Жанр: Любовные романы

Первое свидание

сторінка №10

испугалась — а потом пришла в дикий
восторг, верещала от счастья и ежесекундно дергала Брюса за рукав. Под ними,
совсем близко, лежали ярко-желтые квадратики полей, светло-зеленые луга,
четкие прямоугольники деревень и городков, море леса — и все было видно,
даже крошечных коров, безмятежно пасущихся на поросших сочной травой холмах.
Совсем уж микроскопические мальчишки оживленно махали руками, задирая
головенки... ну из какого лайнера это увидишь?
А потом растительность стала реже, потянулись города, серые ленты автострад,
дымящие коробки заводов и фабрик. Еще немного — и Кэти ахнула от восторга.
Впереди синей бескрайней ширью разливалось море...
Брюс Блэквуд улыбался, твердой рукой сжимая штурвал. Честное слово, сейчас
он мог бы полететь без всякого самолета. Рядом с ним сидела девушка его
мечты... нет, это пошлости. Рядом с ним сидела Кэти — отчаянная, отважная,
веселая, милая, красивая Кэти, и Брюс совершенно точно знал: они летят к
счастью.
На сапфировой глади моря Кэти увидела зеленый островок, окаймленный янтарной
полосой песка. В одном месте береговая линия резко уходила в глубь островка,
отчего очертаниями он походил на лист кувшинки. Внезапно Кэти поняла, что
они снижаются, вопросительно посмотрела на Брюса — но его лицо было
непроницаемым.
Вскоре стало возможно различить даже небольшие объекты, и Кэти увидела
ровную светлую посадочную полосу, оканчивавшуюся небольшой площадкой.
Самолетик мягко зашел на посадку, покатился по земле, слегка подпрыгивая,
потом лихо развернулся — и замер. Кэти захлопала в ладоши, приветствуя
мастерство пилота, Брюс сорвал с головы наушники и церемонно раскланялся.
Потом он вылез из кабины, обошел ее, распахнул дверцу Кэти и подал девушке
руку.
— Добро пожаловать, Котенок...
Ей показалось, что голос ее босса немного дрогнул. Кэти ощутила неясную
тревогу, впрочем, не страшную, не гнетущую, а такую... как в детстве, когда
утром на Рождество лежишь и знаешь, что под елкой тебя уже ждет сюрприз...
Она грациозно спрыгнула на землю, огляделась по сторонам. Лениво помахивали
перистыми листьями высокие мохнатые пальмы, увитые орхидеями и диким
вьюнком. Море с шипением накатывало на белоснежный песок широкого и
абсолютно пустого пляжа. Солнце клонилось к закату, и небеса уже приобрели
аметистовый оттенок, а облака подсветились пурпуром...
— Брюс, где мы?
Он не ответил, просто вскинул на плечо свою сумку, подхватил сумку Кэти,
взял девушку за руку и зашагал вдоль пляжа. Кэти растерянно обернулась.
— Ты даже не закрыл дверцы самолета...
— Незачем.
Они поднялись на невысокую песчаную дюну и остановились. Кэти внезапно
громко и отчаянно вздохнула, прижала руки к груди. Брюс произнес немного
напряженным голосом:
— Ну... вот, собственно, мой дом. Еще раз — добро пожаловать, Котенок.
Тот изгиб береговой линии, который Кэти видела сверху, оказался
изумительной, абсолютно волшебной лагуной, тихим заливчиком, со всех сторон
окруженным цветущими кустами и деревьями. И среди этих цветущих зарослей
стоял дом.
Он был легкий, белый, высокий и стройный, словно стремящийся улететь в
вечернее небо. Он был очень простой, этот дом на крепких сваях. Окруженный
по периметру просторной террасой, с громадными окнами, отражающими
разгорающийся закат. Утопающий в ветвях цветущих гибискусов, магнолий и
орхидей. Дом на маленьком острове посреди пиратского Карибского моря.
Кэти медленно перевела взгляд на Брюса Блэквуда. Изумрудные глаза ее
потемнели.
— Брюс... это же... это твой дом. Твой остров... тот самый, на который... ты
никого не пускаешь...
Брюс кивнул, не сводя взгляда с лица Кэти. Она прикусила губу. В глазах
неожиданно задрожали слезы, и Брюс перепугался.
— Ты что, Котенок? Ты почему... Кэт! Если ты заплачешь, я тебя утоплю,
слышишь?
— Ну и утопи! Тут тонуть приятно...
— Почему ты ревешь?
— Потому что... потому что это слишком уж смахивает на сказку.
— Разве это плохо?
— На ту часть сказки, которая ближе к концу. Где бал и все такое...
— Так! Все. Отставить. Сказки — это потом. Пошли в дом. Черт, я даже
вспотел.
Они спустились с дюны, прошли сквозь душистую и цветущую рощу и вступили на
террасу, усыпанную белыми лепестками магнолии.
В просторной гостиной, выходившей распахнутыми окнами-дверями на море, был
накрыт небольшой стол, в изящных подсвечниках стояли высокие белые свечи.
Кэти вытаращила глаза.
— Брюс, а кто это все сделал? Двое из ларца?

