Жанр: Любовные романы
Выстрел в чепчик
...ила Роза. - Баркасов согласился сманить Пупса на рыбалку. Сейчас
напою Марусю лекарствами, уложу ее спать и поеду уговаривать Пупса.
Предвижу большие сложности. У Пупса не ладятся дела на работе, вряд ли он захочет
уезжать.
- Не ладятся дела на работе? - горько рассмеялась я. - Не удивительно. После всего
того, что он в последнее время творит, у него нигде дела не ладятся.
Оживив Марусю и вдохновив на доброе дело Розу, я наскоро поругалась с бабой Раей,
поспорила с рассерженным моим поздним приходом Евгением, поцеловала спящего
Саньку и отправилась спать сама.
Сны мне снились безобразные, что и понятно при столь богатом на впечатления дне. А
наутро зазвонил телефон. Зазвонил слишком рано, даже Евгений на работу еще не
проснулся.
Звонила Тося.
- Соня, - рыдала она, - Розу убили!
Глава 34
Я еще не вышла из сна и в таком состоянии узнаю о смерти любимой подруги!
Конечно, тут же рухнула на подушку и отключилась, пытаясь себя убедить, что все еще
продолжается сон. Однако я уже не спала, а только дремала, обсматриваясь ужасами.
Хорошо еще, что долго это не продолжалось, потому что позвонила Лариса и, паникуя,
сообщила:
- Роза умерла.
Тут уж не до сна. Я окончательно проснулась и спросила:
- Как умерла? При каких обстоятельствах?
- Не знаю, - рыдая, ответила Лариса. - Мне только что позвонила Тося, сообщила эту
страшную весть и тут же бросила трубку. С ее стороны это настоящее свинство, теперь до
нее дозвониться не могу.
- Конечно, бросила трубку, - заступилась за Тосю я. - Она и со мной так поступила, но
должна ты понимать, что мы не одни. Должны же и другие знать эту страшную весть.
Лучше Тоси ее никто в кратчайший срок не распространит. Я знаю только одного
человека, который переплюнет в этом деле нашу Тосю.
- Кто же это? - пожелала знать Лариса.
- Изабелла, третья жена Фрола Прокофьевича, первого мужа Тамарки. Уж она в этом
деле рекордсмен, с которым не тягаться даже нашей Тосе.
- Но она незнакома с Розой, - напомнила мне Лариса.
- Боюсь, что да, - согласилась я. - Ой, подожди секунду. Сотовый звонит.
Звонила Юля и сообщила ту же весть, но только гораздо более эмоционально, чем Тося
и Лариса, вместе взятые.
- Почему вы все мне звоните? - удивилась я.
- Кто это - все? - обиделась Юля.
- И ты, и Тося, и Лариса.
- Да мы все друг другу звоним, раз случилось такое, вот позвонили и тебе.
- Звоните, а сами не знаете ничего, - рассердилась я. - Поверить не могу, что умерла
Роза.
- Почему? - изумилась Юля.
- Потому, что она мне срочно нужна. Она обещала проконсультировать по женскому
вопросу мою соседку. Что же Роза, так, не проконсультировав, и умерла?
Нет, на нее это не похоже. Роза добросовестный и аккуратный человек. Ты ей звонила?
Юля опешила:
- Но она же умерла.
- А Пупс-то жив. Как хочешь, а я звоню.
После этого я отключила мобильный и, вспомнив о Ларисе, взяла трубку.
- Ты слышала? - спросила я у нее.
- Кто звонил тебе? - не ответив, спросила она у меня.
- Юля. Я послала ее к Розе.
- Но Роза же умерла! - ужаснулась Лариса.
- Вздор, - рассердилась я. - Роза связана обязательствами. Все, встретимся у нее. Я еду
туда.
После этого я позвонила Розе. Слава богу, трубку подняла она сама.
- Ох, - сказала она. - Ох.
- Что у тебя происходит? - возмутилась я. - Что ты делаешь?
- Я лежу, - простонала Роза.
- Ты там лежишь, а тебя тут уже заживо хоронят.
Можешь сказать, что произошло?
- Могу, - безжизненно сообщила Роза, - но не могу. Приезжай.
У подъезда Розы собралась толпа подруг. Там были Тося, Лариса, Юля и даже Маруся.
Вид у них был пришибленный.
