Жанр: Любовные романы
Чужая вина
...вке - это значит
признать их достоинства. Кто решится это
сделать?
- Вы правы, - согласился Хейдон. - Но я не собираюсь устраивать вашу
выставку в Инверэри. Здесь невозможно
продать ваши работы по цене, которую они заслуживают. Я намерен организовать
выставку в Глазго.
Женевьеве стало ясно, что Хейдон не понимает, что в качестве творцов миром
искусства признаются только мужчины.
- Ни один торговец живописью в Глазго не станет устраивать выставку
женских работ.
- Разумеется, но кто же им скажет, что картины написаны женщиной? - Хейдон
задумчиво остановился перед
портретом Шарлотты. - Думаю, лучше использовать французскую фамилию. Знаю по
опыту, что шотландские торговцы
произведениями искусства любят представлять работы, созданные за рубежом. Это
придает им определенную надежность и
таинственность.
- Это верно, - кивнула Юнис. - Дом лорда Данбара был полон картин, и ни
одна из них не была нарисована
добрым и честным шотландцем. Все прибыли из Италии, Франции или Англии, как
будто там лучше знают, как малевать
краской по холсту, чем у нас. - Она неодобрительно фыркнула.
- Вы имеете в виду, что мы скажем, будто мои картины написаны французским
художником? - Женевьева не пришла
в восторг от этой идеи.
- Конечно, это не лучшее решение, - признал Хейдон. - Но если мы
действительно хотим устроить выставку ваших
работ и пробудить к ним интерес, то вернее всего будет поступить именно так.
- По-моему, это очень романтично, - одобрила Аннабелл. - Французские имена
звучат так элегантно.
- А по-моему, они звучат глупо, - заявил Саймон. - Как будто пытаешься
что-то выплюнуть.
- Разумеется, я ничего не стану делать без вашего согласия. - Хейдон
внимательно смотрел на Женевьеву. - Но мне
кажется, это очень подходящий случай раздобыть деньги для уплаты ваших долгов.
Женевьева окинула взглядом полотна, без всякой системы расставленные в
гостиной. Каждое представляло собой
какую-то часть ее жизни и жизни ее детей. Ей не хотелось выставлять свой
внутренний мир на всеобщее обозрение, а идея
приписать ее работы вымышленному лицу только потому, что картины, написанные
женщиной, не имеют ценности в глазах
других, выглядела просто оскорбительно.
Джейми, Аннабелл, Грейс, Шарлотта, Саймон и Джек смотрели на Женевьеву,
ожидая ее решения. Впрочем, их лица не
выражали беспокойства. Они не сомневались, что если она откажется продавать
картины, то найдет другой способ сохранить
дом. Оливер, Юнис и Дорин выглядели куда более озабоченными. Что и понятно, они
гораздо лучше понимали всю опасность
ситуации.
Женевьева, подумав, решила, что глупо не использовать все возможности. Их
положение было почти безвыходным.
- Хорошо, лорд Рэдмонд, - сухо произнесла она, пытаясь придать их
отношениям официальный оттенок, что,
впрочем, вышло неубедительно. - Назовите имя, которым мне следует подписать
картины.
Альфред Литтон снял очки, энергично протер их носовым платком и снова
зацепил дужки за солидных размеров уши.
- Весьма необычно, - пробормотал он, склоняясь к картине. Выпрямившись, он
опять снял очки. - Говорите, этот
Булонне - ваш друг, мистер Блейк?
- Старый друг, - заверил его Хейдон. - Мы познакомились лет десять тому
назад, когда я путешествовал по югу
Франции. Конечно, тогда его работы были абсолютно неизвестны. Позже я посетил
его в старом фермерском доме, который
Булонне использовал как жилище и как студию, и уже тогда почувствовал, что он
станет замечательным художником. Но в то
время я еще не мог себе представить, насколько велик его талант.
- В самом деле. - Мистер Литтон окинул взглядом пять картин, которые
Хейдон принес в его галерею.
