Жанр: Любовные романы
Чужая вина
...любое ожидание
почти невыносимым, зато притупляет
воспоминания о трагических событиях в прошлом. Жестокие выходки отца иногда еше
тревожили ее во сне, но она больше не
просыпалась с колотящимся сердцем на промокших от пота и мочи простынях.
- Перестань пялить на меня глаза, маленькая сучка, иначе я вырву у тебя
сердце и растопчу его!
Шарлотта с тревогой посмотрела на соседку по камере.
Маргарет Макдаффи была низкорослой крепкой женщиной лет сорока, чье
мужеподобное лицо злобно выглядывало из
грязного коричневого шарфа. Большой деформированный нос нависал над нижней
губой. В один из редких моментов
просветления Маргарет поведала Шарлотте, что муж постоянно избивал ее и ломал ей
нос бесчисленное множество раз. Это
пробудило сочувствие в девочке, хорошо знавшей, что такое находиться во власти
пьяницы, умеющего выражать свои мысли
только кулаками.
Она пыталась представить себе, как выглядела Маргарет до того, как муж
начал истязать ее. Конечно, бедняжка не
всегда была злобным полубезумным страшилищем, иначе никто бы на ней не женился.
Возможно, что когда-то Маргарет
была очень мила, хотя, чтобы допустить такое, требовалась немалая доля
воображения. Шарлотта уже отлично понимала, что
большинство браков основано вовсе не на романтической любви, которую описывала
Аннабелл в своих фантастических
рассказах о матери-актрисе и шотландском аристократе, якобы являвшемся ее отцом.
По мнению Шарлотты, даже если люди
вступают в брак без любви, они все-таки должны хотя бы немного нравиться друг
другу. Однако в случае с Маргарет и ее
мужем подобное исключалось. Данкан Макдаффи пил и колотил жену почти ежедневно,
покуда однажды утром Маргарет
решила, что больше не станет терпеть подобное обращение. Она поднялась, когда
муж еще спал, вымыла лицо и руки,
развела огонь в печи и поставила чайник, потом вернулась в спальню, перерезала
супругу горло бритвой, оттащила его в хлев
и оставила на корм свиньям. Смыв кровь, Маргарет села за кухонный стол и с
удовольствием съела яйцо вкрутую, кусок
хлеба с клубничным вареньем, запив все это чашкой крепкого чая. Как она заявила
Шарлотте, такой конец был вполне
подходящим для человека, который всю жизнь был свиньей. Не пропускать же из-за
этого завтрак!
К сожалению, Маргарет не удалось убедить в своей правоте судью и
присяжных. Но им все же хватило ума понять, что
у нее не все дома, - возможно, потому, что она горько плакала, описывая, как
одна из бедных свинок умерла, подавившись
большим куском ее супруга. Способность так сострадать животному и при этом не
видеть ничего дурного в расправе с
мужем, побудила присяжных признать ее безумной. В результате ей сохранили жизнь,
но приговорили к тюремному
заключению до конца дней. Маргарет провела почти два года в тюрьме Инверэри и,
судя по отличному здоровью и аппетиту,
могла бы выдержать там куда больший срок, но вскоре ее должны были перевести в
пертескую тюрьму, где имелось
отделение для душевнобольных преступников.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - прошипела Маргарет, с подозрением глядя на
Шарлотту. - Хочешь слопать мою
долю, когда придет надзиратель. Ну так я тебе этого не позволю, слышишь? Когда я
выйду отсюда, то заведу ферму, поэтому
мне нужно всегда быть сытой. Понадобится много сил. Меня ждут мои свинки, -
добавила она.
Шарлотга поглубже спряталась в одеяла и опустила голову на грудь, Лучше не
обращать на Маргарет внимания, когда
она злится и болтает чепуху. Если ей отвечать, то она только рассердится еще
больше.
В коридоре послышались шаги и звяканье ключей. Дверь со скрипом открылась,
и камеру осветило бледное пламя
свечи.
- Женевьева! - воскликнула Шарлотта, едва не споткнувшись в попытке
встать.
Женевьева быстро пересекла камеру и обняла дрожащую девочку.
