Жанр: Любовные романы
Первое свидание
...невинным голосом
произнесла:
— Мне кажется,
ламборгини
для Макао немножечко чересчур. В том смысле, что
скорость развить трудно...
— Вот язва! Мог я похвастаться перед тобой новой игрушечкой? Мог я захотеть
пустить девушке пыль в глаза? А девушка — змея, ничего не понимает в сложных
движениях души закоренелого холостяка.
Кэти задумчиво провела ладонью по светлой коже сиденья. — Да, игрушка хоть
куда. И очень в твоем стиле. Холостяцкая машина.
— Почему это?
— Два места, без багажника, не ездит, а летает. Хищная, стремительная... и
одинокая. Как и ее хозяин.
Брюс неожиданно нахмурился.
— Не говори так. Очень мрачно звучит.
— Но ведь это правда. Совершенно твой стиль. Никаких пассажиров, никакого
багажа, выходные — редко и произвольно. Стиль жизни человека, который ни от
кого не зависит. И от которого никто не зависит...
— Нормально! У меня по всему миру несколько тысяч сотрудников, а она
говорит, что от меня никто не зависит...
— Босс, мне кажется, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. О пошлых и
нудных вещах — жена в бигуди, сопливые дети и подгоревшая яичница с беконом
на завтрак в воскресенье, а потом пикник, разлившийся в корзинке кетчуп, на
обратном пути Билли тошнит, а Эмили хочет писать, собака грызет обивку
кресла, а по приезде выясняется, что труба на кухне лопнула и затопило весь
первый этаж...
— Хватит, умоляю. Сейчас я расплачусь. Может, сразу в ресторан и напьемся?
— Нет, сначала экскурсия. Кстати о ресторане: могу я попросить тебя об
одолжении?
— Можешь попробовать.
— Брюс, восточная кухня прекрасна, великолепна и все такое, но... можно
сегодня поесть чего-нибудь европейского? Я тоскую по яичнице с беконом,
луковому супу и жареным почкам.
— Скучная девица. А как же ласточкины гнезда? Черные яйца? Сладкие
баклажаны? Проращенное просо? Ладно, шучу. На той площади одни рестораны.
Подберем что-нибудь.
Они оставили машину, отчаявшись проехать сквозь гомонящую толпу и узкие
улочки, и пошли пешком.
Рынок, носивший поэтическое название Восемь жемчужных покрывал, бурлил,
словно похлебка в котле. Кэти ухватилась за рукав Брюса и вертела головой по
сторонам, очарованная яркими красками, пряными запахами и разнообразием
товаров. Брюс невозмутимо двигался вперед, словно ледокол, раздвигающий
арктические льды мощным форштевнем.
— Босс! Куда мы так целенаправленно движемся?
— В Жемчужные ряды. Ты должна увидеть настоящую славу Китая.
— Жемчуг?
— Нефрит. Жадеит и яшму, но главным образом — нефрит.
— Это такой зелененький?
— В том числе. На самом деле он бывает еще и красным, белым, голубым и черным. Очень важный камень.
— Почему?
— Считается, он связан с жизненной силой своего владельца. Подбери себе что-
нибудь, только не торопись.
— А как подбирать?
— А как тебе сердце подскажет. Главное — не торопись.
Жемчужные ряды очаровали Кэти с первого взгляда. Так и хотелось закричать
Настоящие китайцы!
при виде важных седобородых старцев, наряженных в
тяжелые шелковые халаты и высокие шапочки из плотного сукна.
Украшения из нефрита гроздьями свисали с бамбуковых шестов, лениво мерцали
на шелковых платках, расстеленных прямо на земле, бренчали на шеях и в ушах
улыбчивых девушек — помощниц старых торговцев.
Кэти обратила внимание на маленький деревянный киоск, на витрине которого
были размещены крошечные фигурки зверей и птиц, вырезанные из
полудрагоценных камней. Черепашка из сердолика ползла мимо яшмовой лисы,
нефритовой совы и барашка из обсидиана. Тянулся к небу снежно-голубоватый
аист из лунного камня. Разные цвета — но одинаково искусная резьба. Кэти
вцепилась в прилавок и рассматривала, рассматривала, рассматривала...
— Брюс, они великолепны!
— Спокойнее, Спэрроу. Если торговец поймет, что ты на что-то запала,
взвинтит цену втрое-вчетверо.
— А мне все равно. У меня большая зарплата, а тратить ее некуда.
— Ты все-таки ненормальная. Допустим, я тебя уволю завтра...
— Так нехорошо, надо за две недели. Ой, смотри, гномик!
— Гномик! Я не могу! Это Хотей, глупая Спэрроу. Хотей, бог веселья и удачи.