- Когда я написал ему, предложив выставить его произведения в Шотландии,
он вначале не проявил энтузиазма. -
Хейдон хотел внушить торговцу, что ему крупно повезло. - Булонне живет
отшельником. Он никогда не был женат, редко
покидает дом и терпеть не может, когда его отвлекают от работы. Он способен
трудиться дни и ночи напролет, не прерываясь
для сна и еды. Разумеется, его можно назвать эксцентричным.
- Как и многих людей искусства, - мудро заметил мистер Литтон. - Поневоле
начинаешь подумывать, а не является
ли безумие ценой гениальности. Я слышал о Булонне, - добавил он, дабы Хейдон не
счел его не сведущим в современной
живописи, - но впервые имею удовольствие видеть его работы. Они, безусловно,
впечатляют. Его подход к теме совершенно
уникален.
Хейдон улыбнулся. Он предвидел, что мистер Литтон скорее притворится
знакомым с творчеством вымышленного
художника, чем признает свое невежество.
- Вам, конечно, известно, что имя Жоржа Булонне в настоящее время
чрезвычайно популярно в художественных
салонах Парижа. Его картины продаются в первый же день пребывания на выставке, и
многие коллекционеры заранее
договариваются о приобретении любой будущей работы. Знаменитый критик мсье
Лашапель из "Ле Паризьен" предсказал,
что Булонне вскоре станет одним из самых прославленных художников нашего века.
- Только слепой не увидел бы этого, - согласился мистер Литтон. - Я очень
признателен вам, мистер Блейк, за то,
что вы предоставили мне возможность воспользоваться плодами вашего знакомства с
этим замечательным мастером.
Несомненно, я смогу продать все пять картин. Герцог Аргайл постоянно разыскивает
интересные работы для пополнения
своей внушительной коллекции, и я буду рад как можно скорее пригласить его для
личного просмотра. Уверен, что мы сумеем
устроить выставку любых произведений, которые подберет мсье Булонне.
- Как приятно иметь дело с человеком, который стремится к популяризации
искусства в своем городе и не
рассматривает его только с точки зрения прибыли, - польстил емуХейдон.
Мистер Литтон смущенно заморгал.
- Не сомневаюсь, что отклики будут самые благоприятные. Прекрасно, что
выставка состоится в Инверэри, а не в
филиале вашей галереи в Глазго, где публики было бы гораздо больше. Это очень
патриотично по отношению к нашему
городу. - Хейдон встал, как бы давая понять, что разговор окончен. - В крупном
городе дух искусства подавляется
безумием наживы. Достаточно вспомнить произошедшее на последней выставке мсье
Булонне в Париже, чтобы понять это.
Глаза мистера Литтона расширились.
- А что там произошло?
- Все работы были проданы в течение нескольких часов по ценам, вдвое или
втрое превышающим назначенные.
Такие зрелища могут обеспечить галерее финансовую прибыль, но едва ли имеют
отношение к искусству как к таковому.
Уверен, вы со мной согласитесь.
- До некоторой степени - да. - Мистер Литтон начал заново оценивать
потенциальную прибыль от предприятия. -
Но я также уверен, что подлинно великое искусство заслуживает как можно большего
количества зрителей. К тому же столь
восторженный отклик помогает обеспечить финансовое будущее художника,
предоставляя ему время и средства для создания
новых шедевров. Могу вас заверить, мистер Блейк, что я думаю только о благе мсье
Булонне. И, возможно, мы поспешили,
ограничившись выставкой в Инверэри. По зрелом размышлении я считаю, что выставку
следует провести именно в Глазго.
Если вы согласны, я охотно это организую.
На лице Хейдона отразилось сомнение.
- Вы действительно думаете, что так лучше?
- Вне всякого сомнения. Художник масштаба мсье Булонне должен быть
представлен шотландскому миру искусства в
крупном промышленном и культурном центре. Глазго - лучший выбор для первой
экспозиции. Может быть, назначим дату
- скажем, через восемь месяцев?
Хейдон подумал об угрозе банка лишить Женевьеву права на выкуп дома.
