Жанр: Любовные романы
Выстрел в чепчик
...авилось настолько, что они тут же признали отравление и кучу
других болезней, от которых тут же Пупса вылечить и поклялись, начав с промывания
желудка.
Я сидела на лавочке перед приемным отделением и свирепела на всю катушку, столько
времени теряю даром, а ведь дел невпроворот.
Евгений с видом человека, сумевшего исполнить свой долг, подошел ко мне и,
удовлетворенно закуривая, сказал:
- Подождем немного, Витьку скоро на ноги поставят, обещали.
- Зачем ждать? - взвилась я. - Иди, собирай остальных. Мало, что ли, их по городу
валяется, отравленных. Чем они хуже этого алкоголика?
Евгений и ухом не повел. Он всегда умел гнуть свою линию, как бы я ни сердилась.
Более того, он поддержал беседу в том русле, на которое я настроилась.
- Да-а, - клубясь дымом, произнес он, - что-то Витек пошел вразнос. Я его не узнаю.
Врачам отдал, а сам смотрю - Витек это или не Витек.
- Не ты один так смотришь. Если ему на старости лет приспичило порезвиться, так не
стоит и мешать.
Пускай резвится по полной программе.
- Соня, ты не права, - возразил Евгений, - когда я резвился, Витек меня не бросал,
возился со мной как положено. Теперь пришла моя очередь. Пойду, узнаю, как он там.
Под этим благовидным предлогом Евгений избавился от моих упреков. Вскоре он
вернулся с Пупсом.
У Пупса уже появилось выражение лица, но выглядел он все еще пришибленно.
- Виктор, ты ли это? - воскликнула я. - Просто тебя не узнаю.
- Сам себя не узнаю, - ответил Пупс и весь покрылся виной.
Евгений всячески ему сочувствовал (и жестами и взглядами) и тоже покрылся виной,
видимо, от, того, что сам-то он вынужден пребывать в непростительной трезвости.
- Ну, и что прикажешь теперь с тобой делать? - подбочениваясь, спросила я у Пупса.
- Делайте со мной все, что хотите, только не отдавайте Розе, - взмолился Пупс.
- На растерзание, - от себя добавила я, понимая, что Пупс на такие рискованные
пояснения не решится.
Я окинула его более пристальным взглядом и обнаружила, что вид у него чрезмерно
отвратительный: плащ помят, шляпа...
- Что ты намерен делать? - строго спросила я уже Евгения.
У Розы, конечно, горе, но так интенсивно его с ней делить мне не хотелось.
- Отвезем Виктора к нам и приведем его в порядок, - ответил Евгений. - Не бросать же
мужика в беде. Роза и в самом деле не правильно поймет, если он завалится в таком виде.
"Она правильно его поймет", - подумала я и спросила:
- Женя, а как ты собрался приводить его в порядок?
- Ну, причешем, умоем, ты погладишь его плащ, брюки надо тоже подгладить, -
окидывая Пупса заботливым взглядом, принялся перечислять Евгений.
Я запротестовала:
- Плащ гладь сам, брюки тоже, и вообще, начал делать доброе дело, так делай его до
конца.
Дома, пока Евгений на кухне чистил брюки и гладил плащ, я за чашечкой душистого
травяного чая энергично читала Пупсу лекцию в гостиной.
- Устроился, понимаешь ли, - гремела я, - а мы еще с Розой гадали, кто тебе в прошлый
раз гладил плащ. Теперь такие вопросы отпали, во всяком случае, у Евгения. Да и у меня.
Роза, наивная, думает, что у тебя завелась любовница, а ты безбожно эксплуатируешь
друзей! Ну, признавайся, кто в прошлый раз гладил твой плащ? Даня? Тасик?
Пупс испуганно хлопал глазами и молчал."
- Ты даже любовницу не можешь завести, - с укором продолжила я, - вот до чего
докатился.
- До чего? - жалобно выдавил из себя Пупс.
- До полной деградации. С кем ты пил? Признавайся!
Пупс глубоко задумался и признался:
- Не помню. Я опешила:
- Как, совсем ничего?
- Абсолютно.
- И как домой возвращался и Розу...
Я замялась, продолжив предложение жестами и взглядом. На лице Пупса появилась
паника.
"Совсем память отшибло, - подумала я. - Бедная Роза, этого больше не повторится".
