Жанр: Любовные романы
Средство от облысения
...ванов, - представился очень низкого росточка мужчина
одних с Володей лет.
Услышав фамилию, Володя вздрогнул.
- Ага, вот и мне интересно, - ухмыльнулся следователь, - почему все Ивановы? Что за
специализация такая?
Он рассматривал список, конфискованный у Володи при задержании. Затем
пододвинул к себе бланк протокола и стал спрашивать:
- Фамилия? Имя? Отчество? Год, место рождения? Адрес?
- По которому прописан или по которому живу в настоящее время? - уточнил Володя.
- Все запишем, и по тем, что промышляешь, тоже.
- Послушайте, это недоразумение. Никакой я не вор и не наводчик.
- А кто?
- Рогоносец.
- В каком смысле? - не понял следователь Иванов.
- В прямом, то есть в фигуральном. В этом списке любовник моей жены.
Следователю послышалось "любовники".
Он вытаращил глаза и вытянулся на три сантиметра.
- Во! Все? Зациклилась на Ивановых?
- Надеюсь, что только один, - хмуро ответил Володя.
Когда он закончил рассказывать свою печальную историю, следователь расхохотался.
- Ну, мужик, ты даешь! Мы сегодня все утро телефоны обрываем, звоним по городам и
весям, народ отправили по адресам, которые ты вычеркнул. Ни одной зацепки. Умора! А он
любовника вычисляет! Не обижайся, что я смеюсь. Представляешь, серийный грабитель,
который чистит только Ивановых? Давай знакомиться. Как тебя, Володя? А я Егор.
Они пожали друг другу руки.
- На работе что у тебя? - поинтересовался Егор.
- Прогул запишут.
- Сейчас устроим. Давай телефон.
Егор разговаривал с Володиным начальством так строго, что на том конце
поинтересовались, сколько еще дней Соболев будет занят на важном оперативном задании.
- Он вам сам сообщит, - отрезал Егор.
- Ну что, я пойду? - спросил Володя. - Не выспался я из-за ваших преступников и
тренировку пропустил.
Егор задумался, потом вдруг заявил:
- Я тебе помогу. Конечно, использование служебного положения и прочее, но в таком
деле... Должна же быть мужская солидарность? Ты у меня поспи здесь на диване, пока я
смотаюсь в тюрьму на допрос. Потом возьмем милицейскую машину и проедем по твоим
адресам. Этот мой однофамилец в штаны наложит, гарантирую.
Утром, то ли от выпитого накануне джина, то ли из-за стихов Шульгина, у Лены болела
голова, вставать не хотелось. Петя стоял рядом с кроватью и что-то быстро бормотал.
Расчет его был прост: промямлить информацию, чтобы она была не понята. Потом,
когда дело дойдет до разборки, честно вопить: я говорил, я передавал, я не виноват, что ты
не слушала!
Номер не прошел.
- Меня в школу вызывают? - переспросила мама. - Почему? Говори четко! Как это не
знаешь? Кто вызывает? Мария Гавриловна? Ладно, приду. Ой, как голова болит! Скажи
Насте, чтобы принесла мне анальгин и воды.
Классный руководитель б "Б" класса, Мария Гавриловна, чей педагогический опыт
исчислялся полутора годами, увидев Лену, невольно воскликнула:
- Ой, как вы изменились!
- У меня неприятности дома, - пояснила Лена.
- Да, конечно, я понимаю.
Что она понимала, осталось для Лены загадкой, как и то, о чем вела речь учительница.
Она говорила о проблемах полового воспитания в школе, о выпущенных учебных
пособиях, которые вызвали критику педагогов и родительской общественности. Однако
вопрос с повестки дня не снят, половая жизнь...
"Куда ни плюнь, - думала Лена, - кругом половая жизнь, другой не осталось. Но я-то
здесь при чем? В эксперты точно не гожусь".
Мария Гавриловна приблизилась к сути.
В 6 "Б" классе началось и уже перекинулось на 6 "А" увлечение пририсовывать
великим ученым и писателям, чьи портреты представлены в учебниках, гениталии,
обозначающие их половую принадлежность. Мальчики обзывают девочек сексапильными
чудачками. Обзывают всех, кроме Наташи Бочкаревой, потому что она лопоухая.
