Жанр: Любовные романы
Выстрел в чепчик
...хочешь сказать, что Розин Пупс занял у твоего Женьки десять рублей?
- Не хочу, но говорю, - призналась я; - Сама над этим голову ломаю.
- Уму непостижимо! - возмутилась Тамарка. - И что можно сделать с этим "чириком"?
На него даже спичек приличных не купишь!
Я была полностью с ней согласна, но имела кое-какие соображения.
- Лично меня тоже сильно удивляет поведение Пупса, - сказала я. - И именно то, что он
взял у Женьки "чирик". Уверена, раз у Пупса денег сейф полный, значит, "чирик" он
просил для отвода глаз, но почему он так глупо глаза отводил? Неужели не мог попросить
у Женьки больше?
- Ты хочешь сказать, что у твоего Женьки в бумажнике денег больше, чем в сейфе
главного бухгалтера крупной компании? - с обидным сарказмом поинтересовалась
Тамарка.
- Всеми силами стараюсь, чтобы это было не так, - скромно ответила я. - Но разве дело
в этом?
Как бы там ни было, Пупс этот "чирик" попросил, и Женька ему его дал, невзирая на
сейф. Разве это не странно?
- Да, странно, - согласилась Тамарка, - а может, и в самом деле крыша у Пупса
поехала? Об этом уже все говорят.
- Конечно, поехала, иначе зачем бы он стал красть стрелу. Пришел под марку "чирика",
а сам слямзил стрелу. И в прошлый раз поступил так же.
- В прошлый жа ж раз он дважды приходил, - встряла в разговор баба Рая, которая
приноровилась подслушивать нас с параллельного телефона.
- Как дважды? - удивилась я.
- А вот так, - похмельным голосом ответила баба Рая. - Вы тогда жа ж пошепталися, и
Пупс ушел, а ты, макитра, к портнихе жа ж на примерку наладилася, вот Пупс жа ж после
твоего ухода сразу и пришел. Бойкий такой.
- Пупс? Бойкий? Что же ты мне не сказала, баба Рая! - возмутилась я.
- Тю-ю, что жа ж ты на ухо так кричишь-то, оглашенная, - возмутилась баба Рая.
- Не смей кричать бабе Рае на ухо, - потребовала Тамарка.
- Пускай уберет свое ухо из нашей линии, - посоветовала я.
- Пожалуйста, уберу, - обиделась баба Рая, не убирая и не собираясь убирать.
- Ничего убирать не надо! - запротестовала наивная Тамарка. - У меня вопрос: баба
Рая, скажите, зачем он приходил?
Баба Рая охотно зажужжала:
- Да рази жа ж яго поймешь? Сказал, чтой забыл чавой-то, а потом жа ж попросил
глоток воды. Я жа ж не выгоню яго. Пошла жа ж за водой...
- Вот тогда Пупс стрелу и слямзил, - прерывая бабу Раю, догадалась я. - Видимо, в
первый раз не успел, я-то дверь мигом закрыла, так он вернулся.
- Может, и слямзил, - согласилась баба Рая, - я жа ж когда с водой вернулася, дак яго
жа ж уже и не было. И дверь жа ж оставил нараспашку.
- Теперь ты веришь, что Пупс слямзил стрелу? - спросила я у Тамарки.
- А куда мне деваться? - ответила она. - Больше некому. Но что он с ней может
сделать?
- В смысле? - удивилась я.
- Мама, ты невозможная! - закричала Тамарка. - Не допускаешь же ты, что Пупс
стреляет из арбалета.
И из пистолета, надеюсь, ты тоже не допускаешь. Самое безопасное место то, куда
Пупс целится. Хотя, - вдруг осенило Тамарку, - может, поэтому еще никто и не убит. Если
Пупс целится в голову...
- Тише-тише, нас подслушивают, - напомнила я.
Баба Рая, услышав про пистолет, уже молчала как партизан.
Вот что мне в ней нравится, так это ее выдержка.
Французский коньяк может позавидовать такой выдержке. Часами может наша баба
Рая подслушивать и ни разу вопроса не задаст, а ведь не все ей бывает понятно.
Это подвиг, должна вам сказать. Я бы так не смогла.
- Если Пупс целится в голову, то, конечно же, промажет в шляпку, - продолжила
Тамарка.
