Жанр: Любовные романы
Чужая вина
...ко дней никогда не приходила ему в голову.
При виде разочарования на его красивом лице Юнис ощутила жалость.
- Но это не значит, что вам придется голодать, милорд - через несколько
минут будут готовы овсяные лепешки, а у
меня есть масло и сыр. Этого должно хватить до обеда.
- Почему бы вам пока не присесть на этот стул, приятель? - предложил
Оливер, только что обезглавивший
последнюю рыбу. - Похоже, вы еле держитесь на ногах. Как бы вам не упасть,
милорд.
Хейдон сел, поправив плед. Пожалуй, неплохо закусить лепешками с сыром,
пока ливер и треска будут готовы.
- А где мисс Макфейл?
- Повела детей смотреть картины, - ответила Дорин. - Раз в неделю она
водит их в художественную галерею.
- Девочка считает, что это им на пользу. - Оливер недоуменно сдвинул седые
брови. - Она говорит, будто картины
помогают им правильнее видеть окружающий мир.
- Не знаю, почему для этого нужно смотреть на картины, - сказала Юнис,
смазывая сковороду куском сала и кладя
на нее лепешки. - По-моему, достаточно просто открыть глаза. Лучше бы поучились
делать клецки или помогли мне стирать
белье.
- Ты так говоришь, Юнис, потому что раньше жила в богатом доме, где было
полным-полно картин, - возразила
Дорин. - До того как мисс Женевьева повела меня в галерею, я и не знала, что
существуют такие прекрасные вещи. Мисс
Женевьева хочет показать детям то, чегс они здесь никогда не увидят, - большие
корабли, сражения, ангелов...
- Ангелов! - фыркнула Юнис, наблюдая, как поджариваются ее лепешки. -
Летают полуголыми перед всем миром!
По-моему, это чистый срам и уж никак не подходящее зрелище для детей.
- А сколько детей у мисс Макфейл? - спросил Хейдон.
- Теперь шестеро, включая Джека, - ответила Дорин. - Три мальчика и три
девочки.
- И кто-нибудь из них действительно ее ребенок?
Хотя Женевьева была не замужем и источала ауру абсолютной невинности,
Хейдону пришло в голову, что она может
быть матерью по крайней мере одного из ее подопечных.
В глазах Оливера мелькнули веселые искорки. - Ну, дружище, если вы
зададите ей этот вопрос, она вам ответит, что
все эти дети - ее собственные, и ошибки тут нет. Но если вы спросите, скольких
из них она родила, то ответ будет "ни
одного".
- Джейми и вправду можно назвать ее родным сыном, - заметила Юнис, ставя
перед Хейдоном тарелку с тремя
золотистыми лепешками и куском сыра. - Мисс Женевьева заботится о нем с тех пор,
как ему исполнилось несколько часов
от роду.
- И заботится как следует, - добавила Дорин. - Если бы не она, бедного
малыша не было бы в живых, и никто бы
этого и не заметил.
Хейдон отрезал себе ломтик сыра и положил его на теплую лепешку.
- Почему?
- Джейми - незаконнорожденный ребенок покойного отца мисс Женевьевы,
виконта Бринли, и одной из его
горничных, - объяснил Оливер. - А незаконные дети служанок никого не интересуют.
- Даже отца Женевьевы?
- Виконт умер до того, как малыш появился на свет, - ответила Юнис. -
Думаю, будь он жив, то обеспечил бы
бедняжку Кору и маленького Джейми.
- Или выставил бы ее за дверь с несколькими фунтами в кулаке, сказав, что
это его не касается, - сердито возразила
Дорин. - Мужчины всегда говорят разные красивые слова, когда хотят залезть
девушке под юбку, но сразу поют другую
песню, когда узнают, что там начало кое-что расти.
- Кора была хорошенькой, - припомнила Юнис. - С огненно-рыжими волосами и
веселыми глазами. Я тогда
служила у лорда Данбара и встречала ее иногда на рынке. Неудивительно, что
виконт затащил ее к себе в постель.
- Представляю, как удивилась мачеха мисс Женевьевы, узнав, что ее
горничная вынашивает ребенка ее покойного
мужа, - промолвила Дорин. - Она вышвырнула Кору из дому без всего, кроме
большого живота и того, что на ней было.
- Скандал вышел жуткий, - продолжала Юнис, кладя на сковородку новую
порцию лепешек. - Все в Инверэри
только об этом и говорили. Ну и куда ей было деваться? Многие думали, что Кора
поехала к родственникам, но если даже и
так, то они ее не приняли, потому что она вскоре вернулась с животом, как дыня,
без работы и без денег. А когда она украла
несколько яблок и булку с изюмом, ее приговорили к двум месяцам тюрьмы.
Хейдон чуть не подавился.
- Беременную женщину посадили в тюрьму за кражу яблок?
- Вот это называют правосудием. - Оливер с отвращением покачал головой.
- И что случилось потом?
- Ну, Кора знала, что у мисс Женевьевы доброе сердце, и передала ей
весточку, - отвегила Юнис. - Мисс
Женевьева пришла к ней, и Кора попросила ее взять ребенка, когда он родится.
- Каким же образом Женевьева могла взять ребенка, если она зависела от
мачехи? - удивился Хейдон.
- Никаким. Она объяснила это бедняжке Коре. Мисс Женевьеве тогда только
исполнилось восемнадцать, и она была
помолвлена с графом Линтоном. Отец устроил этот брак, счел, что будущее дочери
обеспечено, и не оставил ей никаких денег
- только этот дом и какие-то картины. Надеялся, должно быть, что они перейдут к
его будущим внукам. Вот мачеха мисс
Женевьевы и прикарманила все денежки.
- Мисс Женевьева обещала Коре помочь ей найти работу, как только она
выйдет из тюрьмы, - сказал Оливер,
нарезая почищенную Дорин морковь. - Тогда бы Кора смогла сама заботиться о
ребенке.
- Не забывайте, что мисс Женевьева была почти ребенок. Что она могла знать
о том, как живут люди ниже ее по
положению? - Дорин явно пыталась защитить хозяйку. - К тому же она понятия не
имела, скольких хлопот требует
ребенок. Наверняка она думала, что он будет весь день спать, а Кора сможет
спокойно работать.
- Но когда мисс Женевьева в следующий раз пришла навестить Кору, то
узнала, что бедняжка умерла от родов в своей
камере. - Оливер даже перестал возиться с овощами, так взволновал его
собственный рассказ. - Начальник тюрьмы сказал
ей, что ребенок родился хилым и скорее всего не протянет до ночи. Это, мол,
избавит их от необходимости отправлять его в
приют, где он все равно бы умер. Мисс Женевьева потребовала показать ей
младенца. Когда ей принесли маленького Джейми,
она взяла его на руки и заявила: "Это мой брат, и я заберу его домой". -
Морщинистое лицо Оливера сияло от удовольствия,
словно он представлял себе эту сцену.
- А что подумал об этом ее жених? - поинтересовался Хейдон.
- Сначала он решил, что она слегка повредилась в уме из-за какой-то
женской болезни, - фыркнула Дорин. - Хотя
мисс Женевьева просто горевала после смерти отца. Граф вызвал врача из
Эдинбурга, тот осмотрел ее, а через неделю
представил его милости солидный счет и сказал, что его невеста абсолютно
здорова. Просто она очень устает, как и
большинство молодых матерей.
Юнис усмехнулась.
- Доктор даже настаивал, чтобы граф нанял женщину помогать мисс Женевьеве,
так как она ничего не знает об уходе
за младенцами. Он ей кое-что объяснил кое-что показал, но этого мало.
Хейдон невольно улыбнулся. С того момента, как Женевьева появилась в его
камере, подобно негодующему ангелу, он
понял, что она обладает необычайной силой духа и целеустремленностью. Тем не
менее неопытной и воспитанной в знатной
семье девушке требовалось поистине из ряда вон выходящее мужество и сострадание,
чтобы взять на себя заботу о
незаконнорожденном ребенке. Тем более что ни ее мачеха, ни жених этот поступок
не одобрили.
- И граф нанял кого-нибудь?
- Нет. - Лицо Оливера помрачнело. - Этот подлец разорвал помолвку, заявив,
-что его невеста не в своем уме и он
не собирается жениться на сумасшедшей.
- А потом виконтесса собрала вещи и уехала, - добавила Дорин. - Это было
бы к лучшему, если бы она не забрала
с собой все деньги и не рассчитала слуг, оставив мисс Женевьеву ни с чем, кроме
старого дома и кучи долгов.
- В первый год ей пришлось тяжело, - сказала Юнис, ставя перед Хейдоном
свежую порцию лепешек. - Она жила
в этом доме одна - никто не помогал ей и не объяснял, как заботиться о малыше.
Те, кто считался ее друзьями, перестали
приходить. Никто не приглашал ее к себе, потому что не хотел быть замешанным в
скандале. Покуда я не перебралась сюда,
бедняжка еле справлялась.
- А вы-то как сюда попали? - спросил Хейдон.
- Ну, тут не обошлось без еще одного скандала. - Пухлые щеки Юнис, и без
того розовые, еще больше покраснели
от смущения. - Мисс Женевьева узнала, что меня собираются выпустить из тюрьмы. Я
сидела там за кражу броши у моего
бывшего хозяина, лорда Данбара.
- Он ведь не платил ей достойное жалованье. Юнис ничего не могла
откладывать на старость, - вмешалась Дорин,
пытаясь объяснить, что у Юнис была веская причина для кражи. - Ее заставляли там
трудиться, как рабыню, с утра до ночи,
а потом вышвырнули на улицу, словно старую тряпку, даже спасибо не сказав.
- Мисс Женевьева взяла с собой Джейми, пришла в тюрьму и попросила
поговорить со мной, - продолжала Юнис,
благодарно улыбнувшись Дорин. - Она была очень вежливой - совсем не похожей на
тех богачей, которых я знала прежде.
Мисс Женевьева спросила, есть ли у меня планы на будущее. Я ответила, что нет.
Кто же наймет служанку, которая обокрала
бывшего хозяина? Ну она и спросила, не соглашусь ли я жить с ней и Джейми,
потому что они нуждаются в моей помощи.
Мисс Женевьева сказала, что не сможет платить мне много, но у меня будут крыша
над головой и хорошая еда. А если я
попрошу о чем-нибудь еще, то она постарается меня этим обеспечить. С тех пор я
здесь и каждый день благодарю бога за то,
что он послал мне мисс Женевьеву. Не знаю, что бы со мной сталось без нее.
- А потом пришли и остальные, - сказала Дорин. - Мисс Женевьева особенно
заботилась о детях, которым некуда
было идти после тюрьмы. Сначала появилась Грейс, затем Аннабелл и наконец Саймон
и Шарлотта. Меня мисс Женевьева
пригласила сюда, когда я отсидела за воровство. Таскала мелочь у посетителей
таверны. Я там работала, но на это разве
проживешь. - Она презрительно фыркнула, словно не понимая, как можно отправлять
в тюрьму за такие пустяки. - Мисс
Женевьева сказала, что ей нужна моя помощь. Я умею подавать на стол и убирать в
доме.
Хейдон посмотрел на Оливера. - А вы?
- Ну, приятель, могу с гордостью сказать, что я здесь единственный
профессионал с длинной и славной родословной,
- заявил Оливер.
- Ваш отец был дворецким? - удивленно спросил Хейдон.
- Он был вором, - весело поправил Оливер. - И одним из лучших во всем
графстве Аргайл. Он начал обучать меня
семейному ремеслу, когда мне было всего семь лет. Я мог спросить у джентльмена:
"Сколько сейчас времени, сэр? " - и
стянуть у него бумажник, прежде чем он мне ответит. У меня были такие
способности, что мой папаша еще мальчишкой брал
меня грабить дома и экипажи. Во всем Инверэри не найдется лучшего взломщика, чем
я. Но сейчас чести в этом занятии нет
никакой, - добавил он, почесывая седую голову. - Теперь воры просто пугают людей
ножами и пистолетами, заставляя их
все отдавать. Какой в этом интерес, скажите на милость?
- Значит, мисс Макфейл и вас забрала из тюрьмы? Лицо Оливера смягчилось.
- Она явилась, словно ангел, - сказал он. - Холод пробирал меня до костей,
я начал скверно кашлять и думал, что
мой смертный час уже недалек. А она вошла ко мне в камеру и просто спросила,
люблю ли я детей.
Хейдон погрузился в молчание. Где эта хрупкая девушка брала столько сил,
чтобы спасать чужие искореженные
жизни? И как она умудрялась всех этих людей содержать? С деньгами у нее было
туго, судя по экономному обращению Юнис
с мясом. На жалованье этим троим, безусловно, уходило немного, но содержание
дома, кормление и одевание десяти человек
обходится недешево. А его присутствие только увеличивает расходы! Хейдон ощутил
угрызения совести. Ведь только
благодаря поразительной способности Женевьевы заботиться о других он смог
провести последние три дня в спокойствии,
тепле и сытости и не попасть в руки полиции.
Нужно поскорее уйти из этого дома, пока на эту девушку и ее домочадцев не
обрушился всей своей суровой тяжестью
закон.
- Ну, приятель, если вы съели достаточно, чтобы потерпеть до обеда, вам
лучше вернуться в постель, - предложил
Оливер. - Если мисс Женевьева вернется домой и застанет вас шатающимся по дому в
одном пледе, я уверен, это ей не
понравится.
- Когда вы их ждете домой?
- Обычно после похода в галерею мисс Женевьева ведет их в кафе, чтобы они
учились прилично вести себя на людях,
- отозвалась Дорин, ставя на плиту кастрюлю с морковью. - Их не будет еще часа
два, если не больше.
Хейдон почесал многодневную щетину на подбородке.
- Мне нужна бритва и какая-нибудь одежда. - Он вопросительно посмотрел на
Оливера. - У вас не найдется чегонибудь,
что бы пришлось мне впору?
- Разве что вы согласитесь носить рубаху с рукавами до локтей и штаны до
колен, - пошутил старик. - Думаю, нам
лучше поискать что-нибудь еще, если мы не хотим, чтобы вас арестовали за
непристойный вид.
- А как насчет одежды виконта? - предложила Дорин. - На чердаке целых два
сундука. Там хорошие вещи - мисс
Женевьева хранит их для мальчиков, если мода не слишком изменится, когда они
подрастут.
- Пожалуй, это подойдет, - сказал Оливер, окинув Хейдона придирчивым
взглядом. - Насколько мне известно,
виконт был ниже и толще вас, но если мы кое-где подошьем, а кое-где распустим,
то получится вполне сносно. Юнис и Дорин
умеют обращаться с иголкой и ниткой, а я могу так начистить пару ботинок, что
они засверкают, как стекло.
- Думаю, хорошая ванна пойдет вам на пользу, - заметила Юнис. - Почему бы
тебе, Олли, не отвести его наверх и
не приготовить ванну, пока мы с Дорин подберем что-нибудь подходящее среди вещей
виконта? Если мы все постараемся как
следует, к возвращению мисс Женевьевы и детей его светлость будет выглядеть
вполне презентабельно.
- Ладно, дружище, - кивнул Оливер, довольный, что избавился от
обязанностей на кухне. - Посмотрим, удастся ли
нам сделать вас более похожим на того джентльмена, которым вы были до того, как
началась эта история с убийством.
Парадная дверь с шумом распахнулась, и дети с криками ворвались в дом.
- Я выиграл! Я прибежал первым! - торжествующе заявил Джейми.
- Только потому, что ты меня оттолкнул, - пожаловался Саймон, толкая его в
свою очередь. - Так нечестно.
Грейс потянула носом воздух.
- Пахнет имбирным печеньем!
- Это не имбирь, а перец, - сказала Аннабелл, недовольно наморщив нос. -
Юнис опять делает ливер в телячьем
рубце.
- Может быть, она делает и печенье, и ливер, - с надеждой предположила
Шарлотта.
- Даже если итак, Юнис все равно не даст тебе печенья, - с уверенностью
сказал Джейми. - Она скажет, что уже
скоро обед.
- А ты скажи ей, что видел сегодня на картинах голых леди, - посоветовала
Аннабелл. - Тогда она даст тебе
печенье, чтобы ты поскорее об этом забыл.
- Если ты хочешь рассказать Юнис о картинах, это очень хорошо, - сказала
Женевьёва, входя в дом. - Но вы только
что пили чай с пшеничными лепешками, и до обеда вам этого хватит.
- Я выпил только одну чашку, а Саймон - две, - пожаловалась Грейс. - Это
несправедливо.
- В следующий раз ты выпьешь две чашки, - пообещала Женевьёва. - Тогда
справедливость восстановится.
- А можно я в следующий раз сяду рядом с Джеком? - спросил Джейми,
улыбаясь старшему мальчику, шагнувшему
через порог.
- По-моему, тебе лучше спросить об этом его самого.
Джейми с обожанием посмотрел на Джека.
- Можно?
Джек пожал плечами и отвернулся.
Женевьева внимательно наблюдала за ним. Весь день он держался поодаль от
остальных детей, едва отвечая на их
вопросы, словно его смущал их явный интерес к нему. Она понимала, что Джек все
еще полон мыслей о бегстве, и это
огорчало ее. Джек старше остальных детей и, конечно, более самостоятелен. Его
будет трудно удержать.
Женевьева могла лишь надеяться, что Джек поймет все преимущества
пребывания здесь в сравнении с сомнительной
свободой и независимостью, которых он, очевидно, жаждал.
- Повесьте в шкаф пальто и шляпы, - велела она детям, - и пойдем в
гостиную читать дальше "Путешествие
Гулливера". Саймон, пожалуйста, повесь мою накидку.
Похожий на эльфа мальчик взял у нее тяжелую накидку, которая почти
полностью накрыла его своими складками. Его
маленькие ручонки не могли удержать больше ничего, поэтому Женевьева надела свою
шляпу ему на голову, к удовольствию
всех детей.
- Смотрите на меня - я Женевьева! - пискнул Саймон, поворачиваясь, чтобы
все могли его видеть.
- Не помни, - с притворной строгостью предупредила Женевьева. - Все
готовы? Ну, пошли. - Она распахнула
двери, ведущие в гостиную, и застыла как вкопанная при виде высокого, элегантно
одетого мужчины, поднявшегося ей
навстречу с кресла, в котором он удобно устроился.
- Добрый вечер, мисс Макфейл, - поздоровался Хейдон, церемонно
поклонившись. - Надеюсь, вы и дети приятно
провели день.
Свирепый преступник с всклокоченными темными волосами, обросший щетиной, с
трудом державшийся на ногах,
исчез бесследно. Подбородок Хейдона был тщательно выбрит, демонстрируя чеканные
линии, которые могли бы вдохновить
художника эпохи Ренессанса, а густые, черные как смоль волосы - вымыты и
причесаны. Его мускулистое тело было
облачено в черный сюртук, серый жилет, белую рубашку с аккуратно завязанным
галстуком и свободного покроя брюки.
Женевьева сразу узнала одежду своего отца, но каким-то образом она была идеально
приспособлена к внушительной фигуре
ее странного подопечного. Хейдон выглядел вполне здоровым. С головы до пят -
безукоризненный джентльмен, готовый то
ли принимать гостей на званом обеде, то ли просто отбыть в свой клуб.
А скорее всего в свой особняк в Инвернессе...
На Женевьеву нахлынуло острое чувство утраты, как будто у нее отбирали
недавно найденное сокровище.
- Женевьева показывала нам картины с голыми людьми, - сообщил Джейми,
плюхаясь в кресло у камина, где весело
потрескивал огонь. Преображение Хейдона ничуть его не удивило. Казалось, он не
находил в этом ничего особенного.
- В самом деле? - Хейдон насмешливо приподнял брови. - И тебе они
понравились?
Джейми пожал плечами.
- Картины с кораблями куда интереснее.
- Самое интересное было, когда мы пошли пить чай, - заявил Саймон. - Я
выпил две чашки с молоком и медом и
съел лишнюю лепешку со смородиновым вареньем. Шарлотта дала.
Шарлотта робко улыбнулась Хейдону.
- Мне достаточно одной.
- В следующий раз я тоже выпью две чашки, - добавила Грейс, - чтобы все
было по справедливости.
- А я в следующий раз сяду рядом с Джеком, - сказал Джейми, явно
возбужденный такой заманчивой перспективой.
- Хорошо, Джек?
- Как хочешь, - отозвался Джек.
Он стоял, прислонившись к двери, и, казалось, был готов улизнуть при
первой же возможности.
- Нет, все было очень красиво, - сказала Аннабелл, с серьезным видом
расправляя складки юбок на диване.
- Не знаю, как эти женщины обходятся без одежды, - нахмурившись, заметил
Саймон. - Неужели они не мерзнут?
- Они позируют обнаженными только летом, - уверенно объяснила Грейс,
которая была постарше и во многом
разбиралась.
- Их согревает любовь к художнику, - мечтательно промолвила Аннабелл,
прижимая руки к сердцу. - Они вместе
создают великое произведение искусства.
Хейдон с трудом удержался от улыбки.
- Любопытная точка зрения. Что вы об этом думаете, мисс Макфейл?
Женевьева быстро заморгала, безуспешно пытаясь оторвать взгляд от
необычайно привлекательной фигуры лорда
Рэдмонда.
- Что?
- Во время вежливой беседы нужно говорить не "что", а "прошу прощения", -
пискнул Джейми.
Дети захихикали.
- Конечно, я это и имела в виду, - сказала Женевьева, ощущая непонятное
волнение. Она подняла руку, чтобы
пригладить волосы, чувствуя, что ее щеки покраснели. - Так о чем вы говорили,
лорд Рэдмонд?
- Мисс Аннабелл предполагает, что женщину может согреть пламя любви, -
объяснил Хейдон, которого забавляло
впечатление, произведенное на Женевьеву переменой в его облике. - Вы согласны? -
В его глазах мелькнули насмешливые
искорки.
- Право, не знаю, - отозвалась она, надеясь, что ее голос звучит беспечно.
- Очевидно, да.
- А ты когда-нибудь была влюблена, Женевьева? - спросила Шарлотта.
Женевьева беспомощно смотрела на нее, абсолютно не готовая к подобному
вопросу.
- Конечно, была, - пришел ей на помощь Хейдон. - Ведь она любит всех вас.
- Это не одно и то же. - Джейми задумчиво наморщил маленький лобик. - Это
не та любовь, которая заставляет
женщину лежать голой перед мужчиной, как тех дам на картинах.
- Думаю, на сегодня мы достаточно обсудили обнаженных дам, - сказала
Женевьева, отчаянно пытаясь переменить
тему.
- Если бы вы не показывали им все эти непристойности, они бы о них не
болтали, - упрекнула ее Юнис, внося в
комнату блюдо с печеньем. - Поешьте лучше сладкого, ребятишки, и забудьте об
этой чепухе.
Дети радостно окружили ее.
- Смотрите, не сбейте бедную Юнис с ног, - предупредила Дорин, входя в
комнату вместе с Оливером.
- Святые угодники, вы ведете себя так, словно не ели с утра, - заворчал
Оливер. - Разве мисс Женевьева не водила
вас пить чай?
- Это было уже давно, - возразил Джейми.
- Я выпила всего одну чашку, - сказала Грейс.
- А я отдала Саймону мою вторую лепешку, - добавила Шарлотта.
- К тому же лепешки были очень маленькие, - заметил Саймон.
- И смородины в них почти не было, - подытожила Аннабелл.
- Ну, детки, вечером у нас будет жареная треска и вкусный ливер с
картошкой и горохом, так что вы сможете набить
животы, - сказала Юнис, опуская блюдо пониже, чтобы детям было удобно брать
печенье. - Конечно, если его светлость не
съест все это, прежде чем Дорин подаст обед на стол - у него такой аппетит, что,
похоже, нам скоро придется прятать от
него мебель.
- Вообще-то и табурет может оказаться довольно вкусным, - задумчиво
промолвил Хейдон, - если к нему добавить
превосходной подливы, что готовит Юнис.
Дети разразились смехом.
- Прошу прощения, мисс Макфейл. Мы не собирались вам мешать.
Веселье, наполнявшее комнату, тотчас испарилось. Все испуганно посмотрели
на констебля Драммонда, начальника
тюрьмы Томпсона и графа Чарлза Линтона, бывшего жениха Женевьевы, которые стояли
в дверях гостиной.
- Дверь была приоткрыта, и никто не слышал нашего стука, - не без смущения
объяснил Томпсон.
- А я заверил начальника тюрьмы и констебля, что вы не будете возражать,
если мы войдем, - спокойно добавил
Чарлз.
