Жанр: Любовные романы
Выстрел в чепчик
...а! - закричала Роза, взглядом ища поддержки у меня. - Он еще спрашивает! Не
вздумай ломать комедию! Ничтожество!
Я никакой поддержки Розе не оказала, более того, я украдкой ее ущипнула,
многозначительно наступила ей на ногу и прошипела:
- Прекрати терроризировать мужа.
- Как это прекрати? - уже в мой адрес громко возмутилась Роза. - Ишь какая умная!
Пупс, сообразив, что без него я лучше отстою его права, мгновенно испарился.
- Не с ума ли ты сошла, заступаться за эту скотину? - с чувством поинтересовалась
Роза.
- Ах, брось, - ответила я, - твой Пупс такой паинька, что ему можно все простить.
Подумаешь, раз в жизни нажрался до отшиба памяти. Ему даже идет такое гусарство. И
вообще, я находила твоего Пупса чрезмерно пресным, а тут он впервые в жизни отважился
на поступок, повел себя как истинный, настоящий мужчина. Тебе бы радоваться, а ты уже
до смерти готова его загрызть. Так нельзя, советую сдерживаться.
Роза, вместо того чтобы внять моим советам, начала нервно хихикать:
- Хи-хи, истинный мужчина? Хи-хи, мне бы радоваться?
- Да, настоящий мужчинами тебе бы радоваться, - подтвердила я.
- Он взял сто долларов! - напомнила Роза.
- Бог мой, какая мелочь. Что такое сто долларов?
Тьфу! Даже стыдно говорить. Другой бы потратил их за пять минут, а твой Пупс на них
целых пять часов гулял.
А посмотри, какой он вернулся? Не приполз на рогах, как делают это другие, а
появился на своих ногах, пусть с легким перегаром, зато в полном порядке, не поленился
выгладить плащ, гладко выбрился... А как он чист, да еще зовет тебя солнышком и целует
в щечку.
- Еще бы, взял у меня сто баксов! - возмутилась Роза. - Да за сто баксов знаешь куда
целуют? Нет, я не могу такое спускать на тормозах! Я ему, стервецу, покажу! Покажу!
Здесь я уже по-настоящему разозлилась и закричала:
- Это возмутительно! Ты что, хочешь, чтобы у Пупса выросли ангельские крылья за
спиной? Говорю тебе, отстань от мужика и не смей его терроризировать.
Он ничего такого ужасного не сделал.
- А где он брился? - Господи, неужели это так важно? Ты придираешься. Не брился -
плохо, брился - тоже плохо.
- Ты не знаешь, где он брился, а я знаю!
- И где?
- У бабы! У него завелась баба, - зверея, воскликнула Роза.
Я расхохоталась:
- Не будь смешной, какая баба? Уверяю, мужская компания, проспался, ужаснулся,
привел себя в порядок и вернулся.
- Думаешь? - спросила Роза, впадая в сомнения.
- Уверена, - с напором воскликнула я. - Не будь занудой, прости мужика.
- Если я его прощу, он и дальше пойдет так распоясываться, - в общем-то, резонно
заметила Роза.
- Не пойдет, - успокоила я, - он даже не помнит, на что отважился. И лучше ему не
напоминай, во избежание зла.
- А что, может, ты и права, - задумалась Роза.
Глава 9
Самая большая глупость - это встревать в семейные разборки. И пяти дней не прошло,
как Роза мне позвонила и, рыдая в трубку, сообщила:
- Я знаю, кто покушается.
Меня прошиб озноб.
- Неужели опять? - закричала я. - Что на сей раз тебе сделали?
- Ничего, - успокоила Роза. - Новых покушений не было, но я знаю, кто инспирировал
предыдущие.
- Кто?
- Сейчас скажу, и ты сама поймешь: у Пупса любовница, - и Роза горестно завыла в
трубку.
- Не может быть! - выдохнула я.
- Я тоже так думала, но теперь, когда есть доказательства... - и Роза снова зарыдала. -
Срочно! Срочно приезжай! - сквозь всхлипывания просила она.
Я, как истинная подруга, конечно же, понеслась к Розе. Но благое дело обернулось
против меня. Роза встретила меня упреками.
- Это ты виновата! - закричала она. - Если бы я в тот раз ему не простила, все было бы
иначе! Я хотела устроить ему скандал, чтобы неповадно было, а ты не дала, и вот,
пожалуйста!