- Хорошо, - сказала я, - ты не помнишь, с кем пил, не помнишь, как оказался у Ларисы,
но сегодняшнее-то утро ты помнишь?
Пупс задумался и ответил:
- Смутно.
- Ну хоть как проснулся и на работу пошел, помнишь?
- Смутно.
"Бедная Роза", - подумала я, желая любым способом заставить Пупса вспомнить хотя
бы то, что произошло у него с Розой прямо в прихожей.
Однако на пути у таких понятных намерений выросли непреодолимые препятствия.
Евгений с наглаженными брюками и плащом появился в дверях и возмущенно загремел:
- Что ты пристала к нему? Я для чего не повез его к Розе? Чтобы ты ему промывала
мозги?
- Фу, какой ты грубый, - обиделась я и отправилась заниматься воспитанием сына.
Я нашла его в Красной комнате в обществе бабы Раи, которая была увлечена уборкой.
Санька активно ей мешал.
- Как жа ж загулял мужичонка, - поделилась баба Рая со мной впечатлениями,
определенно имея в виду Пупса. - Как жа ж он набрался жа ж, бог меня прости.
- Не говорите глупостей, баба Рая, его отравили, - из чистого противоречия вступилась
за Пупса я.
Баба Рая, качая головой, мне возразила:
- Как жа ж, отравили, вас жа ж с Маруськой так через день травят. И когда уже у этого
разгульного бегемота отпуск кончится? Как жа ж она уже мне надоела жа ж.
- А не поджарить ли нам сегодня на ужин блинчиков? - поспешно меняя тему,
предложила я.
- Блинчиков! Блинчиков! - подхватил мою идею Санька. - С медом и вареньем!
Баба Рая, протиравшая пыль с Санькиного телевизора, так с тряпкой в руках и застыла.
- Это кто жа ж вам жарить-то будет? - вдохновляясь на лай, спросила она.
Я уже почувствовала, что сказала что-то не то, но сдаваться из гордости не захотела.
- А в чем дело? - спросила я. - Почему нельзя блинчиков пожарить?
Лучше бы я этого не спрашивала. Баба Рая в сердцах ударила тряпкой об пол и пошла
разворачивать тему.
- Вам, значить, все можно, а я, значить, раба ваша, - издалека зашла она. - Вы, значить,
с утра до вечера водку жрете и песни орете...
(Господи, да когда ж такое было-то?) - ..А я, значить, раз в неделю любимую передачку
посмотреть не могу. Усю ж неделю жа жду, а как вечер наступить, дак у них сразу жа
желания появляются.
Тому - это, этому - то. Я жа ж вам не казенная! Имею жа ж я право "В глаз народу"
посмотреть! Спокойно, без всяких блинчиков, мать вашу ити!
"Ах, вот в чем дело, - прозрела я. - Да-а, - "Глас народа" - дело серьезное. Это я
действительно не на то посягнула".
"Глас народа" баба Рая смотрела, как футбол. Она твердо знала, за кого болеет, тут же
делала свои прогнозы и ликовала, вскакивая со стула и подпрыгивая выше Саньки, если ее
фаворит одерживал верх. "Хорошо намял врагам бока!" - приговаривала она, поскольку в
любом диспуте для нее шло противостояние России с Америкой.
Баба Рая, ярая приверженка коммунизма, ненавидела все, на что падала тень
демократии, а популярная передача образно виделась ей летящим в глаз народу кулаком,
который обязательно должен быть развернут каким-нибудь другом сирых и болезных в
обратную сторону, думаю, не стоит объяснять в какую.
Действительно, я погорячилась, потому что надо обладать изощренным садизмом,
чтобы заставлять бабу Раю жарить блинчики в такой знаменательный вечер. Мне
оставалось только завидовать бабе Рае, насколько ярче протекает ее жизнь. Ну почему я
засыпаю под этот "Глас народа"? Как жаль, что недоступны мне столь дешевые и простые
радости. Все тянет меня на какие-то "подвиги".