Его надо по пузу тереть триста раз, тогда он желание исполнит. Вон их
сколько.
— Мне нравится вот этот. Брюс, я его куплю, ладно? И еще вон ту мартышку.
— Так-так, начинает проясняться. Ты — легкомысленная, непостоянная, ветреная
натура, предпочитающая полагаться на удачу, а не на кропотливый труд...
— Ну да, да, я именно такая. Спроси его, сколько они стоят.
Брюс вздохнул, повернулся к торговцу и зачирикал по-китайски. Кэти аж
подпрыгивала от нетерпения. Торговец кланялся и чирикал в ответ.
Как оказалось, Брюс умел неплохо торговаться — цену он сбил втрое. Вскоре
Кэти уже прижимала к груди два бумажных пакетика с покупками. Если бы Брюс
мог узнать, о чем она думает, он бы страшно удивился.
Кэти гадала, понравятся ли Хотей и Мартышка троллю Сигурду...
Она уже порядком устала, но Брюс все еще вел ее в глубь рынка.
— Куда это мы идем?
— Хочу показать тебе кое-что особенное.
— Я уже есть хочу.
— Потерпишь.
Они свернули на узенькую улочку, где почти не было туристов и гул рынка
звучал глуше. Кэти с любопытством оглядывалась, а Брюс уверенно подошел к
резной двери и постучал медным кольцом. Почти сразу же дверь открылась, и
седовласый старец в халате, расшитом драконами, с легким поклоном пригласил
их войти. Брюс Блэквуд поклонился в ответ, несказанно удивив этим Кэти.
— Почтенный мастер Чжоу, я надеюсь, вы покажете нам свои сокровища?
Старый мастер ответил на хорошем английском:
— Входите и располагайтесь поудобнее. Я рад друзьям. Могу я предложить вам
чаю?
— Это было бы прекрасно.
— Что ж, пока посмотрите вот эти безделицы.
Кэти с интересом, но и с некоторым разочарованием — уставилась на тусклые
бусины, плоские диски с отверстиями посередине, палочки из серо-зеленого
нефрита и прочую мелочь, лежавшую в аккуратных гнездах-отсеках большого
деревянного ящика, обитого черным бархатом.
— Что это, Брюс? Похоже на монеты...
— Это и есть монеты. Бусины из священных ожерелий, палочки для размешивания
лекарств. Династия Чань. Шестнадцатый век.
— Ого! Пятьсот лет...
— Нет, моя рыбка. Тридцать семь столетий. Шестнадцатый век до нашей эры.
Кэти остолбенела.
— Неужели... ты не врешь...
— Китай — древняя страна. Куда более древняя, чем мы можем себе представить.
В этот момент в комнату возвратился мастер Чжоу. В руках он нес поднос с
бортиками, на котором стояли горящая спиртовка, глиняные чайники разного
размера и несколько крошечных чашек-пиал. В течение нескольких следующих
минут Кэти зачарованно наблюдала за хитрыми манипуляциями с кипятком,
чашечками и чайниками, а потом с восхищением вдохнула аромат чая — пряный,
душистый, бодрящий...
Они с Брюсом неторопливо потягивали чай, а мастер Чжоу придвинул к себе еще
один низенький столик и не спеша раскладывал на нем пакетики, которые
доставал из небольшого лакового сундучка. Разложив все пакетики, он принялся
так же неторопливо разворачивать их — и перед ошеломленной Кэти разлилось
настоящее великолепие.
Нефрит был не просто зеленым. Это был апофеоз зелени. Изумрудная свежесть
молодой травы. Сочная и глубокая зелень листвы. Прозрачная и непроницаемая
сине-зеленая глубина океана. Серо-зеленая дымка тропического ливня...
Сами украшения были удивительно простыми, лаконичными по форме. Идеально
отшлифованные круглые бусины, тоненькие пластинки браслетов, украшенные
тончайшей гравировкой, резные каменные кольца, причудливо украшенные резьбой
и золотой нитью серьги смотрелись изумительно, Кэти не могла оторвать от них
глаз.
— Брюс... мастер Чжоу... это великолепно, это лучше любых изумрудов. Боже,
как красиво...
Старик сдержанно улыбнулся:
— Я рад вашему восторгу, дорогая. Примерьте любую из вещиц. К вашим глазкам
нефрит подойдет идеально.
Брюс негромко добавил:
— Не спеши. Выбери не торопясь. Нефрит — камень отзывчивый.
Кэти замерла над россыпями богатств. Потом неуверенно протянула руку,
коснулась дрожащим пальцем тонких, полупрозрачных пластинок чешуйчатого
браслета. На каждой из них был вырезан иероглиф, покрытый тонким слоем
золота, либо изображение дракона, черепахи или обезьяны... Каждое звено-
чешуйка было размером с ноготь мизинца Кэти Спэрроу.