- К сожалению, мсье Булонне склонен к перемене настроения, и подобная
задержка может побудить его передумать,
- как бы извиняясь, предупредил он.
- Но даже моя галерея полностью арендована до лета будущего года. Едва ли
мне удастся устроить выставку работ
Булонне раньше этого срока, - запротестовал мистер Литтон.
- Тогда, боюсь, мне придется отклонить ваше предложение о выставке, -
сказал Хейдон. - В данный момент в моем
распоряжении более двадцати картин, готовых к экспозиции. Так как в Париже нет
недостатка в желающих их приобрести,
Булонне намерен, во всяком случае, так он мне сказал, показать здесь картины
немедленно, или они должны быть
возвращены во Францию. Жаль, что мы не смогли прийти к соглашению. - Он протянул
руку.
- Говорите, двадцать картин? - близорукие глаза мистера Литтона буквально
заплясали при мысли о его доле
прибыли от такой продажи. - Тогда, мистер Блейк, давайте подумаем, насколько
быстро мы сможем упаковать их и
отправить в Глазго. Я уверен, что мне удастся договориться с кем-нибудь из моих
партнеров о приличном зале.
Джек хмурился, глядя на страницу лежащей перед ним книги, словно собирался
разорвать ее на мелкие кусочки.
Наконец он захлопнул книгу и отодвинул ее от себя.
- Я закончил. - Скрестив руки на груди, Джек с вызовом посмотрел на
Женевьеву.
- Объяснить тебе какие-нибудь слова?
- Я все и так знаю, - заверил он ее.
- Но мы всегда читаем до чая, - возразил Саймон, отрываясь от своей книги.
- У нас есть еще пятнадцать минут.
- Мне наплевать, что показывают эти чертовы часы, - огрызнулся Джек. - Я
все прочитал.
- Я тоже больше не хочу читать, Женевьева, - заявил Джейми, чтобы
поддержать Джека. - Может быть, займемся
чем-нибудь еще?
Женевьева колебалась. Если приказать детям продолжать чтение, это будет
выглядеть наказанием, а ей этого не
хотелось.
- Можете отложить ваши книги и порисовать, если хотите. Джек, а ты не
хочешь пойти со мной? Я покажу тебе коечто
интересное. - Она встала и направилась по коридору к библиотеке отца. Джек
последовал за ней.
- Здесь есть книга, которая, я думаю, тебе понравится. - Скользнув глазами
по стоящим на полках толстым томам в
кожаных переплетах, Женевьева вытащила большую, довольно потрепанную книгу и
протянула ему.
Джек уставился на надпись золотыми буквами на корешке, притворяясь, будто
читает ее.
- Она называется "Корабли, плывущие сквозь века". - Женевьева открыла
книгу на странице с иллюстрацией, где
величественный корабль викингов с головой змея на носу бороздил лазурные воды
океана.
- Черт побери! - воскликнул Джек. - Эта штука похожа на дракона.
- Это корабль викингов. Он очень древний. Такие делали тысячу лет назад.
Викингов называли властелинами морей
за их поразительное умение строить легкие суда, которые могли плавать в самых
опасных водах и сеяли ужас в сердцах тех,
кто видел их приближение. Викинги были отважными путешественниками и жестокими
завоевателями. Одно время они
правили значительной частью Шотландии и Ирландии.
Джек с интересом разглядывал грозный корабль.
- Викинги оказались очень изобретательными. Представь, корабль строили
так, что соблюдалась полная симметрия
носа и кормы, - продолжала Женевьева, указывая на гравюру. - Вот смотри, тут и
тут одинаково, это и есть симметрия. Это
не только придавало судну изящный облик, но и облегчало его движение. Мачта
помещалась в самом центре, позволяя
кораблю плыть вперед и назад, что было очень важно во время боя. Если судно
плыло по реке и путь преграждал водопад или
пороги, то, поскольку вес корабля был невелик, викинги опускали мачту, убирали
весла и руль и тащили корабль по земле,
подкладывая под него стволы деревьев.
Джек попытался представить себе людей, вытягивающих корабль из воды и
волочащих его по суше.
