Жанр: Любовные романы
Дэнс, дэнс, дэнс
...амолчал и, прищурившись, уставился сквозь лобовое стекло автомобиля куда-то далеко-далеко.
— Грязная история, — продолжал он. — Они все спланировали, от
начала и до конца. Каждую мелочь продумали. Настоящие жулики. Столько
документов перекроили от моего имени! Да так ловко — я до последнего дня ни
о чем не догадывался. Свои финансы я поручал ее же адвокату. Доверял жене
полностью. Когда она говорила, мол, так нужно для декларации доходов — все
ей в руки отдавал: банковскую печать, акции, векселя, сберкнижки... Я вообще
не силен во всей этой бухгалтерии. Если есть кому ее поручить — всегда
поручаю, лишь бы самому не возиться. Но моя благоверная спелась со своими
предками: спохватился — да поздно. Оставили без штанов — это еще слабо
сказано. Обглодали до самых костей. И выпнули за ворота, как собаку, которая
отслужила свое и больше не нужна... В общем, научили дурака уму-
разуму! — И он снова жизнерадостно рассмеялся. — Так что пришла
пора и мне повзрослеть...
— Ну, все-таки тебе уже тридцать четыре! К таким годам все взрослеют. Как бы кто ни брыкался...
— Тут ты прав. Верно говоришь. Очень верно... Все-таки удивительно
устроен человек! Вырастает как-то моментально: раз — и взрослый. Раньше я
думал, люди взрослеют год от года, постепенно так... — Готанда
пристально посмотрел на меня. — А оказалось — нет. Человек взрослеет
мгновенно.
Стэйк-хаус, в который привез меня Готанда, оказался весьма респектабельным
ресторанчиком в тихом закоулке на задворках Роппонги. Стоило нашему
мерседесу остановиться у входа, как из дверей сразу выскочили для поклона
метрдотель и парнишка-швейцар. Готанда велел шоферу вернуться за нами через
час — и мерседес растворился в вечерних сумерках медленно и бесшумно, как
мудрая рыбина в океанской пучине.
Нас провели к столику у стены, чуть поодаль от остальных посетителей.
Публика в заведении была разодета по самой последней моде — но именно на
этом фоне Готанда в своих потертых вельветовых брюках и кроссовках смотрелся
особо элегантным пижоном. Уж не знаю, почему. Куда б ни являлся этот
человек, что бы ни надевал — он неизменно приковывал к себе внимание
окружающих. Практически из-за каждого столика на нас то и дело бросали
взгляды — короткие, не дольше пары секунд. Они явно могли бы длиться и
дольше, но дольше не позволяли приличия — и уже через пару секунд эти
взгляды утыкались обратно в тарелки. Как все-таки сложно устроен мир...
Усевшись за столик, мы первым делом заказали по скотчу с водой.
— За бывших жен! — изрек Готанда. Мы подняли бокалы и, не чокаясь,
выпили.
— Странное дело, — сказал он. — А я ведь до сих пор ее
люблю... Даже после всего, что она со мной сделала — все равно люблю. Никак
забыть не могу. И других женщин полюбить как-то не получается.
Не сводя глаз с огромного, благородной огранки куска льда в хрустальном
бокале, я молча кивнул.
— А ты как?
— В смысле — что о жене своей думаю?
— Ну да.
— Сам не пойму, — признался я. — Я не хотел, чтобы она
уходила. А она все равно ушла. Кто виноват — не знаю. Но так или иначе, это
уже свершилось. Стало реальностью. Я долго привыкал к этой реальности,
старался не думать ни о какой другой. Так что даже не знаю...
— Хм, — сказал Готанда. — Может, тебе больно об этом
говорить?
— Вовсе нет, — покачал я головой. — Реальность есть
реальность. Было бы глупо от нее отворачиваться. И боль здесь ни при чем.
Просто мне непонятно, что я чувствую на самом деле.
Он щелкнул в воздухе пальцами.
— Вот! Именно так! Непонятно, что чувствуешь на самом деле...
Болтаешься, как в невесомости. И даже боли не ощущаешь...
Подошел официант, мы заказали по стэйку. И ему, и мне — с кровью. А также по
салату. И по второму виски с водой.
