Жанр: Любовные романы
Выстрел в чепчик
...узкая юбка не помешала ей на
этот раз.
- Софи, Софи, спрячь меня, спрячь, - лихорадочно зашептала Юля, грудью устремляясь
куда-то, а остальными частями пятясь на меня.
Лишь после этого поняла я, что напугана Юля предельно.
- Что случилось? - спросила я, на всякий случай прикрывая ее собой от прохожего -
мужчины двухметрового роста.
Однако Юля боялась не этого гиганта. Она испуганно оглядывалась, и я вдруг
заметила, что в руках у нее стрела. Та стрела, которую Роза жевала и которую я отобрала у
Маруси и спрятала...
Да никуда я ее не спрятала, а бросила в прихожей возле зеркала...
Да-да, я забыла про нее, и вот теперь эта стрела в руках у Юли. Как она оказалась у
нее?
- Юля, - спросила я, - где ты взяла эту стрелу?
Бедняжка задрожала.
- Этой стрелой только что едва не убили меня, - призналась она.
Я не стала допытываться, при каких обстоятельствах это произошло, поскольку важно
было другое.
Сейчас меня больше интересовала шляпка.
- Юля, - воскликнула я, - в какой шляпке была ты позавчера?
- Ты что, не видишь? - рассердилась Юля. - Я в модном салоне сделала дорогую
стрижку.
Стрижка действительно хороша.
- И теперь я должна прикрыть ее шляпкой? - возмущенно спросила Юля и пояснила:
- Недели две шляпок вообще не ношу.
Аргумент был весомый, однако вопросы у меня не отпали.
- Ты куда бежишь? - спросила я, отбирая у Юли стрелу.
- Домой, конечно. При таких обстоятельствах было бы глупо разгуливать по улицам.
- Правильно, - одобрила я, - пошли, напоишь меня кофе.
Пока Юля на кухне готовила кофе, я, озаренная догадкой, отправилась к ее гардеробу.
Битый час я придирчиво осматривала все ее шляпки. Их было немало, одна кошмарней
другой. Удивляюсь, каким образом Юля достигает своего шарма. Все порознь у нее
ужасно, а соберется вместе - и просто блеск.
- Слушай, кофе уже остыл, - рассердилась уставшая ждать Юля. - Долго ты еще будешь
копаться в моем добре?
Я как раз взяла в руки вишневую шляпку в стиле тридцатых годов. Шляпка сама по себе
недурна, но больше подходит мне, чем хозяйке.
Я повернулась к Юле, собираясь поделиться здравой мыслью, но Юля, изменившись в
лице, вырвала из моих рук шляпку и закричала:
- Какой болван испортил ее?
- Только не я, - учитывая вспыльчивость Юли, решила оправдаться я.
- Ясно, что не ты. Боже, какая дырка!
Я пригляделась и поняла, что нашла то, что искала.
Кто-то прострелил шляпку Юли. Думаю, тот же, кто прострелил все остальные
шляпки, не исключая Марусиной.
- Быстро говори: когда ты в последний раз надевала ее? - спросила я.
- Господи, да в прошлом году, - закатывая глаза, призналась Юля. - Но откуда же
дырка? Неужели прожрала моль?
- Успокойся и сядь, - приказала я. - Шляпку прострелили.
Юля схватилась за сердце, рухнула в кресло и дрожащим голосом спросила:
- Кто?
- Думаю, тот же, кто сегодня стрелял в тебя из арбалета. Шляпку он прострелил
позавчера.
- Но зачем? - изумилась Юля.
Вполне резонно, должна заметить, изумилась.
- Понятия не имею, - ответила я.
- Это странно, взять и прострелить мою шляпку.
Добро бы она была на моей голове, а так... Что за баловство?
- Поживем - узнаем.
Юля побледнела:
- Если поживем.
Бедняжка вскочила с кресла и заметалась по комнате, приговаривая:
- Боже мой, боже. Кому я дорогу перешла? Что теперь со мной будет?
Зная крутой нрав Юли, я не решалась в ее переживания встревать. Того и гляди
полетит в меня из-под ее шальной руки какой-нибудь тяжелый предмет.
- Это Ряшкин виноват! - наконец сделала вывод Юля. - Вечно бабы вьются вокруг него
- подлые соперницы. Какая-нибудь стерва меня и хочет убить!
