Жанр: Любовные романы

Средство от облысения

сторінка №13

ру по английскому надо.
- "По английскому надо", - передразнил Петя. - А сам сколько съел!
- Как тебе не стыдно! - хором пристыдили сына родители.
Иван на замечания "мелкого" внимания не обратил:
- По просьбе Насти я сделал и хочу показать вам некоторые снимки.
- Не надо ничего показывать - всполошилась Лена.
- Почему? - удивился Володя. - Какие снимки?
- Показывай, показывай, - кивнула Настя, - папа сильный, он выдержит.
Лена собрала посуду, чтобы уйти на кухню.
Она не хотела видеть, как изменится лицо мужа и друзей, когда они увидят Настю,
позирующую полуобнаженной. Но потом передумала и осталась: вдруг понадобится стать на
защиту дочери от гнева разъяренного отца.
Иван достал первый снимок из конверта:
- Семейство Ивановых около своего дома и в полном составе: отец, мать и два их сына.
Порядочные мерзавцы. Я отпрысков имею в виду. Побираются в метро - вот видите, на
этом снимке. На груди таблички: мы, мол, немые, мама в больнице, папа в тюрьме, бабушка
вчера умерла, хоронить нет денег.
- Я пять ошибок насчитала, - вставила Настя, - орфографических и пунктуационных.
- Неплохо, - одобрил Родион работу "фоторепортера".
- Есть настроение и любопытный ракурс, - поддержала Алла.
Володя не слушал их объяснений, он смотрел на фотографии. Та самая Иванова, и
клипсы те же, застыли в полете, как маленькие ядра.
Рядом с ней толстяк под стать. Он точно не из списка изобретателей. Этого Иванова
Володя никогда не видел.
- Дети, - растерянно проговорила Лена, - чем вы занимались? Что это такое?
- Дети, продолжайте! - велела Алла.
Инициативу захватила Настя.
- Следующая группа фотографий, - говорила она, явно наслаждаясь моментом, -
должна внести в отношения моих родителей ясность и умиротворение. Демонстрирую:
Иванов и наша соседка тетя Лена с пятого этажа, любовники, входят в подъезд. Они же,
выходят из подъезда.
- Мы ждали меньше часа, - сообщил Ваня.
- Век скоростей! - хмыкнул Гена. Заработал строгий взгляд жены и, кашлянув,
подобострастно заявил:
- Таких надо выводить на чистую воду!
- Частный сыск, - со знанием дела сказала Мила, - начинает у нас развиваться,
лицензируются фирмы. Но не особо процветают, так как в основном занимаются поиском
оснований для разводов.
- То ли еще будет! - оптимистично брякнул Гена и скис под недовольным оком жены.
- Не перебивайте, - попросила Настя и продолжила выкладывать на стол фотографии. -
Петька, отгреби посуду. Это - гвоздь программы. Целуются. В нашей арке. Они думали, что
их никто не видит, а мы с Ванъкой за мусорными баками сидели.
- Классный снимок, - похвастался Иван. - Смотрите: ей, чтобы до его губ дотянуться,
его же живот и мешает. А? Как стоят! Прямо буква "Л", между ногами расстояние точно
больше метра. Здорово получилось. Я на конкурс пошлю.
- А сколько, интересно, за эти фотки дядя Валера, муж тети Лены, даст? - задумчиво
произнес Петя.
Его вопрос вывел родителей из растерянности, они снова хором воскликнули:
- Петька!
- По шее он тебе даст, - сказал Володя.
- Как минимум, - тихо сказал Гена. - В этой семье не портрет Пушкина должен висеть
на стене, а Павлика Морозова.
- Как на конкурс, так можно, - надулся Петя, - а как правду, ну за маленькую там
плату, сразу "набью, набью". А кто с уроков сбегал, чтобы караулить?
- Кто? - строго спросила Лена.