- Вы что тут стоите? - удивилась я. - Почему не поднимаетесь к покойной?
Тося сделала страшные глаза и шепотом сообщила:
- Там Пупс. Он очень странный.
- В последнее время он все время странный, - рассердилась я, - так что же нам, не
видеть Розы?
- А разве Роза там? - ужаснулась Тося.
Юля, Лариса и Маруся ужаснулись следом за ней.
Мне это не понравилось.
- В чем дело? - строго спросила я. - Почему вы решили, что умерла Роза? Я только что с
ней разговаривала.
Юля, Лариса и особенно Маруся посмотрели на меня как на сумасшедшую, а Тося,
давясь изумлением, воскликнула:
- Ты с ней говорила?!
- Ну да, а что здесь такого?
- Но как же? - взволновалась Юля.
- Подняла трубку, набрала номер, и все. Удивляюсь, как вы не сделали того же, прежде
чем дурные сплетни распускать.
- Но мне же сегодня ночью позвонил сам Пупс и сообщил, что Роза погибла, - хватаясь
за голову, закричала Тося.
- Нашла кому верить, - рассмеялась я. - Будто не знаешь, какие вальты в последнее
время у нашего Пупса. Он тебе еще и не такое скажет, только слушай.
Кстати, а почему ты не осталась у Розы, раз все же к ней поднялась?
Тося замахала руками и затараторила:
- Ты что, я боюсь покойников, я к ней даже в квартиру не входила, там бродит Пупс и
приговаривает:
"Этого следовало ожидать. Это я во всем виноват".
- Да? Странно, - удивилась я. - Ну, нечего здесь топтаться, пошли-ка к Розе, раз уж мы
все в сборе. Тамарки только не хватает.
Услышав о Тамарке, Маруся поморщилась и пробурчала:
- Здесь еще много кого не хватает: Пиночета, Гитлера и Джека-Потрошителя.
Мне некогда было вступать с ней в дискуссию, я повела всех к Розе.
Роза лежала в кровати. Голова ее была перебинтована, под глазами синели огромные
фингалы, в которых утонуло последнее произведение Пупса - тот жалкий синяк,
наваренный им накануне.
Сам Пупс действительно вел себя странно. Он был трезв, рысью бегал по комнатам,
нервно потирал руки и, пугливо озираясь, бормотал:
- Это я. Это я во всем виноват. Этого следовало ожидать. Надо соглашаться.
Мне некогда было с ним разбираться. Я спешила к Розе, одиноко лежащей в спальне.
Роза обрадовалась нам, насколько, конечно, могла в своем неприятном положении.
Она обвела Тосю, Ларису, Марусю, Юлю и меня рассеянным взглядом и сказала:
- Девочки, хорошо, что вы пришли.
- Что произошло? - хором спросили девочки, чуть громче, чем следовало бы у постели
больной, которую еще недавно ошибочно принимали за умершую.
Роза поморщилась (думаю, от головной боли) и еле слышно произнесла:
- Не знаю сама.
- Но что-то же ты знать должна, - разволновалась Тося. - Не совсем же у тебя память
отшибло.
- Что-то - да, - согласилась Роза. - Помню, как возвращалась поздно ночью от Маруси,
помню, как вошла в подъезд, а дальше не помню ничего. Очнулась в больнице. Потом
пришел Пупс, я попросила его забрать меня домой, а уж дальше что было, очень хорошо
помню до самого вашего прихода.
- Все получилось потрясно. Пупс пустил слух, что ты умерла, - жмурясь от
удовольствия, промурлыкала Юля.
- Он дурак, - сообщила страшную новость Роза. - Может, он об этом мечтает, но я жива.
- Дурак дураком, но для такой дезинформации должна же быть причина. Почему Пупс
всполошил нашу Тосю? - спросила я.
Роза вопросительно уставилась на Тосю.
- Пупс ночью позвонил и страшно выл, что ты умерла, - тут же отчиталась Тося. -
Ужас! Ужас! Я испытала такое, что передать не могу! Целый час сидела в прострации, а
потом бросилась всем звонить. Звонила до самого утра.
"Хорошо, что она не начала с меня", - порадовалась я.
Роза, выслушав Тосю, разъярилась, конечно, насколько позволяло ей сотрясение мозга.
- Где он, это ничтожество? - морщась от головной боли, пропищала она.
