Жанр: Любовные романы
Дэнс, дэнс, дэнс
...ной бумаги, потребляемой отелем за год при такой-то цене за рулон. Они
нанимают студентов, расставляют их на перекрестках города и заставляют
регистрировать плотность пешеходного потока каждой улицы Саппоро. Они
вычисляют, сколько в этом потоке молодежи соответствующего возраста — и
выводят потенциальную частоту свадеб в городе на ближайшие годы. Они
прогнозируют все. Сводят риск предприятия к минимуму. Очень долго и
основательно разрабатывают Генеральный План, назначают Ответственных Лиц —
и, наконец, покупают землю. Вербуют персонал. Запускают шумную рекламную
кампанию. Любые проблемы, которые можно решить за деньги — при условии, что
эти деньги когда-нибудь да вернутся, — решают, вбабахивая в проект
любые суммы... Такой вот Большой Бизнес.
Понятное дело — заправлять таким бизнесом может только очень мощная
организация, собравшая у себя под крышей множество разных фирм. Ведь как тут
ни пытайся избежать риска — всегда останется то, что предугадать невозможно.
И лишь подобный
конгломерат мог бы в случае провала
раскидать все убытки между участниками и не пойти ко дну.
В общем, скажу откровенно: новый отель Дельфин был совершенно не в моем
вкусе. И будь то обычная ситуация, я в жизни бы не поселился в таком месте
за свои деньги. Чересчур дорого — и чересчур много лишнего. Но теперь делать
нечего. Нравится, не нравится — а вот он, какой есть: в корне
преобразившийся,
новый отель Дельфин.
Я подошел к стойке регистрации и представился. Девицы в униформе небесной
расцветки, словно по команде, наградили меня улыбками из рекламы зубных
щеток. Как муштровать персонал до
такой улыбчивости —
отдельный секрет Искусства Оптимального Инвестирования. Фирменные блузки
девиц резали глаз своей белизной, а прически смотрелись безупречно, как у
манекенов. Всего девиц было три, и одна из них — та, что подошла ко
мне, — носила очки. Очень мила, отметил я про себя, и даже очки к лицу.
Оттого, что подошла именно она, на душе у меня посветлело. Как-никак, из
всей троицы она была самой симпатичной и понравилась мне с первого взгляда.
В улыбке ее было нечто притягательное, и душа к ней сразу потянулась. Как
будто именно она воплощала собой
дух отеля, которому здесь
полагается быть. Мне даже почудилось, что сейчас она взмахнет
легонько волшебной палочкой, как фея в диснеевском мультике, — и прямо
из воздуха появится ключ от номера в облачке золотистой пыльцы...
Но вместо волшебной палочки фея воспользовалась компьютером. Настучав на
клавиатуре мою фамилию и номер кредитки, она сверилась с экраном, еще раз
ослепительно улыбнулась — и вручила мне ключ от номера 1532. Вместе с
рекламным буклетиком, который я попросил.
И тогда я поинтересовался у нее, когда открылся этот отель.
В прошлом году, в октябре, ответила она, не задумываясь. И пяти месяцев не
прошло.
— Извините... Можно вопрос? — сказал я. На моей физиономии засияла
та же производственно-жизнерадостная улыбка, что и у нее (да-да, у меня тоже
есть такая на крайний случай). — Раньше на этом месте стоял совсем
маленький отель, который тоже назывался Дельфин, не так ли? Вы случайно не
знаете, что с ним стало?
Идеальная Гармония ее улыбки еле заметно нарушилась. Так по зеркальной
поверхности очень тихого пруда вдруг разбегутся круги от брошенной пивной
пробки — и уже через секунду все застывает снова. Но когда эта улыбка
застыла вновь, она была уже чуть-чуть не такой, как прежде. Я с большим
интересом наблюдал за этими трансформациями. Казалось, вот-вот из воды
вынырнет какой-нибудь Дух Пруда и начнет уточнять у меня, какую пробку я
сейчас бросал, желтенькую или беленькую? Но никакого Духа, конечно же, не
вынырнуло.
— Видите ли... — Она поправила указательным пальцем очки на
носу. — Это было еще до открытия нашего отеля, поэтому... Информацией
такого рода мы, как бы сказать...
Она замолчала посередине фразы. Я ждал, что она продолжит, но продолжения не
последовало.