- Никто, - ответила Настя и ткнула брата кулаком в спину. - Ой, посмотрите на этих
Ивановых, - она взяла один из снимков, - в этом семействе есть нечто гоголевское. Он -
вылитый Собакевич, а она - настоящая Бобелина.
- Точнее, Боболина, - поправил ее Родион. - Кстати, в жизни Боболина не была столь
мощного телосложения, как ее изображали на русских лубках. И Гоголь тоже ошибался.
- Кто такая Боболина? - спросила Мила.
Никто, кроме Насти и Родиона, не знал.
- Господи, ну кто сейчас читает Гоголя? - презрительно пожала плечами Алла.
- Героиня войны за независимость в Греции, - пояснила Настя. - Купчиха, вдова, все
имущество отдала повстанцам, а сама стала капитаном военного фрегата и сражалась против
турок. В кабинете Собакевича висел ее портрет, и одна ее нога, как пишет Николай
Васильевич, "казалась больше всего туловища тех щеголей, которые наполняют нынешние
гостиные", - процитировала Настя наизусть.
"Литературу она сдаст, - подумала Лена. - Но что делать с химией?"
- Подожди, Ванечка! - остановила Лена мальчика, который собрался уходить. - Я тебя
конфетками угощу. - Достала из серванта и открыла коробку ассорти, еще Канарейкиным
даренную.
- Если отвлечься от Гоголя Николая Васильевича, - признался Родион, - то я ничего не
понимаю.
- Аналогично! - поддакнули Мила и Гена.

- Все так просто! - бросилась на защиту Соболевых Алла, которая была в курсе дела. -
Еще Фрейд говорил...
Что говорил Фрейд, узнать не удалось, потому что раздался звонок в дверь.
Лена вдруг подумала, что это пришла Иванова - та, что на фотографиях, которые лежат
на столе. Ужас! То есть очень хорошо, сейчас бедной монументальной женщине все
объяснят. Володя и объяснит.
Перед Володей стояла не Иванова, а бледный, взволнованный мужчина лет пятидесяти,
с ухоженной, точно циркулем очерченной, бородкой-эспаньолкой. На свободной от
растительности части лица разливалась бледность свежевыстиранной и подсиненной
простыни.
- Я могу видеть Елену Викторовну?
- Кто вы такой? - довольно грубо спросил Володя, у которого были основания
опасаться непрошеных гостей.
- По личному, очень личному делу.
- Кто вы такой? - еще строже спросил Володя.
- - Моя фамилия Канарейкин.
- Петр Сергеевич? - изумилась Лена, не выдержавшая ожидания и прибежавшая на
помощь мужу.
- Елена Викторовна! - простонал Канарейкин в ответ.
Он вытянул руки вперед и, отстраняя Володю, рванулся к Лене с такой силой, словно
она собиралась убежать от него.
Лена попятилась в комнату.
- Мне надо с вами поговорить! - заклинал Канарейкин. - Здравствуйте, господа!
Он увидел, что попал на торжество, люди сидят за праздничным столом, смутился, но
продолжал свое:
- Умоляю! Пожалуйста, наедине, пять минут!
- Зачем? - растерялась Лена. - Почему наедине? Мне нечего скрывать от семьи и
друзей.
Канарейкин продолжал упрашивать ее удалиться для приватного разговора.
- Никуда она не пойдет! - отрезал Володя. - И вы сюда напрасно явились.
- Елена Викторовна, миленькая, все рушится! Поруганное имя, позор, тюрьма, -
бессвязно лепетал Канарейкин.
- Петр Сергеевич, успокойтесь, - говорила она.
- Как же успокоиться? Ведь следствие, следствие идет!
- Это по делу Ивановой-Боболины? - тихо спросила Алла Настю, но все услышали.
Петя, которого весь вечер шпыняли, пожелал реабилитироваться.
- Это по другому делу, - сказал он. - Дядя Канарейкин изобретения своровывал.
- Воровал, - автоматически поправил его Родион.
- Все очень просто, - сказал Гена жене. - Соболевы организовали дома филиал
прокуратуры.