- Тамарка, все, - сказала я. - Раскручивать беседу нет никакой возможности. У бабы
Раи хрупкое и надломленное пьянством здоровье. Наших версий она может не выдержать,
понимаешь? От наших версий баба Рая может сломиться, а у меня Санька без присмотра и
уборки скопилось полный дом.
- Хорошо-хорошо, - все сразу поняла Тамарка, - но скажи, что ты собираешься делать?
- Ехать к Розе, - ответила я.
Я не решилась сразу ехать к Розе, а сочла за благо предварительно ей позвонить.
Роза, к моей радости, была дома.
- Дорогая, как твои дела? - для разгона темы спросила я.
- Как мои дела? - закричала Роза. - Только садист может задать мне такой вопрос!
"Значит, дела у Розы плохи, - удрученно подумала я. - Что ж, зайдем с другой стороны".
И зашла.
- А чем ты занимаешься? - спросила я.
- Придумываю, как бы половчей повеситься, - со всей серьезностью сообщила Роза.
- Опять Пупс?! - испугалась я.
- А то кто же! Каждый день сюрпризы. А ведь ничто не предвещало подобных
превращений, скромный был такой, когда я замуж за него выходила. Права была мама,
когда говорила, что в тихом омуте черти водятся.
Как она меня замуж выдавать не хотела! Господи, да за что только я полюбила его.
Кощея этого Бессмертного!
Нет, права моя мама - в тихом омуте черти водятся!
- Да Пупс на омут-то не тянул, когда ты замуж за него выходила, - остановила ее я. -
Вспомни, похож был на желе, посыпанное пудрой сахарной.
- Зато теперь похож на вулкан, - пожаловалась Роза. - То прибегает, то убегает, то
трезвый, то пьяный, то буянит, то прощения просит... Больше же не могу, замучилась и
подумываю о разводе.
Я испугалась.
- Ты что, даже и не помышляй! - возмутилась я. - Разве можно человека в такой беде
бросать? Спасать его надо, срочно спасать!
- Пока спасать буду, погибну сама, - выразила опасение Роза и заплакала. - Мне от
людей уже стыдно, - всхлипывая, призналась она. - Каждый день звонят друзья и
сослуживцы Пупса, рассказывают такое, что хоть бери топор и вешайся. Знаешь, я,
наверное, не выдержу и убью его.
- Нет-нет, не вздумай! - взмолилась я. - Держись, изо всех сил держись, я еду к тебе.
Скоро буду.
- Только скорей, - сморкаясь, попросила Роза. - Мне тебя очень не хватает.
В квартире Розы меня ждала страшная картина:
Роза встретила меня с жутчайшим фингалом, а Пупс в плаще и шляпе лежал в
прихожей на полу.
Увидев его, я отшатнулась и, с ужасом глядя на Розу, закричала:
- Убила его?!
- Ну что ты, - успокоила меня Роза. - Сам упал.
Как стоял, так и упал.
- Огрела?
- Да ну, - обиделась Роза.
- Тогда в чем дело? Пьяный?
Роза покачала головой:
- Нет, абсолютно трезвый.
Это было так удивительно, что я не поверила и, опустившись на колени, приблизилась
вплотную к бледному лицу Пупса и принюхалась. Запаха алкоголя я не услышала, только
приятный аромат одеколона, который Пупс всегда умел со вкусом подбирать.
- А что же с ним? - спросила я.
- Обморок, - с презрением сказала Роза.
- Может, "Скорую" вызовем?
- Ничего страшного нет, - рассердилась Роза. - Полежит-полежит и придет в себя, это я
тебе как гинеколог говорю. Лучше посмотри на мой фингал. Как я завтра на работу
пойду?
Я присмотрелась к фингалу и не смогла ответить на ее вопрос. Фингал был
внушительный, объемный, такой не спрячешь ни под какой пудрой.
- А фингал откуда? - робея, спросила я.
- От верблюда, - ответила Роза, пиная ногой бесчувственного Пупса.
Глаза мои полезли на лоб.
- Неужели Пупс наварил? - отказываясь верить, что допускаю такое, спросила я.
Роза всплеснула руками и защебетала:
- Сегодня взяла отгул, отдохнуть решила, выпроводила на службу Пупса, вымыла на
кухне посуду и сидела спокойно перед телевизором, смотрела "Новости", вдруг
возвращается это ничтожество и начинает устраивать скандал...