Заметив, что она остыла, я поняла, что теперь можно и потихоньку уйти.
- Не надо нервничать, - посоветовала я. - Тебе уже ничего не грозит. Судя по всему, ты
заразилась известной уже заразой.
- Заразой? От кого?
- От Маруси. Она же тебе рассказывала про шляпку и стрелу?
- Да, но я подумала, что все это розыгрыш. Однако странно. Кому это нужно?
- Есть у меня одна мысль, - призналась я, - но не стану пока ее разглашать. Оставайся
дома, а я пошла.
У меня еще масса дел.
Юля испугалась:
- А как же я?
- Тебе уже ничего не грозит, - еще раз успокоила я бедняжку.
Знала бы, как заблуждаюсь, вела бы себя по-другому. Вместо того чтобы шляться по
магазинам, я занялась бы этим делом вплотную и докопалась бы до истины. Но я повела
себя легкомысленно, недооценивая анонимного врага.
Как вы уже догадались, на этом история не закончилась. На следующее утро Юля
позвонила и с ужасом сообщила, что у нее все точь-в-точь как у Ларисы.
- Что у тебя как у Ларисы? - испугалась я, думая, что Пупс опять лежит под вешалкой.
- Картина упала!
- Но у тебя же нет картины! - изумилась я.
- Ты ли мне это говоришь? - в свою очередь изумилась Юля. - Не верю своим ушам.
Я рассердилась:
- При чем здесь твои уши? И что я такого сказала, чтобы этому не верить?
- Ну как же, - рассердилась и Юля. - Сама присылаешь мне в подарок картину и сама
же утверждаешь, что у меня ее нет.
- Картину?! Я должна это видеть своими глазами! - закричала я и помчалась к бабе Рае.
Она усиленно занималась воспитанием Саньки, прямо и косвенно внушая ему, что я
настоящая макитра. От моего гнева бабу Раю спасало только то, что я не знала истинного
смысла этого слова и никак не могла понять, что это - похвала или ругательство. Я даже
не знала, как, это слово пишется: через "о" или через "а".
Слава богу, Санька бабу Раю не слушал, а, высунув язык, всеми силами пытался
разорвать дорогой эспандер Евгения. Эспандер не поддавался, что лишь укрепляло Саньку
в его намерениях.
- Я уйду на часик по делам, - сообщила я бабе Рае, на что она с осуждением ответила:
- А чего еще от тебя ждать.
Юля была напугана изрядно и долго не хотела мне открывать, досконально
выспрашивая, кто я, и заставляя все ответы подкреплять доказательствами. В конце
концов мне удалось ее убедить, что я - это я, а не злоумышленник, и она впустила меня в
квартиру.
- Вставь в дверь "глазок", - тут же посоветовала я.
- Ах, до этого ли мне, - пожаловалась Юля.
- Ты права, - согласилась я. - Что ты там говорила про картину?
- Она упала.
- Нет, я о другом. Кто подарил ее тебе?
- Ты.
- Я?!!
Можно представить мое изумление.
- Ты, ты, - заверила Юля.
Тут задумаешься.
- И когда это было? - после секундного, но тщательного анализа спросила я.
- Вчера, после того как мы расстались.
"Началось. Неужели у меня та же болезнь, что и у Пупса? - испугалась я. - Что может
быть страшней: совершать поступки и тут же забывать об этом?!"
- Где эта картина? - спросила я.
Юля повела меня в комнату и показала на лежащие в углу обломки рамы. На спинке
стоящего рядом стула висел вполне целый, жутко испачканный краской холст. Я его
развернула, посмотрела и пришла в ужас - мой Санька рисует значительно приличней. Да
что там Санька, перевернутая банка с краской способна на большее в смысле искусства.
- Ты хочешь сказать, что, после того как мы расстались, я вернулась и подарила тебе
эту.., картину? - содрогаясь от отвращения, спросила я.
- Не вернулась, но подарила, - ответила Юля.
Однако я не слушала ее, я была потрясена уродством картины.
- И ты рискнула повесить это на стену? - возмутилась я. - Твое счастье, что оно
свалилось. Это же позор всему, что имеет руки.
- Мархалева, как ты можешь так говорить о художественном произведении, - укорила
меня Юля.