- И Петька рисует, обзывается? - уточнила Лена. - Я дома ему такие гениталии
нарисую на его собственных ушах - ремнем!
- Бить - это не метод. - Мария Гавриловна поправила очки на переносице. -
Собственно, я выяснила, что все началось с книги, которую Петя принес в школу.
- Какой книги? - замерла в страшном предчувствии Лена.
- О сексуальной жизни мужчины и женщины.
У Лены закружилась голова и подступила тошнота. Ее мальчик читал это!
- ..Проблемы полового воспитания, - Лена с трудом вслушалась в то, что говорила
учительница, - актуальны для подрастающего поколения. Но эта книга... Мне кажется, она
для них слишком откровенная и перегружена информацией. Мальчики вычитали, что у
одной женщины эрогенная зона находилась под коленкой, и теперь тычут всем девочкам
шваброй в это самое место, то есть под коленку. Кроме Наташи Бочкаревой. Вам плохо?
Воды?
"Своими руками. Дура, забыла, что мать. Ногти наклеила, идиотка, брови выщипала, по
вечеринкам шляюсь, а сына упустила", - бичевала себя Лена мысленно.
- Где эта книга? - спросила она. - Я поговорю с сыном.
- Не могли бы вы, - замялась Мария Гавриловна, - немного подождать? Сейчас завуч
читает, а потом еще учительница пения просила.
Адрес в Химках, по которому приехали Володя и Егор, был уже пятым.
- Последний, - сказал Егор и нажал на кнопку звонка.
- Кто там? - спросили за дверью.
- Милиция, откройте!
Послышался шум, возня, что-то упало с металлическим грохотом. Егор еще раз нажал
на звонок.
- Улики прячут, - усмехнулся он, - ну, детский сад. Открывайте!
"Он!" - мысленно сказал себе Володя, когда дверь открылась и перед ними оказался
здоровенный детина, в спортивных штанах и футболке, на голову выше Володи.
Егор давно усвоил привычку не задирать голову при разговоре с людьми выше его
ростом, пусть сами склоняются. Поэтому и сейчас он уперся взглядом в грудь своего
однофамильца и показал удостоверение пряжке на своем ремне.
- Иванов? - спросил Егор.
- Иванов.
Сердце у Володи застучало азбукой Морзе.
У детины оно тоже, очевидно, билось активно, потому что выглядел он испуганным и
растерянным.
- Пройдемте, - сказал Егор.
Хозяин шагнул им навстречу.
- Да нет, в комнату, - усмехнулся Егор.
- Ага, понятно, сюда, - суетился Иванов.
- Изобретатель? - строго спросил Егор, рассматривая комнату.
- Нет, то есть да, то есть вроде того.
"Что мне сейчас делать? - спрашивал себя Володя. Они с Егором не договорились о
совместных действиях, оплошали. - Бить этого Иванова? Дьявол, кастет забыл! Бить прямо
сразу? Какой-то он жалкий, дрожит.
Начну драку, подведу Егора, он представитель власти".
- Значит, изобретатель. - Егор уселся на стул возле стола, положил портфель и достал
бумагу.
Он кивнул Володе - присаживайся. Но тот приглашением не воспользовался, а хозяин
приглашения не получил.
Пока Егор задавал протокольные вопросы о месте рождения и образовании, Володя
испепелял Иванова взглядом злой ненависти. Но Иванов этих взглядов не замечал, не
пепелился, так как прирос глазами к следователю.
- Слушайте меня внимательно, Иванов, и четко, правдиво отвечайте на следующие
вопросы. - Егору пришлось приподнять голову, чтобы не упираться взглядом мужику в
ширинку. - При каких обстоятельствах вы познакомились с Соболевой Еленой
Викторовной?
- Кто это?
- Не надо юлить! Это не в ваших интересах. Из бюро изобретений.
- Беленькая такая?
У Володи кисти сжались в кулаки и потяжелели ноги.
- Когда начались ваши отношения? - продолжал допрос Егор.
- Год назад.
- При каких обстоятельствах?
- Она сидела, я пришел.
- Ясно. И как долго они продолжаются?