- Шарлотта, дорогая! - Она поцеловала ее в лоб и прижалась щекой к мягким
волосам. - С тобой все в порядке?
- Да. - Шарлотта зарылась лицом в теплую накидку Женевьевы, от которой
исходил запах, напоминающий сразу
душистое мыло и корицу. - Мы можем пойти домой?
Женевьева судорожно глотнула. Ей хотелось ответить: "Конечно, можем" - и
немедленно увести Шарлотту из тесной
холодной камеры, от этой странной женщины, съежившейся в углу и злобно
смотревшей оттуда. Как было бы хорошо пройти
с Шарлоттой мимо угрюмого тюремщика Симса, мрачно смотревшего, как она обнимает
девочку, мимо толстяка Томпсона,
на которого она была сердита, хотя и понимала, что он оказался в безвыходном
положении. Женевьева мечтала привести
Шарлотту домой, приготовить ей теплую ванну и уложить девочку в постель, вручив
ей поднос, нагруженный лакомствами
Юнис. Завтра утром девочка отоспалась бы как следует, а потом присоединилась ко
всей семье у камина и рассказала бы им о
своих тяжких испытаниях. Все обнимали бы ее и говорили, какая она сильная и
смелая, если смогла столько вынести.
Вместо этого Женевьева гладила Шарлотту по голове и отчаянно пыталась
придумать, что ей сказать.
- Ну, я вас покину, - промолвил Томпсон, ставя свечу на деревянную
скамейку. Пригладив бороду, он добавил: -
Можете оставаться здесь сколько хотите, мисс Макфейл. Только позовите Симса,
когда соберетесь уходить.
Дверь захлопнулась.
- Где мой ужин? - взвизгнула Маргарет, бросаясь к двери, как дикий зверь,
и молотя по ней кулаками. - Я хочу мою
кашу! Ты не украдешь ее у меня, жадный сукин сын! Я получу свою кашу, даже если
мне придется убить тебя, слышишь?
Меня ждут мои свинки, Симс, и они займутся тобой, если ты не принесешь мне ужин!
Шарлотта еще глубже зарылась лицом в накидку Женевьевы, словно пытаясь
найти убежище в ее тепле.
- Давай сядем здесь, - сказала Женевьева, подводя девочку к деревянной
койке и целуя ее в лоб. - Вот так лучше.
- Так лучше, так лучше, - каркнула Маргарет, снова метнувшись в свой угол.
- Значит, я не пойду домой? - Лицо Шарлотты побледнело еще сильнее.
У Женевьевы сжалось сердце.
- Пока еще нет, - ответила она. - Боюсь, тебе придется остаться здесь на
несколько дней, но я буду часто навещать
тебя, и мы найдем способ ускорить дело. Нужно дождаться следующего заседания
шерифского суда. Тогда мы сможем
поговорить с шерифом и объяснить ему, что произошло ужасное недоразумение. Когда
он поймет, как ты сожалеешь о том,
что случилось в магазине мистера Инграма, я смогу забрать тебя домой, и все
будет в порядке.
- Я тоже хочу домой, - заныла Маргарет, теребя грязный шарф. - Меня ждут
мои свинки.
Шарлотта вздрогнула.
- В прошлый раз шериф Троттер приговорил меня к тюремному заключению и
исправительной школе.
- Тогда он считал, что тебе больше некуда идти. - Голос Женевьевы звучал
успокаивающе. - Я объясню шерифу,
что ты теперь живешь со мной и что за исключением этого злополучного инцидента
твое поведение было абсолютно
безупречным. Он поймет, что лучше всего отправить тебя домой.
- Отправить домой, отправить домой! - пропела Маргарет, разразившись
пугающим смехом.
Женевьева крепче обняла Шарлотту.
- Я также хочу поговорить с мистером Инграмом и убедить его дать
благоприятные показания.
- Не думаю, что он захочет сказать обо мне что-то хорошее, - печально
промолвила Шарлотта. - Мистер Инграм
пришел в ярость, когда Аннабелл надела картину ему на голову. Грейс и я накинули
на него скатерть, чтобы не дать ему
схватить Аннабелл, и тогда он совсем рассвирепел.