— Мне очень жаль, — только и сказала она.
— Хм-м-м! — протянул я. Чем дольше мы разговаривали, тем
интереснее мне с нею становилось. Я тоже захотел поправить указательным
пальцем очки на носу, но очков у меня, к сожалению, не было. — Ну
хорошо, а от кого здесь я мог бы получить информацию такого рода?
Она задумалась на несколько секунд, задержав дыхание. Улыбка с ее лица
улетучилась. Все-таки когда задерживаешь дыхание, улыбаться не получается,
хоть тресни. Кто не верит — пусть сам попробует.
— Одну секунду! — вдруг сказала она и, отвернувшись, скрылась в
подсобке. А через полминуты появилась вместе с типом лет сорока в строгом
черном костюме. Судя по внешности, это был истинный Профессионал
Гостиничного Менеджмента. По работе мне не раз доводилось встречаться с
такими субъектами. Улыбка почти никогда не сходит у них с лица — но может
принимать до двадцати пяти конфигураций в зависимости от обстоятельств. От
холодно-вежливой — до сдержанно-удовлетворенной. Для каждой улыбки свой
номер. От Номера Один — до Номера Двадцать Пять. Улыбки нужных номеров
подбираются по ситуации, как клюшки для разных ударов в гольфе. Таким был и
этот тип.
— Добро пожаловать! — улыбнулся он Улыбкой Человека, Разрешающего
Любые Споры, и учтиво наклонил голову. Вид мой, похоже, не оправдал его
ожиданий: он оглядел меня с головы до ног — и его улыбка резко сменилась
другой, ранга на три пониже. На мне были: плотная охотничья куртка на меху
(на груди — значок с фигуркой Кита Харинга), меховая шапка (австрийская, из
обмундирования альпийских стрелков), крутые походные штаны с целой дюжиной
накладных карманов и крепкие сапоги-снегоходы. Все это были дорогие,
добротные вещи, обладавшие совершенно реальным качеством, —
слишком реальным для атмосферы этого отеля. Но тут уж я
не виноват. Просто бывают разные стили жизни — и разные способы мышления.
— Мне сообщили, вы интересуетесь информацией о нашем отеле? —
осведомился он небывало учтивым тоном.
Упершись ладонями в стойку, я спросил у него то же, что спрашивал у девицы.
— Прошу меня извинить... — произнес он, выдержав короткую
паузу. — Но нельзя ли узнать, что заставляет вас интересоваться отелем,
который был здесь ранее? Если это возможно, хотелось бы знать причину...
Я в двух словах объяснил. Дескать, однажды я останавливался в отеле, что был
здесь раньше, и подружился с его хозяином. Теперь вот заехал его проведать,
смотрю — все теперь по-другому. Хотелось бы узнать, что с ним стало.
Совершенно частный, не касающийся ничьего бизнеса интерес.
Мой собеседник несколько раз кивнул.
— Должен признаться, мы также не в курсе никаких подробностей на этот
счет... — сказал он, осторожно подбирая слова. — Могу лишь
сообщить, что земельный участок с тем... предыдущим отелем Дельфин
выкупила наша фирма, и на месте старого здания было построено новое.
Название, действительно, осталось прежним, но сам отель — совершенно другое
предприятие, и ничего общего с тем, что было здесь ранее, не имеет.
— А зачем тогда оставлять название?
— Вы извините, но... Подобные детали, увы...
— И куда делся старый хозяин, вы тоже не знаете?
— Мне очень жаль, но... — ответил он, переключая лицо в режим
Улыбки Номер Шестнадцать.
— Ну, а кого мне лучше об этом спрашивать?
— Как вам сказать... — Он чуть склонил голову набок. — Видите
ли, мы — служебный персонал, и нас не посвящают в вопросы того, что было до
открытия предприятия. Поэтому и на ваш вопрос, кого лучше об этом
спрашивать, нам ответить, мягко говоря...
Его речь сохраняла железную логику, и все-таки — что-то было не так. И в его
ответах, и в словах девицы чувствовалась какая-то фальшь. Не то чтобы сильно
резало слух. Но и пропустить мимо ушей не получалось. Когда по работе
приходится постоянно брать у людей интервью — что-что, а чутье на такие вещи
развивается само собой... Манера речи, направленной на умолчание. Выражения
лиц людей, говорящих неправду. Никакими доводами этого не обоснуешь. Просто
чувствуешь: от тебя что-то скрывают. И все.