Миле эта информация решительно не понравилась. Она впервые посмотрела на Гену не
покровительственно, а испуганно.
- Не боись! - обнял ее Гена за плечо. - Ты со мной.
- Все знают! - Канарейкин уставился на Петю. - Дети знают. Мое доброе имя, честь! У
меня скоро внук должен родиться. - Канарейкин чуть не плакал. - Как он на меня
посмотрит? Это была не моя идея!
- Не ваша, - подтвердил Володя, - а двух десятков других людей.
- Вы меня не поняли. - Глаза Канарейкина бегали с одного лица на другое в поисках
сочувствия. - Зоя Михайловна, она предложила. Я исполнитель, но ее участие теперь
практически недоказуемо. Она давала мне только те отказные материалы, которые шли через
Елену Викторовну. То, что потом я приносил Зое Михайловне, получается, она видела в
первый раз.
- В моих бумагах рылась! - сообщила Лена ничего не понимающим гостям.
- Давайте по порядку, - предложила Мила. - Кто истец и кто ответчик?
Но Лена почему-то вначале представила Канарейкину своих друзей:
- Родион, писатель. Его жена Алла, редактор. Геннадий, инженер, его жена Людмила,
юрист-нотариус. Мой муж Владимир, кандидат технических наук. А также - Петя, Настя и
Ваня.
- Петр Сергеевич, - вступил Володя и представил Канарейкина, - выдающийся
изобретаюль. Можно сказать, чемпион по количеству патентов. Но есть одна закавыка.
Очень многие его патенты вульгарно сворованы, как Петька сказал (Петька гордо
распрямился на стуле), у менее удачливых заявщиков.
- Вы сядьте. - Лена предложила Канарейкину стул. - Но подарки свои заберите.
Она взяла открытую коробку ассорти и протянула Канарейкину. Ваня вытащил изо рта
надкушенную конфету и вложил ее в ячейку.
Канарейкин непонимающе смотрел на коробку, которую держал в руках.
- Какие подарки? Господи, да я вам... квартиру, дачу мою возьмите!
Все растерялись от этого возмутительного предложения. Все, кроме Пети.
- Берем! - сказал он.
И получил очередную оплеуху от сестры, а родители в очередной раз вскричали:
- Петька!
- Молодое поколение выбирает, - заметил Родион.
- Вы поймите! - быстро заговорил Канарейкин. - Я кабинетный человек...
Изобретательство - дело тихое и для избранных. Эдисон! - вдруг сморщился и брезгливо
скривился он. - Ну что он придумал? Лампочку накаливания? Да наш Яблочков к тому
времени уже несколько лет бился, чтобы в России производство этих лампочек наладить.

Эдисон был гениальным организатором и монополистом, на него трудился огромный штат
талантливых изобретателей!
- Об Эдисоне поговорим в следующий раз, - прервал Володя. - Петр Сергеевич! Вы, не
побоюсь комплиментов, очень способный инженер. Зачем вам эта уголовщина?
- Не все так просто! - воскликнул Канарейкин. - Мои патенты в основном мне не
принадлежат.
- Вы их переуступали, продавали лицензии, длительные и временные? - быстро
спрашивала Лена.
Канарейкин покорно кивнул. Лена объяснила присутствующим, что изобретатель и
владелец патента часто не одно и то же лицо.
Присутствующие по-прежнему мало понимали. Но Родион толкнул жену в бок -
записывай, сюжетец детективный. Алла достала блокнот и принялась стенографировать.
Навыки стенографии она приобрела в те времена, когда пыталась "главненькое" писать с
устной надиктовки.
- Кто владеет вашими патентами? - спросил Володя.
- Емельянов Юрий Александрович, - быстро ответил Канарейкин, - и программа
"Российские эдисоны".
- Все равно! Не схватываю! - развел руками Володя. - Генка! Емельянов - это
Позвоночник, помнишь? Теперь он на фонде сидит и без адвокатов на улицу не выходит.