Позвали Пупса, задали ему аналогичный вопрос - как вышло, что Роза будто бы
умерла?
Пупс, разумной частью своей находясь где-то далеко от нас, неразумной сумбурно
поведал, что ночью прибежал соседи сказал: "Роза, вся в крови, лежит на первом этаже
под лестницей и не дышит". После этого Пупс, вместо того чтобы бежать спасать жену,
запаниковал и истерично поделился с Тосей своим горем.
Дальше шел длинный и путаный рассказ Пупса о всех его мытарствах и злоключениях,
из чего я кое-как прояснила для себя обстановку.
Дело было так: сосед возвращался из командировки, вошел в подъезд и нашел Розу без
сознания. Он по мобильному вызвал "Скорую помощь" и до ее приезда успел смотаться к
Пупсу и ввергнуть его в панику.
Пупс, до смерти напугав нашу чувствительную Тосю, бросился вниз к телу Розы - там
уже хлопотали врачи "Скорой помощи". В больнице Роза пришла в себя и тут же пожелала
ехать домой, куда ее и вернули с легким сотрясением мозга. Однако Пупс в легкость
сотрясения верить никак не хотел.
- Не может быть, - сомнамбулически вопрошал он. - Столько крови... Столько крови...
- Это потому, что на голове множество кровеносных сосудов, - пояснила Роза и
добавила:
- Это я тебе как гинеколог говорю.
После этого мы выпроводили Пупса и принялись гадать, из-за чего пострадала Роза.
- Денег при тебе не было? - деловито осведомилась Лариса.
- Были, но мелочь, - посетовала Роза.
- А ты хотела бы много? - удивилась Маруся.
- Всегда приятней быть богатой, - с ужимкой удовольствия заметила Юля.
- Но не тогда, когда тебя грабят, - уточнила Тося.
- А кто тебя по голове треснул? - спросила Маруся. - Мужчина или женщина?
- Не знаю, - вздохнула Роза. - Говорю же, что не видела ничего. Все произошло так
неожиданно, к тому же было темно. О, как меня тошнит!
- Бедненькая, - заскулила Лариса.
- Зато теперь тебя все любят, - демонстрируя блаженство, успокоила Розу Юля.
- Я прямо вся тебя люблю, - подтвердила Маруся, заботливо натягивая на Розу одеяло.
- До вечера останусь с тобой, - самоотверженно пообещала Тося. - На Пупса
рассчитывать в таком деле опасно.
- И я останусь, - присоединилась к ней Лариса.
- И я прямо вся на работу не пойду, - обрадовалась Маруся.
- Я тоже буду наслаждаться твоим обществом, - пообещала Юля, удобно устраиваясь в
кресле.
Я поняла, что у постели Розы тепла и без меня хватает, и сказала:
- А у меня, девчонки, есть дела. Думаю, сейчас полезней выяснить, кто все же огрел
нашу Розу и не продолжение ли это того спектакля со шляпками, стрелами и картинами.
Это вызвало всеобщий шок. Пока Юля, Тося и Лариса застыли с открытыми ртами,
Маруся сразу же отвергла мою версию.
- Ерунда, - сказала она. - Обычный в наше время случай. Местное "бычье" хотело
разжиться на пиво.
Нечего шляться по ночам.
- А от кого я шла? - обиженно вопросила Роза. - От тебя же и шла, неблагодарная.
Все с осуждением уставились на Марусю, а я отправилась к Пупсу.
Он был в очень жалком состоянии. Все метался и что-то бубнил себе под нос.
Когда я подошла к нему и тронула за плечо, он вскрикнул и шарахнулся в сторону: "Кто
его так запугал?" - подумала я и осторожно спросила:
- Вить, а что ты имел в виду, когда говорил: "Надо соглашаться"?
Пупс мгновенно побледнел, губы его затряслись, глаза воровато забегали.
- Этого я не говорил, - пятясь, пробормотал он.
Я растерялась:
- Ну как же, Вить? Когда вошли мы, ты бегал по комнате и приговаривал: "Это я во
всем виноват. Этого следовало ожидать. Надо соглашаться".
- Чего ты хочешь от меня? - раздраженно спросил Пупс.
- Ничего, - обиделась я. - Всего лишь хочу узнать: в чем ты виноват? Чего надо было
ожидать и с чем (или на что) надо соглашаться?
