт естественным способом.
- Правильно, - кивнул Сидоркин, - грудное женское молоко, именно из него я делаю
свою мазь. Поэтому так дорого. Но эффект!..
- Нам не подойдет, - отрезала Лена.
- Посоветуйтесь с мужем.
"Еще чего, - мысленно возразила Лена. - Пете ботинки нужны, Настя о куртке мечтала.
Китайского средства дома - завались. А сама-то я сколько потратила?"
За комплексный дизайн пришлось заплатить не только Настины "косушные" деньги, но
и весь Володин аванс. Денег было очень жалко. Чем, собственно, отличается "комплексный
дизайн" от прежнего посещения парикмахерской? Лет пятнадцать назад Лена раз в два
месяца приходила в салон, делала стрижку, маникюр и педикюр, красила брови и ресницы.
Это обходилось: стрижка - пять рублей, маникюр и педикюр по рублю, ресницы и брови -
полтора; итого, с чаевыми, десять рублей. Зарплата у нее была сто восемьдесят.
Следовательно, она тратила одну восемнадцатую только своей зарплаты.
Если перенести нынешние цены на прежнюю жизнь, то она зарабатывала лишь на
искусственные ногти.
Настя, увидев мать, свалилась от изумления в кресло.
- Отпад! Мама, ты - панк?
- А, - махнула рукой Лена, - ты еще пяток моих не видела, "китайская ножка", чтоб
она отвалилась!
От цвета "спелая слива" на волосах осталась только "слива", то бишь некая зелень,
отливающая синевой. Сожженные волосы торчали во все стороны, словно Лена попала под
удар эклектического тока. Брови, пронзительно черные, выщипаны в тонкую ниточку и
вульгарно изогнуты английской "S". Непривычная к столь длинным ногтям, Лена держала
пальцы растопыренными.
- Где этот чертов химик? - Лена знала, на ком можно сорвать раздражение. - Неси
ремень, я ему покажу, как над матерью издеваться. Весь в отца!
Петя забаррикадировался в туалете и кричал оттуда, что он не виноват, они в шестом
классе химию еще не изучают. Смешали все порошки, а толку нет, потом немного подогрели
их на плите. Как маме - так можно людей пугать, как папа - так бросил их, а он, Петя, всегда
крайний.
Через полчаса Лена остыла. Настя подошла к двери и позвала брата:
- Выходи, подлый трус! На сегодня казнь отменяется.
Петина реакция на мамину новую внешность отличалась от Настиной.
- Ты чем-то заболела? - спросил заботливый сын.
В ПОИСКАХ ИВАНОВА
Володя пришел к заключению, что любовником жены может быть только один из ее
изобретателей. Во-первых, круг внеслужебного общения жены достаточно узок и известен
ему отлично. Во-вторых, у них давно установилась привычка знать все друг о друге: где кто
находится в данную минуту и что делает. Предположить, что Лена познакомилась с
кем-нибудь и не проболталась! Маловероятно. Правда, и рассказа об изобретателе по
фамилии Иванов он не помнил. Но ведь мог и забыть. В-третьих, изобретатели были
поголовно мужчинами - он ни разу не слышал от Лены о женщине, вступившей на тропу
Эдисона и Кулибина. Продолжая и дальше мыслить логически, Володя пришел к выводу, что
без помощи Зои Михайловны ему не обойтись.
Именно в тот день, когда Лена экспериментировала со своей внешностью, он приехал в
"Олимп".
- Зоя Михайловна, у меня к вам большая и необычная просьба. Не могли бы вы дать
мне адреса всех ваших изобретателей по фамилии Иванов?
- Конечно нет, Володенька. Да и зачем вам?
Она прекрасно понимала, зачем Володе понадобились Ивановы. "Он меня напрасно
приревновал", - говорила растетеха Лена Соболева о своем муже. Значит, возможный
любовник - Иванов. Зоя Михайловна не торопилась демонстрировать свою
осведомленность, со скрытым злорадством наблюдала, как Володя ужом на сковородке
выкручивается.
- Видите ли, Зоя Михайловна... у меня есть подозрение...
Володя второй раз вынужден был рассказывать посторонним людям об измене жены.
Он бы врагу подобного не пожелал!
- ..подозрение, что Лена, моя супруга, - зачем-то уточнил Володя и еще добавил:
- нынешняя... словом, вступила с Ивановым в неформальные отношения. - Он шумно
выдохнул, пройдя трудный участок, и заговорил спокойнее:
- Буду вам крайне признателен за помощь! Вы любите французские духи? Позвольте
сделать вам подарок. - Он протянул коробочку с духами.
- Подкупить меня хотите, голубчик?
- Ни в коей мере. Это маленькая благодарность за ваши хлопоты. Я прекрасно
понимаю, что прошу вас о неприятном одолжении.
- Да уж, - задумчиво сказала Зоя Михайловна.
Духи были поддельными, в этом она не сомневалась. Куплены в каком-нибудь киоске у
метро. Откуда у Соболевых деньги на настоящие? Но духи вполне годились на подарок
сторожихе в дачном поселке, которая в отсутствие Зои Михайловны включала свет на
крыльце, как бы предупреждая залетных воров, что в доме хозяева.
- Выполню вашу просьбу при одном условии: вы никогда и никому не проговоритесь о
моем участии в ваших семейных дрязгах. Упаси боже, если меня привлекут по делу о
каком-нибудь избиении или прочей глупости.
- Сам хотел просить вас сохранить все в тайне.