— Да! — вспомнил Готанда. — У тебя же ко мне дело какое-то.
Давай о деле, пока не надрались.
— Понимаешь, странная история... — начал я.
Он приветливо улыбнулся. Профессиональной Приветливой Улыбкой. Хотя
неприятных чувств это почему-то не вызывало.
— А я люблю странные истории, — сказал он.
— Посмотрел я недавно твой новый фильм, — продолжал я.
— Безответную Любовь? — пробормотал он и нахмурился. —
Дерьмо картина. Дерьмо режиссер. И сценарий — дерьмо. Как всегда... Все, кто
в съемках участвовал, теперь хотят поскорей об этом забыть...
— Я смотрел в четвертый раз, — сказал я.
Он уставился на меня, как в пустоту.
— Могу поспорить, — медленно произнес он. — На Земле не найти
живого существа, которое захотело бы смотреть эту дрянь в четвертый раз. И
во всей Галактике не найти. Спорю на что угодно.
— В этом фильме снимался один знакомый мне человек, — пояснил я. И
добавил: — Кроме тебя, то есть...
Готанда потер пальцами виски.
— И кто же?
— Как звать — не знаю. Девчонка, с которой ты трахаешься в воскресенье
утром.
Он поднес ко рту бокал с виски, сделал глоток и несколько раз задумчиво
кивнул.
— Кики...
— Кики, — повторил я. Странное имя. Точно и не она, а кто-то
совсем другой.
— Так ее звали. По крайней мере, на съемках все знали только это. Под
именем Кики она появилась в нашем сумасшедшем мирке, под ним же от нас и
ушла. Одного имени ей вполне хватало.
— А можно с ней как-то связаться? — поинтересовался я.
— Нельзя.
— Почему?
— Ну, давай с самого начала. Во-первых, Кики — не профессиональная
актриса. И это сразу усложняет задачу. Все профессионалки — как знаменитые,
так и нет — числятся в штате какой-нибудь киностудии. Найти их при желании —
раз плюнуть. Почти все они сидят дома у телефонов как приклеенные и просто-
таки молятся, чтобы им позвонили. Но Кики — не тот случай. Нигде не числится
и никому не принадлежит. Мелькнула на задних ролях в паре-тройке картин —
вот и вся карьера. Обычная подработка, никаких обязательств.
— А в этом фильме она откуда взялась? — спросил я.
— Так я же сам ее и привел! — ответил он как ни в чем не
бывало. — Сначала ей предложил — мол, хочешь сниматься в кино? — а
потом порекомендовал режиссеру.
— Но зачем?
Он отпил еще виски и чуть скривил губы, проглатывая.
— У этой девчонки — особый талант. Как бы это назвать...
Чувство жизни? Черт его знает. Но что-то есть,
несомненно. Я очень хорошо это чувствовал. Вроде и не красавица. И актерские
данные весьма средние. Но стоит ей просто появиться на экране — и фильм
сразу приобретает внутреннюю законченность. Я серьезно. Такой вот природный
дар. Поэтому я и решил ее в картине использовать. И не прогадал. Всем, кто
фильм смотрел, понравилась именно Кики. Я не хвастаюсь — но сцена с ней
удалась особенно здорово. Очень реалистично. Ты не находишь?
— Да уж, — подтвердил я. — Реалистичнее некуда.
— После этого я всерьез собирался ввести ее в Большое Кино. Уверен, у
нее бы отлично получилось... Да вот не вышло: она пропала. И это — вторая
сложность в твоей задачке. Просто взяла и исчезла. Как дым. Как утренний
туман.
— Что значит — исчезла?
— А то и значит. В буквальном смысле. Точно сквозь землю провалилась.
Где-то с месяц назад. Я предложил ей — давай, мол, придешь на пробу. Все
уладил, со всеми договорился, только приди — получишь большую роль в новом
фильме. За день до пробы позвонил ей, лишний раз уточнил время встречи.
Сказала, что придет вовремя... И не пришла. Как в воду канула. С тех пор ее
больше никто не видел.
Он подозвал пальцем официанта и заказал еще пару виски с водой.
— Один вопрос, — продолжал Готанда. — А ты с ней спал?