- Не называй это художественным произведением.
Кто-то просто чистил кисти о холст, а потом загнал эту грязь по пьяни, совести не
имея. Неужели я это в руки брала? Бррр! Поверить не могу. Если я вернулась с этой
картиной, предоставь доказательства.
- Нет, я этого не говорила. Ты не вернулась. Пришел какой-то мальчишка и принес
замотанный в газеты сверток. Я удивилась, а он сунул сверток мне в руки, сказал, что ты
мне в подарок передала, и убежал.
Я сверток развернула, и там оказалась эта картина.
- Не называй это картиной! - взмолилась я. - В противном случае все то, что висит в
Эрмитаже, надо как-то по-другому называть. Да что там в Эрмитаже!
Называть по-другому надо даже то, что продается на Арбате. Кто-то просто посмеялся
над тобой.
- Этого не может быть, - обиделась Юля.
- Посуди сама, стала бы я заворачивать свой подарок в газеты? Неужели я приличней
ничего не нашла бы? Я знаю, кто послал этот ужас!
- Кто?
- Тот, кто прострелил шляпку и стрелял из арбалета. Он и безобразие это прислал.
Юля смотрела на меня с недоверием.
- Зачем? - спросила она.
- Чтобы оно со стены упало. Разве ты не в курсе?
У Розы так было, потом у Тоси, потом у Ларисы и у Маруси - и вот теперь у тебя.
Я подробно поведала Юле все, что знала. Не могу сказать, что она мне полностью
поверила, но призадумалась.
- Софи, а зачем это нужно? - спросила она, ни на секунду уже не допуская, что на нее
покушались.
- Видимо, есть причина, но нам она неведома.
- Могу предположить лишь одно, - сказала Юля. - Развлекается какой-то маньяк.
- Похоже, но странно другое. Кстати, это Маруся открыла. Все это передается, как
зараза. Знаешь, от кого ты заразилась? От Маруси.
- Ты уже говорила.
- Но не говорила как. Она рассказала тебе о шляпке и стреле, и ты тут же заразилась.
- По телефону? - удивилась Юля.
- Увы, да, эта гадость передается даже по телефону.
Видимо, здесь дело не в том, каким путем. И передается она не всем подряд, а лишь
тому, кто услышал историю о шляпке и стреле первым.
И тут-то до меня наконец дошло.
- Юля, - завопила я, - ты, кроме меня, кому-нибудь об этом рассказывала?
- Нет, - грустно покачала она головой.
- Ну все, я влипла, - пригорюнилась я. - Теперь и у меня начнется. Надо выбрать все же
шляпку похуже, а то есть у меня тяга к расточительству.
Глава 19
Я не просто влипла. Теперь, когда я постигла способ передачи этих неприятностей, на
мне лежала большая ответственность.
Выразить не могу, как неприятно осознавать, что ты заразна. И зараза какая-то
странная, непонятная и науке неведомая. А я очень осознавала, как говорит Маруся,
прямо вся осознавала, что могу еще кого-нибудь заразить. Поскольку делать мне этого не
хотелось - брать на себя такой грех, - я решила молчать и никому о своих бедах не
рассказывать, что бы со мной ни случилось.
"Штука эта абсолютно безобидная, - успокаивала я себя, - подумаешь, кто-то
прострелит мою шляпку, раз - и все, я даже не почувствую. Шляпку жалко, конечно, но
если вспомнить про голову... Тут и речи нет, пускай стреляют, лишь бы не промазали. Вот
Марусе повезло, она даже головой не рисковала, а все потому, что не носит шляпок. А кто
заставляет меня их носить?"
Когда со шляпкой я нашла решение, встал вопрос о стреле.
"А что стрела? - подумала я. - Маньяк этот, видимо, парень меткий, раз так точно
промахивается. Он уже неплохо зарекомендовал себя, так почему я должна ему не
доверять? Со всеми же он промахивался, значит, промахнется и со мной, точнее в меня,
ну, в смысле, в меня не попадет. А что касается картины, тут и вовсе нет никакого риска.
Картина упадет, и я человек свободный - буду жить-поживать и ни о чем не волноваться.