- Если у него будет время успокоиться и обдумать ситуацию, он может
взглянуть на нее по-другому, - сказала
Женевьева, хотя считала такую возможность весьма маловероятной. - Не волнуйся.
Постарайся поесть и думай о том, что
через несколько дней все будет кончено. Завтра я принесу тебе книги и чегонибудь
повкуснее, и мы с тобой хорошо проведем
время.
В глазах Шарлотты мелькнула тревога.
- А сейчас ты уйдешь?
- Нет. - Женевьева ободряюще прижала к себе девочку. - Я пробуду здесь
сколько ты захочешь.
Шарлотта немного расслабилась.
- Дома все в порядке?
- В полном порядке. Конечно, все очень разволновались, узнав, что
произошло с тобой. Твои братья и сестры
ворвались в холл, как стадо бешеных слонов, разбрасывая грязь и снег по полу,
который Дорин только что вымыла.
На лице девочки появилось подобие улыбки.
- Должно быть, это огорчило Дорин.
- Думаю, ее куда больше огорчило то, что тебя арестовали, чем грязь на
полу. Бедный Джек был особенно потрясен.
Он хотел бежать сюда, чтобы его арестовали вместо тебя. Оливеру едва не пришлось
связать его, чтобы удержать.
- Ты не должна позволять ему это, Женевьева, - взмолилась Шарлотта. - Я
знаю, Джек думает, что сможет
выдержать тюрьму лучше, чем я, но он наверняка разозлит надзирателя или
начальника, и его будут бить. Меня они не
тронут, потому что я девочка.
Женевьева с удивлением смотрела на Шарлотту. Когда же между ней и Джеком
успела возникнуть симпатия,
побуждающая обоих к такой самоотверженности, и почему она этого не заметила?
Шарлотта была робкой девочкой,
побаивающейся новых людей, а Джек - озлобленным, ершистым парнем, который,
казалось, решил ни к чему не
привязываться, чтобы не ущемлять свою независимость. И тем не менее каждый из
них был готов пожертвовать собой ради
другого.
- Не волнуйся, я сумею его удержать, - заверила девочку Женевьева. - Я
объяснила Джеку, как ему повезло, что
констебль Драммонд не арестовал и его тоже и мне не пришлось беспокоиться о вас
обоих.
- Я очень сожалею о том, что натворила, Женевьева. Но Саймон подслушал,
что банк собирается отобрать наш дом и
отослать нас в разные места, а мы этого не хотели. Мы думали, что, если
раздобудем денег, чтобы заплатить банку, тебе
удастся все устроить и мы останемся дома все вместе.
- Шарлотта, милая, предоставьте это мне. Я найду способ расплатиться с
банком, поэтому ни тебя, ни твоих братьев и
сестер не заберут от меня. Понятно? И как вам только это в голову пришло.
Шарлотта вздохнула.
- Ну, все, все... А теперь я хочу, чтобы ты легла и постаралась заснуть.
Женевьева помогла Шарлотте устроиться на койке и укрыла ее. Потом она
снова села, положила голову девочки себе
на колени и начала тихо напевать, поглаживая ее по щеке.
- Спой мне тоже, - попросила Маргарет, наблюдая за ней из своего угла.
- Если хочешь, чтобы я тебе спела, ложись на свою койку и обещай не
кричать и не пугать Шарлотту, - отозвалась
Женевьева.
Маргарет послушно улеглась и закрыла глаза.
- Спой, спой, спой, - бубнила она.
Женевьева запела опять и не умолкала, пока свеча не выгорела полностью.
Шарлотта и Маргарет наконец обрели
недолгое убежище от страданий, погрузившись в сон.
Хейдон метался в гостиной, как зверь в клетке.
"Не следовало позволять Женевьеве идти в тюрьму одной", - думал он.
Конечно, появляться там было для него
страшным риском, но что значит угроза быть разоблаченным и брошенным в камеру по
сравнению с теперешним
мучительным ожиданием! Женевьева ушла давным-давно, уже стемнело. Хейдон с
трудом сдерживался, чтобы не кинуться
очертя голову на поиски. Должно быть, этот ублюдок Драммонд отказался освободить
девочку. Хейдон представил себе ужас,
охвативший Женевьеву, когда она поняла, что не сможет забрать Шарлотту из этого
ужасного места. Возможно, она решила
остаться, чтобы успокоить бедняжку. Может быть, даже и на всю ночь. Это было бы
в духе Женевьевы Макфейл. Она не
способна покинуть ребенка, которому грозит опасность. Решимость Женевьевы
помогать другим восхищала Хейдона.