— Да, — ответил я.
— То есть, м-м... Если бы я сказал, что тоже с ней спал, ты... Тебе
было бы неприятно?
— Нет, — ответил я.
— Ну, слава богу! — вздохнул он с облегчением. — А то у меня
врать всегда плохо получалось. Так что лучше сразу признаюсь: я с ней тоже
спал, и не раз. Девчонка что надо. Со странностями, конечно, — но в
душу людям западать умеет, этого у нее не отнять. Ей бы актрисой стать.
Далеко бы пошла, мне кажется... Жаль, что все так обернулось.
— Так что же — ни адреса, ни телефона? Ни даже фамилии?
— В том-то и дело — ни малейшей зацепки. Никто ничего не знает. Кроме того, что ее звали Кики.
— А в бухгалтерии проверял? — спросил я. — Расписки в
получении гонораров. Чтобы получить гонорар, нужно указать свои фамилию и
адрес. Для налоговых отчетов, так ведь?
— Конечно, проверял. Только все без толку. Она не являлась за
гонорарами. Деньги начислены, но не выданы. Расписок нет. Вакуум.
— Не захотела получать деньги? Но почему?
— Спроси что-нибудь полегче, — сказал Готанда, принимаясь за
третье виски. — Может, не хотела инкогнито раскрывать. Женщина-загадка,
я это сразу понял... В общем, брат, как ни крути — а мы с тобой совпадаем
уже по трем позициям. Вместе лягушек резали — раз, обоих жены бросили — два,
плюс оба спали с Кики...
Подали салаты и стэйки. Надо признать — отменные стэйки. Точь-в-точь как на
фото в меню — слабо обжаренные, с кровью. Ел Готанда потрясающе аппетитно.
То есть, держался он за столом очень просто и вряд ли получил бы высокие
баллы на конкурсе светских манер — но есть с ним на пару было чрезвычайно
уютно и гораздо вкуснее, чем в одиночку. В каждом его движении угадывался
тот неописуемый шарм, от которого съезжают крыши у девчонок. Подражать этому
шарму бесполезно, научиться ему невозможно. Или он у тебя с рождения — или
живи без него.
— Кстати, а где ты познакомился с Кики? — спросил я, вонзая нож в
мясо.
— Где?.. — Он немного подумал. — Да по телефону вызвал
девчонку, она и пришла. Сам понимаешь, по какому телефону...
Я молча кивнул.
— Я же после развода только с такими и спал. Удобно, никаких хлопот. С
непрофессионалками — в постели скучно, с актрисами студии — того и гляди, в
скандальную хронику угодишь... А эти приходят сразу, только позвони. Дорого
берут, это да. Но зато язык за зубами держат. Могила! Мне этот телефончик
продюсер подкинул. Там у них девчонки что надо. Расслабляют без дураков.
Настоящие профи, и при этом — совсем не потасканные. Сплошное взаимное
удовольствие...
Он отрезал кусок мяса, положил в рот, со смаком прожевал, проглотил — и
отхлебнул еще виски.
— Ну, как тебе мясо? Неплохо, а?
— Совсем неплохо, — согласился я. — Не к чему и придраться...
Достойное заведение.
Он кивнул.
— Хотя тоже надоедает до смерти, если ходить сюда по шесть раз в месяц.
— А зачем сюда ходить по шесть раз в месяц?
— Здесь ко мне привыкли. Небо не падает на землю, когда я вхожу.
Официанты не шушукаются на раздаче. Публика к знаменитостям привыкшая —
никто не разглядывает меня, как в слона в зоопарке. Не клянчит автограф,
когда я режу стэйк. Только в таком месте и можно поесть спокойно. В общем,
больная тема...
— М-да... Кошмар, а не жизнь, — посочувствовал я. — И о
списании расходов с утра до вечера голова болит.
— И не говори, — сказал он, даже не улыбнувшись. — Так на чем
я остановился?
— На том, что ты вызвал шлюху по телефону.