Одно было ясно: больше из этой парочки не вытянуть ни черта. Я поблагодарил
типа в черном. Тот легонько кивнул и скрылся за дверью подсобки. Когда он
исчез, я поинтересовался у девицы системой гостиничного питания и сервисом в
номерах. Она с большим усердием принялась отвечать на поставленные вопросы.
Я слушал и неотрывно смотрел ей в глаза. Очень красивые глаза. Если смотреть
в них долго, начинает казаться, будто видишь что-то еще. Перехватив мой
взгляд, она вспыхнула. И из-за этого понравилась мне еще больше. Почему? Не
знаю. Может, потому, что казалась мне
Духом Отеля
Дельфин? Я поблагодарил ее, отошел от стойки, вызвал лифт и
отправился к себе в номер.
1523-й оказался номером хоть куда. Для одноместного — необычайно широкая
кровать, на редкость просторная ванна. Холодильник забит напитками и
закуской. Письменный стол — мечта графомана; ящики ломятся от конвертов и
писчей бумаги. В ванной собрано все, что только возможно — от шампуня и
освежителя для волос до лосьона после бритья и банного халата. Гардероб, по
вместительности не уступающий отдельной комнате. Новенький ковер с мягким
ворсом по самую щиколотку.
Я снял куртку, разулся, плюхнулся на диван и принялся читать рекламный
буклет, полученный от девицы. Буклет уже сам по себе претендовал на
шедевральность. Кто как, а уж я собаку съел на выпуске рекламных буклетов, и
качество подобных изданий оцениваю мгновенно. В буклете
этого
отеля все было безупречно. Абсолютно не к чему прицепиться.
Как сообщалось в буклете, отель
Дельфин
— гостиничный комплекс
принципиально нового типа, построенный с учетом особенностей жизни
современного мегаполиса. Новейшее оборудование, высококлассный сервис
двадцать четыре часа в сутки. Обилие свободного места привносит легкость и
непринужденность в обстановку каждого номера. Концептуально подобранный
интерьер вызывает ощущение домашнего очага и уюта...
В довершение ко всему буклет гарантировал такую штуку, как аура
человечности. Что, видимо, могло означать лишь одно: Все это стоило нам
бешеных денег, так что не удивляйтесь нашим расценкам.
Чем больше я вчитывался, тем сильнее поражался: ей-богу, чего здесь только
нет! Подземный торговый центр. Бассейн с сауной и солярием. Крытые теннисные
корты, оздоровительный клуб со снарядами для шейпинга и инструкторами; зал
для переговоров с синхронными переводчиками; пять ресторанов, три бара.
Ночной кафетерий. Если приспичит, можно даже заказать лимузин. Офисы с
оргтехникой и канцелярскими принадлежностями — заходи кто хочешь, работай в
свое удовольствие. Любые услуги, какие только можно вообразить. На крыше —
площадка для вертолетов...
Нет на свете того, чего бы здесь не было. Новейшее оборудование. Изысканный интерьер.
Что же за фирма, интересно узнать, тащит на себе всю эту махину? Я заново
просмотрел весь буклет от корки до корки — однако ни единого упоминания об
организации, заправляющей отелем, не обнаружил. Что за чертовщина? Ведь ясно
как день: отгрохать первоклассную гостиницу и успешно управлять ее делами
может только очень мощная профессиональная корпорация, владеющая целой сетью
таких же отелей по всей стране. И раз уж она, эта корпорация, взялась за
такое дело, то непременно должна и имя свое указывать, и рекламировать
другие отели той же сети. Скажем, если вы остановились в отеле Принс, то
вам обязательно предложат адреса и телефоны всех остальных Принс-отелей в
стране. Это уж как пить дать.
И кроме того — за каким дьяволом этакий монстр унаследовал название
задрипанного отелишки, что был здесь раньше?
Но сколько я ни думал, даже тени ответа в сознании не всплывало.
Я бросил буклет на стол, закинул ноги на диван, устроился поудобнее — и стал
разглядывать пейзаж за окном пятнадцатого этажа. Но видел там лишь иссиня-
голубое небо. И чем дольше я смотрел в это бездонное небо, тем крошечнее,
тем бессмысленнее себя ощущал.