- Да что - пожалуйста? - удивилась я. - Что произошло-то? С чего ты взяла, что у Пупса
любовница?
Как такое в голову тебе пришло?
- Как пришло? - опять зарыдала Роза и дальше уже говорить не смогла.
Уж лучше бы она ругалась. Сердце разрывается у меня от жалости, когда она плачет.
Всхлипывает, как ребенок.
- Он что, сам признался? - осторожно поинтересовалась я.
Роза отрицательно покачала головой.
- Кто-то насплетничал?
Роза опять помотала головой.
- Получила анонимку?
- Нет, все хуже, гораздо хуже.
- Неужели застукала сама?! - ужаснулась я.
- Да нет же, - рассердилась Роза. - Сегодня Пупс ушел на работу, но вскоре вернулся и
набросился на меня. - Роза многозначительно повела глазами.
- Как набросился? - испугалась я. - Он что, душил тебя или бил?
- Хуже, - хватаясь за сердце, призналась Роза.
Я пришла в смятение. "Господи, да что же может быть хуже?"
- Роза, что он сделал? - закричала я. - Говори, не тяни, побереги мои нервы!
- Он набросился и овладел мною прямо здесь, в прихожей, вот только что, буквально
час тому назад, - выпалила Роза.
Я вздохнула с облегчением и с некоторым разочарованием спросила:
- И все?
- Ну да, а чего еще тебе надо?
- Мне надо знать, почему ты решила, что у Пупса любовница.
- Именно потому и решила. Раньше он и в постели такой активности не проявлял, всю
жизнь он был ни то ни се. Видела бы ты, что он вытворял! - взвизгнула Роза. - Платье чуть
на мне не порвал, просто зверь какой-то. До этого дня я и мечтать о таком не могла!
- Так радуйся, - посоветовала я. - Господи, а она плачет, глупая.
- Кто его всему этому научил, если не баба? - всхлипывая, спросила Роза.
Я растерялась:
- Понятия не имею, кому, как не тебе, знать, ты же у нас гинеколог.
- Я гинеколог; а не проститутка, - обиженно промямлила Роза и тут же взвизгнула
опять:
- Боже, что он со мной вытворял! Что вытворял! Будто год не видел живой бабы!
- А может, он "Виагры" нажрался? - смело предположила я.
- Да при чем здесь "Виагра"? Говорю же тебе как гинеколог, у него любовница! И
деньги он для нее просил, и пил у нее, и брился, и гладил плащ.
Я задумалась. Черт его знает, все в этой жизни бывает. Однако Пупс парень
правильный, на глупости он неспособен. Если ненароком увлекся, у него это быстро
пройдет, следовательно, ничего страшного не грозит моей Розе. Ее Пупс никуда от нее не
денется.
- Успокойся, подруга, - сказала я, - тебе же, как я поняла, понравилось?
- Ну, в общем, да, - смущаясь, призналась Роза.
- Тогда успокойся и моли бога, чтобы Пупс не забыл и не разучился делать то, что
делал с тобой сегодня. А в остальном, даже если человек и гульнул где, так тебе от этого
сплошная польза. Денег же он у тебя больше не просил?
- Нет, денег не просил.
- Вот и хорошо, - обрадовалась я, - остальное легко можно простить.
Тут только я заметила, что Роза не в традиционном домашнем халате, а вырядилась
так, словно собралась в театр.
- Ты куда вырядилась? - спросила я.
- Жду Юлю, обещала ей составить протекцию к Ряшкину.
Я возмутилась:
- Сколько можно к нему протекцию, составлять?
Юля знает его как облупленного.
- Поэтому он и избегает ее, - пояснила Роза.
Ряшкин - врач-косметолог - одна из граней любовного куба. Ряшкин с детских лет
запал на Розу, Роза запала на Пупса, Пупс как-то сам по себе, а Юля упорно рвется к
Ряшкину. Он же упорно рвется от нее, от чего возникают неприятности у других мужчин.
Будь Ряшкин храбрей и женись он на Юле, и, возможно, она была бы верной женой.
- Юля опоздала, - пожаловалась Роза. - Я бы и не узнала, на что способен Пупс, если
бы Юля не опоздала. Юля запаздывает, я сижу дома, а тут Пупс прибежал и давай... В
общем, не буду повторяться.