- Не говорил я этого! - отрезал Пупс. - Тебе показалось.
Пока я хватала ртом воздух, он схватил кейс и с криком "Роза, я на работу!" выбежал из
квартиры.
- Ну и дела! - изумилась я.
Маруся, Лариса, Юля и Тося остались ухаживать за Розой, а я отправилась к Тамарке.
Точнее, к ее мужу Дане, поскольку Тамарку дома застать всегда было очень сложно. Зато
Даня был дома всегда.
- Тамарка уже ушла, - недовольно буркнул он, увидев меня.
- Неужели она ночевать приходила? - ядовито поинтересовалась я.
Даня относился к постоянному отсутствию жены болезненно, поэтому рассердился и
спросил:
- Ты, как всегда, явилась издеваться?
- Нет, на этот раз пришла узнать о твоей внезапной дружбе с Пупсом.
- Да не было никакой дружбы, - разочаровал меня Даня. - Виктор пришел, принес
бутылку.
Глаза мои совершили попытку переместиться на затылок, но я им сделать это не дала.
- Бутылку?! - закричала я. - Даня, ты хочешь сказать, что два здоровых мужика
потерялись во времени и пространстве из-за какой-то бутылки?
- Ну две, - вынужденно признался Даня. - Хотя Виктору хватило бы и одной, но в тот
день он меня удивил. Хлестал стаканами и не пьянел.
- Ну-ка, ну-ка, - оживилась я. - Здесь, пожалуйста, поподробней. Как это хлестал
стаканами? Я не сильна в арифметике, но по опыту знаю: две бутылки - это четыре
стакана, ну от силы шесть. От такой дозы не отшибет у человека память. Признавайся,
сколько было бутылок? Тамарке не скажу, не бойся.
Даня обреченно махнул рукой:
- Да что я их, считал? Пили и пили. Виктор даже шляпы не снимал. Торопился. И не
помню, как он ушел. Очень он был расстроен.
Я насторожилась:
- Чем расстроен?
- А фиг его знает. Так толком и не сказал, на проблемы жаловался, на жену, на жизнь
всякую. Я ничего не понял. Ты же знаешь Виктора, он не слишком любит
распространяться, а тут разговорился и плел такую чушь, пуржил, не приведи господи.
- А в шляпе-то пил почему?
Даня пожал плечами:
- Уходить собирался. Все толковал: "Я на минутку, я на минутку", а просидели сколько,
даже трудно сказать. Он-то трезвый ушел, даже не покачнулся, а я с трудом помню тот
момент.
- Какой момент? - удивилась я.
- Ну, когда мы расстались.
- Все ясно, - резюмировала я, - кроме того, как могло такое произойти, чтобы наш
Пупс, который никогда ничего не забывает, вдруг забыл свой кейс, да еще с квартальным
отчетом?
Даня пожал плечами.
- Вот тут я уже ничего не помню, - признался он. - Да и не я его провожал.
- А кто?
- Домработница, конечно же.
- Зови ее сюда, - приказала я.
Слава богу, домработница все прекрасно помнила, надо было раньше ее позвать.
Помнила она все, начиная от того момента, как Пупс в квартиру вошел и до момента его
отбытия.
- Он действительно был не слишком пьян? - уточнила я.
- Был в твердой памяти и прекрасно держался на ногах, - заверила меня домработница.
Мы с Даней переглянулись. Еще бы, это совсем не похоже на Пупса, пьянеющего от
первой же рюмки.
- Даня, вы точно пили? - теряясь в догадках, спросила я. - Ты ничего не перепутал?
Может, Пупс пропускал? Может, он филонил?
- Пили на равных, - засвидетельствовал Даня.
- И был он трезв? - обратилась я уже к домработнице.
- Трезв не трезв, но сильно пьяным не был, - стояла на своем она.
- А как же тогда Пупс забыл свой кейс?
Домработница усмехнулась и спокойненько так сообщила мне то, от чего я просто
обалдела.
- Гость ничего и не забывал, - сказала она. - Я, провожая его, вручила ему кейс прямо в
руки, а он кейс мне вернул и сказал, мол, пусть пока останется здесь, мол, потом заберет
при более подходящем случае.
Даня тупо уставился на меня. Похоже, для него это было открытием.
- При каком еще случае? - спросил он.