- Кто?
- Интимные отношения.
- В том смысле, что мне отказали?
- А, значит, сначала она отвергла ваши домогательства?
- Отвергла. Кучу бланков заставила заполнить, бюрократка. А пошлины у них такие,
что никакой зарплаты не хватит.
"Сволочь, - думал Володя, - он предает ее, как подлый трус".
- Вы хотите сказать, что не питаете к ней сильных чувств? - повысил голос Егор.
- Не то чтобы... Нет, я не обижаюсь, у нее работа такая. Сколько изобретателей, не
выдержишь.
"Это ты у меня сейчас не выдержишь! Егора выставить за дверь, - лихорадочно
планировал Володя, - а этого прибью торшером, вон в углу торшер стоит".
- Ну вот что, Иванов Семен Прокофьевич, тысяча девятьсот пятьдесят второго года
рождения, ранее несудимый, - Егор хлопнул рукой по столу, - сядьте. Вы знаете, кто такая
эта Соболева?
- Кто?
- Иностранная шпионка!
- Ох, елки-моталки! - Иванов опустился на стул.
"Что он несет? - поразился Володя и остановился на полпути к торшеру. - Какая
шпионка?"
- Вот именно, - кивнул Егор.
Он строго посмотрел на Иванова, а потом на Володю, призывая и дальше хранить
молчание.
- Понимать надо, Иванов! Она где работает? У нее же государственных секретов - как
блох на собаке.
Володе не очень понравилось, что его жену сравнивают с блохастой собакой.
- Да я только... - юлил Иванов.
- Молчите! - повысил голос Егор. - За вами уже давно ведется наблюдение. Пока
случаев предательства с вашей стороны не обнаружено. Пока! Поэтому мы решили вас
предупредить: держитесь от Соболевой подальше.
"Это он в кино видел, - мелькнуло в мыслях у Володи, - точно, недавно был фильм, в
котором так разыгрывали. Нашел над чем смеяться! Не посмотрю, что милиционер, при нем
отделаю эту скотину".
Володя направился к торшеру, но тут откуда-то послышался женский голос:
- Сеня? Ушли?
- Кто это? - насторожился Егор.
- Жена моя, - смущенно пояснил Иванов. - Она услышала, что милиция пришла, в
ванной заперлась.
- Система кондиционирования, - сообразил Егор и сверился со списком. -
Усовершенствованная? Самогонный аппарат, значит, изобрел?
- Теперь за это не сажают, - попытался собрать мужество Иванов. - Меня даже статью
в "Изобретатель и рационализатор" просили написать.
- Приведите жену! - потребовал Володя, впервые подав голос.
- Зачем? - струхнул Иванов.
- Веди, тебе говорят! - прикрикнул Егор.
Они слышали, как Иванов убеждает жену покинуть убежище, и тихо переговаривались
сами.
- Все равно ему морду набью! Ты, Егор, лучше уйди.
- Никуда не пойду! Ну, набьешь - и что? Видишь - у него уже полные штаны.
- Сказал - изуродую!
- Брось!
Иванов ввел в комнату упирающуюся женщину в цветастом халатике.
- Маня, - подталкивал он ее, - товарищи из органов хотят по-хорошему.
- Это не она, - растерянно сказал Володя Егору.
- Не я, - всхлипнула Иванова, - я только утюги покупала.
- Какие еще утюги? - воскликнул Володя. - Бред какой-то!
Он схватил Иванова за рукав футболки и поволок в коридор. Там он прижал его к стене
и зашипел:
- Ты с моей... Ты с Соболевой спал?
- Я? Да ты что? То есть вы. Видел ее всего два раза, меня потом перевели к этой,
второй, старшей девушке. А что, она тоже шпионка?
Егор, конечно, утюгами заинтересовался.
Оказалось, что Иванов приспособил для быстрого конденсирования браги утюги с
отпаривателем. Володю, как инженера, не могла не поразить фантазия изобретателя, и он
задал несколько вопросов по существу.
Егора занимало другое.
- Почем утюжки толкаешь? - спросил он. - У меня родственники на Украине. Там
водка - отрава, свою гонят, чтобы здоровье сохранить.