— Ну... почти. Твоя комната налево по коридору. Располагайся, поброди по
дому. Кэт, ты извини, честно говоря, я впервые в жизни стесняюсь и робею,
как мальчишка.
Комната была такой же, как гостиная, — просто обставленная и светлая.
Кровать, тумбочка, встроенный шкаф и пара стульев. Тростниковые циновки на
белоснежных досках пола. Длинные белые занавески, лениво колышущиеся на
вечернем ветерке.
Странно, Кэти никогда не любила белый цвет — он напоминал ей больницу. Но в
этом доме невозможно было представить ничего иного — только гладко
оструганная древесина и белый цвет.
Кэти разулась и вышла на террасу. Села, спустила ноги, поболтала ими в
воздухе. Внизу плескались волны. Пахло магнолиями.
Брюс неслышно опустился рядом, нашел ее руку, крепко сжал тонкие пальчики.
Они сидели и смотрели, как солнце тонет в море. Не сводили глаз с горизонта
— словно боялись взглянуть друг на друга.
А потом Брюс притянул Кэти к себе, и она прильнула к его плечу, спокойно и
смело положила голову ему на грудь.
Небо стало темно-синим, бархатным, бездонным. Аромат магнолий стал
оглушающим...
Накрытый стол в ту ночь им так и не понадобился.