- Так в чем проблема? - удивилась я.
Роза вздохнула:
- Теперь такая тяжесть на сердце... Сразу позвонила тебе, чтобы с горя не разболтать
Юле. Ты же знаешь Юлю, от моего рассказа она или прибалдеет, или психанет - этого
никогда не предскажешь, - а мне и то и другое неприятно.
Наша подруга Юля - женщина с бесконечным шармом, а что ей еще остается?
Отсутствие достоинств побуждает ее гордиться недостатками и развивать их. Думаю,
именно в этом секрет ее успеха у мужчин.
Юля тщательно следит за тем, что осталось от ее фигуры: не ест на ночь, не курит,
мало пьет и не признает сладкого и мучного. Может, потому она так зла. Зла и
раздражительна. Юля бросается не только на мужей, соседей, собак и подруг, но даже на
неодушевленные предметы. В минуты особого раздражения она запросто может лягнуть
фонарный столб, толкнуть урну и запустить сумочкой в чиновника или налогового
инспектора. Впрочем, как Юля ни зла, но и она способна на исключения. Так, Юля очень
добра к своему бюсту: холит его и без устали лелеет.
Боюсь, получился не слишком точный портрет, но каким бы он ни получился, должна
сказать, что я Юлю люблю и восхищаюсь ею регулярно. В ней есть то, чего не хватает
многим: Юля умеет лакомиться. Юля лакомится буквально всем: едой, вином,
знакомствами, подругами, природой, мужчинами. Она всем лакомится, она все смакует,
испытывая невероятное наслаждение.
У Юли бывают всего два состояния - злость и наслаждение. То, что не способно
доставить ей наслаждение, вызывает злость. Она сразу начинает беситься, лягаться и
кричать. Все оставшееся время Юля балдеет.
Но не подумайте, что это какая-то приблажная кретинка. Нет, Юля разумна, во всем
знает меру и не позволяет себе увлекаться чем-то основательно, она говорит: "Всего
много, а я одна. Меня может не хватить".
По этой причине Юля очень бережет себя и не раздает налево и направо.
Общаться с Юлей (если ее ненароком не разозлить) - громадное удовольствие, думаю,
и в этом секрет ее успеха у мужчин. Кому же не приятно, когда от тебя балдеют?
Мужчины к этому особенно чувствительны, поскольку не слишком в этом смысле
избалованы, ведь посторонние женщины обычно не имеют привычки открыто выражать
свои чувства, а жены чаще всего выражают только плохие.
Юля оказалась легка на помине. Увидев меня, она сразу же приготовилась балдеть,
поскольку я - без лишней скромности скажу - приятная собеседница.
- Софи, - замурлыкала Юля.
Юля ни слова в простоте не молвит, она обожает изыски, поэтому меня называет
Софи, Розу - Рози, Марусю - Мэри, Тосю - Тони и так далее. Пусть себе называет, раз ей
это кажется изысканным. Сама я не терплю манерности, но у Юли это выходит даже
мило.
- Софи, - замурлыкала она, - ты уже видела мою новую грудь?
Да, забыла сказать: Юле легко получать удовольствие от беседы, поскольку речь всегда
идет только о ней.
Как правило, никто не рискует переводить разговор на себя, в противном случае Юля
начнет злиться, а что при этом бывает, я уже сообщила.
По этой причине я подвергла скрупулезному осмотру новую грудь Юли и, не найдя в
ней ничего нового, очень ее похвалила. Пока Юля жмурилась от удовольствия, встряла
Роза и задала вопрос:
- Ты где была? Больше часа тебя ждала!
Юля испуганно захлопала глазами, но по растянувшимся в блаженной улыбке губам
было ясно, что та страшная история, которую она собирается нам рассказать, доставила
ей истинное наслаждение.
Между прочим, мимика Юли вызывает у меня настоящую зависть. Как ей удается
передавать столь противоречивые чувства? Я пробовала это делать перед зеркалом,
получилось нечто ужасное - сама не поняла, что моя гримаса выражает, у Юли же все
выходит очень понятно и органично.
- Девочки, - изнемогая от наслаждения, поведала Юля, - я только что была у Дарены. У
нее творится такое! - Юля закатила глаза. - Потому и задержалась...