Как хороша была бы сейчас его жизнь, если бы он вел себя гак же, когда
решалась судьба Эммалайн!
Хейдон выругался и допил остатки виски. Слава богу, Оливер держал в своей
комнате бутылку "для медицинских
целей". Видя, как Хейдон меряет шагами гостиную, старик предложил ему немного
выпить, чтобы успокоиться. Хейдон
осушил уже больше половины бутылки, но это не принесло успокоения. Желание чтото
сделать жгло его, как огонь. Если
Женевьева решила переночевать в тюрьме, ей следовало бы сообщить ему об этом.
Как можно не волноваться?! Шарлотта в
тюрьме. А вдруг Женевьева в отчаянии бродит по улицам Инверэри одна в темноте? В
такое время город кишит разными
подонками. Что, если на нее напали или похитили по дороге домой?
Поставив стакан на стол, Хейдон решительно шагнул к двери.
Но в этот момент ключ повернулся в замке, дверь открылась, и он с
облегчением увидел Женевьеву в тусклом свете
единственной лампы, горящей в коридоре. Тень от полей шляпы падала на ее лицо.
Как ни удивительно, но то, что она была
цела и невредима, только разожгло в нем гнев.
- Где, черт возьми, вы были?
Его голос хлестнул Женевьеву, как плеть. Она не отшатнулась, а лишь
вскинула голову так, что свет упал на бледный
овал ее лица.
- Они отказались освободить Шарлотту, - еле слышно произнесла Женевьева. -
Ее заперли в камере с безумной
женщиной, которая то что-то кричит, то что-то бормочет, прячась в углу. Они
собираются держать ее там три дня, после чего
она предстанет перед судом. Я ходила просить мистера Инграма свидетельствовать в
ее пользу, но он тоже отказался. Он
заявил, что Шарлотта должна послужить примером для всех нежелательных элементов
в нашем обществе. Тогда я проглотила
свою гордость и пошла к Чарлзу умолять его нанять для нас хорошего адвоката, а
он сказал, что за моих подопечных должен
платить мой муж и что я сделала выбор в тот день, когда предпочла отродье шлюхи
и отказалась от брака с ним. Ему
известно, что мне грозит опасность потерять не только дом, но и детей. Чарлз
считает, что я это заслужила.
Ее прекрасные черты были искажены болью. Жестокость Чарлза привела Хейдона
в ярость, но больше всего ему
хотелось хоть как-то облегчить страдания Женевьевы. Стыдясь своих резких слов и
своего бессилия помочь ей, он внезапно
протянул к ней руки.
Несколько долгих секунд оба они стояли не шевелясь. Женевьева не сделала
шага навстречу Хейдону. Воздух между
ними словно застыл, насыщенный страхом и горем. "Я могу справиться с этим одна,
- думала Женевьева, отчаянно цепляясь
за последние остатки самообладания. - Бывало и хуже". Но это была ложь. Никогда
она не чувствовала себя такой
беспомощной, как сейчас, когда необходимость спасти Шарлотту легла на ее плечи
тяжким грузом. Женевьева знала, что,
если она позволит себе впасть в отчаяние, тщательно сооруженный фасад ее
независимости начнет быстро рассыпаться.
Хейдон видел, как Женевьева борется с обуревавшими ее чувствами. Мысль о
том, что он только ухудшил ее
положение, что с его появлением жизнь ее стала еще тяжелее, ранила его еще
сильнее, чем то, что Женевьева явно отвергала
его. Он опустил руки.
Но в этот момент Женевьева бросилась к нему, прижалась лбом к его груди и
разразилась рыданиями.
Хейдон крепко обнял ее.
- Все будет в порядке, Женевьева, - тихо сказал он.