- Подожди, - остановила ее я, - как это - он начинает устраивать скандал? А ты где
была?
- В том-то и дело, что я на скандал настроена не была. Спокойно смотрела телевизор,
он же, ничтожество, схватил со стола вазу и зарычал: "Не дашь сто баксов - разобью".
Я оцепенела.
- И что ты? - осипшим от волнения голосом спросила я.
Роза грозно поставила руки в бока и, презрительно кивая на стол, спросила:
- Ты видела мою хрустальную вазу? Разве ей цена сто баксов?
Я вспомнила вазу и ответила:
- Нет, она значительно дешевле.
- Вот и я так сказала: "Бей, если приспичило, а денег не дам".
- А он?
- Разбил.
- А ты?
- Возмутилась.
- А он?
- Тоже.
- А ты?
- Огрела вешалкой.
- А он?
- Он дал мне в глаз, - и Роза со слезами показала на свой фингал.
У меня даже дух захватило от таких событий. Триллер! Настоящий триллер!
Какими страстями живет народ, а у нас с Женькой все так пресно.
- Дал в глаз, и все? - спросила я.
- Убежал, - пожаловалась Роза. - Я закричала, что теперь-то уж точно его убью - и за
вазу, и за глаз.
Он испугался и убежал.
Я растерялась. Судя по всему, фингал совсем свежий, тогда почему на полу лежит
Пупс? По всем приметам, должна бы лежать Роза. Неужели Роза догнала его, убила,
затащила в прихожую, а теперь пудрит мне мозги?
Я испугалась и бросилась щупать у Пупса пульс.
Пульс был, был-был, более того, Пупс дышал и для покойника выглядел слишком
свежо.
- Что ты его щупаешь? - возмутилась Роза. - Он жив, что этому ничтожеству сделается?
Я скорей умру.
Он, вижу, этого и добивается.
- Роза, как же оказался бедняга на полу? - строго спросила я, всей душой почему-то
болея за Пупса.
- Я же говорю тебе, - рассердилась Роза. - Набил мне фингал и убежал, а спустя час
вернулся на обед и спокойненько целует меня в щеку. "Котеночек, я устал, чем ты меня
сегодня кормишь?" - мастерски передразнила Пупса Роза.
- А фингал? - изумилась я.
- Ну, конечно же, он увидел его да как закричит:
"Розочка, что это такое?" - "Ах ты гад, - говорю я ему, - ты еще имеешь наглость
спрашивать? Сейчас я тебя накормлю!"
- Бог ты мой! - ужаснулась я.
- Вот именно, - подтвердила Роза. - Он еще верить не хотел, что сам же набил мне этот
фингал.
- Да еще расколошматил вазу, - напомнила я.
- Вот именно, - подтвердила Роза. - Я и про вазу ему сказала. Он долго не верил, а как
увидел осколки, я их нарочно не убирала, как увидел осколки, так сразу поверил.
Ничтожество!
Я слушала, затаив дыхание, но Роза замолчала, явно не собираясь продолжать.
- Поверил - и что? - осторожно спросила я.
- Ив обморок, - возмущенно сообщила Роза, вторично пиная мужа. - В обморок сразу,
подлец. В чем пришел, в том и упал - в плаще и шляпе.
Я покосилась на лежащего Пупса и сказала:
- Вижу.
- Все увидят, - пригрозила Роза.
- И долго он будет так лежать?
- Пока в себя не придет.
- Ясное дело, - заволновалась я, - а когда он в себя-то придет, скажи мне как
гинеколог?
Роза свирепо взглянула на меня и зло ответила сквозь зубы:
- А вот этого я даже как гинеколог не знаю. По мне, подольше бы так полежал, все же
спокойней. Кто знает, что в его голову стукнет через минуту. Сейчас в обморок
шлепнулся, а вдруг в себя придет и второй фингал наварит? Нет уж, пусть лежит.
- Но как-то странно, - посетовала я. - Человек лежит живой, без сознания, а мы ему не
помогаем.
Как-то не по-людски.
Роза с осуждением покачала головой.
- Помоги, - сказала она, - а он в себя придет и тебе фингал наварит. Думаешь,
заржавеет за ним?
- Что, не заржавеет? - с ужасом прошептала я.
- Теперь уверена, что нет. В полный разнос парниша пошел.
- Тогда пускай лежит, - переступая через Пупса, сказала я.