И вообще, если все это происходит без жертв, то и сейчас волноваться не стоит. Не стоит
и дальше передавать эту заразу, поэтому буду молчать. Кто знает, может, все и закончится
на мне, может, на мне все и прекратится, раз я буду молчать и никому не передам эту
заразу".
С помощью такого тренинга я окончательно успокоила себя, но все же предприняла
кое-какие меры безопасности. На всякий случай сняла со стены свой огромный портрет и
спрятала его подальше, а чтобы не разочаровывать маньяка, повесила в зале на стене
малюсенькую картинку, ее падение уж точно не принесет никакого вреда ни Саньке, ни
паркету.
Однако не понравилось это почему-то нашей бабе Рае. Тут же пристала с вопросами
"куда уперли картину" да "куда уперли картину". В конце концов мне это надоело.
- Баба Рая, - сказала я, - что такое? Не вы ли возмущались, глядя на мой портрет, и
призывали меня к скромности? Сами же говорили, что у меня мания величия, вот я и
решила сделать вам приятное - сняла портрет.
- Если так, тады ладно, - махнула рукой баба Рая. - Тады повесь туда мой.
Только отвязалась баба Рая, начал удивляться Евгений:
- Зачем убрала свой портрет?
- Баба Рая меня застыдила, вот и убрала, - сказала я, понимая, что аргумент не слишком
убедительный.
- Нашла кого слушать, - возмутился Евгений. - Ты там очень красивая, хоть и на себя не
похожа. Повесь себя обратно, или я сам повешу тебя.
"Точно, - думаю, - повесит, если не переубедить его вовремя".
- Женя, у Маруси упала картина?
- Ну, упала, так и что?
- А то, что могла упасть и на голову.
- Я повешу тебя на такой канат, что не упадешь, - успокоил меня Евгений.
"Ой-ей-ей, - подумала я, - только этого не хватало. И картину жалко (все же я там
действительно красавица), и ту голову, на которую она может упасть".
И я придумала новую версию.
- Отдала на реставрацию, - сказала я Евгению. - Рамка треснула, бронза местами
слетела, и полотно кое-где подновить не мешает.
И Евгений успокоился.
После этого я собрала все свои шляпки и отвезла их к Тамаре.
- Пускай пока поживут у тебя, - сказала я.
- Зачем? - удивилась она.
Я прибегла к хитрости.
- Те, что понравились, можешь носить, пока шляпки у тебя жить будут, тебе же
понравилась шоколадная фетровая с широкими полями, - напомнила я, после чего у
Тамары все вопросы отпали.
Она была влюблена в эту шляпу странной любовью и даже несколько раз просила ее у
меня для каких-то особо важных случаев. Я не жадная, давала поносить, раз уж Тамарка
вбила себе в голову, что в этой шляпе она выглядит на десять лет моложе.
"Ну что ж, - подумала я, - картина снята, шляпки пристроены, посмотрим, что дальше
будет".
А дальше не было ничего.
День живу, два живу, три - ничего. Четвертый день, пятый проходит - никаких
покушений.
И вдруг звонит Тамарка и причитает:
- Мама, я не виновата.
- Что случилось? - испугалась я, уже почуяв, что дело в шляпке.
Тамарка горестно мне сообщает:
- Сегодня хотела, Мама, твою шляпку надеть, ну ту, зеленую, как моя тоска. Вытащила
из коробки, глядь, а в ней дыра.
Я сразу же подумала: "Началось, и у Тамарки мою шляпку достали".
Однако вида подавать не собиралась, помня о заразе.
- Ну и фиг с ней, - безразлично ответила я, стараясь увести Тамарку от этой скользкой
темы, чтобы случайно ее не заразить. - Дырка и дырка, может, моль проела.
- Мама, ты невозможная! - возмутилась Тамарка. - Какая моль?! Шляпа новая!
- Не такая уж и новая. Больше месяца прошло, как купила. Современная моль за это
время и всю шляпу могла бы сгрызть. Что такое, собственно, дырка? Это для нее просто
тьфу.
- Мама, ты что, за дуру меня держишь? - обиделась Тамарка. - Сейчас же говори, что
там у тебя?
Стрела еще не прилетала?
- При чем здесь стрела?
- Мама, ты невозможная! Хватит прикидываться. Я все знаю.
- Кто рассказал тебе? - изумилась я.