- Да! - откликнулся Геннадий. - Позвоночник... он слова порядочного не стоил и
стоить не может! Ребята! Не надо уходить вглубь, когда есть вширь! Всем известно, что от
патента до прибыли долгий путь и одни убытки. Можно изобрести двигатель внутреннего
сгорания на солнечной энергии, но гораздо сложнее найти тех, кто станет его производить. В
чем корысть?
- Кроме дросселей для ламп дневного освещения, - сказал Володя, - я не нашел ни
одного вашего, или условно вашего изобретения, внедренного в промышленности за
последние два года.
- Благодарю за высокую оценку моего... так сказать, потенциала. - Канарейкин сцепил
пальцы в замок и потряс ими в воздухе. - Мне также приятно оказаться в кругу людей,
позволю себе нескромность, объединенных техническим образованием. Ведь все очень
просто! - Он снова плаксиво сморщился. - Это очень большие деньги. Но не мои! Я по таксе
уступал, поверьте, не бог весть какой.
Он немного помялся, как человек, который не решается на откровенность, посмотрел
на Лену.
- Смелее! - сказала она. - Здесь все свои.
- Большие деньги, - повторил Канарейкин. - Вот на Украине был недавно скандал.
Одна фирма завладела патентом на "способ вибрационного контроля машин", не бог весть
какая эврика, но в нефтяной промышленности весьма и весьма... Понимаете, патент может
купить государство, если, конечно, имеются каналы влияния. Украинское правительство
отвалило почти сто миллионов долларов, если из гривен перевести... Или еще...
Какое-нибудь предприятие вроде ярославского хлебозавода заключает с фондом
изобретений контракт на использование патентов "способов получения хлебобулочных,
макаронных и мучных изделий", платит ежемесячно фиктивные многомиллионные
вознаграждения изобретателям, от налогов эти суммы уводит... Но я! Я к этому не
причастен! Только теоретически! Только на первичном этапе!
- Да! - вдруг подал голос Ваня. - Кто снимает и кто пленку проявляет - разная
ответственность.
- Простите! - подался вперед Родион. - Э-э-э... Петр Сергеевич, правильно? Не могли
бы уточнить некоторые детали?
- Еще лучше - начать сначала, - сказала Алла, не отрывая глаз от блокнота.
- Всем интересно! - заверила Настя, которой интересно вовсе не было, но если дядя
Родион так разгорячился!
Володя, пока Канарейкин начинал сначала, ушмыгнул на кухню, где был телефон, и
позвонил Егору Иванову.
- Слушай! - возбужденно заговорил Володя. - Тут такая петрушка! Ворованные идеи -
чепуха, мелочь, дорожки ведут далеко и высоко!
Он пересказал Егору информацию Канарейкина. Следователь не только не обрадовался
новым данным, не только не попытался ввернуть какую-нибудь байку или анекдот, но даже
разозлился и повысил голос:
- Я же вас просил! Кто вас просил? Хотите под программу защиты свидетелей?
Обеспечу! Тебе тут не Америка! Знаешь, где я тебе программу устрою? В тюрьме! Эх, рано
тебя выпустили! Кстати, вы с Леной будете сидеть в разных изоляторах и даже
перестукиваться не сможете. Куда вы лезете?! Пироги должен точать сапожник, то есть
пирожник. Вовка! Я тебя как человека прошу!
- Значит, ты все это знал? - сделал вывод Володя.
- Вопрос, откуда ты знаешь?
- От верблюда! Верблюд, он же Канарейкин, сидит у меня дома и исповедуется. -
Володя прислушался. - Вот уже закончил про детские годы и перешел к отрочеству.
- Почему у тебя? - удивился Егор. - В общем, так! Пусть Канарейкин завтра придет ко
мне в одиннадцать, нет, в двенадцать. И принесет подробное чистосердечное признание.