Глава 24
Мы с Розой переместились из прихожей в гостиную, но дверь не закрыли (не звери все
же) - изредка наблюдали за лежащим Пупсом.
- Роза, скажи мне честно, - спросила я, - Пупс умеет стрелять?
- Из чего? - опешила Роза.
- Да хоть из чего-нибудь.
Роза задумалась.
- Знаешь, - сказала она, - точно поручиться не могу, сама видишь, что происходит, но
если хочешь знать мое мнение, то Пупс, думаю, даже из рогатки не умеет стрелять, даже в
детстве не мог этого.
- Думаешь?
- Ха, думаю. Уверена. Это же урод, ничтожество.
Бухгалтер!
Я вздохнула:
- Да-а, бухгалтер. Но он же в армии, наверное, служил?
- Пупс? - изумилась Роза. - Да кто его возьмет-то, урода, в армию? Помнишь, какой он
был? Дистрофик, настоящий дистрофик. Это сейчас всех подряд гребут чуть ли не
лопатой, а тогда медкомиссия строго браковала. Пупс по весу не прошел. Он и сейчас не
пройдет по весу, разве что с кейсом своим взвешиваться будет, Кощей Бессмертный.
Пупс действительно был, мягко говоря, худощав, но это его не портило.
- Значит, - подытожила я, - не умеет Пупс стрелять. А зачем же ему стрела?
- Какая стрела? - насторожилась Роза.
- Мне показалось, что Пупс прихватил стрелу, которую я взяла у Юли. Кстати, на Юлю
покушались той самой стрелой, которую ты обгрызла.
- Не может быть!
- Увы, может.
Роза призадумалась.
- И что теперь? - спросила она. - Ты думаешь, что Пупс прихватил стрелу? А как он это
мог сделать?
- Спокойно, - ответила я. - Пришел к Евгению под каким-то предлогом...
О "чирике" я тактично не стала поминать, чтобы окончательно не расстраивать Розу.
- И упер стрелу? - продолжила она за меня. - А где эта стрела лежала?
- У зеркала в прихожей, - призналась я.
Роза от возмущения подскочила.
- И еще кто-то ругал меня за легкомыслие, - закричала она, явно намекая на меня. -
Кто-то кричал, что растяпа.
- Ну, такого я не говорила! - рассердилась я.
- Говорила кое-что, ничуть не лучше. И зачем этому ничтожеству стрела?
Я пожала плечами:
- Не знаю.
- А я знаю, - сказала Роза и сникла. - У него мания, и не одна. Назанимал денег.
- Много? - насторожилась я.
- Даже не знаю, сколько назанимал. Каждый день выясняется новая сумма. Мне
страшно, страшно. Он же главный бухгалтер, не сделал бы растраты.
Это и в самом деле страшно, но я переживала больше за стрелу.
- Роза, - осторожно спросила я, - а если Пупс, ну скажем, сомнамбулически взял
стрелу, то где он мог ее спрятать?
- Даже не знаю, - развела руками Роза.
- Может, в своей комнате?
- Не обязательно, и на работе мог. Там у него сейф.
И не один.
- И все же давай поищем, - предложила я.
- Давай, - согласилась Роза.
Мы отправились в комнату Пупса и в одно мгновение перерыли в ней все. Стрелы не
было.
Мы вернулись в гостиную.
- А зачем ему стрела? - опять спросила Роза. - И как она от него к злодею тому попасть
могла?
Розу я знала с детства, очень любила ее и потому не могла хитрить. Поэтому
призналась честно.
- Роза, - сказала я, - ты только не падай в обморок, но я подозреваю твоего Пупса.
Роза падать в обморок и не собиралась. Более того, она сказала:
- Я и сама его подозреваю. Он в последнее время такой странный, что угодно можно от
него ожидать.
Загвоздка только в одном: ну не сможет Пупс выстрелить из арбалета.
- Выстрелить-то сможет, попасть не сможет, - уточнила я.
- А на мой взгляд, даже выстрелить не сможет, - возразила Роза. - Посмотри на него, он
же полнейшее ничтожество.
Я оглянулась и обмерла - Пупс стоял на пороге в плаще и в шляпе. Несмотря на
длительное лежание на полу, плащ даже не помялся, и вообще вид у Пупса был
нормальный, а настроение даже приподнятое. Увидев меня, он обрадовался и воскликнул:
- Сонечка! Рад тебя видеть!