Она осторожно взяла браслет в руки, пропустила между пальцами. Ее удивило,
что камень был словно бы теплым на ощупь.
— Он как будто живой...
— Надень.
Мастер Чжоу осторожно застегнул причудливый замочек браслета. Ощущение тепла
усилилось. Кэти вытянула руку, любуясь украшением. Потом вздохнула,
погладила браслет в последний раз и протянула руку Брюсу, сама не рискуя
расстегивать сложный замок. Брюс Блэквуд с серьезным видом церемонно пожал
ее руку в ответ.
— Брюс! Помоги расстегнуть, пожалуйста. Не дурачься.
— Не надо расстегивать. Это тебе.
Кэти замерла, открыв рот и выпучив глаза — не слишком романтичное, но
совершенно искреннее выражение обуревавших ее чувств. Мастер Чжоу поднялся и
тихо удалился со словами:
— Принесу еще чаю...
Кэти опомнилась, закрыла рот и нахмурилась.
— Брюс, я не могу... это же стоит безумных денег!
— Ну уж — безумных.
— Я не про тебя, я про себя. Не сомневаюсь, что ты мог бы купить весь этот
рынок и глазом не моргнуть, но... для меня это чересчур.
— Это подарок, Спэрроу.
— Я. Не. Могу. Принять. Такой. Дорогой. Подарок.
— Я не возьму его обратно, мастер Чжоу тоже. Можешь выкинуть его в
помойку... если ты такая дура.
— Брюс...
— Ти-хо. Веди себя прилично, Спэрроу. Не обижай старика.
Мастер Чжоу принес еще чая, и следующие полчаса они провели в приятной
беседе, во время которой Чжоу аккуратно и так же неторопливо убирал
драгоценности обратно в лаковый сундучок. Наконец пришло время прощаться, и
они покинули тихий магазинчик. Всю дорогу до автомобиля Кэти Спэрроу кусала
губы и о чем-то напряженно раздумывала. Брюс Блэквуд был весел, словно
птица, на ходу торговался с продавцами, подмигивал девушкам, беззастенчиво
пробовал разложенные на лотках сладости — словом, вел себя как обычно.
На площади Трех Лун Кэти не выдержала:
— Босс, я правда не могу...
Брюс развернулся на пятках и мрачно уставился на нее.
— Спэрроу, что с тобой, объясни мне? У тебя ПМС? Врожденное слабоумие? Белая
горячка?
— Не делай вид, что ты не понимаешь. Я же не круглая идиотка. За крошечного
хотея и мартышку размером с наперсток я заплатила пятьсот баков. Этот
браслет стоит несколько тысяч. Такие подарки дарят родственникам.
Возлюбленным. Женам. Но не секретарям!
— Я тебе премию обещал?
— В конце года.
— Ах ты господи... Бонус это! Бонус! За странные звуки!
— Врешь!
— Опять хамит боссу... Пойдем пообедаем, а? Господи, лучше бы я на
совещаниях парился, честное слово...
Кэти вознамерилась обедать в гордом молчании, но после салата ее взгляд
снова упал на браслет. В лучах вечернего солнца украшение смотрелось и вовсе
бесподобно.
— Брюс, а что скажут твои сотрудники?
— Отстань! Надоела.
— Ты можешь понять — меня такой подарок компрометирует!
— Я тебя не слышу. Это до чего докатились современные девицы! Нет чтобы хоть
спасибо сказать, поцеловать там, я уж не говорю — отдаться...
— Вот! Вот именно об этом я и говорю! Я начну принимать от тебя дорогие
подарки, и ты решишь, что имеешь право...
Брюс неожиданно посмотрел на нее с искренней обидой.
— Слушай, Спэрроу, ты считаешь меня таким пошлым типом, да? Зачем ты
согласилась в таком случае на меня работать? Если мне захочется купить
любовь, я пойду к девкам в район красных фонарей. На Востоке шлюхи —
истинные мастера своего дела. Я хотел сделать тебе подарок — вот и все. Тебе
никогда не хотелось сделать подарок другим просто так, ни с того ни с сего?
— Но не за несколько же тысяч!
— Хорошо, пусть ты можешь позволить себе только скромный букетик фиалок, а я
— дорогую цацку. Но ведь важна не цена, а то чувство, с которым подарок
дарят. Господи, да мне надоело объяснять тебе очевидные вещи. Выброси его,
продай, спрячь в тумбочку — что хочешь, то и делай.
С этими словами он отвернулся, и Кэти немедленно устыдилась самой себя.
— Босс...
— