Жанр: Любовные романы
Чужая вина
...невьеве похожими на стаю откормленных
уток, готовых к тому, чтобы их ощипали
и поджарили на вертеле.
- ... И после того ужасного дня мне нет ни минуты покоя ни в моем
магазине, ни на улице, ни даже в собственной
кровати по ночам, - жаловался мистер Инграм. - Эти юные негодяи так избили меня,
что до сих пор все тело болит. - Он
прикоснулся к седой голове, поморщился и устремил на шерифа страдальческий
взгляд.
- Благодарю вас, мистер Инграм, - сказал прокурор, мистер Фентон. На его
одутловатом лице под острым носом
топорщились огромные рыжие усы. - Можете сесть.
Мистер Инграм, нарочито прихрамывая, медленно направился к деревянным
скамьям, где сидела публика. Женевьева с
трудом удержалась от желания крикнуть: "Пожар!" - и посмотреть, как резво мистер
Инграм кинется бежать из зала. Когда
она была у него три дня назад, он вовсю бегал по магазину и размахивал руками,
демонстрируя нанесенные ему убытки. С тех
пор его физическая немощь таинственным образом дала о себе знать.
Женевьева бросила взгляд на Шарлотту, сидящую на скамье подсудимых.
Девочка стиснула на коленях маленькие
кулачки и слушала, как свидетели дают против нее показания. Несколько дней в
тюрьме лишили ее лицо румянца, сделав его
почти прозрачным. Женевьева принесла девочке темно-зеленое шерстяное платье,
которое не слишком ей шло, но выглядело
подобающе скромным. Юнис и Дорин пришили к рукавам белые кружевные манжеты,
споров их с одного из старых платьев
Женевьевы, - благодаря этому Шарлотта совсем не походила на уличного сорванца,
каким старались изобразить ее мистер
Инграм, лорд Струзерс и его жена. Золотисто-каштановые волосы были аккуратно
причесаны и придерживались атласной
зеленой лентой. Лицо и руки вымыты душистым мылом и смазаны кольдкремом,
приготовленным Юнис из оливкового масла.
Об обвиняемых в немалой степени судят по их внешности, поэтому Женевьева хотела,
чтобы Шарлотта походила на юную
леди, которой не место в тюрьме и исправительной школе.
- Если суд не возражает, ваша честь, защита хотела бы вызвать миссис
Максуэлл Блейк, - сказал мистер Поллок,
поднявшись с места адвоката.
Шериф устало кивнул, подпирая рукой выпуклый подбородок. Сидя на
возвышении, он мог видеть всех
присутствующих в зале суда, но зато и они таращились на него почем зря, не давая
ни малейшей возможности вздремнуть.
Сегодня он уже председательствовал на пяти процессах, а предстояло еще шесть.
Вдобавок после ленча побаливал живот, что
также не пробуждало у шерифа добрых чувств к актерскому мастерству защитников и
их свидетелей. В данный момент ему
больше всего хотелось выпить чашку горячего чая с пресными лепешками, чтобы
успокоить взбунтовавшийся желудок. Но он
стоически решил закончить это дело и еще одно, касающееся пьяной драки в
таверне, прежде чем объявить перерыв и
удалиться в свой кабинет для краткого отдыха.
Хейдон видел, как Женевьева глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, перед
тем как подняться на свидетельское
место. Она не позволила никому, кроме него, сопровождать ее в зал суда, и даже
его присутствие вызвало немалые
возражения. После их страстного поцелуя в тот вечер Женевьева делала все
возможное, чтобы избегать Хейдона, к
удивлению остальных обитателей дома. Случайно оказавшись с ним в одной комнате,
она тут же находила предлог, чтобы
удалиться. Хейдон понимал ее смущение, но твердо решил, что в суд они пойдут
вместе. Какими бы ни были их отношения в
действительности, для Инверэри они оставались счастливыми новобрачными. Хейдон
прекрасно понимал, какие пойдут
сплетни, если они не появятся вдвоем на суде над их приемной дочерью. Образ
респектабельной супружеской пары только
поддержит их довод, что Шарлотту следует вернуть домой, объяснил Женевьеве
Хейдон, и она согласилась.
Кроме того, Хейдон просто не мог допустить, чтобы бедная маленькая
Шарлотта переносила столь тяжкое испытание
без его поддержки. Очевидно, таким образом вновь и вновь давало о себе знать
чувство вины, которое не оставляло его
никогда. Сидя в зале, Хейдон ободряюще улыбался девочке. Она была слишком
расстроена, чтобы улыбнуться в ответ, но
Хейдон знал, что Шарлотта рада его присутствию. Когда этот сонный олух-судья
наконец признает ее невиновной, они
втроем вернутся домой.
- Клянусь именем Всемогущего бога говорить правду, всю правду и только
правду. - Голос Женевьевы был
напряженным, но она четко и ясно повторяла за шерифом слова присяги.
- Миссис Блейк, вы в настоящее время являетесь опекуном обвиняемой, не так
ли? - спросил прокурор Фентон.
- Да.
- He будете ли вы любезны объяснить суду, каким образом вы приняли на себя
ответственность за нее?
- В этом нет надобности, - вмешался шериф, нетерпеливо махнув рукой. - Я
осведомлен о соглашении миссис
Блейк с начальником тюрьмы Томпсоном и этим судом. В договоре четко указано,
что, если дети, находящиеся на ее
попечении, нарушат закон, опека аннулируется и дети возвращаются в ведение суда.
- Совершенно верно, ваша честь. - Губы Фентона скривились в довольной
усмешке. - Следовательно, обвинение
требует, чтобы подсудимую немедленно вернули в тюрьму отбывать оставшийся срок и
то наказание, которому ваша честь
сочтет нужным подвергнуть ее за новое пресгупление.
- Нет! - крикнула Женевьева.
- Прошу прощения, ваша честь, - заговорил мистер Поллок. Глаза адвоката
были почти не видны под отечными
веками, так что Женевьева с трудом понимала, спит он или нет. - Защита
почтительно напоминает, что обвиняемая вела себя
образцово в доме миссис Блейк, если не считать этот небольшой злополучный
инцидент. Так как украденные вещи были
возвращены и миссис Блейк согласна полностью возместить мистеру Инграму ущерб,
причиненный его магазину, мне
кажется, что подсудимую не следует возвращать в тюрьму, коль скоро она проживает
в вполне респектабельном доме. Миссис
Блейк обещает разъяснить обвиняемой всю серьезность ее проступка и обеспечить,
чтобы подобное никогда не повторилось.
- Миссис Блейк не в том положении, чтобы давать такие обещания, - возразил
мистер Фентон. - В настоящее
время у нее на попечении шестеро детей, каждый из которых участвовал в этом
разбойном нападении и уже представал перед
судом по обвинению в серьезных преступлениях...
- Это неправда, - запротестовала Женевьева. - Моего брата Джейми никогда
не обвиняли ни в каком преступлении.
- Прошу прощения, ваша честь, - извинился прокурор, раздраженно шевеля
усами. - По-видимому, один из
опекаемых миссис Блейк не имеет преступного прошлого. Мы еще расследуем его роль
в варварском нападении на мистера
Инграма, а также лорда и леди Струзерс, как и действия других подопечных миссис
Блейк. - И он бросил на Женевьеву
многозначительный взгляд.
У Женевьевы сжалось сердце. Было очевидно, что прокурор с удовольствием
предъявил бы обвинение и остальным
детям.
- В любом случае, - продолжал Фентон, - тот факт, что подсудимая вновь
встала на путь нарушения закона,
свидетельствует, что обстановка в доме миссис Блейк не явилась для нее
благотворной, и, следовательно, она должна быть
возвращена в тюрьму для ее же блага и для блага общества, в котором мы живем.
- При всем моем уважении, ваша честь, возвращение в тюрьму не пойдет на
пользу ни этому ребенку, ни обществу, -
возразил мистер Поллок. - Дабы обвиняемая поняла свои заблуждения и исправилась,
ее лучше всего отправить домой к
отцу и матери, где перед ее глазами будет пример любящей и законопослушной
семьи.
- Эта, с позволения сказать, законопослушная семья, если не считать самих
мистера и миссис Блейк, состоит из воров
и хулиганов, - с презрением заявил мистер Фентон. - За детьми присматривают две
женщины и мужчина, уже побывавшие
в тюрьме за воровство. Такое окружение едва ли подходит обвиняемой, которая
продемонстрировала неспособность обуздать
врожденные преступные инстинкты.
- У нее нет никаких преступных инстинктов! - воскликнула Женевьева,
пытаясь хоть что-то сказать в защиту
Шарлотты. - Она просто ребенок, совершивший ошибку...
- Вынужден напомнить вам, миссис Блейк, что вы должны только отвечать на
вопросы, заданные адвокатом или
мной, - прервал шериф.
- Тогда пусть мне зададут вопросы! - сердито отозвалась Женевьева.
Шериф быстро заморгал, озадаченный ее воинственным тоном.
- Мистер Поллок, у вас есть вопросы к вашему свидетелю?
Адвокат заглянул в свои записи.
- Не будете ли вы так любезны, миссис Блейк, сообщить суду, почему вы
полагаете, что Шарлотту следует вернуть
под вашу опеку?
- Когда Шарлотта пришла ко мне год назад, она почти ни с кем не
разговаривала, - начала Женевьева. - Ее жизнь с
отцом была ужасна. Он постоянно пил, бил свою дочь и заставлял ее помогать ему
воровать, что и привело девочку в
тюрьму...
- А насколько она изменилась, живя с вами? - допытывался мистер Поллок,
чувствуя, что внимание шерифа
ослабевает.
Истории о детях, избиваемых родителями или опекунами, были у всех на слуху
и едва ли могли служить основанием
для снисходительности суда.
- Она стала совсем другой, - ответила Женевьева. - Осознав, что в новом
доме никто не поднимет на нее руку,
Шарлотта постепенно превращалась в обычного ребенка. Она понемногу начала
говорить, потом улыбаться и даже смеяться.
Девочка быстро научилась читать и писать, с удовольствием исполняет обязанности
по дому и каждое воскресенье посещает
церковь со всей семьей. Это серьезный, пытливый ребенок, способный на любовь и
преданность. Я знаю, что Шарлотта
совершила тяжкий проступок, ваша честь, - добавила она, глядя на шерифа, - но
умоляю вас проявить сострадание и
вернуть ее мне. Могу обешать вам, что ничего подобного никогда не повторится.
- Благодарю вас, миссис Блейк. - Мистер Поллок удовлетворенно кивнул. - У
меня больше нет вопросов, ваша
честь.
Шериф подавил зевок.
- У обвинителя есть вопросы к свидетелю?
- Есть. - Прокурор подошел близко к Женевьеве, почесал голову под париком
и произнес: - Должен признаться,
миссис Блейк, что я несколько озадачен. Если ваш дом является образцом
добродетели и стабильности, где обвиняемой было
предоставлено все необходимое, почему же она была поймана в момент кражи в
магазине мистера Инграма?
Женевьева колебалась. Она чувствовала, что ее завлекают в ловушку, и
хотела ответить так, чтобы это не пошло на
пользу обвинению.
- Она нуждалась в чем-то, что вы не могли ей предоставить? - допытывался
Фентон.
- Конечно, нет.
- Тогда что заставило ее вести себя столь якобы нетипичным для нее
образом?
Хейдон с беспокойством наблюдал, как Женевьева пытается найти единственно
верный ответ. Если она признается, что
попала в отчаянную финансовую ситуацию и дети старались ей помочь, суд
немедленно пожелает убедиться в ее
возможности содержать стольких подопечных. Но, если она ответит, что не знает,
почему Шарлотта участвовала в нападении
на мистера Инграма, это подтвердит предположение, что в девочке есть нечто
изначально порочное, особенно учитывая то,
что о ней хорошо заботились и обеспечивали всем необходимым.
- Шарлотта считала, что она помогает мне... - неуверенно начала Женевьева.
- Воруя?
- Она ничего не украла...
- Ну-ну, миссис Блейк, не будем играть словами. Обвиняемая находилась
среди шайки воров, которые похитили
драгоценности из магазина мистера Инграма, нанеся при этом магазину ущерб в
размере нескольких сотен фунтов. Тот факт,
что во время ареста при ней не оказалось украденных вещей, едва ли имеет
значение. Вы говорите, что она таким образом
пыталась помочь вам?
Женевьева медлила с ответом.
- Я так думаю, - сказала она наконец.
- Понятно. Прошу прощения, миссис Блейк, если этот вопрос покажется вам
дерзким, но, мне кажется, суду следует
знать, не переживаете ли вы определенный финансовый кризис.
- Я в состоянии содержать моих подопечных, - спокойно заверила его
Женевьева.
- Тогда вы должны признать, что у обвиняемой не было никакой нужды грабить
магазин мистера Инграма, и,
следовательно, она действовала, побуждаемая собственными порочными инстинктами,
которые вы, несмотря на все ваши
старания, не смогли обуздать, - заключил прокурор.
- Это неправда!
- У меня больше нет вопросов, ваша честь.
- Но то, что он говорит, ложь!.. - не могла успокоиться Женевьева.
- Миссис Блейк, вы уже дали показания, - прервал шериф. - Можете вернуться
на свое место.
Женевьева заставила себя сдержаться и не вспылить, не устроить истерику.
Она не хотела, чтобы Шарлотта решила,
будто все пропало. А девочка, разумеется, так бы и подумала, если бы увидела,
как Женевьева кричит или плачет в зале суда.
Ободряюще улыбнувшись Шарлотте, она медленно направилась к своему месту рядом с
Хейдоном.
Шериф изучал лежащие перед ним бумаги не более минуты, прежде чем вынести
вердикт.
- Поскольку не может быть никаких сомнений в участии подсудимой в
вышеупомянутой краже, я признаю ее
виновной в совершенном преступлении. Остается определить меру наказания. Кажется
неоспоримым, что, несмотря на все
усилия миссис Блейк направить ее на путь добра и законопослушания, обвиняемая не
смогла преодолеть врожденную тягу к
воровству. Следовательно, для ее же блага и с целью дать ей возможность
исправиться я приговариваю Шарлотту Макколлам
к шестидесяти дням тюремного заключения и четырем годам пребывания в
исправительной школе в Глазго.
- Нет! - крикнула Женевьева. - Вы должны меня выслушать...
- Уведите обвиняемую, чтобы мы могли заняться следующим делом, - сказал
шериф, отодвигая документы. Ему не
терпелось выпить чаю.
Шарлотта смотрела на Женевьеву. В ее огромных карих глазах застыл страх.
- Женевьева...
- Все в порядке, Шарлотта, - отозвалась Женевьева, изо всех сил стараясь
сохранять спокойствие, хотя ее также
охватил ужас. - Все будет хорошо.
Шарлотта молча кивнула. В этом жесте ощущались любовь, печаль и отвага.
Повернувшись, она позволила увести себя. Женевьева, вцепившись в руку
Хейдона, с тоской смотрела ей вслед.
Глава 9
Начальник тюрьмы Томпсон с удивлением оторвал взгляд от тарелки с копченой
лососиной, когда к нему в столовую
вошел Хейдон.
- Простите, что прерываю ваш завтрак, мадам, - извинился Хейдон, отвесив
изящный поклон супруге Томпсона, -
но дело слишком серьезное и не терпит отлагательств. Надеюсь, вы примете мои
искренние извинения за то, что я лишу
мистера Томпсона вашего очаровательного общества в столь ранний час.
Дженет Томпсон была маленькой толстой женщиной. Она походила на дыню с
головой и коротенькими ножками. Лицо
ее выражало постоянное неодобрение, вошедшее в привычку этой добродетельной
матроны. В качестве жены начальника
тюрьмы она находила достаточно поводов смотреть на окружающих свысока, и только
глубокие религиозные убеждения
позволяли ей испытывать какую-то надежду на будущее человечества в целом. Как
особа прагматичная, миссис Томпсон
давно научилась воспринимать отсутствие внешней привлекательности, свой брачный
союз и жизнь в тюрьме как
ниспосланные богом испытания, за которые она будет соответственным образом
вознаграждена в ином мире.
Ее строгие моральные устои не означали, однако, неуязвимости для лести,
тем более исходящей из уст такого
красивого мужчины.
- Очень рада с вами познакомиться, мистер Блейк, - промурлыкала она, когда
Хейдон коснулся губами ее пухлой
руки.
- Это удовольствие взаимно, мадам, - заверил ее Хейдон.
- Я очень сожалею о том, что произошло с подопечной вашей супруги, -
продолжала миссис Томпсон, придав лицу
огорченное выражение. - Я разговаривала с Шарлоттой после ее возвращения в нашу
тюрьму и нашла ее по-прежнему
славной девочкой. Хотя нравственный уровень ее отца просто ужасен. Проведя почти
всю жизнь вблизи от тех, кто сбился с
пути истинного, я поняла, что проявление милосердия не способно обуздать
наследственные дурные инстинкты. "Праведные
будут благоденствовать вечно, а дети грешников будут отвергнуты". Хотя усилия
вашей жены достойны всяческих похвал.
- Благодарю вас. - Хейдон едва удержался от совета держать свои теории о
врожденных дурных инстинктах при
себе. - Мы с женой твердо верим, что детям изначально свойственны только хорошие
качества, и до сих пор не были
разочарованы. К чести вашего супруга, он проявил мудрость и сострадание,
предоставив этих бедных детей заботам моей
жены, не ища при этом иной награды, кроме облегчения их участи. Должно быть,
прекрасно делить жизнь с таким
бескорыстным человеком. - В голосе Хейдона звучали нотки презрения, впрочем,
полностью ускользнувшие от внимания
миссис Томпсон.
- В самом деле, - согласилась она, довольная тем, что такой хорошо
воспитанный и, очевидно, высокоморальный
джентльмен одобряет поведение ее супруга. - Конечно, мы с мужем далеко не
богаты, мистер Блейк, но бог возложил на нас
трудную задачу пытаться помочь этим бедным грешникам найти путь к праведности.
"Веруйте в господа и творите добро -
тогда вы будете обитать на земле в довольстве. Ищите радость в господе, и он
дарует вам то, что желают сердца ваши". Наше
величайшее достояние - работа, которую выполняет мой муж, и заслуженное нами
уважение.
- Восхитительная философия, - одобрил Хейдон. - Остается лишь надеяться,
что не произойдет ничего такого, что
сведет на нет эго уважение. Нет ничего хуже, чем видеть, как плоды ваших трудов
идут насмарку.
Миссис Томпсон позволила себе озадаченно улыбнуться.
- Что вы имеете в виду, сэр?
- Я уверен, что мистер Блейк всего лишь размышляет вслух на отвлеченные
темы, - поспешно вмешался начальник
тюрьмы. - Не так ли, мистер Блейк?
- У вас здесь имеются недурные вещицы, мистер Томпсон, - заметил Хейдон,
не отвечая на вопрос. Он посмотрел
на великолепные золотые часы, стоящие на каминной полке. - Превосходное
антикварное изделие - кажется, швейцарское.
По-моему, это начало восемнадцатого столетия. Фамильная ценность?
- Конечно, нет, - ответила миссис Томпсон. - Скажу вам с гордостью, что и
я, и мой муж весьма скромного
происхождения. Эти часы муж купил в прошлом году, когда мы ездили в Эдинбург.
Хейдон поднял брови.
- Как интересно!
Томпсон отодвинул тарелку с лососиной.
- Надеюсь, ты извинишь нас, дорогая? Ведь мистер Блейк сказал, что хочет
обсудить со мной какое-то важное дело.
- Обещаю не задерживать вашего супруга надолго. - Хейдон галантно помог
миссис Томпсон подняться со стула. -
Будучи новобрачным, я хорошо понимаю, как мучительно тянется время в отсутствие
очаровательной жены.
Миссис Томпсон покраснела, словно юная девушка.
- Надеюсь, вы доставите нам удовольствие, посетив нас вновь. Желаю вам
доброго дня, сэр.
- Возьмите пальто и шляпу, - распорядился Хейдон, как только они остались
вдвоем. - Мы отправляемся к шерифу
Троттеру.
Начальник тюрьмы затеребил бороду.
- Зачем?
- Вы поддержите мою просьбу о пересмотре его вчерашнего решения отправить
мою одиннадцатилетнюю дочь в
тюрьму и исправительную школу. Вы заверите шерифа, что за все время вашей работы
у вас никогда не было более
образцовой заключенной. Вы скажете, что испытываете особый интерес к делу
Шарлотты, так как знаете ее лично, с тех пор
как она впервые попала к вам в тюрьму год назад, и изумлены огромными
положительными изменениями, происшедшими с
девочкой после того, как поручили ее нежным заботам моей жены. Далее вы
добавите, что Шарлотта - образец скромности
и послушания и что, учитывая эти качества в сочетании с плачевным состоянием ее
здоровья, вы не можете со спокойной
совестью смотреть на возвращение девочки в тюрьму. Вы признаетесь, что там
холодно, сыро и грязно и что Шарлотта
рискует заболеть и, может быть, даже погибнуть, проведя в камере хотя бы еще
одну ночь. Заодно объясните, что если она
умрет, то его, а не вас будут считать ответственным за это.
Томпсон уставился на него, выпучив глаза.
- Я не могу этого сделать! - возмущенно сказал он.
- Можете и сделаете, - свирепым тоном отозвался Хейдон. - А если к концу
нашего разговора с шерифом вам не
удастся убедить его изменить приговор и вернуть Шарлотту под опеку семьи, я
отправлюсь прямиком в редакцию газеты и
заявлю им о необходимости немедленного и тщательного расследования положения в
тюрьме. Я расскажу об издевательствах
над заключенными, о том, что надзиратель Симс избивает их, о тухлой воде, о
пище, от которой отказались бы собаки,
завшивленной тюремной одежде и одеялах. Уверяю вас, я найду, что рассказать им.
Знаете, я довольно красноречив и весьма
убедителен, особенно если затронуты мои интересы.
- Вам никто не поверит, - упорствовал мистер Томпсон, впрочем, уверенность
его была значительно поколеблена.
- У меня имеется отчет из первых рук. Джек всего пару недель назад
пребывал в вашей зловонной клоаке и рассказал
нам о ней все со всеми ужасающими подробностями.
- У меня самая современная тюрьма, - Томпсон не желал сдаваться. - Да
будет вам известно, что она содержится в
соответствии с рекомендациями инспектора по тюрьмам Шотландии!
- Тогда вы не станете возражать, если газета сегодня же проведет
расследование, включая тщательный анализ
финансовых документов. - Хейдон взял со стола изящный серебряный нож и стал
вертеть его в руках. - Думаю, жителей
Инверэри может заинтересовать размер вашего жалованья и то, каким образом вы
можете позволить себе приобретение столь
дорогих вещей. У моей жены имеются на этот счет любопытные предположения, и я
сочту себя обязанным поделиться ими с
шерифом Троттером и тюремным советом, если Шарлотта к концу дня не вернется
домой.
Томпсон побледнел.
- Если вы только позволите мне взять пальто, мистер Блейк, я буду счастлив
выразить шерифу Троттеру мое сугубо
положительное мнение о вашей дочери. Тюрьма едва в состоянии содержать
заключенных, уже находящихся в ее стенах, и,
безусловно, не является подходящим местом для юной леди слабого здоровья. - Он
положил салфетку возле тарелки с
лососиной и поднялся.
Хейдон удовлетворенно кивнул.
Женевьева отложила перо и прикрыла рукой глаза.
Плачем ничего не добьешься, напомнила она себе, зато можно все потерять,
позволив себе тратить драгоценное время
на то, чтобы сидеть и проливать слезы. В сотый раз вытерев глаза мокрым носовым
платком, Женевьева окунула перо в
чернильницу, намереваясь закончить письмо королеве Виктории, в котором она
умоляла ее, как женщину и мать, проявить
милосердие к Шарлотте. Женевьева уже написала взволнованные послания шерифу
Троттеру и премьер-министру, виконту
Палмерстону. Она понимала всю ничтожность шансов, что ее величество когда-либо
прочтет ее письмо, но собиралась писать
ей ежедневно. Когда-нибудь кому-то из министров или секретарей придется привлечь
внимание королевы к этому делу. Любая
мать пришла бы в ужас, узнав, что ребенка отправили в тюрьму за незначительное
преступление. А может быть, королева
считает, что дети из низших сословий, вступающие в конфликт с законом, причина
всех бед этого мира и лучше держать их в
мрачных тюрьмах, дабы все остальные могли спокойно заниматься своими делами?
Предательские слезы ручьем хлынули из глаз, превращая текст послания в
неразборчивые чернильные пятна.
В дверь постучали.
- Пожалуйста, уйдите. - Женевьева постаралась, чтобы в голосе у нее не
звучали истерические нотки. Дети зависели
от ее выдержки и уверенности - она не могла предстать перед ними в таком
состоянии.
- Мне нужно поговорить с вами, Женевьева, - голос Хейдона был настойчивым.
- Это очень важно.
Женевьева судорожно глотнула и приложила к глазам скомканный платок. Она
не хотела видеть ни Хейдона, ни коголибо
другого. Почему они не могут этого понять? Весь день Юнис, Дорин и Оливер
стучали к ней в дверь, приносили
подносы и умоляли спуститься и поесть. Как она может выпить даже стакан воды,
зная, что Шарлотту кормят в камере всякой
гадостью? Женевьева не хотела ни с кем разговаривать. Никто не мог ничего
сказать или сделать, чтобы облегчить
терзающую ее душевную боль.
- Пожалуйста, уйдите, - повторила она.
- Боюсь, что это невозможно, Женевьева. Откройте дверь.
- Я плохо себя чувствую. Оставьте меня в покое. Последовала пауза. И вдруг
дверь начала открываться. Без ее
разрешения?! Ну уж нет.
Женевьева резко повернулась, намереваясь крикнуть, чтобы Хейдон убирался
прочь. Неужели он такой жестокий и
бесчувственный, что не может выполнить простую просьбу и позволить ей страдать в
одиночестве?
Внезапно она увидела в дверном проеме Шарлотту. Девочка неуверенно
улыбалась, словно не зная, будет ли рада
Женевьева ее возвращению.
С громким криком Женевьева бросилась к Шарлотте и прижала ее к себе, целуя
щеки, лоб, волосы, словно желая
убедиться, что бедняжка цела и невредима. Джейми, Аннабелл, Грейс и Саймон - все
разом радостно вопили, выбежав из
укрытия в коридоре.
- Сюрприз, Женевьева!
- Разве ты не рада теперь, что Хейдон все-таки открыл дверь?
- Ты ведь говорила нам, что Шарлотта вернется, и вот она дома!
- Может, дашь ей снять пальто и шляпу?
- Почему ты плачешь?
Зарывшись лицом в волосы Шарлотты, Женевьева громко всхлипывала. Дети
недоуменно наблюдали за ней, не
понимая ее горя в тот момент, когда следовало радоваться. Только Шарлотта все
поняла - она тоже заплакала, и звуки их
рыданий одержали верх над бурным весельем остальных детей, которое они
предвкушали, прячась на лестнице.
- Пошли, ребята, - сказала Юнис, вытирая глаза краем передника. - Пускай
мисс Женевьева и Шарлотта побудут
немного вдвоем.
Дорин громко высморкалась.
- В кухне вас ждут вкусные лепешки.
- А может, вам лучше прогуляться? - неуверенно предложил Оливер.
- Нет. - Женевьева покачала головой. - Я хочу, чтобы мои дети были со
мной.
Она раскрыла объятия, и дети подбежали к ней и Шарлотте. Женевьева
обнимала и целовала их всех, обещая себе, что
больше никогда не выпустит никого из поля зрения.
Только когда Оливер закрыл дверь, она внезапно осознала, что Джека нет
среди них и Хейдон тоже молча ускользнул,
странным образом заставив ее ощущать пустоту в своем шумном многочисленном
семействе.
Ночь простерла над домом бархатные крылья. Женевьева поднялась наверх,
держа в руках свечу. Дети мирно спали в
своих кроватях, и то же са
...Закладка в соц.сетях