- Эти викинги были чертовски сильными! - воскликнул он.
- Они были сильными и решительными, - согласилась Женевьева, решив пока не
настаивать на том, чтобы
исключить из их беседы бранные слова.
Она понимала, что Джек еще не чувствует себя родным в ее семье, и не
хотела смущать и отталкивать его
постоянными замечаниями. Его попытка помочь ей, устроив это злосчастное
ограбление, как бы отрицательно к ней ни
относиться, свидетельствовала, что Женевьева и ее домочадцы ему не безразличны.
Именно это, вкупе с растущей
привязанностью к Шарлотте, удержало его от бегства.
Хотя Джек упорно молчал о своем прошлом, Женевьева понимала, что оно было
тяжким. Тонкий белый шрам,
пересекавший левую щеку, явно был получен в жестокой драке. А когда Джек впервые
появился в доме, то Оливер, снимая с
него грязную тюремную робу, видел на его спине следы ударов плетью. Женевьева
подозревала, что именно знакомство со
страхом и насилием было причиной симпатии Джека к Шарлотте.
Всем детям пришлось немало вытерпеть от взрослых, прежде чем их поручили
заботам Женевьевы, но Шарлотта
пострадала больше других. Ее увечье нельзя было скрыть от глаз окружающих. Ее
хрупкость пробуждала в Джеке желание
защитить ее. Мальчику были не чужды благородные порывы, что бы там ни говорили о
врожденной порочности. Эта
способность к сочувствию глубоко трогала Женевьеву. Обязательно надо было
убедить его остаться здесь, покуда он не
получит образования и не сможет вести самостоятельную жизнь.
- Викинги много знали о судоходстве, - продолжала она. - Они разбирались в
ветрах и течениях, умели
использовать положение солнца и луны, чтобы определять местонахождение и курс
корабля. Викинги жаждали богатств и
новых земель и, чтобы получить их, постоянно расширяли свои знания. Взяв с собой
запасы сушеного мяса и пресной воды,
они поплыли через океан к Америке, даже не зная, найдут ли какую-нибудь землю.
Во время плавания им пришлось
сражаться с бурями и болезнями, жарой и холодом. И все же они не остановились и
не повернули назад.
Джек молча смотрел на рисунок.
- Мы часто забываем, - добавила Женевьева, - что каждый приходит в этот
мир, ничего не зная. Никто не
рождается, умея читать и писать, строить корабли и бороздить океаны. Всему нужно
учиться. Некоторые начинают учебу
раньше, поэтому создается впечатление, будто они умнее, но это не так. Просто у
них было больше времени.
- Они думают, что я глуп, - сердито буркнул Джек.
- Вовсе нет, - возразила Женевьева. - Джейми и Саймон в восторге от всего,
что ты говоришь и делаешь, потому
что ты кажешься им взрослым и опытным. Кстати, Аннабелл и Грейс прекрасно помнят
то время, когда они тоже не умели
читать, поэтому они все понимают. А Шарлотта настолько тебе преданна, что вообще
не видит у тебя никаких недостатков.
Джек промолчал.
- Я понимаю, что тебе нелегко отказаться от независимости, которая у тебя
была, когда ты жил на улицах. -
Женевьева мудро воздержалась от замечания, что как раз эта "независимость" и
привела его в тюремную камеру. - И я знаю,
что тебе не нравится учиться. Ты думаешь, что вполне сможешь прожить, не умея
читать, писать и считать, и не понимаешь,
почему к тебе пристают с такой чепухой, когда ты почти взрослый.
- Многие не умеют читать и как-то обходятся без этого, - уверенно заявил
Джек. - Всегда можно найти выход.
- Не сомневаюсь, что тебе бы это удалось. Но ты много потеряешь, если не
научишься читать. Книги могут научить
тебя строить корабли и плавать по морям, описать строение человеческого тела,
показать замечательные картины или
рассказать о том, что происходило пятьсот лет тому назад. Они в состоянии
открыть тебе мир, который ты иначе никогда бы
не увидел. Кроме того, умение читать и считать помогает добиться успеха.