- При подходящем, - пояснила я.
- Так Витька что, не забывал, что ли, кейс? - прозрел Даня.
- Выходит, так, - подтвердила я и добавила. - Очень странное поведение.
- Он вообще был очень странный, - оживилась домработница. - Я даже Тамаре
Семеновне хотела звонить, чтобы узнать, пускать ли его в дом.
- Да что в нем было странного? - неожиданно рассердился Даня. - Мужик как мужик,
обычный вид у него, пришел, две бутылки принес.
Домработница с осуждением посмотрела на Даню и заговорщически мне сообщила:
- Пришел в темных очках, хотя на улице было темно, и не знал, где здесь туалет, хотя
утверждал, что в квартире не в первый раз.
Даня даже задохнулся от гнева.
- Да ничего здесь странного нет! - закричал он. - В очках пришел, потому что ячмень
был у него и глаз распух, а туалет где - забыл, потому что Тамарка здесь все на
европейский лад перестроила. Я сам ничего уже здесь не найду. Скоро с путеводителем
по собственной квартире ходить буду Услышав про ячмень, я судорожно начала
соображать. Всю память перерыла, но ячменя там не нашла и бросилась звонить Розе.
- Роза, - спросила я, - был у Пупса ячмень?
- Ну-у, может, в детстве и был, - ответила она. - Я не знаю.
- Зачем мне его детство? - рассердилась я. - Вот сейчас, недавно, был ячмень у него?
- А ты как думаешь? - в свою очередь рассердилась Роза. - Что за глупый вопрос? У
меня фингалы, это могу подтвердить, а ты Пупса видишь каждый день, вот и скажи: был у
него ячмень или нет? Сколько живу с ним, такого не помню. Чирь на заднице был, а
ячмень - никогда.
- И я так думала, - согласилась я с Розой.
- Не было у Пупса никакого ячменя, - сказала я Дане, кладя телефонную трубку.
- А зачем же тогда он нацепил темные очки?
- Вот этого не знаю, - ответила я, собираясь идти домой.
Не успела и шагу сделать, как зазвонил телефон.
Домработница рефлекторно кинулась к аппарату, но Даня ее опередил.
- Да, - гордо сказал он, - я поел, - и положил трубку.
- Кто это был? - спросила я.
- Тамара, - невинно сообщил Даня.
- Так почему же ты положил трубку? - возмутилась я. - Почему не дал ее мне?
- Распоряжения не поступало, - пожал плечами Даня. - И ты не собиралась с ней
говорить.
- Нам всегда есть о чем поговорить! - рявкнула я, направляясь к телефону.
Однако Тамара опередила меня, позвонив на мобильный.
- Мама, где тебя носит? - с ходу возмутилась она. - Ты невозможная!
- А в чем, собственно, дело? - поинтересовалась я. - Что за переполох?
Тамара и не подумала отвечать на мои вопросы. Она хотела задавать свои.
- Мама, ты где? - спросила она.
- А ты где? - зловредно спросила я.
- Я-то у тебя, - беспричинно торжествуя, ответила Тамара, - а вот ты где?
- А я у тебя, - торжествуя тоже, ответила я.
- Ты невозможная, Мама! Что ты там делаешь?
- Допрашиваю Даню, - честно призналась я.
- На кой фиг он тебе сдался?
- Тома, в твоей квартире прямо сейчас происходят интересные вещи.
- Зачем тебе моя квартира, когда таких вещей полно и в твоей? - рассердилась Тамара. -
Мама, беги скорей сюда. Посмотри, что сталось с твоим портретом. , - О, ужас! -
испугалась я. - За этими Марусями и сотрясениями я забыла про свой портрет.
Портрет, точнее то, что осталось от него, лежал на полу. Рама раскололась, полотно
треснуло в нескольких местах. Это было очень обидно.
Пока я, заламывая от отчаяния руки, предавалась скорби, Тамарка удивлялась.
- Мама, я тебя не узнаю, - возмущалась она. - Ты невозможная, Мама. Как же ты не
заставила Евгения снять портрет? Ведь ребенок же ясно тебе сообщил, что папа вешает
маму на стену.
- Он так же ясно сказал, - напомнила я, - что вешает маму папа на толстый канат.