У него не было никаких оснований для подобных заверений но он продолжал
твердить одно и то же, успокаивая се, как
маленького ребенка. Хейдон закрыл дверь гостиной, чтобы никто в доме не слышал
рыданий Женевьевы. Горе ее только
усилится, если дети станут его свидетелями. Он снял с нее пальто и шляпу,
промокшие от снега, и усадил на диван возле
камина. Женевьева вся дрожала, как будто долгие часы, проведенные в камере
Шарлотты, остудили ее кровь. Подойдя к
камину, Хейдон подбросил в огонь пару поленьев и подул на угли, вспыхнувшие
ярким пламенем, потом вернулся к
Женевьеве и снова обнял ее.
- Мы наймем адвоката без помощи Чарлза, - твердо заявил он, поглаживая
светлые шелковистые волосы девушки.
- Мы не можем себе этого позволить, - всхлипывала Женевьева, - а адвокаты,
которых предоставляет суд, заранее
готовы к тому, что их подзащитных отправят в тюрьму. Восьмилетних детей сажают
за решетку за кражу яблока или пару
старых чулок. Эти дети мерзнут, голодают, и некому о них позаботиться. А потом
их отправляют в исправительную школу, где
они окончательно привыкают к воровству и насилию. Никто не обращает на них
внимания, покуда они не угрожают
благоденствию добропорядочных граждан, вроде лорда и леди Струзерс, - в ее
голосе звучали горечь и презрение.
- С Шарлоттой такого не случится, - возразил Хейдон. - У нее есть дом и
мать, которая о ней заботится. Не говоря
уже о том, что девочка искалечена. Судья должен проявить сострадание. Ясно, что
девочке лучше вернуться сюда, чем
попасть в тюрьму.
- В суде будет председательствовать шериф Троттер, а он уже однажды вынес
обвинительный приговор Шарлотте, -
сказала Женевьева. - Тогда ей было всего десять лет. Ее арестовали за кражу
вместе с отцом. Пьяный негодяй заставлял
девочку показывать всем изувеченную ногу, прося милостыню. А когда люди
собирались вокруг нее из любопытства и качали
головами в притворном сочувствии, он шарил у них по карманам.
- А где теперь ее отец?
- Отбывает четырехлетний срок в пертской тюрьме. А Шарлотту, жертву его
алчности и жестокости, приговорили к
сорокадневному заключению и трем годам в исправительной школе, - голос Женевьевы
дрогнул. - Можно ли ожидать
сострадания от такого человека?
Хейдон не ответил. Неужели суд мог вынести такой суровый приговор девочке,
всего лишь выполнявшей приказы отца
- пьяницы и вора. С другой стороны, шериф Троттер мог искренне верить, что
действует на благо ребенку. По крайней мере
в тюрьме и исправительной школе у нее были бы крыша над головой и какая-никакая
пища три раза в день.
- Но вы забрали Шарлотту, прежде чем ее отправили в тюрьму? - спросил он.
Женевьева кивнула.
- Несколько лет назад я заключила договор с начальником тюрьмы, и суд
всегда шел мне навстречу. Мистер Томпсон
сообщает мне, когда в тюрьму попадает ребенок, не имеющий родных и близких,
способных о нем позаботиться. Если этот
ребенок не виновен в преступлении, связанном с насилием, он позволяет мне взять
над ним опеку.
Хейдон вспомнил, как старался Томпсон, чтобы Женевьева забрала из тюрьмы
Джека.
- А какую выгоду он сам извлекает из вашего договора?
- Я плачу ему гонорар за труды.
- Вы имеете в виду взятку? Она вздохнула.
- Полагаю, это можно назвать и так. Я подписываю обязательство, принимая
полную ответственность за ребенка на
весь срок, определенный ему судом. Документ гласит, что, если подопечный снова
нарушит закон или убежит, соглашение
аннулируется и ребенка возвращают в тюрьму отбывать заключение. Вот почему, по
словам мистера Томпсона, он и
констебль Драммонд не могут освободить Шарлотту. Начальник тюрьмы опасается
скандала. Ведь теперь все знают, что
Шарлотта нарушила условия нашего договора.
- Скорее Томпсон боится, что будет расследование и выяснится, что он
фактически продавал вам детей, -
предположил Хейдон.