— Ага, — кивнул Готанда и вытер губы салфеткой. — Вызвал-то я
девчонку, к которой уже привык. Только ее в тот день почему-то не было. И
вместо одной девчонки прислали мне сразу двух. Чтобы я, значит, сам выбрал,
которая мне больше нравится. Дескать, я у них клиент повышенного внимания,
вот они и предлагают мне такой сервис... Одна из них была Кики. Ну, я подумал-
подумал, лень было выбирать — я и трахнулся с обеими.
— Хм... — только и сказал я.
— Это как-то тебя задевает?
— Да боже упаси, — отмахнулся я. — В школе, может, и задело
бы, но сейчас...
— Ну, в школе я и сам бы на такое не решился, — усмехнулся
Готанда. — А тут, представь себе, взял и трахнулся сразу с двумя. Ох, и
классное сочетание! Та, вторая девчонка — просто загляденье. Обалденная
красота и грация. Каждый квадратный сантиметр тела кучу денег стоит. Я не
преувеличиваю. Уж я-то на своем веку много красавиц перевидал, но эта — одна
из лучших. Характер отличный. Голова светлая. Если что, и за жизнь
поговорить умеет. А Кики — нечто совсем другое... То есть, внешне-то и она
недурна, все в порядке. Просто ее красота — не такая яркая и эффектная, а
как бы это сказать...
— На каждый день, — подсказал я.
— Вот-вот! На каждый день... Так и есть. Одевается просто,
разговаривает без кокетства, косметики почти никакой. Вообще, держится так,
будто ей на все это наплевать. Но зато — удивительная штука: чем дальше, тем
больше тянет общаться именно с ней. С Кики, то есть... Мы сначала трахнулись
все втроем, а потом еще долго валялись прямо на полу — что-то пили, музыку
слушали, болтали о том о сем. В общем, классно было. Как в студенческие годы
вернулся, ей-богу. Сто лет уже так не расслаблялся... И потом я еще
несколько раз вызывал именно их вдвоем.
— Когда это было примерно?
— После развода, считай, полгода прошло... Значит, полтора года
назад! — подсчитал он. — В общем, вот так, на троих у нас
получилось несколько раз. Отдельно Кики я не вызывал и один на один с ней не
спал. Почему, интересно? Ведь стоило бы попробовать...
— И действительно, почему? — спросил я.
Он положил вилку и нож на тарелку, поднял руку и с легкой небрежностью
коснулся пальцем виска. Его любимый жест в задумчивости. Полный шарман,
как сказали бы девчонки.
— Черт его знает... Может, просто боялся.
— Боялся? Чего?
— Наедине с ней остаться, — ответил он. И снова взялся за вилку и
нож. — Понимаешь, есть у нее внутри какой-то... раздражитель, что ли.
Возбуждает психику того, кто с ней рядом. Это очень трудно словами выразить.
Вернее, даже не возбуждает, а... Нет, не могу объяснить.
— Внушает, что делать? Ведет за собой?
— Может, и так... Сам толком не пойму. Как-то я слишком размыто, неясно
все это чувствовал. Точно сказать не получается. Но остаться с ней наедине
так духу и не хватило. Хотя, на самом деле, к ней-то меня тянуло куда
больше. Не знаю, понимаешь ли ты, о чем я...
— Кажется, понимаю, — сказал я.
— То есть, если б я трахнул ее одну, черта с два мне удалось бы
расслабиться. Казалось, свяжись я с ней — меня обязательно затянет куда-то
гораздо глубже. Хочу я того или нет. Но как раз этого я и не хотел! Мне
нужно было просто переспать с девчонкой и расслабиться. Вот поэтому у нас с
ней ничего не было. Хоть она и нравилась мне ужасно...
С полминуты мы молча жевали стэйки.
— Когда она на пробу не явилась, я к ней в клуб позвонил, —
продолжал Готанда после паузы, будто вспомнив что-то еще. — Спрашиваю,
где Кики. А нет ее, говорят. Исчезла. Не знаем, куда. Нету — и все! Может,
конечно, она сама велела так отвечать, если я позвоню. Черт ее знает... Как
тут проверишь? Ясно одно: из моей жизни она испарилась.
Подошел официант, забрал пустые тарелки и спросил, не угодно ли кофе.
— Да я бы, пожалуй, еще виски выпил, — сказал Готанда.
— Присоединяюсь, — кивнул я.
И нам принесли по четвертому виски с водой.