- Да я вам бесплатно, подарок.
- Ты это брось. Я взяток не беру, тем более на общественной работе. Сто рублей, идет?
- Конечно, берите, пожалуйста, вот тут я импортный утюжок переоборудовал.
Провожая их к выходу, Иванов придержал Володю и тихо спросил:
- А на какую разведку она работала?
- Кто? - не сразу догадался Володя, потом сообразил и буркнул:
- На атлантидскую.
- Ясно. - Иванов изобразил на лице понятливость и бдительность.
Володя и Егор сидели в пивном баре. Их разъезды по Москве закончились полным
фиаско. Володя был настолько уверен, что идет по правильному пути в своих поисках, что,
сваляв дурака, испытывал теперь глубочайшую растерянность. Неужели Лена оказалась
более изощренной, неужели он совершенно не знал своей жены?
- Не, тот Иванов из Химок здорово по массе подходил, - вспоминал Егор. - Я как его
увидел, ну, думаю, пришел твой смертный час, голубчик.
- А жена как спичка, - хмуро ответил Володя. - Напугали мы их, розыгрыш устроили.
Если бы им сказали, что представляем звездный патруль, и потребовали их визы на Марс,
они бы бросились копаться в документах.
- Точно! - хмыкнул Егор.
- Противно все это, фарс какой-то дурацкий.
- Я же тебе помогал, - слегка обиделся Егор.
- Понимаю, ты извини. Знаешь, в последние дни ты, может быть, единственный
человек, которому я смог излить душу. Нет, еще бабулька у первого Иванова.
- Да чего там, - улыбнулся Егор, - не вешай нос, держи его пистолетом.
- Ты заметил, как пугались люди, когда мы являлись? Такое впечатление, что все наши
граждане не в ладах с законом и каждому есть что скрывать и отчего бояться милиции.
- Правда? Нет, не заметил. Притупился глаз. Особенность национального характера,
думаешь?
- Историческая.
- Я тебе вот что скажу: настоящие шакалы, у которых все до верхов схвачено, не
дрожат, глядят на тебя и насмехаются. Ты для них так, случайное обстоятельство.
У Володи не было желания беседовать на отвлеченные темы.
- Сколько в Москве может быть Ивановых? - спросил он.
- Несколько тысяч. Ты эту мысль брось. По тем установочным данным, что у тебя есть,
нужен батальон сыскарей и неделя работы. Может, плюнешь на все? Помирись, прости ее.
Ну, оступилась женщина, ну, не нравятся ей лысые. Парик купи. Я тебе расскажу почти
трагический случай из собственной семейной жизни. Возвращаюсь я однажды из
командировки... Чего ты усмехаешься? Как в анекдоте, да? А ничего смешного. Три дня в
Люберцах в засаде пролежал.
...Усталый сыщик Егор Иванов вернулся домой поздней ночью. Тихо открыв дверь, он
проскользнул в ванную, где принял душ и бросил грязную одежду в корзину. Чистое белье
он захватить не догадался. Поэтому вышел из ванной в чем мать родила. Дети уже спят,
рассуждал он, а жена ничего нового для себя не увидит, а может быть, даже загорится
желанием отвлечь мужа от служебных стрессов.
И тут, шествуя мимо вешалки в прихожей, видит Егор чужие ботинки, мужские
естественно. Чистые, блестящие, аккуратненько так стоят, ровненько. Слава богу, что Егор
сдал табельное оружие по причине стрельбы из него в преступников - таков порядок. Но под
руку подвернулись вилы. Обычные крестьянские вилы для перекапывания земли - жена
купила, чтобы отвезти на дачу.
В голом виде с вилами в руке Егор ворвался в спальню, включил свет. Так и есть -
рядом с женой лежит. Маленький, еще меньше Егора. Хорошо, что влетел Егор с криком, от
которого соседнее с женой тело вскочило и оказалось дочерью Ольгой.
- Представляешь? - Егора даже сейчас передергивало от этих воспоминаний. - Родную
дочь мог заколоть. Она визжит: "Папа, почему ты голый?" - Я трясусь весь, жена мне
подушкой пах закрывает. Да еще вилами стучу об пол в аффекте, как припадочный Нептун.