- Как бы то ни было, Шарлотта дрожит от холода на деревянной койке, а я не
в силах ей помочь. - Ее глаза вновь
наполнились слезами. - Я подвела ее.
- Нет, Женевьева. - Хейдон взял ее за плечи и повернул лицом к себе. - Вы
обеспечили Шарлотте уютный дом,
сытную еду и любящую семью. Возможно, вы сами этого не осознаете, но вы даровали
ей то, чего у нее раньше никогда не
было, - надежду. К тому же вы показали на своем примере, что женщина в состоянии
быть сильной и смелой, - это
поможет Шарлотте выдержать следующие несколько дней.
- А как насчет нескольких лет? Шарлотта не вынесет жестокостей и лишений,
которые ей придется терпеть в
исправительной школе.
- Сегодня вы не смогли добиться ее освобождения, но дело еще далеко не
закончено, - напомнил Хейдон. - Если
мы не можем позволить себе нанять хорошего адвоката, то постараемся помочь тому,
которого предоставит нам суд. Надо
тщательно подготовить защиту Шарлотты. Мы докажем суду, что до этого инцидента
девочка являла собой образец
скромного и законопослушного поведения. Не следует вовлекать в эту историю
других детей, но я все же заявлю, что роль
Шарлотты в происшедшем была очень мала и что наказание лучше передоверить ее
родителям. Общество ничего не
выиграет, отправив девочку в тюрьму. Пребывание там не только лишит ее надежды
на будущее, но и будет стоить денег
государству. Следовательно, самым разумным решением было бы вернуть Шарлотту
домой, где ей объяснят ее ошибку и
соответственно накажут.
Женевьева смотрела на него сквозь слезы.
- Вы не можете сопровождать меня в суд. Что, если кто-нибудь вас узнает?
- Я пойду на этот риск, - спокойно отозвался Хейдон. - Суд может захотеть
выслушать меня в качестве вашего
мужа и отчима Шарлотты - пусть даже из нездорового любопытства. Так как меня
обвиняли в убийстве, то приговор мой
был вынесен куда более внушительным окружным судом, который, насколько я понял,
заседает здесь дважды в год.
Некоторые члены шерифского суда, конечно, могли присутствовать на процессе, но
уверяю вас, что мой облик резко
отличался от теперешнего. К тому же я не выступал в свою защиту по настоянию
адвоката, который чувствовал, что я скорее
восстановлю против себя присяжных, чем вызову их симпатию. Таким образом, нет
никакой опасности в том, что люди
услышат мои показания.
- Но...
- Все решено, Женевьева, - прервал Хейдон. - Я не могу позволить отправить
Шарлотту в тюрьму. Вам нельзя
идти в суд одной. Мы отправимся туда вместе и постараемся вернуть Шарлотту
домой.
Мерцающие отблески пламени играли на мужественном лице Хейдона. Темные
брови были сдвинуты, лоб пересекали
глубокие морщины. Сила его чувств удивляла Женевьеву - хотя она понимала, что
Хейдон привязался к Шарлотте, но никак
не ожидала, что он будет так переживать из-за девочки, которую знает всего
неделю.
Глядя на него, Женевьева внезапно поняла, что он думает о чем-то,
случившемся задолго до прибытия в Инверэри, и
это происшествие нанесло ему глубокую душевную рану. Женевьева почти ничего не
знала о прошлом Хейдона, но в этот
момент она чувствовала, что понимает его, возможно, даже лучше, чем он сам. Ей
захотелось коснуться щеки Хейдона,
ощутить тепло его кожи, провести пальцами по короткой темной щетине на
подбородке, ловить его дыхание, как она делала в
те долгие ночи, когда он принадлежал только ей.
Не сдержавшись, она наклонилась к Хейдону и поцеловала его в губы.