— Угадай, чем я сегодня весь день занимался? — спросил Готанда.
Я пожал плечами.
— Сегодня я весь день ассистировал зубному врачу. Чтобы в роль войти. Я
сейчас в теледраме зубного врача играю, каждую неделю новая серия. Я,
значит, стоматолог, а Рёко Накано — окулистка. У обоих клиники в одном
районе, знаем друг друга с детства, да всё как-то не встретимся по-
настоящему... Ну, и так далее. Банально, конечно — ну да все эти теледрамы
банальны, куда денешься. Смотрел, небось?
— Не-а, — сказал я. — Я вообще телевизор не смотрю. Только
новости. Да и те — пару раз в неделю, не чаще.
— И правильно делаешь, — кивнул Готанда. — Оно и к лучшему:
совершенно поганая драма. Я тоже ни за что бы не стал смотреть, кабы сам в
ней не снимался. Но — популярная. То есть, действительно до ужаса
популярная. Как и любая банальность, одобряется и поддерживается
большинством населения. В студию каждую неделю куча писем приходит. Пишут
стоматологи со всей страны! То я инструменты не так держу, то лечу
неправильно, то еще что-нибудь — в общем, пилят за каждую мелочь. Дескать,
ваш убогий сериал смотреть противно. Ну, так и не смотрели бы, кто же вас
заставляет? Я правильно говорю?
— Может, и правильно... — сказал я.
— И вообще: почему, интересно, как только нужно играть учителя или
доктора, все прибегают ко мне? Ты знаешь, скольких я врачей сыграл? Не
перечесть! Из всех врачей я не сыграл разве только проктолога. И то потому,
что его работу по телевизору показывать неприлично... Даже ветеринара играл.
И гинеколога... А уж учителей сыграл — всех предметов, каким только в школе
учат. Не поверишь — даже репетитора на дому изображать довелось. Почему так
всегда получается?
— Наверно, ты так устроен, что все хотят тебе верить?
Готанда кивнул.
— Наверно. Да я и сам это знаю... Когда-то давно получил занятную роль:
торговец подержанными автомобилями. Ну, знаешь, один из этих покореженных
жизнью типов. Смачный такой: со вставным глазом, болтливый — из любого
дерьма конфетку сделает и продаст в пять минут. Мне ужасно нравилось его
играть. И, думаю, у меня хорошо получалось. Только все без толку. В студию
посыпались письма. Много писем. Дескать, какая страшная несправедливость,
что такому актеру дали подобную роль, как его жалко и все такое. Мол, если
его и дальше будут заставлять это играть, мы откажемся покупать продукцию
спонсоров вашей передачи... Кто тогда был спонсором, я уж не помню — то ли
Лайонз с их зубной пастой, то ли Санстар... Забыл. Но так или иначе,
прямо посреди сериала моего торгаша из сценария вырезали. Вжик — и нету!
Даром что одна из ведущих ролей. А ведь какой интересный характер был —
эх!.. И с тех пор потянулось всю дорогу: врачи, учителя, репетиторы...
— М-да. Сложная у тебя жизнь.
— А может, наоборот — слишком простая? — рассмеялся
Готанда. — В общем, я сегодня весь день ассистировал зубному врачу,
постигая премудрости стоматологии. Уже несколько раз туда ходил. И должен
тебе сказать — у меня неплохо получается. Честное слово! Даже главврач
похваливает. Простенькую медпомощь уже оказываю самостоятельно. Пациенты
меня не узнают — я же в маске, все как положено. Но стоит мне с ними
заговорить — сразу расслабляются безо всяких успокоительных...
— То есть, хотят тебе верить? — уточнил я.
— Ну да... — кивнул он. — Похоже на то. Да я и сам, когда с
ними вожусь, успокаиваюсь необычайно. Я вообще часто думаю: наверно, по
складу характера мне следовало стать учителем или врачом. Выбери я в свое
время какую-то из этих профессий — может, и жил бы сегодня счастливо. И ведь
запросто смог бы! Если б лучше понял тогда, чего на самом деле хочу...
— Значит, сейчас ты — несчастлив?