Однако от блинчиков отказываться я не собиралась; пока Евгений холил Пупса, я
решила заняться стряпней. Евгений отнесся к моей затее с энтузиазмом и тут же полез в
холодильник за сметаной, а вот Пупс на блинчики отреагировал рвотными спазмами. Он
категорически отказался идти на кухню, ссылаясь на то, что даже запаха пищи не
переносит. Бедняга полулежал на диване в гостиной и тщетно пытался припомнить хоть
что-то из сегодняшнего дня. Больше всего, естественно, его интересовало, с кем он пил, а
также сколько и что.
- Пора везти Пупса домой, - шлепая на тарелку свежеиспеченный блинчик, сказала я
Евгению.
- Рано еще, пускай сначала в себя придет, - возразил тот, выворачивая на блинчик
половину банки сметаны.
"Столько сметаны жрать! - с осуждением подумала я. - Конечно, после этого любая
женщина покажется фригидной".
- Ха! - воскликнула я. - Придет в себя! Глядя на Пупса, трудно поверить, что это
возможно. Надеюсь, ты не собираешься оставлять его на ночь? И потом, раз уж он ступил
на эту скользкую тропу, то ничем ему не поможешь. Завтра он наберется опять, и что ты
будешь делать? Снова начнешь гладить его плащ? Нет уж, вези его к Розе, пускай она сама
принимает меры.
- Попробую, - неуверенно согласился Евгений. - Но сначала спрошу, захочет ли он.
Пупсу было все равно. Потеряв память, он вдруг перестал бояться жены, а напрасно.
- Ты бы сначала подготовила Розу, - попросил Евгений.
- Если Роза уже вернулась с консультации, - сказала я, нехотя набирая ее номер.
Роза вернулась.
- Чем занимаешься? - дипломатично поинтересовалась я.
- Ужин Пупсу готовлю, - доложила Роза.
Естественно, я тут же захотела посоветовать ей не тратить даром время, но совладала
со своим желанием и спросила:
- Как Юля?
- Ты же знаешь ее, - ответила Роза. - Лучше скажи, как Лариса?
- У Ларисы прострелена шляпка, - держась из последних сил, чтобы не проболтаться
про Пупса, сообщила я.
И в этот миг силы вдруг покинули меня, и, не помня как, я выложила все, начиная от
вешалки Ларисы, под которой лежал Пупс, и заканчивая его рвотными позывами на мои
блинчики.
Роза была в шоке.
"Это даже хорошо, - успокоила я себя, - зато теперь она не станет нервничать по
поводу покушений".
- Где он, это ничтожество? - закричала Роза. - Где эта скотина?
- Лежит на диване в свежевыглаженом плаще, - поведала я. - Успокойся, у него нет
любовницы, плащ гладил мой Евгений.
- Я убью его! - завопила Роза и бросила трубку.
- Женя, - сказала я, - сейчас же вези Пупса домой. Он срочно понадобился Розе.
Евгений неохотно повез Пупса к Розе, а я, радуясь, что уж где-где, а в моей-то жизни
одна божья благодать, продолжила жарить блинчики. На радостях во мне открылось
великодушие. Пока баба Рая и Санька (он оказался приверженцем взглядов бабы Раи)
смотрели свой "В глаз народу", я сердобольно таскала свежеиспеченные блинчики к
телевизору. С удивлением я обнаружила, что баба Рая ест гораздо быстрее, чем работает.
Санька же слишком увлекся диспутом и к блинчикам проявлял равнодушие.
"Как хороша семейная жизнь", - с наслаждением подумала я, стоя у плиты.
Однако долго наслаждаться семейным счастьем мне не пришлось - позвонила Маруся.
Она так отчаянно ревела в трубку, что я грешным делом похоронила ее разлюбезного
Ваню, мысленно, разумеется. Слава богу, тут же выяснилось, что Ваня жив, чего нельзя
сказать о самой Марусе. Если верить ее словам, то она прямо вся на краю могилы.
- Маруся, что случилось? - паникуя, завопила я.
- Если хочешь меня всю застать живой, поспеши, - трагически проревела Маруся. - У
тебя есть всего тридцать минут.
Глава 12
Я уложилась в двадцать.
Спустя двадцать минут я в нервном нетерпении сучила ножками под дверью Маруси и
так взвинтила себя, что буквально упала на Марусины руки, едва она показалась на
пороге.
Старушка, только не говори, что и в тебя стреляли, - без всякого сочувствия завопила
Маруся. - Я прямо вся негодую!
И она гневно швырнула меня на диван, за что ей большое спасибо - я сразу пришла в
чувство и спросила:
- Что случилось?