Я теперь, Володя, если приду домой и застану жену с другим, пальцем его не трону, а только
культурно с лестницы спущу. Мне того страху на всю жизнь хватило. А туфли эти чертовы
жена мне купила, сюрприз хотела сделать.
ДЕТСКИЕ ШАЛОСТИ
Ночью Володя долго не мог уснуть, ворочался, и раскладушка отзывалась холостяцким
скрипом ржавых пружин. Он отгонял от себя воспоминания об уютной семейной кровати, о
ласковом тепле жениного тела, о ее счастливом смехе, в котором иногда потешно
прорывается звук, похожий на хрюканье маленького поросенка. Перед глазами почему-то
маячил список, приготовленный Зоей Михайловной. Уже ненужный, поскольку ни один из
Ивановых не оказался искомым любовником, этот список все равно тревожил каким-то
пропущенным фактом.
Подсказка явилась в тревожном сне, которым Володя забылся под утро. Ему снилось,
что список этот выползает из какого-то агрегата вроде факса или принтера. Вот уже
бумажная лента протянулась на метр, на два и продолжает извергаться. В первой графе, как в
арифмометре, мелькают порядковые номера, а во второй монотонно повторяется: Иванов,
Иванов, Иванов...
Рядом стоит Егор и, сокрушенно перебирая ленту, твердит:
- Ты видишь, старик, сколько в стране Ивановых. И у каждого есть любовница. Здесь
не только всех милицейских сил не хватит, - и дивизия КГБ захлебнется.
Но Володю не интересуют сейчас Ивановы, он изучает графу, где указано, что
наизобретали товарищи с распространенной фамилией.
Наконец он находит: "Дроссели усовершенствованного типа".
- Дроссели, дроссели, - бормочет он.
- Вставай, дроссель, - толкал его в плечо Гена. - На работу проспишь.
Володя вскочил, ударился о подоконник, одной рукой стал потирать ушиб, а другой
искать в карманах брюк список. Так и есть: номер шесть, Иванов, 1950 года рождения, улица
Шепиловская, 37, квартира 20, дроссели усовершенствованного типа.
- Ты не мог бы сегодня допоздна позаниматься со своей штангой? - спросил Гена. - Ко
мне дама придет.
- Спортзал закрывается в десять, - машинально ответил Володя.
- Старик, никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким циником, - рассмеялся
Гена, вспомнив свое забавное заблуждение.
Володя пожал плечами.
- Я к своим заеду, - сказал он, - дочка звонила. Надо с ней позаниматься
тригонометрией.
- Заночуешь у них?
- Вряд ли.
Володя помнил того Иванова. Славный парень, и жена его их пирожками угостила.
Вспомнил и почему усовершенствованные дроссели показались ему знакомыми. У них
на заводе даже после перестройки, когда сократили массу народа, существовала должность
инженера по новой технике. Занимал ее Стасик Голубков. Не сократили его, потому что
Стасик - так его звали все - вечно кипел и обрызгивал всех своей бурной деятельностью.
Новинки науки и техники были его всепоглощающей страстью. Он регулярно собирал
представителей младшего и среднего руководящего звена и обрушивал на них водопады
информации, практически бесполезной и неприменимой на данном производстве.
Собственно, внедрение новинок Стасика никогда не интересовало, главным был азарт
коллекционера. Стасик оформлял стенды, писал плакаты, вещал по заводскому радио и вел
рубрику в многотиражке. Стасика знала каждая уборщица, - начальству он казался полезным
сотрудником.
Именно Стасик в очередном радиообращении к народу рассказывал о новых дросселях
для ламп дневного света. Главное достоинство этих дросселей заключалось в том, что,
подпортившись, они не гудели потревоженным пчелиным ульем, а просто отключали лампу.
Во время обеденного перерыва Володя отправился к Голубкову.
- Зачем тебе эти дроссели? - поинтересовался Стасик.
- Мне нужны не они, а человек, который их придумал. Пока не могу точно
сформулировать зачем.
- Внедрением рацпредложений занимаюсь не я, а Котков из отдела главного
технолога, - насторожился Стасик.
- Я ничего не внедряю. Откуда ты взял эту информацию?