Эпилог



Аэробус мерно и чуть слышно гудел, на экране телевизора беззвучно, но
страстно пела оперная дива, улыбчивые стюардессы то и дело заглядывали в
салон для випов. Кэти Спэрроу сладко спала, положив голову на плечо Брюсу
Блэквуду. Сам Брюс сидел и смотрел в пустоту, на губах блуждала нежная
улыбка. Он напряженно просчитывал свои действия на ближайшие пару недель.
Это было важно — просчитать, потому что дел предстояло много. Самое
неприятное из них — встреча с партнерами в Лондоне. Впрочем, как посмотреть.
Их, партнеров, ждет сюрприз. Потом — пережить несколько неприятных минут
разговора с Пру Пилбем, а уж после этого — домой, в Соммер-сетшир, в
поместье Блэквуд-хаус. Надо все подготовить, отдать необходимые распоряжения
— и гнать обратно в Сидней. Борнео подождет. Теперь все может подождать.
Он ощущал то же, что испытывает бегун на марафонскую дистанцию, который еще
не израсходовал всех сил, а заветная ленточка финиша неожиданно оказалась
перед самым носом. Или еще лучше — пловец, которого после долгого плавания
по морю выбросило на райский остров, где уже все готово к его встрече...
После недели, проведенной с Кэти в доме на острове, Брюс был абсолютно
счастлив. Все встало на свои места, пазл сложился, и больше не нужно было
никуда мчаться, ничего не требовалось доказывать — просто счастье оказалось
совсем рядом. Вот оно, лежит в кресле и мирно посапывает, а темные локоны
разметались по плечам.
Он не шевелился уже три часа — с тех пор как Кэти удобно примостилась у него
на плече и заснула. Он не хотел ее тревожить. Ему страшно нравилось, как она
спит.
Брюс вдруг очень отчетливо представил себе всю свою будущую жизнь — и тихо
рассмеялся от счастья.
В Сиднее было пасмурно, лил холодный дождь, и Джон Марлоу невозмутимый и
предусмотрительный, накинул на плечи Кэти теплый плащ. В машине Брюс
просмотрел почту на ноутбуке, ответил на пару звонков и повернулся к Кэти.
— Спэрроу, ты поезжай домой и отоспись.
— Босс, у меня такое ощущение, что я все время сплю. Надоело! Хочу
поработать.
— Да? Странно... Что ж, глупость должна быть наказуема. С завтрашнего дня
поработаешь недельку в офисе. Я улечу...
— Как это? Без меня?
— Без тебя, без тебя. У меня встреча в Лондоне, там я разберусь сам. Поживи
оседлой жизнью — отвыкла небось?
Кэти рассмеялась легко и звонко.
— Да, боюсь, буду скучать по перелетам. Так я и не видела толком
Австралии...
— Ну, все впереди. Большой Коралловый ждет нас. Весной поедем к высоколобым
океанографам, на биостанцию. Увидишь, что такое рай.
— В раю-то я уже была...
Он тогда не обратил внимания на ее слова — а стоило бы.
Брюс улетел, и Кэти тут же сделалась очень деловой и собранной. В течение
двух дней она привела все свои дела в идеальный порядок, по каждому пункту
расписав подробные разъяснения. Убралась в квартире. Упаковала чемодан — тот
самый, старый и тяжелый, с которым полтора месяца назад — с ума сойти,
совсем недавно! — прилетела в Сингапур...
Наступил самый сложный момент. Ей нужно было переговорить с двумя людьми: с
Мэри Смит, у которой в компьютере имелись все данные по медицинской
страховке, и с Линдой Клоуз, топ-менеджером Блэквул корпорейшн.
Это была страшная битва, но Кэти ее выиграла. Мэри согласилась отойти от
служебного компьютера буквально на пять минут — и за это время все данные на
Кэтрин Анжелу Мойру Спэрроу просто исчезли из папки с файлами сотрудников.