- Что случилось? - повторила мой вопрос Маруся, размашисто меряя комнату шагами. -
Что случилось?
Возмущению ее не было предела.
- Шляпку мерзавцы прострелили! Вот что случилось! - заявила она.
Я опешила. Как шляпку? Какую шляпку?
- Маруся, ты же не носишь шляпок. Последней была та, из-за которой ты рассорилась с
Тамаркой лет двадцать назад.
- Правильно, с тех пор прямо вся и не ношу, - согласилась Маруся и разразилась
страшными ругательствами в адрес Тамары. Зачем я только про нее заикнулась.
Выпустив из себя пар, она вспомнила о своем горе и, схватив меня за руку, потащила в
спальню, в которой я не была с тех пор, как приключилась с Марусей любовь к Ване.
В спальной...
Ба, что я там увидела! Над широкой кроватью висела картина - портрет Маруси,
написанный маслом...
Руки бы поотбивать тому художнику, разве можно так далеко от реальности отходить?
Терпеть не могу льстецов, а этот ну просто негодяй, никакой нет у него совести.
- Дикость какая, - только и выдохнула я, - В чем тут дикость? - удивилась Маруся.
- Да портрет совсем на тебя не похож.
- Но как-то ведь ты узнала, что это я.
- Чисто логически: никакую другую женщину в своей спальне ты бы не потерпела,
даже Марию - мать Иисуса.
- Ты права, - согласилась Маруся, - надело не в этом. Разве больше ты здесь ничего не
видишь?
- Нет, ты затмила все, - призналась я.
- Да смотри же, смотри, прямо вся смотри! - рассердилась Маруся.
Я присмотрелась и с удивлением обнаружила, что та палкообразная особа, которая
прикидывалась на картине Марусей, была в шляпке. В совершенно безобразной шляпке,
похожей то ли на чепчик, то ли на ночной горшок.
"Какое счастье, что в жизни Маруся предпочитает капюшоны и платки", -
порадовалась я.
- Так что? - сгорая от нетерпения, поинтересовалась Маруся. - Что-нибудь скажешь ты
наконец?
- А что тут сказать, - кивая на картину и скорбно поджимая губы, ответила я. - Эта
жертва концлагеря в кошмарной шляпке.., вернее, чепчике.
- Жертва концлагеря? - ужаснулась Маруся, видимо, считая себя на картине
неотразимой.
- А как прикажешь называть этого дистрофика? - в свою очередь удивилась я.
Не знаю, куда завела бы нас эта дискуссия - Маруся бывает чрезмерно обидчива, - но я
вдруг увидела в шляпке-чепчике дырку. В той шляпке, которая была на картине, я увидела
дырку.
- Маруся, что это? - завопила я.
- Ты о чем? - спокойно поинтересовалась Маруся, уже довольная непонятно чем.
- Да о картине! Кто сделал в ней дырку?
- Слава богу, заметила наконец, - утомленно закатывая глаза, воскликнула Маруся. - Я
же битый час тебе твержу, что меня всю хотят убить.
- Об этом слышу впервые, да и при чем здесь ты?
Кто-то сделал дырку в картине, за что я никак его осудить не могу. У самой руки
чешутся, глядя на это безобразие. Сама я, решись на такое, начала бы как раз с чепца.
Дырка - это еще ерунда, я взяла бы нож и вырезала этот чепец из картины прямо вместе с
твоей головой.
Я сильно рисковала, произнося такие признания.
В другое время за это можно было бы поплатиться, но теперь Марусе, как видно, не до
этого. Она бесстрашно прыгнула на кровать и сняла картину. Я увидела в штукатурке
дырку, которую явно кто-то расковырял.
- Теперь ты поняла, что в картину стреляли? - с торжеством спросила Маруся.
- Похоже на то, - вынуждена была согласиться я. - А где пуля?
- Вот этого не знаю. Ужас! - воскликнула Маруся, вешая на место картину, любовно ее
оглядывая и лишь после этого хватаясь за голову. - Ужас! Кто-то проникает в мою
квартиру и простреливает мой портрет.
Потом этот мерзавец вытаскивает из стены пулю и спокойно удаляется с ней, не
оставив никаких следов.