- Вы не понимаете. - Джек недовольно сдвинул брови. - Я старше их и должен
знать больше. А когда они видят,
что я не понимаю простого слова в книге, которое вы мне уже пять раз объясняли,
то считают меня тупым. Черт возьми, мне
и самому кажется, что я глуп как пробка.
- Глупым тебя никак не назовешь, - решительно возразила Женевьева. -
Только смышленый и толковый человек
может выжить на наших улицах. Но, чтобы научится читать и писать, нужно время.
Если тебе не нравятся уроки вместе с
другими детьми, то я могу заниматься с тобой здесь отдельно. Тогда тебе не
придется беспокоиться о том, что думают
остальные. Что ты на это скажешь?
Джек с удивлением посмотрел на нее. Он и понятия не имел, что Женевьева до
такой степени стремится помочь ему.
Ему казалось, что она просто посоветует быть внимательнее на уроках и не
обращать внимания на других детей. В конце
концов чего ради ей заботиться о том, умеет он читать и писать или нет?
Женевьева молча наблюдала за ним, ожидая ответа. И вдруг как-то само собой
оказалось, что Джеку совсем не хочется
ее разочаровывать.
- Да, - сказал Джек. - Так было бы лучше.
- Вот и отлично. Если хочешь, возьми эту книгу. Хотя ты еще не можешь
прочитать ее, здесь много рисунков, которые
тебе понравятся. А на наших уроках я расскажу тебе о людях, которые строили
корабли, и обо всех удивительных местах,
куда они плавали. Возможно, когда-нибудь ты тоже отправишься на корабле в
дальние страны, - например, в Америку. -
Она улыбнулась. - Тогда ты напишешь мне обо всех чудесах, которые там увидишь.
Джек разглядывал корабль викингов. Раньше ему и в голову не приходило, что
он когда-либо ступит на борт корабля и
увидит мир за пределами Шотландии. Но слова Женевьевы вызвали у него странное
возбуждение, как будто эта мечта и
впрямь могла осуществиться. А почему бы и нет? Ведь Женевьева назвала его
смышленым парнем, а работы он не боится.
Возможно, ему удастся устроиться на корабль. И он станет жить под небом вместо
крыши и с покачивающейся на волнах
палубой под ногами. Рассматривая бирюзовый океан на гравюре, Джек представлял
себя где-то в теплых тропических водах,
на которых сверкают солнечные блики, подобно падающим звездам.
Женевьева с трудом удерживалась от желания обнять Джека и провести рукой
по его непокорным каштановым
локонам. Он казался ей таким юным и беспомощным! Но она напомнила себе, что Джек
уже не маленький мальчик и ему
наверняка не понравится такое обращение. Этот четырнадцатилетний паренек,
испытывая постоянный голод и нужду, смог
выжить на улицах только благодаря недюжинной смекалке и решительности. В
некоторых отношениях Джек был старше и
опытнее ее. Остается надеяться, что он не сбежит. Ведь, похоже, только здесь он
может получить защиту и помощь.
За дверью послышался голос Джейми:
- Женевьева, мы для тебя кое-что приготовили. Она улыбнулась, пытаясь
угадать, какую игру затеяли дети.
- Думаю, Джек, мы с тобой слишком долго задержались здесь. Наверное, дети
хотят чаю.
Джек закрыл книгу. Он испытывал странную гордость, проведя столько времени
наедине с Женевьевои.
- А мы можем завтра еще раз вместе посмотреть эту книгу?
- Конечно.
- Впусти нас, Женевьева! - взмолился в коридоре хор голосов, в дверь
постучали.
- Входите, - разрешила она.
Дверь распахнулась, и дети буквально втолкнули Хейдона в комнату.
- Расскажите ей! - кричали они, танцуя вокруг него.
Хейдон извлек из кармана конверт и вложил его в руку Женевьевы.
- Что это? - озадаченно спросила она.
- Два билета на дилижанс в Глазго. Мы уезжаем в пятницу на будущей неделе.
Женевьева недоуменно сдвинула брови.
- Мы едем в Глазго?