- С ходу могу назвать человек десять. В нашем кругу все только об этом и говорят. В
общем, так, Мама, раз пришла твоя очередь, ты держись, не нервничай, я с тобой. Можешь
целиком рассчитывать на меня.
- Да почему я должна на тебя рассчитывать? - спросила я, в душе давая себе клятвы
любой ценой отделаться от Тамарки для ее же блага.
- Потому что я лучшая твоя подруга и без меня тебе никуда. Жди, Мама, еду, потому
что скоро прилетит стрела.
Я хотела сказать Тамарке, что она "обрадовала" меня, но не успела - Тамарка бросила
трубку.
- Едет, - безрадостно прошептала я.
- Их-то едить? - забеспокоилась баба Рая, обнаглевшая в своем любопытстве
окончательно.
- Баба Рая, - закричала я. - Вы скоро от трубки меня отпихивать будете, чтобы ухо свое
к ней приложить.
- Дак хто едить? - презрительно игнорируя мое эмоциональное замечание, повторила
вопрос баба Рая. - Едить-то хто?
- Тамарка едить! - гаркнула я, и с бабой Раей приключилась радость.
В отличие от Маруси Тамарка была ее кумиром. Все в Тамарке любила баба Рая, даже
пьянство, которое органически не терпела в Марусе.
- И пусть пьеть, - говорила баба Рая, когда я указывала ей на эту несправедливость, - ей
по должности положено. Она жа ж, должна сделку каждую обмыть, чтобы с богом
сладилось дело, и партнеров опять жа ж умаслить должна, и к чиновникам подкатиться,
потому как Тамарка не буфетчица там какая жа ж, а цельный президент компании.
Тамарка жа пьеть культурно.
Здесь я возразить ничего не могла - Тамарка действительно пила культурно, хоть и
много. Приятно было одно: это редко происходило в моем доме.
Пока я размышляла над тем, что будет теперь с Тамаркой и заразится ли она, пришел с
работы Евгений, чмокнул меня в щеку и крикнул:
- Баба Рая, жрать хочу!
- Мне ж некогда ж, - заявила с кухни баба Рая. - Я жа ж занята.
Евгений удивился.
- А чем занята? - почему-то спросил он у меня, хотя имел возможность
поинтересоваться прямо у бабы Раи.
- Ужин торжественный Тамарке готовит, - сообщила я.
- Ой, е-мое, - подивился Евгений и отправился на кухню, хватать куски из-под рук бабы
Раи.
Имея аппетит, который уступал только Марусиному, Евгений был большой любитель
крутиться на кухне и втихарцах подъедать самые важные продукты.
Так, Евгению ничего не стоило слопать крем перед непосредственным нанесением его
на торт. Крем, конечно же, обычно оказывался очень сложным, и на его приготовление
требовалось как минимум два часа, а гости ожидались с минуты на минуту. Можно
представить, как возмущалась такими поступками Евгения баба Рая.
Вот и в этот раз он, несмотря на то, что только зашел, уже успел съесть что-то
чрезвычайно важное.
Баба Рая аж зашлась от крика, это и помешало ей услышать звонок Тамарки. Я сама ей
открыла и прошептала:
- Проходи.
Тамарка на цыпочках прошла и, резко понижая голос, спросила:
- А почему шепотом?
- Чтобы баба Рая не услышала, - пояснила я. - Она уже тебе жутко рада и готовит ужин.
- Ах она моя рыбочка, - умилилась Тамарка, которая обожала бабу Раю уже за одно то,
что баба Рая ненавидела Марусю.
- Пойдем в гостиную, - сказала я, - пока нас не застукали. Ведь не дадут поговорить.
В гостиной мы уселись на диван. Тамарка раскрыла сумочку и достала из нее небрежно
свернутую шляпку, шляпку, которую сворачивать не рекомендовалось ни при каких
обстоятельствах, ту самую шляпку, которую я и в коробку-то укладывала не дыша.
- Вот, Мама, полюбуйся, - трагически воскликнула она, расправляя шляпку и стряхивая
с нее крупицы табака и шелуху от семечек.
Я взяла шляпку, с кислым видом покрутила ее в руках и вернула Тамарке.
- Пускай пока поживет у тебя, - сказала я, стоически ставя на шляпке крест.