- А уж как мы рады! - опередила меня Роза. - Как мы рады, что ты в себя пришел!
Пупс озадачился:
- Ах, да, Розочка, что-то не понял я...
- Чего ты, мой милый, не понял? - с обманчивой нежностью просюсюкала Роза.
- Да на полу я почему оказался, - потирая затылок, промямлил Пупс.
Роза сделала стойку и голосом полнейшего отвращения спросила, показывая на свой
фингал:
- А вот это ты видел?
Пупс воззрился на фингал жены, прямо на наших глазах мертвецки бледнея.
- Что это, Розочка? - с ужасом спросил он, видимо, имея на этот счет какие-то
пугающие его соображения. - Розочка, как же так?
Роза кипела, но сдерживалась, представляя собой ту пороховую бочку, которой только
того и надо, чтобы подожгли фитиль. Роль зажженного фитиля сыграл следующий вопрос
Пупса.
- Розочка, как тебя угораздило? - спросил он.
Роза живо к нему подлетела и так завизжала, что жалобно зазвенела хрустальная
люстра, о Пупсе и не говорю: бедняга смешался, что-то залепетал, в бледности своей уже
соперничая с меловой стеной.
- Что? Как меня угораздило под твой кулак попасть? - не слушая его, визжала Роза. -
Это тебя, ничтожество, интересует?
Не слушая мужа, она явно ждала ответа, но Пупс лепетать перестал и молчаливо упал.
Снова рухнул в обморок.
- Чувствительный какой, - с ненавистью прошипела Роза, страдающая от того, что не
имеет никакой возможности с мужем поговорить.
Она зло пнула Пупса ногой и уставилась на меня.
- Ну? Видела?
- Да-а, впечатляет, - призналась я. - Бедный Пупс. Он действительно не сможет и
выстрелить ИЗ арбалета, не то чтобы из него попасть.
- Я же не вру, - возмутилась Роза.
Пупс, лежащий на полу от одного вида фингала жены, был очень трогателен, пускай и
сам же он его подсветил. Такого Пупса не хотелось ни в чем подозревать. Я поняла, что
мне у моей несчастной Розы больше нечего делать.
"То, что Пупс приходил в мой дом и после этого пропала стрела, - простое
совпадение", - окончательно решила я.
Простившись с Розой и пожелав ей выдержки и здоровья, я ушла.
Я шла по улице и думала о Пупсе.
Я вспоминала, каким он всегда был трогательным, честным, чистым, наивным...
Пупс же писал стихи.
Да-да, он писал стихи, и неплохие стихи.
Пупс не просто писал стихи, он их декламировал так, что мороз продирал по коже. А
как он играл на гитаре! А как пел!
"И Роза еще вспомнить не может, за что полюбила его, - с невыразимой грустью
подумала я. - Да мы все его сразу же полюбили, как только услышали песни те.
А теперь Пупс уже не поет".
Задумавшись, я брела по улице и вдруг услышала за спиной громкий топот.
Оглянулась - Пупс. Он бежал, явно догоняя меня.
В руке он тащил огромную спортивную сумку.
- Виктор, - обрадовалась я, - ты уже пришел в себя!
- Как видишь, - ответил Пупс.
- А я только что о тебе думала.
- Что? - спросил он.
- Вспоминала, какие красивые песни ты пел.
Пупс глупо ухмыльнулся, протянул мне сумку и попросил:
- Подержи-ка, за сигаретами смотаюсь.
Я удивилась, но сумку взяла. Она была не очень тяжелая, но и не легкая. И черт меня
дернул туда заглянуть. Глянула и обомлела.
- Умереть мне на этом месте, если это не арбалет, - прошептала я, рассматривая
лежащую в сумке штуковину. - Вот тебе и Пупс!
- Ну как, заждалась? - услышала я голос Пупса и поспешно закрыла сумку.
- Да нет, все нормально, - ответила я.
- Ты сейчас куда? - спросил он.
- Никуда, так просто гуляю.
- Я тоже. Можно погулять с тобой?
Я удивилась, но ответила:
- Пожалуйста.
И мы пошли. Просто шли по улице. Пупс топал рядом и молчал, я тоже была
задумчива. Мучил меня один вопрос, и, не выдержав, я спросила:
- Вить, а ты умеешь стрелять?
- Из чего? - спросил он.
- Да хоть из чего-нибудь.