- Разумеется. Известный художник Жорж Булонне собирается в следующую
субботу открыть свою первую выставку в
Шотландии. Мы должны выбрать пятнадцать лучших ваших картин и завтра доставить
их в галерею мистера Альфреда
Литтона. Он отправит их в Глазго, и там подберут для них подходящие рамы.
- Но мы не можем себе позволить ехать в Глазго, - запротестовала
Женевьева. Она с трудом понимала смысл
сказанного Хейдоном. Она твердо знала только одно, и это она немедленно
высказала вслух: - У нас нет на это денег.
- Есть. Мистер Литтон быстро сообразил, что появление таинственного мсье
Булонне на открытии выставки будет
весьма кстати. Я не мог обещать ему этого, но упомянул, что мой эксцентричный
друг скорее согласится приехать в Глазго,
если я буду там. Коль скоро я недавно женился и не хотел расставаться с моей
очаровательной супругой, мистер Литтон
любезно предложил оплатить все наши расходы.
Женевьева недоверчиво уставилась на него. Перспектива увидеть свои работы
в картинной галерее казалась просто
непостижимой.
- Но я не могу оставить детей...
- Конечно, можешь, девочка, - прервал Оливер. - Я за ними присмотрю.
- Не ты один, - фыркнула Юнис. - Мы с Дорин позаботимся, чтобы дети были
сыты и ложились спать в восемь
вечера. Можете ехать в Глазго и ни о чем не беспокоиться.
- Подумать только! - воскликнул Саймон, хватая Женевьеву за руку. - Твои
картины увидит весь мир!
- Но никто не узнает, что ты - художник, - задумчиво промолвила Аннабелл.
- Когда-нибудь я напишу об этом
пьесу и сыграю в ней главную роль, конечно, не упоминая твоего имени.
- А я сошью для твоей пьесы красивые костюмы, - предложила Грейс. -
Зрителям они так понравятся, что вскоре о
них заговорят в Париже и я стану богатой и знаменитой. - Внезапно она поджала
губы, неодобрительно глядя на Женевьеву.
- Ведь ты не собираешься ехать в этом в Глазго? Ты выглядишь так, словно оделась
на собственные похороны.
Женевьева смущенно потрогала простую черную юбку.
- В самом деле?
- Я не могу носить черное, - с серьезным видом заявила Аннабелл. - От
этого моя кожа кажется желтой.
- У Женевьевы есть другие платья, - заверила Шарлотта.
- Но они такие же темные и безобразные, - возразила Аннабелл. - И к тому
же поношенные.
- Должно же найтись хотя бы одно, которое прилично выглядит. - Шарлотта с
надеждой посмотрела на Женевьеву.
- Правда?
- Значит, у нас есть деньги, чтобы уплатить банку? - поинтересовался
Джейми, не видевший ничего плохого в платье
Женевьевы.
- Пока еше нет, - ответил Хейдон, - но я надеюсь, что, когда публика
увидит в галерее картины Женевьевы в
красивых рамах, их тут же купят.
- Вот тогда у нас будет достаточно денег, чтобы заплатить банку, и мы
сможем жить здесь всегда! - восторженно
пискнул Саймон.
- Во всяком случае, мы сумеем расплатиться хотя бы частично, - согласился
Хейдон, стараясь умерить их пыл. -
Но, если эта выставка пройдет хорошо, мы сможем устроить другие - в Эдинбурге и
даже в Лондоне.
- Думаю, вам понадобится пышный наряд, чтобы щеголять в нем в Глазго в
качестве миссис Блейк. - Юнис окинула
Женевьеву критическим взглядом. - Ведь ваш муж считается другом знаменитого
художника.
- У меня нет ни лучшего платья, ни денег, чтобы тратить их на такую
чепуху, - сердито прервала ее Женевьева.
Но, несмотря на свою практичность, Женевьеве хотелось надеть на выставку
что-нибудь элегантное. Она уж и не
помнила, когда покупала себе новое платье, тем более вечерний туалет.