С Линдой было сложнее. Всегда улыбчивая и приветливая, она мгновенно
превратилась в железную леди, едва услышала то, о чем попросила ее Кэти.
— Ты с ума сошла или как?
— Линда... все уже решено.
— Да решай ты все, что угодно, но пойми — я не могу!
— Почему? Это же простая вещь.
— Кэт, я не самоубийца.
— Можно подумать, все сотрудники всех предприятий о своем увольнении
извещают босса лично.
— Ты — не все. Ты — его личный секретарь и помощник. Черт возьми, ты
обладаешь конфиденциальной информацией, если уж на то пошло!
— Я тебе дам подписку о неразглашении.
— Естественно, дашь! Дело даже не в этом — Брюс меня убьет! Все знают, как
он к тебе относится...
Линда резко замолчала, словно сообразив, что сболтнула лишнее. Кэти грустно
усмехнулась.
— Поняла наконец? Да, именно поэтому я и увольняюсь. И прошу тебя, помоги
мне сделать это легче и спокойнее... для всех. Подойди к вопросу формально —
только и всего. Просто уволь наемного работника. Не Кэти — секретаря-
референта мисс Кэтрин Спэрроу.
Линда несколько секунд смотрела Кэти в глаза, потом быстро придвинула к себе
ее заявление и стремительно расписалась в углу. Опустила голову и негромко
сказала:
— По-человечески я тебя понимаю и уважаю твое решение. Но по-женски... мне
кажется, ты совершаешь ошибку. Большую ошибку!
Кэти вздохнула — не с тоской, а с облегчением.
— Возможно, и даже скорее всего. Но это — моя ошибка.
Особняк на Кавендиш-плейс в Лондоне всегда напоминал Брюсу кремовый торт —
уж очень много наяд, цветочков и загогулин на фасаде. Однако сегодня ему
было не до архитектурных изысков.
Его заявление на совете директоров вызвало шок, перешедший в легкую
истерику. Инициатором истерики выступила, естественно, Пруденс Пилбем.
Именно она объявила, что им всем требуется перерыв, уволокла Брюса в мрачную
и полутемную библиотеку, где и напустилась на него, точно строгая мамаша.
— Что это значит, Брюси?! Что за бредовое решение?
— Чем оно тебе не нравится, Пру? Ты в выигрыше, Жиль в выигрыше, все в выигрыше, собственно говоря.
— Кроме тебя!
— Ну... да. Я немножечко теряю.
— Немножечко?!! Ярд баков для тебя — немножечко?! Брюс, ты сошел с ума.
— Нет. Пришел в себя, так вернее.
— Да? И что ты там нашел, в себе?
— Видишь ли, Пру... на свои деньги я могу купить, скажем, тонну мороженого с
фисташками. Но ведь это не значит, что я могу ее съесть, верно?
— Пример некорректен, мой дорогой. Нефтеперерабатывающие предприятия в трех
регионах мира — не тонна мороженого. Они работают! И приносят прибыль...
— Которую я не могу съесть. Образно выражаясь.
— Деньги должны работать!
— Да, но лучше, если ты можешь их контролировать. Я — не могу.
— Всегда мог!
— Старею, Пру, старею. Надоело жить в самолете, хочу посибаритствовать с
удочкой у пруда в родовом поместье.
— Ну да, конечно! Так я и поверила. Да ты просто не сможешь...
— Не так. Раньше я этого не хотел — вот и не делал. А когда захотел —
выяснил, что мне банально не хватает на это времени.
— Темнишь! Скрываешь что-то...
— Нет. Все просто, Пру. Я женюсь.
— Что-о?!
— А что тебя так удивляет? Мне тридцать пять лет, у моих однокурсников уже
по три ребенка...
— Каких еще... ребенка?
— Маленьких, Пру. Дети — это такие ма-аленькие люди, очень смешные.
— Брюс, но я... но мы... как же... — В желто-зеленых глазах Пруденс вдруг
заискрились слезы.
Брюс вздохнул, потрепал ее по мускулистому плечу.
— Пру, твоя беда в том, что ты очень любишь командовать. Как хороший
полководец, ты расписала всю партитуру сражения, но забыла, что в нем
участвуют живые люди. Да знаю я, знаю, ты собиралась выйти за меня и
объединить капиталы. Но признайся — ведь главным образом тебя волновала
вторая часть этого плана, так?
— Как ты можешь! Я всегда к тебе относилась, как... как...
— Вот именно. Относилась. А мне надо, чтобы меня любили. Это всем надо, Пру.
И в первую очередь — тебе. Ты ведь еще совсем молодая женщина. Ты нуждаешься
в любви.
— Любовь? Какая любовь, Брюс?! В чью искреннюю любовь могу я поверить, имея
на счетах больше двух ярдов?!