- Думаешь, помню? Такой поток материалов, а я один, зашиваюсь. Просил выделить
мне секретаршу, да куда там!
Способность увиливать от любой нагрузки, не связанной с его увлечением, была так же
развита в Стасике, как и страсть коллекционера. Он ни разу в былые годы не отправился в
подшефный колхоз, не трудился на овощебазе и не носил красных стягов на демонстрациях.
Его можно было только запугать какой-нибудь большой работой и этим вынудить на другую,
более мелкую.
- Мне интересно, какой процент из предложенных тобой усовершенствований внедрен
именно на нашем предприятии? - спросил Володя. - Есть идея послушать тебя именно по
этому поводу. Потому как последний раз ты надоел нам с нервущимися чулками и унитазами
с автоматическим сливом.
Стасик соображал быстро.
- Я найду тебя до окончания рабочего дня, - пообещал он.
Автором новых дросселей оказался не Иванов, а некто П. С. Канарейкин. Володя и сам
не знал, зачем ему понадобилось выяснять это.
Вечером он пришел в свой дом, и сердце болезненно заныло при виде знакомых стен.
Даже его тапочки стояли на прежнем месте под вешалкой. Но он прошагал к детям в
туфлях. Перемены в облике жены ощутил, как вспышку яркого света, когда не, успеваешь
рассмотреть источник, ослепивший тебя. Поэтому, спроси его конкретно, что изменилось в
ней, он не смог бы ответить.
- Как тебе мама? - спросила Настя.
- Что мама? - сказал Володя глухо. - Давай свои примеры.
- Ну ты даешь, отец. Она же противогаз сняла.
- Какой еще противогаз? - не понял Володя.
- Из анекдота. Эх ты... - Дочь обреченно махнула рукой.
Лена готовила ужин на кухне и мучилась вопросом: рассказывать ли Володе о Петином
хулиганстве в школе и о том, какое продолжение все, это получило дома.
Когда Лена порола сына, вернее, бегала с ремнем и воплями за ним по квартире, он
вдруг начал выкрикивать информацию о Насте, которая заставила переключиться с его
проблем на более серьезные. Это был излюбленный прием Петеньки: как только ему грозила
расправа, он тут же выбалтывал секреты сестры, которые добывал подслушиванием и
подглядыванием.
- А Настьку голой фотографируют! - кричал он. - Ванька Лобов фотографирует! Я
знаю, где фотки лежат. Она их под матрасом прячет!
Насчет "голой" Петя преувеличил, но снимки действительно привели Лену в ужас. Ее
красавица дочь фигурировала на них с оголенными плечами, и дальше книзу открывалась
грудь почти до кульминационных участков. Эти самые участки были прикрыты какой-то
шелковой тканью. На других фотографиях Настя стояла спиной, слегка развернув лицо к
зрителям, и тут объектив захватывал ее спину гораздо ниже той линии, где должна была
находиться полоска лифчика.
В первые минуты, как и в школе после сообщения Марии Гавриловны, Лену сковало
оцепенение. Мысли, одна хуже другой, хороводом кружились в голове, а тело одеревенело.
Но к приходу дочери наступила вторая фаза - активного воспитания.
- Как ты могла? - кричала Лена на дочь. - Ни капли стыда! В шестнадцать лет
таскаешься голой перед парнями. Я думала, ты порядочная девушка, а ты развратница.
Может, на панель пойдешь?
- Замолчи! - топала ногами Настя. - Ты ничего не понимаешь! Кто тебе позволил
рыскать в моих вещах? Шпионишь?
- Нету у тебя своих вещей! Это все мое, на мои деньги куплено. У тебя только дурь
одна своя. Ни капли гордости! Я в твои годы стеснялась туфли на каблуках надеть, а ты
голая выплясываешь!
- Ну да, видела я твои платья! То, в котором ты к тете Алле ходила, очень скромное. И
ни перед кем я голая не выплясываю. Что ты, обзываешься? Хоть бы что-нибудь понимала в
искусстве!
- В искусстве? Эта мерзость, по-твоему, искусство?
Лена рвала снимки на клочки и швыряла ими в дочь.
Потом они обе рыдали - Лена на кухне, а Настя в своей комнате.