Я прямо вся негодую. Жаль, что не застала его, вот уж отвела бы душу, долго помнил
бы меня.
- Что бы ты ему сделала? - содрогаясь, поинтересовалась я.
- Выбросила бы из окна. Пойдем отсюда, старушка, - последний раз окидывая нежным
взглядом картину, сказала Маруся.
- Куда? - насторожилась я, боязливо посматривая на окно и уже сожалея о всех
критических высказываниях, опрометчиво мною допущенных. - Куда ты меня тащишь?
- На кухню. Будем размышлять и пить водку. Нельзя бездарно тратить время, у меня
завтра заканчивается отпуск.
- Маруся, - взмолилась я, - не могу я так много пить. У меня и с Женькой будут
неприятности, да и перед бабой Раей уже стыдно, и перед читателями, и вообще я пить не
хочу.
- Тебя никто и не заставляет. Я же не алкоголик, компания мне не нужна. Пить буду я,
а ты будешь размышлять.
Такое разделение труда меня устраивало и, пока Маруся соображала на стол, я
размышляла довольно энергично и доразмышлялась до жуткого вывода.
- Маруся, - закричала я, - теперь и ты попала в их компанию, я имею в виду Розу, Тосю
и Ларису.
- А я про че? - обрадовалась Маруся, зубами срывая пробку с бутылки. - Я ж не дура,
сразу сообразила.
Шляпок-то я не ношу, и мерзавец об этом знает. Он не стал дожидаться, пока я напялю
на себя какую-нибудь дурацкую шляпку, он знал, что этого не произойдет никогда, а
потому пришел в мою спальню и прострелил единственную, ту, что у меня на картине.
- Но какой в этом смысл? - страшно волнуясь, воскликнула я.
- Сейчас выпьем и все поймем, - успокоила меня Маруся, разливая по рюмкам
великолепнейшую водку, жаль, не могу сказать какую - ненавижу рекламу.
- Хватит-хватит, - остановила ее я и, подумав, добавила:
- Впрочем, плесни еще.
Маруся плеснула до краев, тут же подняла свою рюмку и произнесла:
- Так выпьем за мой отпуск, старушка. Хорошо прошел, но быстро и жаль, что без
Вани.
- Да, за это стоит выпить, - охотно поддержала тост я, радуясь, что прекратится
наконец это пьянство, в которое втравила всех нас неприкаянная Маруся.
Так и до алкоголизма докатиться недолго, тем паче, что уже есть перед нами жуткий
пример - Пупс, катящийся по наклонной...
- Но с чего поднялась эта свистопляска? - закусывая и безбожно чавкая, спросила
Маруся. - Кто устраивает этот спектакль? Прямо вся знать хочу!
- Маруся, тебе не страшно? - содрогаясь, поинтересовалась я.
- Страшно, потому и пью. Еще по одной?
- Я - пас, - отшатнулась я.
- А мне придется гасить стресс, - сокрушенно призналась Маруся.
Она решительно отодвинула в сторону рюмку и взяла стакан. Видимо, стресс был
приличный.
- Вот так живу и в любой момент жду кончины, - наполняя стакан наполовину,
вздохнула она. - А за что? Вроде зла не, делала никому. Ладно Тоська, та давно кары
заслужила, и не такой, а я-то киска, маська, лапочка и зайчик.
- С чего ты взяла? - удивилась я.
- Так мне Ваня говорил.
- Ой, Маруся, нельзя быть такой доверчивой. А что касается покушения, ты - ладно, а
вот Розу за что обидели? Уж она-то добрячка известная. За что ее убивать?
Ее только хорошенько попроси - и сама все отдаст.
Даже Пупсу на днях едва ли не силой сто долларов всучила.
- Да ну?! - изумилась Маруся. - Небось врет.
- На моих глазах все происходило, - заверила я. - Нет, Розу убивать совершенно не за
что. Даже у Пупса нет причины.
Маруся шлепнула меня по плечу:
- Слушай, старушка, а может, она свидетель? Может, увидела или узнала что-нибудь не
то?
- А Тося? Тося что тогда узнала? И если узнала, то какой смысл убивать ее? Ведь если
не сделать это сразу, то уже через десять секунд будет поздно. Весь мир узнает. Кстати, и
о тебе могу сказать то же.
- Обижаешь, старушка, я - могила. Если что узнаю, пытать будут - не скажу.