— Например, в любовь того, кому твои ярды до свечки. Гордона Джонсона.
— Этого толстого и вечно пьяного...
— Этого успешного банкира, умницы и твоего самоотверженного рыцаря.
Человека, который уже девять лет влюблен в тебя по уши.
К удивлению Брюса, Пруденс покраснела и замолчала.
Через час совет директоров в полном составе принял отставку Брюса Блэквуда и
одобрил продажу его пакета акций холдинга в пользу леди Пилбем и Жиля Гидо.
Еще через два часа, посетив магазин Тиффани, Брюс Блэквуд выехал из столицы
в свое поместье Блэквуд-хаус.
Он вернулся в Сидней через неделю, как и обещал. Ну пара дней сверху... это
не считается. Утро было холодным и ясным, на металлических скатах крыши
аэропорта серебрился иней. Начальник службы безопасности Джон Марлоу,
невозмутимый и молчаливый, сидел за рулем сверкающего инфинити. Брюс с
облегчением уселся рядом с ним и скомандовал:
— Вперед, зеленые береты! Мы едем будить Спэрроу. Я привез ей сюрприз...
Джон положил руки на руль и засопел. Брюс с удивлением посмотрел на явно
смущенного великана.
— В чем дело, Джонни-бой? Ты забыл ее адрес? Я тебе подскажу...
— Я помню, босс. Только... Ее там нет.
— Ты хочешь сказать, она днюет и ночует на работе?
— Нет. Ее вообще нет.
В плохих мелодрамах герои при подобном известии резко глупеют и начинают
бледнеть, ахать и задавать идиотские вопросы. Брюс Блэквуд ничего этого не
сделал, разве что все же побледнел немного. Он понял все мгновенно, без
всяких объяснений и лишь коротко и спокойно спросил:
— Когда?
— Через два дня после вашего отъезда.
— Ясно. В квартире, надо полагать, стерильная чистота, в тумбочке —
драгоценности, в шкафу — вечерние платья?
— Да.
— Дела в полном порядке.
— В идеальном.
— И адреса, понятно, не оставила?
— Вылетела в Нью-Йорк, вечерним рейсом. Дальше — тьма.
— Ты проверял?
— Без фанатизма. В конце концов, это ее право.
— Та-ак, моральное разложение налицо. Вот что, друг мой милый...
— Шеф, я бы не хотел.
— Что? Уволю.
— Увольняйте. Только... если уж девушка уезжает, позаботившись в меру своих
возможностей, чтобы ее не смогли отыскать, мне кажется, нечестно было бы
спускать на нее ищеек. Хотя, конечно, найти ее — как два пальца...
— Выбирай выражения, солдафон. Ты говоришь о моей будущей жене.
— Поздравляю. В смысле... извините, шеф.
Брюс яростно взлохматил светлые волосы, потер ладонями лицо.
— Сдается мне, ты намекаешь, майор, чтобы я сам разбирался с поисками своей
пропащей невесты?
Джонни неожиданно широко улыбнулся, став похожим на симпатичного медведя-
гризли.
— Так ведь это же ваша невеста, босс!
Как любили писать в старинных романах, перенесемся же силою мысли на
несколько недель вперед и представим себе августовский Нью-Йорк, Лонг-
Айленд, уютную виллу, утопающую в зелени и цветущих розах, голубой
прохладный бассейн и роскошную платиновую блондинку, загорающую топлес возле
него. Представили? Вот и хорошо.
Жара, обрушившаяся на Большое Яблоко, была поистине тропической. Папочка Фил
сослался на давление и спрятался в прохладе комнат, неугомонная Кэти умотала
на свою новую работу, так что белокурая Зета Макфинеган, в недавнем прошлом
краса и гордость стрип-шоу Цыпочки Фила Донована, а ныне без пяти минут
миссис Донован, наслаждалась пляжным отдыхом в полном одиночестве. Вяло
перелистывая глянцевые листки Космо, она наткнулась на фотографию Брюса
Блэквуда и как раз ее рассматривала, когда в кустах жимолости послышался какой-
то шорох. Зета лениво подняла голову. Выросла она в Южном Бронксе,
пугливость была ей несвойственна.
Впрочем, отсутствие пугливости (как и стыдливости) не помешало ей окаменеть
на месте. Глаза и рот Зеты раскрылись до пределов возможного. Прямо перед
ней стоял Брюс Блэквуд.
Галлюцинацией это назвать было нельзя, потому как журнальный Брюс Блэквуд
был в смокинге и ослепительно-белой сорочке, с бриллиантовой булавкой в
галстуке, а этот, в кустах, был в голубых джинсах и довольно потрепанной
футболке. Кроме того, он разговаривал — а галлюцинации обычно молчат.
Наверное...
— Извините, бога ради, мэм, не пугайтесь...
— Акхм! Я бы скорее назвала это нечаянной радостью.
— Мерси. Вы не подскажете, это дом мистера Донована?