И Юля замолчала, давая нам возможность помаяться от любопытства, что было ей
очень приятно. Она молчала, красила губы и смаковала наше нетерпение.
- Так что там? Что у Ларисы? - нервничая, закричали мы с Розой.
Кричать пришлось довольно долго, потому что Юля к нашим крикам была глуха. Когда
же нетерпение наше достигло кульминации, она не спеша спрятала губную помаду в
сумочку, нежно разгладила мизинцем свои выщипанные брови и, жмурясь от
удовольствия, произнесла:
- Ларену хотели убить.
Я и Роза ахнули;
Роза ахала еще долго, а я тут же пожелала знать, при каких обстоятельствах хотели
убить Ларису.
- Только не говори мне, что прострелили ее шляпку, - предупредила я.
Юля удивилась:
- Шляпку? Нет, про шляпку Ларена ничего не рассказывала. В Ларену едва не
вонзилась стрела.
- А картина? - завопила Роза. - Картина уже падала?
- Падала, - подтвердила Юля, - но при чем; здесь картина?
Нам некогда было отвечать. Мы с Розой растерянно переглядывались, мы зашли в
тупик, поскольку версия с Тосей отпадала.
Ход моих мыслей был таким: вряд ли Тося, выкрав стрелу, бросилась бы разыгрывать
Ларису, ведь она же ей первой сама про эти покушения и рассказала...
Впрочем, именно по этой причине Тося могла разыграть Ларису, раз та уже про стрелу
и картину знает.
Какой смысл разыгрывать, скажем, Юлю, если та не станет связывать стрелу с
покушениями? Возьмет и подумает, что кто-то из детей шалит. Какой же здесь розыгрыш?
Да нет же! Все не так! Лариса не знает про картину!
Когда картина упала, Лариса уже ушла...
Дальше я размышлять не могла, в меня полетела сумочка разозлившейся Юли.
- При чем здесь картина? - рассердилась она, для надежности запуливая в меня и
расческу.
- А когда упала картина? - уворачиваясь от расчески, спросила я.
- Да вот только что и упала, - от злости топая Ногой, сообщила Юля. - Ларена
рассказала про стрелу, а следом упала картина. Я полюбовалась изувеченной картиной,
пока Ларена собирала осколки рамы, и пошла к Розе.
- Так, - сказала я, - давайте считать. Раз картина упала сегодня, значит, стрела
прилетела вчера.
- Точно, - подтвердила Юля. - Именно так Ларена и сказала.
- Следовательно, двумя днями раньше была прострелена шляпка. Роза, - закричала я, -
что же это выходит? Шляпка была прострелена в пятницу?
- Да не была прострелена шляпка! - возмутилась Юля, лягая ножку журнального
столика и подскакивая ко мне с настораживающе непонятными намерениями. - Не была
шляпка прострелена! С чего ты взяла?
- Уйди, - рискнула я отодвинуть Юлю, поскольку в гневе и сама была страшна. - Ты
ничего не знаешь.
И Лариса, думаю, не знает. Да не думаю, а бьюсь об заклад, что у Ларисы прострелена
шляпка, только она об этом ничего не знает. В общем, так, я еду к Ларисе, а вы давайте по
своим делам.
- Потом позвони мне, - попросила Роза.
- Всенепременнейше, - пообещала я и помчалась к Ларисе,
У Ларисы меня ждал сюрприз - в прихожей под вешалкой прямо на полу сидел Пупс
Розы. Вид его совсем не допускал событий, так живо описанных Розой.
Пупсу было явно не до секса, его трясло, а в глазах стояла полнейшая бессмысленность.
Думаю, в таком состоянии ему трудно было бы отличить козу от коровы, не то что...
Впрочем, я не об этом.
- О, - изумилась я, глядя на Пупса, но обращаясь к Ларисе, - а трясогузка откуда у тебя?
- Какая трясогузка? - растерялась Лариса.
- Ты что, не знаешь, что такое трясогузка? - изумилась я.
- Понятия не имею, - призналась Лариса.
- Бог мой, что с вами происходит? Как вы отстали от жизни! Маруся не знает, что такое
Интернет, ты - что такое трясогузка. Радуйся, ты ее переплюнула.
- Хорошо, я радуюсь, но что это такое?