- Трезвая - да, но ты трезвой уже не бываешь.
- Да-а, - горестно согласилась Маруся, - с тех пор, как ушел мой Ваня...
- У тебя начался отпуск, - продолжила за нее я. - И между прочим, не знаю, радует тебя
это или нет, но из отпуска ты можешь отправиться сразу в могилу.
Маруся в этот момент жизнерадостно заносила стакан в рот, да так и застыла.
- Ты о чем, старушка? - каменея, спросила она.
- Ха - о чем! Будто сама не знаешь. Если сегодня прострелили твою шляпку, значит,
следуя по плану, убийца послезавтра засандалит в тебя из арбалета. Учитывая твою
комплекцию, ему будет очень трудно промахнуться, ведь до этого он покушался на
пигмеев.
Роза, Тося и Лариса от горшка два вершка, ты же достойнейшая мишень... Впрочем, что
говорить, сама понимаешь.
Уж не знаю, какого сообщения ждала от меня Маруся, но к словам моим она отнеслась
халатно - беспечно махнула рукой и спокойно вылила в себя содержимое стакана.
- Все вздор, старушка, - сообщила она, смачно закусывая соленым огурцом.
- Только что ты была другого мнения, - напомнила я.
- Это от испуга. Понимаешь, старушка, как испугаюсь, так сразу начинаю психовать, а
потом подумаю и снова наполняюсь добрым настроением. Ведь так мало хорошему
человеку надо: стакан водки, хвост селедки, чтоб кулак мужа был легок и денег немного.
Признаться, такая философия повергла меня в шок.
- Маруся, - закричала я, - ты где эту глупость подслушала?
- Так Санька твой сказал. Думаю, его научила баба Рая - мудрая женщина. Я как
услышала, так прямо вся и рассмеялась, до чего верно.
"Боже, - подумала я, - в недрах моей семьи зреет заговор, а я тут водку жру с Марусей.
Надо срочно бежать домой и спасать от бабы Раи ребенка".
- Знаешь, - сказала я, вскакивая из-за стола, - пойду. Уже и поздно.
- Как? - изумилась Маруся. - И ты не хочешь узнать, что я открыла?
- Только что слышала про водку и селедку.
- Это ерунда. Епэрэсэтэ! Старушка! Садись, ты прямо вся сейчас упадешь, когда
узнаешь.
- Ты о чем? - все же присаживаясь, спросила я.
- Да о покушениях этих. Знаешь, что это такое?
- Что? - тупо спросила я.
Маруся оглянулась по сторонам, словно желая проверить, одни ли мы в кухне, и,
заговорщически приблизив ко мне лицо, шепотом сообщила:
- Это вирус.
Я растерялась:
- То есть как - вирус? Какой вирус?
Маруся, очень довольная собой, отпрянула, загадочно повела глазами и воскликнула:
- А хрен его знает какой! Думаю безопасный, ведь никто же не убит.
- Насчет того, что никто не убит, я бы строить иллюзий не стала, еще не вечер, мы не
знаем замыслов врага, а вот насчет вируса могу высказаться: это полнейшая глупость.
Социальное зло заразно, но не в таком примитивном проявлении.
Я сама поняла, что сказала нечто слишком умное, потому что Маруся минут пять
хлопала глазами, а ведь у нее философское образование.
- Епэрэсэтэ, старушка, - сказала она, переварив мою мысль, - ты не права. Вспомни,
как все было.
Прострелили шляпку Розы. Правильно?
- Ну да, - вынуждена была согласиться я.
- Потом - стрела, потом - картина.
- Ну да.
- А потом что? - Маруся хитро улыбнулась.
- Что?
- Потом Роза рассказывает о своих неприятностях Тосе, а Тося смеется над ней.
Я рассердилась:
- Ну да, и что из этого? Я и без тебя все это знаю, так незачем и перечислять!
- Знаешь, а не анализируешь, - снисходительно заметила Маруся. - Совсем ты прямо
вся разучилась думать, старушка, потому и боишься всего.
- Если думать начну, еще больше бояться буду, - нехотя пояснила я.
- Как сказать... Я вот тоже вся испугалась, а когда подумала, то прямо вся и
успокоилась. Прикинь, как было: только Роза рассказала Тосе про покушения, они сразу
же и прекратились. На Розу больше ни разу не покушались, но зато начали покушаться на
Тосю.