- Надеюсь, вы понимаете, голубчик, что не этот одеколон подвигнул меня помогать
вам, а уверенность в том, что жену вашу оболгали.
Вечером, вспоминая этот унизительный разговор, Володя вдруг явственно представил
себе Зою Михайловну в одеждах римской матроны, восседающей в ложе цирка во время боя
гладиаторов. Презрительно наблюдает схватку и время от времени велит подбросить рабам
новые орудия убийства.
- Хлеба и зрелищ, - проговорил Володя вслух.
- Что? - переспросил Гена. - Я замечаю, ты стал бормотать, как придурочный.
Переутомился на любовном фронте?
- Где?
- Ну, со своей Штангой. Дать женщине такое прозвище!
- Осел! Штанга - это штанга, снаряд спортивный.
- Ой, мамочки, а я думал... Ты хочешь сказать, что у тебя дамы сердца нет?
- Отстань.
- Нет, погоди! Ко мне твоя Лена приходила разнюхивать. Говорит, ты ей сам сказал.
- Что сказал?
- Что завел любовницу.
- Так и сказала?
- Дословно.
- Подлая! Генка, все бабы - сволочи!
- Наконец, дошло! - возликовал Гена. - Я тебе сколько лет твердил? За каждым
ангельским личиком прячется дьявольская харя! К сожалению, без них не обойтись. Но
спокойно живет только та часть человечества, которая натянула на своих баб паранджу и не
дает им выхода из декрета. Пока моя Мила занималась детьми, лучше ее не было. Стала
карьеру делать - как подменили, сухарь в юбке. Вовка, давай в мусульманство перейдем?
Услужливая память вычеркнула из Генкиного сознания подлинную причину развода.
Ведь Мила как бы простила его тогда. Почти три года бывшей жены он не видел.
Приходил к детям, когда ее не было дома, или звонил по телефону, ждал детей на улице.
Поэтому "сухарь в юбке" - утешающая фантазия.
Генка постоянно кривляется, слова в простоте не скажет. А Лена утверждала, что это
защитная реакция, что он замаскированно страдает.
- Ты страдаешь? - прямо спросил Володя.
- Отчего? - удивился Гена. - Слушай, мы можем договориться, чтобы обрезание нам не
делали. Тебе хотелось бы стать обрезанным? Мне не улыбается, привык по-христиански.
- Болтун! - отмахнулся Володя.
Значит, Лена посмела приписать мужу собственные грехи? Подлость за подлостью!
Надо же быть таким идиотом! Двадцать лет хранить верность! И кому? Да у них на завод из
пяти институтов студентки на практику приходят.
А когда в НИИ работал? Там восемьдесят процентов - женщины. Осел рогатый!
Неизвестный науке зверь - лысый осел рогатый!
Нет, напрасно он тогда ее не побил. Ничего, на Иванове отыграется, на ее Пупсике.
"Если Ленка проговорится о моих намеках, - думал Гена, - прощай наша дружба.
Сколько раз убеждался: как только бабы вмешиваются в мужские отношения - все,
пиши пропало. Надо их в клетках держать. Нет, лучше в гареме".
- Володь, как насчет мечети? - спросил он.
- Мечи, - кивнул Володя, решив, что речь идет о покере.
В шахматы они тоже играли, но больше в карты на мытье посуды.
На следующий день Володя получил список, выполненный Зоей Михайловной с
бюрократической аккуратностью. Лист разбит на графы. В первой стоял порядковый номер
(всего семнадцать), во второй фамилия, имя, отчество, затем следовал год рождения, адрес и
телефон, образование и место работы, в последней графе указывалось изобретение и
отмечалось, выдано авторское свидетельство или нет.
Признано было только открытие некоего Иванова Сидора Ивановича из деревни
Притулки Саратовской области. Он предложил смешивать свиные фекалии с двадцатью
шестью другими ингредиентами, чтобы получить удобрение, заменяющее коровий навоз.
Этого агронома Володя исключил, как иногороднего. По той же причине еще пятерых.
Потом вычеркнул всех, кому перевалило за семьдесят, и гениального шестнадцатилетнего
подростка с пятью изобретениями. Володе не пришло в голову, какая издевка таилась в том,
что Зоя Михайловна включила в список стариков и детей. Он кипел ненавистью, и
накачанные мышцы звали в бой.
В списке оставалось пять соискателей его ненависти. В тот роковой вечер Иванова
выкрикивала имя мужа, но Володя запомнил только "Пупсик". Один из пятерых. Пупсик,
скоро превратится в навоз без добавления посторонних ингредиентов.
Володя бросился в Кузьминки, по первому адресу в списке.
Дверь ему открыла старушка в платочке.
- Ивановы здесь живут? - спросил Володя.
- Здеся, - испуганно кивнула старушка.
- Где он?
- Дак кто?
- Иванов! - рявкнул Володя и напряг мышцы рук.
- Картошку копает. Тут недалеко, у окружной дороги участок захватили. Я им говорила
- арестуют. У нас в колхозе за такое...
- Фотографию давайте!
- Сашкину?
- Нет, его жены. Быстро!
Володя рванулся в квартиру вслед за бабулей. Она дрожащими руками перелистывала
семейный альбом.
- Вот она, Любонька, на коммунистическом субботнике.
Миловидная худенькая женщина никак не походила на ту Иванову.
- Это не она, - пробормотал Володя.
- Истинно она, только помоложе. Хотите, паспорт покажу?
- Не надо паспорта.
"Как, однако, просто нашим грабителям", - подумал он.
- Бабуля, зачем вы дверь открываете незна
...Закладка в соц.сетях