- Трясогузка - похмельный алкоголик, - сказала я, брезгливо склоняясь над Пупсом. -
Но когда он успел так сильно протрезветь, что его уже всего колотит? Он же совсем
недавно общался с Розой и не был пьян. Во всяком случае, Роза обязательно это отметила
бы.
Пупс тупо смотрел на меня снизу вверх и делал робкие попытки подняться, однако
толку от них не было, Пупс неизменно возвращался под вешалку.
- Прямо на глазах идет ко дну человек, - констатировала я, уже с жалостью глядя на
Пупса. - Как он здесь оказался?
Лариса пригорюнилась.
- Ах, лучше не спрашивай, - ответила она, - в моей жизни пошла черная полоса.
Сначала эти странные события, а тут еще и Пупс. Двое молодых людей позвонили в мою
дверь, я открыла. Они предъявили мне Пупса и спросили: "Вы его знаете?" Пришлось
сказать, что знаю. Они вручили мне его и сказали:
"Пускай отсидится, пока в ментовку не попал". Вот, отсиживается. Затащить его в
комнату я не смогла.
Звоню Розе, никто не отвечает.
- Розы нет дома, она повела Юлю к Ряшкину на консультацию, - сообщила я и
обратилась уже к Пупсу:
- Вить, ты где так набрался-то?
Пупс поднес палец к губам и прошипел:
- Тес. Я не наббиралссся.
Я покачала головой:
- Оно и видно, ну, да ладно, теперь сиди, пока не оживешь.
- Как думаешь, долго он так сидеть будет? - поинтересовалась Лариса.
- В зависимости от того, сколько выпил, - предположила я.
- Ты же сказала, что у него похмелье.
- Да-а, здесь и то и другое наблюдается, если так бывает, конечно. А вообще он
странный, может, вызовем "Скорую"?
Лариса испуганно замахала руками:
- Ты что, его же с работы выгонят!
- И давно его привели? - поинтересовалась я.
- Минут за двадцать до твоего прихода.
- Ты знаешь этих молодых людей?
- Первый раз видела.
Я удивилась:
- Тогда почему они привели его именно к тебе?
Почему не ко мне, не к Тосе, про Розу я уже не говорю.
Как они адрес твой узнали?
Пупс, видимо, в происходящем немного разбирался, во всяком случае, он понял, о чем
я говорю, и замычал, потрясая кулаком.
- Лариса, глянь, что там у него? - попросила я.
Лариса разжала кулак Пупса, и на пол выпала смятая бумажка. Лариса разгладила ее и
прочла.
- Мой адрес, - сказала она, - теперь понятно, почему его ко мне привели.
- А что они сказали, ребята эти? Это не они его так напоили?
- Не думаю, - покачала головой Лариса. - Они сказали, что нашли Пупса на улице в
совершенно беспомощном состоянии.
- Не называй его Пупсом, - посоветовала я, - он нас понимает. Правда, Витя?
Пупс энергично замотал головой, но тут же взвыл, думаю, от боли.
- Боже, - воскликнула я, - сердце кровью обливается, на него глядя. До чего довел себя
человек. А ведь совсем недавно был образцово-показательным мужчиной. Вот к чему
приводит алкоголь. Кстати, нет ли у тебя выпить? Столько горя я не переживу.
Лариса забеспокоилась:
- А что случилось?
- Как - что? - удивилась я. - Сначала ты, потом Пупс. Это ужасно по отдельности, а
вместе - просто невыносимо.
- А что - я? - падая духом, спросила Лариса.
- Ну как же, Юля мне рассказала про стрелу и картину... Кстати, ты в последние дни
носила шляпку?
- Да, носила.
- Покажи-ка мне ее.
Лариса неуверенно глянула на "Пупса. Я поняла, в чем проблема, с ростом Ларисы
невозможно достать с вешалки шляпку, не наступив на Пупса. Слава богу, у меня таких
проблем нет и быть не может. Я, не подходя к Пупсу (длина рук позволяет), достала
шляпку и, не сходя с места, внимательно осмотрела ее.
- 0-ля-ля, - сказала я.
Иногда люблю блеснуть французским.
- Что такое? - насторожилась Лариса.
- В шляпке дырка, что говорит нам...
Впрочем, я не стала расстраивать Ларису. Бедняжка и без того вся на нервах.