С ностальгической грустью вспоминал я старый отель Дельфин. Что ни говори,
а из его окна смотреть было куда интереснее.
6
До самого вечера я убивал время, исследуя внутренности отеля. Обошел
рестораны и бары, осмотрел бассейн, сауну, оздоровительный клуб, теннисные
корты; заглянул в торговый центр, где купил пару книг. Послонялся по
огромному фойе, забрел в зал игровых автоматов и несколько раз помучил
однорукого бандита. Время умирало легко, и вечер наступил почти сразу.
Прямо как в Луна-парке, даже подумал я. Есть такой особенный способ убивать
время.
Когда стемнело, я вышел из отеля и отправился шататься по вечернему Саппоро.
Чем дольше я бродил, тем отчетливее проступала в памяти география города.
Когда я останавливался в старом отеле Дельфин, приходилось шататься по
этим улочкам изо дня в день — так долго, что хоть с тоски помирай. И уж за
каким поворотом что находится я, в общем, помнил до сих пор. В том, старом
отеле Дельфин не было даже буфета — а если бы и был, вряд ли нам
захотелось бы там трапезничать, — и мы с подругой (то есть, с Кики)
постоянно ели где-нибудь по-соседству. Так что на этот раз я целый час
шлялся по знакомым улочкам с чувством, будто забрел в кварталы своего
детства. Солнце зашло, и морозный воздух начинал пощипывать кожу. Плотный,
не желающий таять снег поскрипывал под ногами. Ветра не было, гулять по
улицам было приятно. Воздух очистился и посвежел, и даже кучи снега на
перекрестках, пепельно-серые от выхлопных газов, поблескивали в огнях
ночного города, как огромные фантастические муравейники.
Если сравнивать с прошлым, — кварталы вокруг отеля Дельфин
преобразились. Конечно, прошлое в моем случае означало всего-навсего
события четырехлетней давности, так что большинство заведений на улочках
остались прежними. Да и общая атмосфера, по большому счету, не изменилась.
Но с первой же минуты своей прогулки я ощутил: Время здесь не стояло на
месте. С десяток магазинчиков оказались закрыты на реконструкцию, о чем
сообщали объявления перед входом. Сразу в нескольких местах строились
высотные билдинги. Драйв-ины с гамбургерами для автомобилистов, салоны с
одеждой от всемирно известных модельеров, автошопы с европейскими лимузинами
в громадных витринах, модернистские кафетерии с экзотическими деревьями во
внутренних садиках, умопомрачительные офисы чуть не полностью из
стекла, — немыслимые до сих пор заведения невиданных конструкций
вырастали одно за другим, уже одним своим обликом выталкивая из жизни
обшарпанные выцветшие трехэтажки, недорогие трактирчики с тряпичными
вывесками над входом и лавки дешевых сладостей со всеми их кошками,
дремлющими у керосиновых печек средь бела дня. При взгляде на эти улочки в
душе рождалось странное ощущение, точно от вида детских молочных зубов —
будто вынужден временно жить рядом с тем, что очень скоро исчезнет,
сменившись чем-нибудь новым. Сразу несколько банков открыли новые отделения.
Похоже, ветер перемен гулял по этим улочкам именно благодаря появлению отеля
Дельфин. Ведь, что ни говори, а когда такая громадина вдруг вырастает на
совершенно безликой, богом забытой окраине — будто нефтяной фонтан
вырывается из-под земли на бесхозном пустыре: постепенно и неизбежно
начинает меняться весь баланс окружающей жизни. Приходит качественно иной
потребитель, возрастает активность населения. Подскакивают цены на землю.
А может быть, все эти изменения — нечто более глобальное? Может, не
появление отеля Дельфин повлекло за собой перемены, но сам отель — малая
часть всех этих Больших Перемен? Скажем, всего лишь один из проектов в
долгосрочном Плане реконструкции города...
Я зашел в кабачок, где когда-то уже бывал, выпил сакэ, немного поел. В
кабачке было грязно, шумно, дешево и вкусно. Когда хочется перекусить где-
нибудь, я всегда выбираю заведение пошумнее. Так спокойнее. И одиночества не
ощущаешь, и с самим собой разговаривай вслух, сколько влезет — никто не
услышит.