Устремленный на Женевьеву взгляд красивого светловолосого графа был
высокомерным и слегка обиженным, как
будто зрелище хозяйки дома, смеющейся с детьми и слугами, казалось ему
предосудительным. Он был одет по самой
последней моде в изысканно скроенный черный сюртук, клетчатые брюки в обтяжку и
отполированные до блеска коричневые
ботинки. Поверх этого ансамбля на нем было тяжелое черное пальто из шотландской
овечьей шерсти с бархатными
отворотами. К тридцати восьми годам начали сказываться последствия чрезмерно
обильного питания - граф изрядно
растолстел в талии и бедрах, а золотистые волосы стали редеть на макушке.
Окинув критическим взором Женевьеву, граф скользнул глазами по детям и
слугам и наконец посмотрел на Хейдона,
которого уже пожирал хищным взглядом констебль Драммонд.
Хейдон понял, что это конец, и его сердце мучительно сжалось. Бежать он не
мог. Даже если бы путь к двери был
открыт, он ни за что не оставил бы Женевьеву и детей на милость этих блюстителей
закона. Темные волны отчаяния
захлестывали его. Хейдон с горечью спрашивал себя, зачем бог дал ему эту краткую
отсрочку? Почему он продлил его
мучения, позволив ощутить мимолетный вкус свободы только для того, чтобы отнять
ее так безжалостно вместе с самой
жизнью?
"Потому что грехи твои очень велики", - мрачно напомнил себе Хейдон. Он
убил человека, защищаясь, но длинный
перечень других прегрешений лишал его надежды на прощение. Самым худшим из них
был отказ от дочери, Эммалайн. Он
поступил с ней так, что теперь не имел ни малейшего права на милосердие.
Лучше покинуть этот дом спокойно, не устраивая сцен.
Хейдон посмотрел на замершую неподвижно Женевьеву; в ее блестящих карих
глазах застыла тревога. Внезапно ему
захотелось так много ей сказать - поблагодарить ее не только за убежище и нежную
заботу, но и за нечто гораздо большее.
Она показала ему, что на свете существуют по-настоящему добрые люди. Это явилось
для Хейдона подлинным откровением.
Он был рад, что узнал об этом до того, как должен будет умереть на виселице.
Хейдон хотел поблагодарить Женевьеву за то,
что она вызволила Джека из тюрьмы и дала ему шанс начать новую жизнь, а также за
надежду, пусть недолгую, что в его
израненной душе есть хоть что-то, достойное спасения.
Хейдон смотрел на нее, стараясь скрыть свои чувства под личиной холодного
равнодушия. Он вовсе не собирался
раскрывать свою душу перед теми, кто окружал их. Нельзя еще сильнее втягивать
мисс Макфейл в эту историю. Он скажет
констеблю Драммонду, что силой проник в ее дом и угрожал расправиться со всеми
его обитателями, если они не спрячут его.
Наскоро обдумывая свой план, Хейдон не сводил глаз с Женевьевы, надеясь, что она
без слов поймет его.
Затем он отвел взгляд и спокойно посмотрел на своих преследователей - его
расслабленная поза ничем не выдавала
испытываемых им мучений.
- Прошу прощения, сэр, - с несколько принужденной любезностью обратился к
нему Чарлз. - Кажется, мы с вами
незнакомы?
- Нет, - вмешалась Женевьева, прежде чем Хейдон успел ответить. - Вы
никогда не встречались.
Ее сердце бешено колотилось в груди. Она была слишком испугана, чтобы
быстро сообразить, как действовать в
сложившейся ситуации. Но то, что Чарлз не знал, кто такой Хейдон, вывело ее из
оцепенения. Женевьева поняла, что граф
действительно никогда не встречался с лордом Рэдмондом. Быстрый взгляд на
начальника тюрьмы и констебля убедил ее, что
они не узнали в спокойно стоящем перед ними элегантно одетом джентльмене
разыскиваемого ими убийцу. Возможно, что
перемены в одежде, облике и манерах Хейдона действительно сделали его
неузнаваемым. "Надо действовать!" - подумала
Женевьева. Ведь когда лорд Рэдмонд поднялся с кресла ей навстречу, она сама не
сразу поняла, кто перед ней. А
...Закладка в соц.сетях