- Из арбалета могу, - сказал Пупс и расстегнул свою сумку.
Я с трудом верила своим глазам, а он спокойненько достал арбалет, вставил в него
стрелу и, почти не целясь, влупил в стоящее неподалеку дерево. И попал, что меня
потрясло больше всего.
- Так это ты стрелял? - немеющим языком спросила я.
Пупс удивился:
- Ты о чем?
- Ну во всех нас стрелял ты?
Он усмехнулся, спрятал арбалет в сумку, туда же отправил стрелу, предварительно
выдернув ее из ствола, и загадочно сказал:
- С этим надо поосторожней, это оружие, за него и срок дают, если разрешения не
имеешь.
Я хотела развить эту тему, и, поверьте, мне было что сказать, да только Пупс слушать
меня не стал. Он вдруг радостно крикнул:
- О! Это за мной! - и кому-то помахал рукой.
Я оглянулась на дорогу и увидела притормаживающую у тротуара белую "Волгу".
- Ну, покедова, - бросил Пупс, открыл дверцу "Волги" и был таков.
Я же, ошеломленная, осталась стоять на тротуаре.
В голове был такой бардак...
Нет, простите, я забыла, у нас, у русских, бардак - это когда порядок.
С этим "порядком" я домой и пришла. Баба Рая, увидев меня, испугалась.
- Ты что, дочка? - заранее жалея меня, спросила она. - Случилось что?
- Даже не знаю, - светила я и отправилась в спальню.
Полежав там на кровати, фортель Пупса обдумала и решила, что надо мне срочно
увидеть Ларису.
Почему именно Ларису?
Да потому, что эта надоевшая всем стрела пропадала из трех мест: из дома Розы, из
моего дома и из дома Ларисы. Из моего дома Пупс мог запросто взять стрелу при
известных уже обстоятельствах, причем дважды.
Из дома Розы тем более. У Розы стрела пропадала тоже дважды, первый раз - когда
стреляли в саму Розу, второй - когда стреляли в Тосю.
"Господи, - усомнилась я, - неужели Пупс стрелял в свою Розу? Он же ее обожает. А
вот в Тосю Пупс запросто мог стрелять. Он ее недолюбливает, чтобы не сказать
большего".
Потом стрела появилась вновь, уже у Ларисы. Казалось бы, здесь все очевидно - когда я
пришла в тот раз к Ларисе, Пупс уже под вешалкой лежал...
Да, лежал, но взять стрелу он не мог. И не мог по двум причинам. Во-первых, он тогда
вообще ничего не мог и вовсе не притворятся. А во-вторых, мы с Евгением отвезли его к
себе домой и раздели. Стрелы при нем не было. Ему даже спрятать ее было некуда - в
кармане плаща стрела не поместится, а кейса у Пупса не было. Следовательно, для того
чтобы украсть у Ларисы стрелу, Пупс должен был к ней приходить еще раз, перед тем, как
его принесли.
Я отправилась к Ларисе.
- Когда у тебя последний раз был Пупс? - прямо с порога спросила я.
Лариса даже не удивилась, так этот Пупс уже со своими фокусами прогремел.
- Да вот тогда и был, когда под вешалкой лежал, - ответила она.
- А перед этим он был у тебя?
Лариса задумалась.
- Да, был. На минуту заходил.
Я насторожилась:
- Зачем он заходил? "Чирик" занять?
- Какой "чирик"? - изумилась Лариса.
- Ну, деньги он у тебя занимал?
Лариса замялась. Я поняла, что занимал, но взял с нее слово не говорить об этом Розе.
Теперь Лариса пребывала в задумчивости, проболтаюсь ли я Розе, если она проболтается
мне.
- Говори, - подбодрила я ее, - Розе уже все равно.
Он каждый день где-нибудь занимает.
- Понимаешь, - призналась Лариса. - Он занял у меня крупную сумму минут за
тридцать до того, как принесли его, невменяемого, те незнакомые ребята.
- А что ж ты молчала?
- Не хотела его выдавать. Он потому и адрес мой в кулаке держал. Записал, когда брал
деньги.
- Он что же, адреса твоего не знает? - удивилась я. - Не один раз был у тебя с Розой.
- Зрительно, как попасть ко мне, знает, а письмо послать не смог бы.
Я изумилась:
- Он что же, почтой долг возвращать собрался?