- Какая разница, Мама? Будто нельзя подпилить и толстый. Ты должна была сразу же
снять картину, как только приехала домой. Не для этого ли ты в панике умчалась вчера от
меня?
- Да, и для этого, но ты забыла, у меня была Роза.
С этим Пупсом скоро все мы сойдем с ума. А когда Роза ушла, я поехала к Марусе, а
потом к компьютерщице, а потом к Ване...
- Мама, ты невозможная! - рассердилась Тамарка. - Как ты можешь стараться для этой
неблагодарной коровы? С ней надо порвать раз и навсегда, как это сделала я, о чем ни
секунды не жалею. Как просторна стала моя жизнь! Ты только посмотри на нее:
буфетчица, шлюха и алкоголичка! Стыдно таких знакомых иметь, не то что друзей.
Мне стало обидно за Марусю.
- Пьет она не больше тебя, - ответила я. - Что касается сексуальной стороны ее жизни,
Маруся за пределы нравственности старается не выходить и вряд ли станет изменять
мужу, случись ей хоть раз выйти замуж. А то, что Маруся буфетчица, так это не ее стыд, а
стыд ее друзей, которые не захотели бедняжке помочь в трудную минуту. Все устроены
самым интеллигентным образом. Почему бы тебе не взять ее в свою компанию?
- Боже упаси! - отшатнулась Тамарка. - Что она умеет делать?
- Ты забыла? Она имеет прекрасное образование, философ, кандидат наук. Будет у тебя
философствовать, сидеть для престижа компании.
- Времена не те. Для престижа компании сейчас работать надо, а не философствовать.
А ее иждивенческая философия всем известна, и руки у нее загребущие.
- А ты злопамятная, - парировала я. - Не можешь простить Марусе свой парик, в
котором ворона свила гнездо. Двадцать лет с тех пор прошло, даже больше, уж пора бы
вам помириться. Я-то простила ей шляпу.
Услышав это, Тамарка просто взбесилась.
- Мама, ты невозможная! - завопила она. - Будто дело в парике или в шляпе! Ты
прекрасно знаешь, что нет. Будь это не Маруся, а ты, и я простила бы тебе не то чтобы
парик, но и...
Тамарка резко осеклась, думаю, из опасения взболтнуть лишнее или переборщить, я же
воспользовалась этим и закричала:
- Ты простила бы мне свою шляпу? Трудно поверить в это, особенно сейчас, когда ты
даже в критический момент умудрилась подставить под пулю мою.
Прострелили две моих шляпы, а твоей ни одной. Ты не можешь простить Марусе того,
что она единственная из всех нас умудрилась тебя перехитрить.
Тамарка внезапно успокоилась, сложила руки на груди, словно для молитвы, и
воскликнула:
- Господи, Мама, о чем мы говорим? Ты в курсе, что было покушение на Розу?
- Только что еду от нее, - доложила я.
- Ты же говорила, что едешь от меня, - напомнила Тамарка.
- Да, от тебя, а перед этим была у Розы.
- И что Роза? Как она себя чувствует? Говорят, у нее сотрясение мозга?
- Легкое, - успокоила я Тамарку. - Ее тошнит, она лежит, но довольно бойко
разговаривает.
- Роза всегда разговаривает, она и в гробу разговаривать будет.
- Типун тебе на язык, - рассердилась я. - До этого дело не дойдет.
- Ты так думаешь?
- Да, я так думаю.
- Значит, у тебя есть причины, - с каким-то неясным намеком заметила Тамарка.
Я рассердилась:
- Никаких причин у меня нет, кроме внутреннего голоса. Мне вообще кажется, что ни
я, ни ты, ни Маруся, ни Тося, ни Юля с Ларисой и уж тем более ни Роза... Короче, никто
из нас к этому делу отношения не имеет. Весь этот спектакль со шляпками, стрелами и
картинами разыгран для кого-то другого. Мы там всего лишь статисты.
- Это внутренний голос тебе подсказывает? - ехидно поинтересовалась Тамарка.
- Да, он подсказывает мне. И вообще, хватит об этом болтать, лучше скажи: почему ты
считаешь, что на Розу было покушение?
- А разве нет? - удивилась Тамарка.
- Но это же не укладывается в версию с Пупсом.
Мы склонялись к мысли, что эти стрелы, картины и пули в шляпках - его рук дело. Так
зачем же Пупсу бить по башке свою Розу в темном подъезде? Он что, более
комфортабельного места не нашел?