Тамарка скомкала шляпку, запихнула ее обратно в сумку, сделала мне страшные глаза
и спросила:
- Мама, что это такое?
- Еще не знаю сама, - ответила я.
- Хохма не хохма, - продолжила Тамарка, - прикол не прикол, но руки кому-то
поотбивать надо бы.
Ума не приложу, кому это выгодно. Юлька сказала, что это маньяк.
- Вполне возможно, - согласилась я.
- Если маньяк, то не так уж покушения и безопасны, как вы все настроились. Маньяк -
он существо непредсказуемое. Побалуется-побалуется, да и пришьет кого-нибудь ради
прикола. Зря вы к этому так легкомысленно относитесь.
- Почему мы? А ты? У тебя, моя птичка, есть все возможности отнестись к этому
нелегкомысленно, - саркастически заметила я. - Покажи нам пример.
Тамарка опешила:
- Мама, а я здесь при чем?
- Нет, ну как я упиралась! - закричала я. - Как не хотела с тобой разговаривать об этом!
Нет же, ты, неугомонная, сама на неприятности полезла.
- Да куда я полезла-то? - рассердилась Тамарка. - Говори ясней.
- Куда уж ясней. Сама же утверждала, что все только и говорят об этом, так разве не
сказали тебе, что это заразно? Вот Юлька, к примеру, она разве тебе не сказала?
- Говорила что-то...
- Говорила, - передразнила я Тамарку. - Зачем ты пришла? Не хочу я разговаривать с
тобой об этом. Если промолчу, кто знает, может, еще и пронесет, не заразишься.
- Думаешь, я могу заразиться от тебя? - с большим сомнением спросила Тамарка.
- Не думаю, я уверена.
- Да ну, чепуха, - отмахнулась она.
Я воздела руки к потолку и, забыв про бабу Раю, завопила:
- И еще она говорит о легкомыслии! Не чепуха! Ты заразилась!
Слава богу, баба Рая меня не услышала, уж слишком она была занята борьбой с
Евгением. Ее лай доносился из кухни.
А Тамарка после моего сообщения призадумалась.
Думала сосредоточенно и долго, рассеянно блуждая взглядом по комнате и время от
времени выдавая комментарии, не относящиеся к предмету ее углубленных раздумий.
- Коврик, что ли, новый купила? - бросила она вопрос, уронив взгляд на коврик, лет
десять уже лежащий у дивана.
- Какой новый, сто лет в обед, - удивилась я.
- Раньше его не замечала, - буркнула Тамарка, не выходя из глубокой мысли.
Я напряженно ждала, чем закончится ее анализ. Тамарка же, упершись взглядом в
потолок, по ходу мысли равнодушно отметила:
- Хорошая люстра, жалею, что и себе не купила.
Была ты, Мама, права, брать надо было.
- Я всегда права, - радуясь открывшейся возможности, вставила я.
Но Тамарка уже далека была от люстры. Она уже шарила взглядом по старинной горке,
оставшейся мне в наследство от бабушки.
- Горку продавать не решилась? - бегло спросила она.
- Бог с тобой, - испуганно отшатнулась я. - Это же память о бабуле!
- Решишься - я куплю, - невзирая на мою реакцию, рассеянно проинформировала
Тамарка.
- Ты о чем говоришь? - рассердилась я. - О том ли у нас речь?
- Я не говорю, я думаю, - пояснила Тамарка.
- Вижу, что думаешь, - мысли скачут, как блохи по шерсти. Неужели не можешь
сосредоточиться на чем-то одном? И как только ведешь дела своей компании с такой
организацией ума? - подивилась я.
- Хорошо веду, - заверила Тамарка, перепрыгивая взглядом на дверь.
Я с сомнением покачала головой, а Тамарка вдруг изменилась в лице и как закричит:
- Слушай, Мама, а что это там торчит из дверного косяка?
Я оглянулась и увидела стрелу, ту стрелу, которую сначала пожевала Роза, а потом я по
очереди находила то у Тоси, то у Ларисы, то у Маруси.
- Так, Мама, что там торчит? - Голос Тамарки был предельно раздражен, думаю, как и
она сама.
- Стрела, - промямлила я.