— В самую точку.
— А я имею счастье видеть перед собой его очаровательную... дочь?
— Не попали. Я — его будущая очаровательная жена. А вы, я так полагаю,
лорд...
— Я вас умоляю! Лорды через заборы не лазят. Брюс. Брюс Блэквуд. Вы
позволите... войти?
— Да вы уже вошли. Располагайтесь. Хлопнете что-нибудь?
— С удовольствием.
— Распоряжайтесь — в сумке со льдом все необходимое. Пойду накину что-
нибудь. Все-таки невеста...
Через пару минут Зета вернулась уже в целомудренном (по сравнению с топлес)
кимоно и изящно уселась в кресло. Брюс уже собирался сказать что-нибудь о
погоде, как вдруг блондинка спокойно поинтересовалась своим хрипловатым
голосом:
— Так, значит, наша Кэт сбежала именно от вас?
Брюс с облегчением откинулся на спинку кресла.
— Слава богу!
— В каком смысле, дорогуша? Ваше здоровье!
— Вы себе не представляете, сколько Филов Донованов живет в этом городе.
— Да, не самое редкое имя. Мельхиседек Свитхартбрейкер в этом смысле был бы
уместнее. Ну и зачем вы приперлись?
Брюс встал и откашлялся.
— Видите ли... могу я звать вас миссис Донован?
— Запросто.
— Так вот. Миссис Донован! Я собираюсь просить руки вашей... племянницы.
Зета отсалютовала ему бокалом.
— Благословляю. Я лично всегда любила сказку про Золушку. Но учтите — вас
ждут трудности.
— Почему?
— Потому что Кэт — сноб наоборот. Страшно любит всякую чушь про сословные
различия.
— Действительно, ерунда какая!
— Давайте на ты?
— С удовольствием.
Воцарилась идиллия. Через пару минут Зета задумчиво протянула:
— Вот что, я думаю, здесь надо мыслить творчески...
Еще неделю долой — и мы в том же особняке, возле того же бассейна, однако на
сей раз здесь полно народу, все деревья увешаны фонариками и воздушными
шарами, в самом бассейне плещется невообразимое количество полуобнаженных
нимф, а весь сад кишит ярко одетыми и громко смеющимися людьми.
Свадьба Фила Донована и Зеты Макфинеган была шумной и веселой, похожей на
маскарад. В самом деле, многие гости были в масках. Кэти Спэрроу, главный
распорядитель свадьбы, носившаяся из дома в сад и обратно, обратила внимание
на статного танцора в маске Арлекина, который плясал, обняв за талию
хохочущую новобрачную. Вероятно, кто-то из солистов шоу дядюшки Фила, а
спокоен дядюшка потому, что, по слухам, все танцоры... того. Ну немножко
другого окраса... Вы понимаете?..
Она пробегала по саду в очередной раз, когда Арлекин вырос перед ней как из-
под земли и склонился в шутовском поклоне. Зета немедленно выдернула у
девушки из рук поднос с тарталетками, и Арлекин подхватил Кэти Спэрроу,
закружил в танце.
Как-то неожиданно они оказались на помосте, который соорудили для молодых.
Неожиданно музыка смолкла. Запыхавшаяся Кэти собралась поблагодарить
партнера за танец, но Арлекин опустился перед ней на одно колено и завопил
дурным голосом:
— Прекрасная леди, будь моей супругой, иначе я немедленно умр-р-р-у!
Собравшиеся вокруг гости ответили восторженным воплем Соглашайся!, и
смеющаяся Кэти кивнула, протягивая Арлекину руку. Он торопливо надел ей на
палец что-то сверкающее и рассыпающее блики и, не давая рассмотреть, вскинул
руку Кэти вверх. Толпа отреагировала радостными криками. Кэти тоже смеялась,
но в этот момент дядя Фил громогласно объявил:
— Не считается! Они должны поцеловаться!
— Верно!
— Целуйтесь!
Смеющаяся Кэти повернулась к Арлекину... тот снял маску... и крепко
поцеловал ее в губы...
Зета и Фил Донованы обменялись нежными взорами...
Толпа неистовствовала...
Кэти Спэрроу и Брюс Блэквуд целовались, не замечая ничего вокруг...
И по синему небу катилось со смехом золотое солнце, а жизнь была прекрасна, прекрасна, прекрасна...

КОНЕЦ


Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.