- Нашел бы, если бы захотел, - подтвердила Тамарка.
- Так почему же ты решила, что это покушение?
Лично я Пупса уже не подозреваю.
- Неужели?
- Да, я склоняюсь к совершенно другой версии, но ты-то об этом не знала, так почему
ты решила, что это покушение?
- Потому что час назад таким же образом была отправлена в больницу Тося. Ее огрели
по голове, - сообщила Тамарка, и мне сделалось дурно.
Сообщение Тамары слишком подействовало на меня. Если Тосю постигла та же участь,
что и Розу, это действительно пугало. Это уже не выглядело как простая случайность.
Хотя называть случайностью удар по голове может лишь тот, кто его не получал.
- Откуда ты знаешь, что покушались на Тосю? - страшно волнуясь, спросила я.
- Юля позвонила, - тоже волнуясь, ответила Тамарка. - Я бросила все дела, как только
позвонила Юля, но следом за ней позвонила твоя баба Рая, и я понеслась к тебе.
- Баба Рая? А она-то звонила зачем? - удивилась я.
- Ну как же, упала картина, твой портрет.
Я возмутилась:
- И поэтому надо было звонить тебе, а не мне!
Будто баба Рая не могла позвонить мне на мобильный.
Ну как же, ей надо всем показать, как мало я бываю дома. Ее бы воля, привязала бы
меня к себе. Зачем ей только это - непонятно.
- Она любит тебя как дочь, - с чувством призналась Тамарка.
- Тогда уж лучше как внучку, - уточнила я. - Меня как внучку, тебя как подружку.
- Мама, ты язва, - обиделась Тамарка, но мне уже было не до нее.
В голове моей шла энергичная работа. Работа мысли, разумеется.
- Но как же Тося пострадала? - никак не могла я взять в толк. - Я же оставила ее у
постели Розы. Она весь день обещала там быть. Не у постели же Розы ее по голове огрели.
- Конечно, нет, - подтвердила Тамарка. - Тося вспомнила, что у нее есть сильное
лекарство от тошноты. Маруся и Юля потребовали, чтобы она отправилась домой и
сейчас же принесла это лекарство, раз так плохо Розе. Тося отправилась...
- Постой, ты сказала "Маруся и Юля"?
- Ну да, а что здесь такого?
- Ничего, но куда делась Лариса? Я же оставила ее там же, у постели Розы.
Тамарка почему-то разозлилась.
- Господи, Мама, ты невозможная! - закричала она. - Какие мелочи тебя занимают. Ну
оставила ты Ларису там, но слава богу, она живая и могла уйти.
Разве в этом сейчас дело? Я рассказывала про Тосю, и, если память мне не изменяет,
ты сама об этом просила, так почему не слушаешь?
- Слушаю, слушаю, - успокоила я ее.
- Тося вышла от Розы и почти сразу же получила по голове, но, к счастью, успела
закричать. Маруся и Юля прибежали на ее крик, увидели окровавленную Тосю, лежащую
на лестничной площадке, и сразу же вызвали "Скорую помощь".
- Надеюсь, она жива?
- Жива, - заверила Тамарка. - Еду к ней в больницу. Хочешь поехать со мной?
Я замялась, имея другие планы.
- Так ты едешь или не едешь? - нетерпеливо спросила Тамарка, показывая мне свои
часы. - Времени в обрез.
- Знаешь, - ответила я, - полностью тебе доверяю. Ты человек ответственный. Раз за
дело взялась, значит, можно спать спокойно.
- Мама, - закричала Тамарка, - ты что, спать собираешься?
- Я собираюсь поехать к Пупсу. Кстати, ты вчера видела его. Каким он тебе показался?
Тамарка выразительно закатила глаза:
- Мама, он украл стрелу, и этим все сказано.
У меня с ним важные дела, его компания наш подрядчик, а довести дело до конца я так
и не смогла.
- Почему?
- Все из-за Пупса. Нервный он был какой-то, все вскакивал и глазел в окно, еще охал и
стонал, ячмень у него. Знаешь, как несносны мужики, если у них что-нибудь болит.
Пришел в очках...
- Пупс был в очках? - изумилась я.
- Ну да, Мама, что с тобой сегодня?
...Поділитися у соцмережах