- Да нет, с сотрудником. Сказал, мол, на работу приеду и сразу сотрудника с долгом
пришлю.
- Прислал? - скептически поинтересовалась я.
Лариса пригорюнилась:
- Пока нет. Жду.
- Боюсь, долго ждать придется.
- Вот и я этого боюсь, - призналась Лариса. - А что делать?
- Пока не знаю, - огорчила я ее. - Будем думать.
Думать я, само собой, отправилась домой и, что удивительно при таких
обстоятельствах, благополучно до дома добралась, но у самого подъезда напоролась на
Старую Деву. Передать не могу, как обрадовалась она мне - дня три не виделись.
- Соседка, - уже издали закричала Старая Дева. - Соседка!
В последнее время она повадилась называть меня соседкой. За столько лет нашла
наконец мне хоть какое-то название, что все же лучше, чем жить без имени.
- Куда ты пропала, соседка? - любезно осведомилась Старая Дева.
- Никуда не пропадала, - ответила я. - Вот, стою, держусь за ручку двери.
- Стой, - обрадовалась Старая Дева. - Вот так и стой. Хорошо стоишь и хорошо
держишься. И выглядишь потрясающе.
С тех пор, как у меня появилась баба Рая, Старая Дева стала питать ко мне прям-таки
добрые чувства.
Думаю, ненависть к бабе Рае затмила в ней ненависть ко мне. Душа Старой Девы была
узка, много там не помещалось, поэтому и количество ненависти в ней было ограничено.
- Да-да, выглядишь потрясающе! - повторила Старая Дева, видимо, заметив сомнение в
моих глазах. - Просто потрясающе!
Я никак не могла привыкнуть к ее доброте и потому с опаской спросила:
- Потрясающе плохо или потрясающе хорошо?
- Потрясающе хорошо, конечно, - заверила Старая Дева и, отбросив пустяки, принялась
за основное:
- Ты в курсе, что Кузякины со второго этажа купили японский холодильник? - деловито
осведомилась она. - Двухкамерный.
- Баба Рая что-то про это говорила, - вяло откликнулась я.
При упоминании бабы Раи Старая Дева поджала свои узкие губки и недовольно
буркнула:
- Да, она крутилась во дворе, когда холодильник выгружали. Самохин как раз из
подъезда с чемоданом выходил.
- Куда-то уехал? - в ответ на доброту Старой Девы и чтобы не показаться
неблагодарной, спросила я.
Старая Дева встрепенулась, учуяв полноценный разговор.
- Тонька опять его погнала, - не скрывая удовольствия, заговорщически сообщила она. -
Всех теперь убеждает, что будет развод. Ты веришь?
Я пожала плечами:
- Не знаю.
- Никакого развода не будет, - заверила Старая Дева. - Уже небось ему в общежитие
звонит и умоляет вернуться обратно.
- И пускай возвращается, нечего глупостями заниматься, - ответила я, испытывая самые
дружеские чувства к чете Самохиных.
- Он-то вернется, а вот Колднер к Кларе не вернется. Я знаю, он к любовнице ушел. И
надо что-то делать с этой кошкой, - без всякого перехода вдруг сказала Старая Дева. -
Повадилась, дрянь, на мой коврик гадить. Хочу ее занести.
Речь шла о кошке, которую дружно кормили всем подъездом, три раза в год
пристраивая по знакомым ее котят.
- Не надо заносить, - рассердилась я. - Надо коврик почаще выбивать. Кошка - существо
опрятное и умное, на чистый коврик не нагадит. Она думает, что это не коврик, а песок.
Таким высказыванием я рисковала лишиться расположения Старой Девы и
обязательно лишилась бы, если бы не стрела. Стрела просвистела мимо моего уха и
воткнулась в дверь подъезда.
Пока я приходила в себя от шока, Старая Дева, забыв про кошку и коврик, визгливо
высказывала свое мнение насчет прилетевшей стрелы. В своем мнении она
недвусмысленно склонялась к мысли, что всех местных мальчишек, не исключая и моего
Саньки, надо собрать в одну кучу и торжественно отправить на костер, как поступили в
свое время святые отцы с Джордано Бруно, тоже позволявшим себе черт-те что.
Когда сознание мое прояснилось, я не стала туманить его диспутом со Старой Девой, а
занялась извлечением из двери стрелы. Думаю, не надо пояснять, что это
...Закладка в соц.сетях