— Сложный вопрос... — задумался Готанда, трогая пальцем
лоб. — Все дело в том, верю я
сам себе или нет. С
одной стороны, всё — как ты говоришь. Мои зрители мне верят. Но видят-то они
не меня, а мой образ! Сценический имидж, призрак и ничего больше. Нажми
кнопку, выключи телевизор — призрак тут же исчезнет. Щелк! — и от меня
ни черта не осталось. Так?
— Так, — согласился я.
— А вот будь я настоящим врачом или учителем — никакой бы кнопки не
существовало. Тогда бы я всю дорогу был просто самим собой...
— Но ведь тот, кого ты играешь, тоже живет в тебе постоянно... —
сказал я.
— Господи, как я иногда устаю! — тихо сказал Готанда. — От
этого раздвоения вечного. Жутко устаю. До головной боли. Перестаю понимать,
кто я на самом деле. Где еще я настоящий — а где мой персонаж. Ощущение себя
утрачивается напрочь. Как будто исчезает граница между собой и собственной
тенью...
— Ну, в каком-то смысле все люди этим страдают, — сказал я. —
Не ты один такой.
— О, нет, конечно! Моменты, когда теряешь себя, случаются с кем
угодно, — согласился Готанда. — Я просто хочу сказать, что в моем
случае предрасположенность к этому слишком сильна — и слишком
фатальна, что ли... С детства, заметь! С самого детства
— и до сих пор. Я ведь тебе в школе ужасно завидовал...
— Мне?! — Я подумал, что ослышался. — Ерунда какая-то... В
чем можно было мне завидовать? Даже не представляю.
— Как бы это сказать... Ты всегда в одиночку занимался тем, что тебе
нравится. Никогда не заботился о том, как тебя окружающие оценят — просто
делал, что хотел, как сам считал нужным. Таким ты мне казался, по крайней
мере. Парнем, который сохраняет свое я при любых обстоятельствах... —
Готанда приподнял бокал и посмотрел сквозь него куда-то вдаль. — А я...
Я всегда был надеждой коллектива. С младых ногтей и до сих пор. Отличная
успеваемость. Популярность. Опрятная внешность. Доверие учителей и
родителей. Вечный лидер класса. Звезда школьного бейсбола. Как битой ни
махну — мяч непременно через все поле перелетает. Сам не знаю, почему. Но
всегда сильный удар получался. Ты просто не представляешь, какое это
странное ощущение...
— Не представляю, — подтвердил я.
— И поэтому, когда бы ни случились какие-нибудь соревнования —
обязательно звали меня. Как тут откажешься? Конкурс докладов по какой-нибудь
теме — тоже посылали меня. Сами учителя говорили: иди, мол, готовься, будешь
весь класс представлять. Что мне оставалось? Шел и побеждал... Выборы
старосты — все заранее знают, что выберут меня. На экзаменах никто и не
сомневается, что я все отвечу правильно. Попадается на уроке задачка
посложнее — все смотрят, как решено у меня. За всю школьную жизнь не опоздал
на урок ни разу... И, в общем, постоянно давило чувство, будто я — это вовсе
не я. А какой-то совсем другой человек, которому это и подходит. И в старших
классах все было так же. Просто один к одному... Старшие-то классы мы с
тобой уже в разных школах оттрубили. Ты остался в государственной, а я в
частный колледж экзамены сдал. Там я заделался крутым футболистом. Тот
колледж, даром что с научным уклоном, футбольную команду собрал — будь
здоров! Когда я поступал, они уже готовились к чемпионату страны среди
юниоров... В общем, и на новом месте старая история повторилась. Примерный
ученик, отличный спортсмен, прирожденный лидер... Девчонки из соседней
гимназии только на меня и глазели. Я даже завел себе одну. Красивая была...
Каждую нашу игру смотреть приходила. Так и познакомились. Правда, мы с ней
не трахались. Обжимались только. Помню, придем к ней домой — и давай, пока
родителей нет, руками. Торопливо так. Но все равно было здорово. Свидания ей
в библиотеке назначал... Девчонка была — как с картинки! Или из передачки
Эн-Эйч-Кей про счастливые школьные годы...
Готанда отхлебнул еще виски и покачал головой.
&m
...Закладка в соц.сетях