- Пойдем выпьем кофе с коньячком, - предложила я и повела ее на кухню.
- Так Юля тебе все рассказала? - спросила Лариса, разливая по чашкам дымящийся
ароматом кофе.
- Не все, а лишь то, что узнала от тебя, - уточнила я. - Боюсь, и ты не все знаешь.
- В шляпке дырка, - бледнея, произнесла Лариса. - В шляпке дырка, все как у Тоси.
Даже упала картина.
- Ты знаешь и про картину? - удивилась я.
- На следующий день Тося мне позвонила и все рассказала, как вы искали картину, как
нашли ее под столом, как поехали к Розе...
- Ты и про Розу знаешь? - ужаснулась я.
- Да, я третья. Сначала Роза, потом Тося, потом я.
Тося высмеяла Розу, я высмеяла Тосю... Что же со мной теперь будет?
Бедная Лариса.
- Уверена, что ничего, - сказала я.
Лариса с надеждой посмотрела на меня и, нервно заикаясь, спросила:
- П-почему т-ты уверена?
- Сама подумай, тому, кто так точно умеет промахиваться, ничего не стоит в цель
попасть, но он этого по какой-то причине не делает, следовательно, его цель не ваши
шляпки.
- Б-боюсь, что мы.
- И не вы. Роза до сих пор жива. С тех пор, как упала картина, на нее никто не
покушался, следовательно, можешь жить спокойно. Твоя картина тоже упала, значит,
покушения прекратятся.
- Правда?
- Поверь моему опыту. Тося тоже жива. Прошло пять дней, и на нее больше ни разу не
покушались. Все как с Розой. Кстати, где та стрела, которой якобы пытались тебя убить?
- Что значит - якобы? - обиделась Лариса.
- Ну не убили же, следовательно, можно предположить, что не хотели, - пояснила я. -
Так где стрела?
- Лежит в прихожей.
Я рассердилась:
- Что за мода у вас с Розой бросать стрелы в прихожей! Это же улика!
Лариса к моему заявлению отнеслась скептически и спросила:
- Против кого?
- Пока не знаю, но стрела может пригодиться.
Принеси ее сюда.
Лариса нехотя поднялась из-за стола и вышла в прихожую. Вскоре оттуда донесся ее
удивленный крик:
- Стрелы нет!
- Так я и знала, - воскликнула я. - Ты хоть ее рассмотрела?
- В общем, да, - возвращаясь, ответила Лариса.
- Не заметила, на конце она была жеваная?
- Вроде да.
- Точно, так и есть, - заключила я. - Та же стрела.
Роза ее жевала. Ты же знаешь Розу, все сует в рот.
Лариса кивком подтвердила, спросив:
- И что это значит?
- Что у нее сохранились детские рефлексы.
- Да нет, я про другое, - рассердилась Лариса. - Что из того, что стрела та же?
- В тебя стреляли утром или вечером?
- Рано утром. Я вышла из подъезда, а стрела просвистела мимо и вонзилась в дверь. Так
что из того, что стрела та же? - повторила Лариса свой вопрос..
- Впрочем, какая разница - утром стреляли или вечером, - невзирая на ее вопросы,
продолжила я. - Главное, что промахнулись.
- Ты скажешь мне или не скажешь?! - рассердилась Лариса.
- Пока сказать могу лишь одно: Тося не крала у Розы эту стрелу. Ведь шляпку твою
прострелили как раз в тот день, когда Тося с тяжелейшим похмельем лежала дома.
Накануне мы крепко выпили.
- Я точно не помню, когда в меня стреляли. Даже поверить не могу, что это
действительно произошло со мной. Брр! Дикость какая.
- Я знаю, - заверила я. - По времени все сходится. В тебя стреляли в субботу.
- Но кому это нужно? - заламывая руки, вопросила у люстры Лариса.
- Меня это тоже интересует, - обратилась к люстре и я. - Лариса, скажи честно, у тебя
есть враги?
Она отшатнулась:
- Откуда им взяться?
- Кто знает. Вот у Тоси, к примеру, много врагов.
Во всяком случае, она так считает.
- Нет у Тоси врагов, кроме Юли, - воскликнула Лариса и тут же прикусила язык.
- Договаривай, - пригрозила я, - а то дети будут заиками.