- Возьмите, - Хейдон сунул Юнис в руку несколько банкнот. - Отведите
вместе с Дорин Женевьеву в магазин и
проследите, чтобы она купила себе что-нибудь получше.
Глаза Женевьевы расширились.
- Где вы взяли эти деньги?
- Мистер Литтон дал мне аванс под продажу картин. Он сказал, что это
покроет расходы мсье Булонне, если тот
решит ехать в Глазго. А теперь, - с усмешкой добавил Хейдон, - выясняется, что
мсье Булонне необходимо новое платье.
Золотистый свет просачивался по бокам задернутых портьер из окон первого
этажа, отбрасывая слабые отблески в
морозную темноту улицы. Тяжелые занавеси на позволяли разглядеть силуэты тех,
кто двигался за ними, повергая в отчаяние
Винсента, наблюдавшего за домом мистера и миссис Максуэлл Блейк.
Только колоссальное усилие воли помогло ему остаться на месте, когда он
увидел Хейдона, выходящего из парадной
двери. Винсент сразу узнал его. В течение многих лет Хейдон был постоянным
гостем в его доме, прежде чем Винсент
обнаружил, что этот вечно пьяный болван пользуется не только щедро предлагаемыми
яствами и напитками. До тех пор он
считал Хейдона всего лишь незначительным, но неизбежным приложением к любому
званому обеду или приему в сельском
доме. Хейдон играл роль обаятельного, праздного и беспечного младшего брата
маркиза Рэдмонда. Беспечный гуляка
унаследовал от знатных предков красоту лица и фигуры, но не ум и усердие,
требующиеся от мужчины, который стремится
завоевать подобающее место в жизни. Неумеренность во всем вкупе со смазливой
внешностью и достаточным количеством
денег делали его неотразимым для женщин, которые липли к нему, как мухи к
варенью.
Винсента забавляло то, как представительницы слабого пола лезут из кожи
вон, чтобы попасться на глаза Хейдону. Они
использовали любую возможность для тайных свиданий на террасе, в розарии или в
каком-нибудь темном углу, где их
торопливые объятия и неискренние протесты могли остаться незамеченными. Победы
Хейдона были для него таким же
развлечением, как выпивка или карты. Для интереса Винсент заключал пари с
другими гостями, угадывая, чью постель будет
согревать их пьяный друг ближайшей ночью.
Однако Винсента отнюдь не позабавило, когда Кассандра однажды холодно
сообщила ему, что Хейдон - отец его
любимой пятилетней дочери.
Винсент никогда не думал о себе как о страстном мужчине, способном на
бурные проявления любви и ненависти. Он
всегда держался спокойно, хладнокровно и с достоинством. Кассандра порой
обвиняла его, что у него внутри все замерзло.
Но она была не права. Винсент был холоден с ней, потому что его избалованная
жена не вызывала у него никаких чувств,
кроме редкой похоти и постоянного отвращения. Однако его любовь к Эммалайн по
силе превосходила любые чувства,
которые ему когда-либо приходилось испытывать. Узнав, что он не отец девочки,
оказавшейся плодом порочной страсти его
жены и этого мерзавца Хейдона, Винсент почувствовал, как будто сердце, совсем
недавно познавшее радость подлинной и
чистой любви, вырвали у него из груди и раздавили ногой.
Но он не понимал, что эту любовь нельзя так просто уничтожить и что ему
предстоит терпеть куда худшую боль.
Золотистые рамки вокруг оконных занавесей исчезали одна за другой, пока
весь дом не погрузился во мрак. Винсент
думал о Хейдоне, лежащем в теплой постели. Должно быть, и аппетитная мисс
Макфейл, которая столь самоотверженно
взяла на себя труд спасать и защищать его, устроилась рядом. Он пребывал в тепле
и безопасности, а Эммалайн лежала в
могиле. Такая несправедливость казалась невыносимой. Винсент ощущал жгучее
желание ворваться в дом и вонзить нож в
грудь Хейдону, наблюдая, как его глаза расширяются от изумления и ужаса и как
горячая алая кровь стекает по простыням на
...Закладка в соц.сетях