Торчащая из дверного косяка стрела навела меня на многие мысли. Вдруг вспомнила,
что, изъяв стрелу у Юли, я не бросила ее халатно в прихожей у зеркала, как я предыдущий
раз, а изобретательно спрятала, что исключает доступ к стреле кого бы то ни было, кроме
меня. Однако и глазам своим не верить я не могла: стрела торчала из косяка, и это была
та самая стрела, которую пожевала Роза.
- Мама, что это за стрела? - строго спросила Тамарка.
Я попыталась удовлетворить ее упорным молчанием, но номер не прошел.
- Ты что, оглохла, Мама?! - возмущенно завопила она. - Отвечай!
- Ай, ну что пристала, какая-то Санькина игрушка, - ответила я, уповая на то, что
Тамарка ни разу той стрелы не видала.
Уж очень мне хотелось замять этот разговор, не хотелось разговаривать об этих
покушениях и тем заражать свою любимую подругу. Ведь надежда еще была на то, что она
не совсем заразилась.
Однако Тамарка на мою хитрость не клюнула и даже рассердилась.
- Мама, - закричала она. - Мама, ты невозможная! Возле этого косяка ты проводишь
большую часть своей жизни, и сейчас оттуда торчит стрела, а ты морочишь мне голову
Санькиными игрушками.
- Почему это я провожу большую часть жизни у этого косяка? - искренне удивилась я,
за собой такого не замечая.
- Да потому, что эта дверь выходит в прихожую и здесь телефон, по которому ты
привыкла трепаться часами, и гостей ты встречаешь здесь же - одного за другим, - и
провожаешь их потом пачками здесь же, в прихожей. Любому, кто тебя знает, понятно,
что здесь стрелой тебя и надо ловить.
- Глупости, это Санька, - твердо стояла на своем я. - Проказник утащил у меня стрелу и
воткнул ее в дверной косяк.
- Мама, ты невозможная! - закричала Тамарка. - Стрела вонзилась на уровне твоей
головы, как, по-твоему, так высоко мог достать Санька?
- Он подпрыгнул.
- Подпрыгнул?
- Подпрыгнул.
- На метр с лишним?
- А почему бы нет, - уже без прежней уверенности стояла на своем я.
- Он что у тебя, олимпийский чемпион? - ехидно поинтересовалась Тамарка.
- Он стул подставил, - нашлась я.
Мой последний аргумент оказался удачным - у Тамарки отвисла челюсть, что является
признаком многих ее состояний, но на этот раз, думаю, свидетельствовало о
растерянности.
- А вот мы сейчас у него у самого спросим, - очень быстро пришла в себя Тамарка и
завопила:
- Санька!
Санька!
Из кухни донесся пугающий топот, подобный топоту слоновьего стада, если, конечно,
ходят стадом слоны. Вместе с Санькой на зов прибежали Евгений с куском бисквита в
руке и баба Рая со скалкой. Баба Рая, увидев Тамарку, обрадовалась и горестно
запричитала:
- Ай, божечки, дай она жа ж уже жа ж пришла, ай дак у меня жа ж еще жа ж ничего не
готово! Ай да что жа ж здесь будешь делать?!
- Баба Рая, не жужжи, - попросила я.
А Тамарка вскочила с дивана и, умиляя всех нас, обняла бабу Раю и с нежностью ее
успокоила, сильно насторожив Евгения.
- Бабулечка Раюлечка, - сказала она, доставая из сумки литровую бутылку водки. - Я
надолго, и вы все успеете, можете не волноваться.
Тамарка радостно потрясла бутылкой и торжественно передала ее бабе Рае.
- Только не это! - закричала я, шарахаясь от бутылки как черт от ладана.
- Чавой-то ты? - осудила меня баба Рая. - То пьеть беспробудно, а то целку из себя
строить.
- Баба Рая, - возмутилась я, - здесь ребенок!
- А той он сам тебе все не расскажеть, - махнула рукой баба Рая и отправилась на
кухню.
Евгений, пожимая плечами, поспешил за ней, а Тамарка погладила по голове моего
Саньку и ласково у него спросила:
- Санечка, это ты воткнул в косяк стрелу?
Санька отреагировал правильно, в этих вопросах учить его не приходится.
- Какую стрелу? - спросил он, устремляя на Тамарку невинный взор.
- Вот эту. - Тамарка ткнула па
...Закладка в соц.сетях