- Да нет, - замялась Лариса, не собиравшаяся иметь детей. - Я толком ничего и не
знаю, так, видела их однажды вместе, и все. Но это же ничего не значит.
Может, они случайно встретились.
- Да кто - они? - рассердилась я. - Говори понятней. Тасик, что ли?
- Да, - оживилась Лариса, - на днях видела расфуфыренную Юлю выходящей из
машины Тасика.
И это уже не в первый раз.
- Ты ей об этом говорила?
- Конечно.
- А что она?
- Жмурится от удовольствия, и все. Ты же ее знаешь. На прямо поставленный вопрос
ответила загадочной игрой глаз. - Лариса попробовала изобразить, но потерпела фиаско.
В этом деле далеко ей до Юли, но сообщение подействовало на меня.
- А-ааа! - Вопль изумления вырвался из меня сам собой. - Неужели Тасик свернул с
тропы верности на автобан измен? Поверить не могу. А мы подозревали Пупса, а он,
бедняга... Кстати, а почему это Пупс у тебя лежит? - спросила я у Ларисы на этот раз с
большим подозрением.
"Уж не застукала ли я их случайно? - мелькнула у меня шальная мысль. - После этой
Юли кого угодно начнешь подозревать".
- Я же тебе рассказывала, - рассердилась Лариса. - Пупса привели незнакомые...
- Ладно, верю, это я в качестве шутки спросила.
Кстати, пойдем посмотрим на Пупса, жив ли он там, наш болезный.
Пупс был жив, но дышал с трудом. Он завалился на бок и подрагивал. Глаза его были
закрыты.
- Виктор, тебе плохо? - спросила я.
Он промычал в ответ что-то нечленораздельное и тут же затих.
- Мне это не нравится, - запаниковала я.
- Мне тоже, - воскликнула Лариса.
- Надо "Скорую" вызывать.
Казалось бы, такое простое решение, а сколько негодования вызвало оно. Лариса
замахала руками и возмущенно закричала:
- Какая "Скорая"! У него же работа!
И я вызвала своего Евгения.
Узнав, что случилось с Пупсом, Евгений примчался в рекордно короткие сроки. Вот
она, мужская солидарность, к моим портнихам он так бы ездил.
- Почему не вызвали "Скорую"? - спросил он, бегло осмотрев пострадавшего.
Я пожала плечами, а Лариса опять завела шарманку про работу.
- А что с ним? - поинтересовалась я, уповая на опыт Евгения.
- Думаю, отравление, - поставил диагноз он.
- Водкой?
- Вряд ли. Только если к ней подмешали какую-то дрянь.
- Это у нас запросто, - вставила Лариса.
- А по-моему, он просто перепил, вот и стало плохо с непривычки, - возразила я. -
Водка сама по себе дрянь.
- Жаль, что ты не всегда так считаешь, - посетовал Евгений. - Маруся до добра тебя не
доведет.
В воздухе запахло грозой. Мне не хотелось семейных сцен в присутствии Ларисы, и я
быстро вернулась к основной теме.
- С чего ты взял, что Пупсу что-то подмешали? - деловито поинтересовалась я.
Евгений уставился на меня с непередаваемым удивлением.
- Ты когда-нибудь видела Виктора в таком состоянии? - спросил он. - Мужик
практически не пьет.
Я возразила:
- Судя по всему, Пупс перешел на непонятный образ жизни. В последние дни он только
в таком, ненормальном для себя состоянии, и пребывает. Послушал бы Розу, перестал бы
удивляться.
Евгений и меня слушать не захотел. Он возмущенно отмахнулся, подхватил Пупса и
потащил его в машину.
- Звякну тебе потом, - пообещала я Ларисе и поплелась за Евгением.
По моему разумению, Пупсу надо было всего лишь дать отлежаться, в крайнем случае
напоить его рассолом или кефиром, думаю, до пива он еще не дорос, стаж маленький.
Однако Евгений уперся и повез-таки Пупса в больницу. Там глянули на беднягу и
спросили у Евгения, не заблудился ли он, разыскивая вытрезвитель.
- У парня отравление, - заявил Евгений, доставая купюру анонимного достоинства.
Для меня анонимного, поскольку я в переговорах не участвовала, а медперсоналу
достоинство купюры понр
...Закладка в соц.сетях