Здесь я ничего возразить не могла и потому промолчала, а Маруся продолжила:
- Что делает Тося? Тося рассказывает о стреле Ларисе. Лариса тоже смеется над Тосей
и уходит. И все.
После этого Тосю сразу же оставляют в покое и принимаются за Ларису, так чем же
это не вирус?
Я была ошарашена: ай да Маруся! Всегда знала, что она не дура, но что так умна, даже
не догадывалась, а ведь столько лет мы знакомы. Нельзя недооценивать друга, это очень
опасно.
- Подожди, - закричала я, - но при чем здесь ты?
Ты же не смеялась над Ларисой. Тогда уж должны были прострелить шляпку Юли.
- А Юля здесь при чем? - удивилась Маруся.
- Ей же Лариса рассказала про стрелу.
- Ну да, но фишка как раз в другом. Нам Роза тоже рассказала про стрелу. И про стрелу,
и про шляпку, и про картину. А у Тоси эта картина вообще упала чуть ли не на нас. Мы с
тобой были живыми свидетелями и ничего, не заразились.
- О тебе так уже сказать нельзя, - поеживаясь, напомнила я.
- Да, я прямо вся вляпалась, - согласилась Маруся, - но это потому, что первой узнала о
стреле Ларисы. Роза до нашего прихода успела передать эту заразу Тосе. Когда мы
пришли, Тося уже унесла ее с собой, поэтому на нас никто не покушался. Тося же перед
нашим приходом передала вирус Ларисе. Когда мы пришли, Лариса вирус уже вся унесла,
а Юля примчалась к Ларисе уже после нашего с ней разговора. Я случайно оказалась у
Ларисы первой и тут же нарвалась на неприятность: Лариса с ходу выложила мне про
стрелу.
- А зачем тебя вообще понесло к Ларисе? - удивилась я, в общем-то, ничего против не
имея.
- Зачем меня понесло к Ларисе? - изумилась Маруся. - Ну ты, старушка, даешь, у меня
же отпуск кончается, должна же я была всех оповестить. Сегодня утром как проснулась,
так прямо вся и понеслась по подругам. Вот на свою беду в недобрый час попала к
Ларисе. Хотела с ней выпить, то да се... С тобой же в последнее время нету дел. И баба
Рая твоя косо смотрит, подумает еще, что я пьянь какая-нибудь.
- Ага, а ты у нас трезвенница невероятная, - язвительно вставила я.
- У меня горе, любой меня поймет, - возмутилась Маруся. - А тут и у Ларисы горе, но
пить она отказалась.
- Есть же на свете сильные люди, - безмерно порадовалась я.
Маруся, не обращая на меня внимания, продолжила:
- В общем, выслушала я про стрелу, головой покачала и отправилась к Елене. Уже
оттуда позвонила и узнала, что мое место заняла Юля, сидит у Ларисы, выслушивает
жалобы на стрелу. Потом упала картина, и Лариса тут же мне пожаловалась. Я напомнила
ей, что у Розы и Тоси было то же.
- А про шляпку ты и не вспомнила, пьянь.
- Не до этого было, - отмахнулась Маруся, - мы с Леной так хорошо посидели и сидели
бы до сих пор, если бы Лена не... Ну, в общем, Лена уже никакая, пришлось ехать дальше.
Когда я обошла всех друзей и поняла, что трезвой останусь навсегда, что бы с ними,
слабаками, ни происходило, решила отправиться домой. Мне же к работе готовиться,
стирки у меня - бог ты мой! А все некогда.
И тут меня осенило:
- Маруся, постой, значит, ты приехала к Ларисе, а Лариса тебе первой рассказала про
стрелу?
- Конечно, теперь зараза передалась мне. Ларису оставят в покое, а я, как в квартиру
свою вошла, так прямо вся неладное и почуяла. Случайно, ангел хранит, увидела в картине
дырку и бросилась звонить тебе. Пока ты ехала, меня и осенило: вирус! Заразилась, теперь
станут покушаться на меня. Шляп не ношу, так картину, сволочи, прострелили, а завтра
будут пытать арбалетной стрелой.
- Послезавтра, - поправила я, изрядно зверея, - и меня тож
...Закладка в соц.сетях