Тарелка моя опустела, но хотелось чего-то еще; я опять заказал сакэ. И вот,
отправляя в желудок чашку за чашкой горячей рисовой водки, я наконец
задумался: что я делаю и какого черта здесь нахожусь? Отеля Дельфин больше
нет. Чего бы я ни ожидал от него — все впустую: отель Дельфин сгинул с
лица земли. Его просто
не существует. Взамен осталась
только эта технократическая уродина, напоминающая сверхсекретную космическую
базу из Звездных войн... Все это лишь сон, моя запоздалая мечта. Мне они
просто приснились — отель, канувший в прошлое, и Кики, растворившаяся в
дверном проеме. Может, и правда — кто-то там плакал по мне. Но все уже
кончилось. Ничего не осталось. Чего еще тебе здесь надо, приятель?
Так оно и есть, подумал я. А может, и вслух произнес.
Так и есть, больше здесь ничего не осталось. Мне ничего здесь
больше не нужно. Стиснув губы, я долго сидел, пристально глядя на бутылку с соевым соусом на
стойке перед собой.
Когда долго живешь один, поневоле начинаешь пристально разглядывать что
попало. Разговаривать с собой то и дело. Ужинать в шумных трактирчиках.
Тайно любить свой подержанный автомобиль. И понемногу отставать от жизни.
Я вышел из трактирчика и направился обратно в отель. Хотя забрел я довольно
далеко, найти дорогу назад труда не составило. На какой из улочек ни задрал
бы я голову, — отель Дельфин громоздился перед глазами. Как те волхвы
с Востока, что по звездам в ночи вычисляли свой путь не то в Иерусалим, не
то в Вифлеем, — добрался я до отеля Дельфин.
Вернувшись в номер, я сразу же принял ванну. Затем, пока сохли волосы,
разглядывал ночной Саппоро, раскинувшийся за окном. Из окошка старого отеля
Дельфин, вспомнил я, просматривалось здание с конторой какой-то фирмы. Что
за фирма была, я так и не понял, но явно какой-то офис. Люди бегали по
этажам, в делах по самые уши. А я целый день наблюдал за ними из окна. Куда-
то теперь подевалась та фирма? Помню, была там одна девчонка — очень даже
ничего себе. Что, интересно, с нею стало? И чем все-таки занималась та
контора?..
Больше делать было нечего, и какое-то время я бесцельно шатался по номеру.
Затем плюхнулся в кресло и включил телевизор. Передачи были одна другой
тошнотворнее. Будто мне один за другим демонстрируют все разновидности
блевотины, созданной искусственным путем. Поскольку блевотина искусственная,
омерзения сразу не наступает. Но стоит поглазеть чуть подольше — и начинает
казаться, что она настоящая. Я выключил телевизор, оделся, вышел из номера и
отправился в бар на двадцать шестом этаже. Уселся за стойку и принялся за
водку с содовой, в которую выдавили лимон. Одна стена в баре была полностью
стеклянной — окно от пола до потолка. Я потягивал водку с содовой и озирал
распростертый внизу ночной Саппоро. Обстановка вокруг напоминала космический
мегаполис из Звездных войн. Впрочем, должен признать: бар оказался весьма
достойным. И выпивку здесь смешивали, как надо. И бокалы качеством не
уступали содержимому. Стоило этим бокалам соприкоснуться, как по всему бару
расплывался мелодичный, приятный звон.
Не считая меня, в баре было лишь три посетителя. Двое мужчин средних лет в
самом укромном углу пили виски и бубнили о чем-то заговорщическими голосами.
Уж не знаю, что именно они так таинственно обсуждали — но, похоже, нечто
судьбоносное для всего человечества. Скажем, разрабатывали секретный план
покушения на Дарта Вэйдера. Кто их знает.
За столиком же справа сидело юное создание женского полу, лет тринадцати-
пятнадцати, голова в наушниках от плейера, — и сосало через соломинку
какой-то коктейль. Красивый ребенок. Длинные прямые волосы, длинные же
ресницы, а в глазах — трогательная
прозрачность, при
виде которой хозяйку их сразу хотелось пожалеть непонятно за что. Пальцы ее
выстукивали по деревянной столешнице неведомый ритм; пожалуй, лишь эти
пальцы — странным контрастом ко всему прочему в ее облике, — выглядели
действительно детскими. Хотя взрослой я бы тоже ее не назвал. Но в ней уже
пробудилось то особое отношение к миру, при котором женщина смотрит на все
вокруг сверху вниз. Не в плохом смысле, не агрессивно. Просто — как бы тут
лучше выразиться —
нейтрально смотрит на мир сверху
вниз, и все. Как на улицу из окна.