Лене казалось, что мир сорвался с места и катится в пропасть. Муж бросил, себя
изуродовала, Петя срамные книги читает, Настя нагишом позирует. Да за такие удары
судьбы какое может быть вознаграждение? Миллион в лотерею выиграет? Не нужен ей
миллион! Заберите его себе! А ей верните прежнюю семью!
Настя тоже лила слезы в обиде на мир. Никто ее не понимает, не любит, не ценит.
Многие девчонки уже по-настоящему целуются, а она что, убогая? Косухи не будет, опять
гулять в старом свитере идти! За последний месяц ни одной новой фенечки не купила!
Петя курсировал от мамы к сестре, как мог успокаивал, то есть говорил одинаковый
текст: "Ты, того... хватит, воще!" Но они не слушали, рыдали, точно им по всем предметам в
конце четверти двойки выставили. Тогда Петя изменил тактику. Прибежал к сестре и
выкрикнул:
- Там мама себе горло ножом режет!
Рванул на кухню и завопил:
- Настя вешается!
Плакальщицы ринулись навстречу друг другу и столкнулись в гостиной. В один голос
завопили:
- Ну, Петька!
Потом они еще немного похлюпали, уже обнявшись.
- Ты пойми, - говорила Лена, - каково мне было увидеть тебя обнаженной.
- Мамочка, у меня все было одето или прикрыто.
- Неужели ты с ним, с этим Ваней, уже... Как подумаю, мне просто нехорошо.
- Клянусь тебе, папой клянусь, что нет. У нас с ним исключительно деловые
отношения.
Он собирается поступать на фотожурналистику. Я ему нравлюсь как модель, чисто
профессиональный интерес.
- Ой, не верится мне, что "чисто".
- Мама, я, наверное, такая же отсталая, как ты. Не могу на это решиться без
сумасшедшей любви. Как только у меня случится такая любовь, как у вас с папой, я тебе
обязательно скажу. Ты не волнуйся за меня,.
- Ну да, как у нас с папой, - всхлипнула Лена. - Хоть бы один поезд в метро неудобно
остановился, хоть бы один чулок за две недели порвался! Полный город луж, а меня никто не
обливает, ни один документ не потерялся и ни одной тарелки не разбилось. За что судьба ко
мне изменилась?
- Мамочка, все будет хорошо. Ну куда наш папа денется? Конечно же он вернется. С
Петькой тоже все в порядке - переходный возраст: А у меня вообще все замечательно, вот
только двойку по химии исправить.
Лена решила не посвящать Володю в эти события. Тем более, что за ужином, на
который его уговорили остаться дети, он разговаривал только с ними. Правда, в какой-то
момент перед чаем Петя и Настя вышмыгнули из кухни и родители остались одни.
После нескольких минут тягостного молчания Володя вдруг спросил:
- Скажи, может быть так, что два человека сделали одинаковые изобретения?
- Наверное, может. - Лена удивилась вопросу. - Я, правда, с таким никогда не
сталкивалась. Но теоретически, если несколько человек трудятся над одной проблемой, они
ведь могут прийти к одинаковому решению.
- Да, - кивнул Володя, - как в науке. Закон Бойля - Мариотта. Я, пожалуй, пойду.
Подслушивающие за дверьми дети тут же втиснулись в кухню.
- Папа, посиди с нами, - захныкали они, - давай попьем чай вместе, мы так давно тебя
не видели.
Лена вышла, чтобы не мешать им.
УКРАДЕННЫЕ ПАТЕНТЫ
Зоя Михайловна собиралась лечь на операцию. Когда она сообщила об этом, Лена
испугалась:
- Какой диагноз?
- Верхнее веко, - усмехнулась Зоя Михайловна, - операция косметическая - подтянуть
кожу на верхнем веке. Меня не будет две недели.
Теперь Лене приходилось выходить на работу и в свои приемные дни, и в дни Зои
Михайловны.
В последнее время она пристрастилась к чтению женских переводных романов,
которые покупала в подземных переходах. Жестокие мелодрамы, разбитые женские сердца,
торжество справедливости и счастливые финалы - это немного от
...Закладка в соц.сетях