Лучше - в трех экземплярах. У нас опять в ксероксе чернила кончились. Вот жизнь! Чернила
раньше квартала заканчиваются. Володя! Дай мне крепкое мужское слово, что
самодеятельности разводить не будешь!
- Может, мне Лену с детьми к родителям в Сибирь отправить? - разволновался Володя.
- В Сибирь мы всегда успеем. Пока! Ты слово дал! - напомнил Егор и отключился.

Володя вернулся в гостиную. Канарейкин рассказывал о своих первых изобретениях,
сделанных тридцать лет назад. В качестве референтного лица, к которому обращал
пламенную речь, Канарейкин выбрал Милу, юриста-нотариуса. И очень нервировал Гену,
провоцировал на ядовитые вопросы и уточнения. Алла прилежно стенографировала и
просила по буквам медленно диктовать технические термины.
Иван Лобов крутился вокруг изобретателя и делал снимки. Канарейкин вздрагивал от
вспышек фотокамеры.
- Вот, возьмите. - Володя протянул Канарейкину листок. - Здесь фамилия, имя,
отчество, рабочий телефон и адрес следователя. Он ждет вас завтра в двенадцать с
чистосердечным признанием в трех экземплярах.
- В трех разных? - опешил изобретатель.
- Просто копии, - успокоил Володя и не стал говорить, какие материальные трудности
испытывают органы правопорядка.
Володин жест настолько походил на блатное протежирование - мол, следователь у нас
свой, карманный, что все опешили. Только Канарейкин возликовал:
- Я скажу, что от вас, да? Огромное спасибо! Елена Викторовна! По гроб жизни!
Он до выхода рассыпался в благодарностях, и Лена с Володей испытывали неловкость
людей, которые только сказали, где анализы сдают, а вовсе не обещали хороший результат.

- Дядя Родион! - Насте хотелось поучаствовать в творческом процессе писателя. -
Ведь это прекрасная идея: человека убивают из-за шпунделя!
- Шпинделя, - автоматически поправил Гена.
И склонился к уху жены. Он весь вечер ей что-то шептал. Красное ухо Милы с дорогой
сережкой напоминало приплюснутую креветку с бриллиантовой висюлькой.
- Если вокруг тебя будут виться такие шпиндели, даже если они шпундели, то я за себя
не отвечаю!
- Родик! - нахмуренно проговорила Алла, рассматривая свои записи. - Многие
технические детали, термины... не гарантирую. Но мы всегда можем проконсультироваться у
Лены.
- Я репетитора по английскому прогулял, - сообщил Ваня. - И не жалею.
- "По английскому прогулял"! - передразнил Петя. - По английскому не прогуливают,
а только уходят невоспитанные личности.
Петя добился того, чего желал весь вечер.
Папа, мама, Настя посмотрели на него с уважением.
- Строго говоря, - сказал Родион, - не по английскому, а по-английски. Но это
стилистические мелочи и придирки. Друзья, у нас еще осталось выпить? Гена, разливай
дамам ром с текилой. Дети, налейте себе воды. Я хочу предложить тост за семью Соболевых,
за Лену и Володю. На первый взгляд они совершенно обыкновенные простые люди...
- Но я готов им все органы отдать! - перебил Гена.
- Ничего другого. - Мила кокетливо прихлопнула его рот ладошкой. - Ничего другого
мой... - она запнулась и решилась, - мой муж предложить не может. И тем он прекрасен!
У Гены не было слов, знамя подхватила Алла:
- Если бы вы знали Лену! Если бы вы знали их так, как знаю их я!
- А мамина работа и "Олимп" накрылись медным тазом! - встрял Петя.
Его ставки рухнули, сестра привычно врезала ему в бок.
- И пусть! - оптимистично воскликнула Лена, у которой глаза заволокло слезами
умиления. - И пусть! Зато...
Она так выразительно посмотрела на мужа, что мысль ее стала всем понятна. Баланс
счастий и несчастий в семье Соболевых пришел в норму.
- За ТО! - проговорили все разом.
И сдвинули фужеры.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.