Неудержимое желание охватило Хейдона. Он понимал, что это всего лишь
неопытный поцелуй, но не помнил, чтобы
его когда-нибудь так возбуждало простое прикосновение женских губ. Конечно,
Хейдон не оставался равнодушным в те
долгие часы, когда ласковые руки Женевьевы успокаивали боль в каждом дюйме его
истерзанного тела. Оно болело и сейчас
- не от ран и ушибов, а от жажды новых ласк, но не робких, а страстных. Хейдон с
трудом сдерживался, вдыхая свежий
аромат волос Женевьевы и чувствуя ее нежные, как перышки, пальцы на своем
подбородке. Если бы она сейчас же
отстранилась, ему, может быть, удалось бы справиться с собой, как удавалось
ранее при каждой встрече с Женевьевой и
мыслях о ней. Но она лишь сильнее прижималась губами к его рту, словно стараясь
добиться ответа на свой поцелуй и толком
не зная, как это сделать.
Со стоном Хейдон прижал к себе девушку, погрузив руку в золотистый шелк ее
волос. Ему понадобилось все его
самообладание, чтобы не овладеть ею прямо сейчас, на этом диване. Женевьева
пробудила в нем долго дремавшее желание,
которое он жаждал удовлетворить, покуда не остыло пламя ее страсти.
"Ты не имеешь права на нее!" - напомнил себе Хейдон.
Эта чистая и невинная девушка посвятила свою жизнь спасению одиноких и
несчастных детей от окружающего их
жестокого и равнодушного мира. Зачем ей черствый эгоист, потративший большую
часть жизни на пьянство, игру и разврат?
Хейдон беспечно швырял направо и налево отцовские деньги, пока у него не
осталось меньше половины того, что он
унаследовал. Он вступил в связь с замужней женщиной, и она родила от него дочь,
обреченную на одинокую и безрадостную
жизнь. В конце концов девочка не смогла больше выносить собственное злосчастное
существование. А теперь он скрывается
от правосудия, обвиненный в убийстве человека, которого действительно убил,
пускай из самозащиты, боясь называться
собственным именем и не имея ни пенни на кров и пищу. В такой ситуации не
хватало только соблазнить девушку,
рисковавшую всем ради того, чтобы помочь ему!
Ненавидя себя, Хейдон оторвался от Женевьевы, встал с дивана и начал
поправлять одежду, тупо уставясь на огонь в
камине.
Женевьева внезапно ощутила леденящий холод. Покраснев от стыда, она тоже
поднялась и разгладила складки на
юбке.
- Простите, - с трудом вымолвил Хейдон. - Я не должен был прикасаться к
вам.
"Что на это ответить?" - подумала Женевьева. Очевидно, он старается
пощадить ее чувства - ведь это она первая
поцеловала его. Но ей и в голову не приходило, что простой нежный поцелуй может
вызвать такую волну страсти. Ни один
поцелуй Чарлза не пробуждал в ней этих бурных и сладостных ощущений...
- Мне пора идти, - тонким голоском произнесла Женевьева, больше всего на
свете желая провалиться сквозь землю.
Впитанная с молоком матери вежливость побудила ее добавить: - Доброй ночи, лорд
Рэдмонд.
Хейдон слышал, как за ней закрылась дверь. Он вдохнул с закрытыми глазами
летний цитрусовый аромат,
сохранившийся в воздухе после ухода Женевьевы. Даже его одежда сохранила этот
легкий чарующий запах.
Больше он никогда не притронется к ней, решительно пообещал себе Хейдон.
Довольно того, что он уже разрушил
одну невинную жизнь, потворствуя зову похоти, и скорее будет гореть в аду, чем
сделает это снова.
Глава 8
Элегантное, светлого кирпича здание суда Инверэри было построено в 1820
году по проекту архитектора Джеймса
Гиллеспи Грейема, которому хватило чуткости понять, что люди, на чьих плечах
лежит тяжкое бремя осуществления
правосудия, должны ценить свет и воздух. Поэтому большие окна наполняли
просторный зал суда либо бодростью и
весельем, либо унынием и тоской, в зависимости от погоды.
В тот морозный декабрьский день, когда судили Шарлотту, плотная серая
пелена облаков не позволяла надеяться на
солнечный свет. Шериф, юристы и клерки предусмотрительно закутались в несколько
слоев теплой одежды и только потом
накинули черные мантии. В зале было темно и холодно. В желтых париках, кое-как
сидящих на головах, и сморщенных
развевающихся мантиях судьи казались Же
...Закладка в соц.сетях