В действительности, однако, девчонка вообще никуда не смотрела. Взгляд ее,
похоже, не падал ни на что конкретно. На ней были джинсы, белые кроссовки и
спортивный джемпер с надписью
GENESISогромными
буквами. Рукава джемпера поддернуты до самых локтей. Методично и
самозабвенно она отстукивала по столешнице ритм, с головой погрузившись в
музыку своего плейера. Временами ее губы чуть заметно двигались, подпевая
неведомой песне.
— Это у нее лимонный сок, — словно оправдываясь, пояснил бармен,
возникнув у меня перед глазами. — Сидит тут, ждет, когда мать
вернется...
— Угу, — неопределенно промычал я в ответ. И в самом деле —
странная должна быть картина: пигалица лет тринадцати сидит в ночном баре,
слушает плейер и что-то пьет в одиннадцатом часу вечера. Однако не напомни
мне об этом бармен, — и я не уловил бы ничего странного. По мне так она
смотрелась здесь очень естественно и органично.
Я попросил еще водки и завязал с барменом светскую беседу. О природе, о
погоде и прочей бесконечно-бессмысленной ерунде. И чуть погодя как бы
вскользь обронил — мол, все здесь так поменялось за последние пару лет, не
правда ли? На лице его появилось озадаченное выражение, и он сообщил, что до
открытия отеля Дельфин работал в одном из токийских отелей, и о Саппоро
почти ничего не знает. Тут в бар стали подтягиваться еще посетители, и наш
разговор завершился сам собой — абсолютно бесплодно.
Я прикончил уже четвертую водку. Чувствовал, что запросто могу выпить еще —
но слишком засиживаться не хотелось; ограничившись четырьмя, я расписался на
чеке, включив выпивку в общий счет. Когда я встал из-за стойки и направился
к выходу, девчонка все так же сидела за столиком и слушала плейер. Мать ее
не показывалась, лед в лимонном соке совсем растаял, — но ей, похоже,
было на это совершенно плевать. И только когда я поднялся с табурета, она
посмотрела прямо на меня. Две-три секунды она разглядывала мое лицо — и
вдруг еле заметно улыбнулась. Или, может, ее губы просто дрогнули лишний
раз? Так или иначе — мне почудилось, будто она на меня посмотрела. И от
взгляда ее — как бы странно это ни прозвучало — в груди у меня что-то
дрогнуло. Необъяснимое ощущение — словно эта девчонка
сама
выбирала меня... Странная дрожь в душе, такой я никогда еще не
испытывал. Словно взлетаешь над полом на пять-шесть сантиметров.
В полнейшем замешательстве я вошел в лифт, спустился на пятнадцатый этаж и
вернулся в номер. Чего это тебя так разобрало? — удивлялся я сам себе.
Двенадцатилетняя, или сколько ей там, соплячка осчастливила тебя улыбкой?
Да она тебе в дочки годится, кретин!..
GENESIS... Вот, пожалуйста: еще одна банда с
идиотским названием.
Впрочем, то обстоятельство, что на ее джемпере я увидел именно это слово,
показалось мне до ужаса символичным. Начало начал.
И все-таки. Какого черта называть таким огромным, всепоглощающим словом рок-н-
ролльную банду?
Не разуваясь, я повалился на кровать и с закрытыми глазами попытался
восстановить в памяти образ девчонки. Плейер. Бледные пальцы отстукивают по
столу ритм.
Genesis. Растаявший лед в бокале...
Начало начал.
Лежа недвижно с закрытыми глазами, я чувствовал, как во мне медленно
циркулирует алкоголь. Я развязал шнурки, скинул ботинки и забрался в
постель.
Похоже, я был куда более измотан и пьян, чем воображал. Я лежал и ждал,
чтобы какой-нибудь женский голос произнес рядом: Э, милый, сегодня ты
перебрал! Но никто ничего не сказал. Я был абсолютно оди
...Закладка в соц.сетях
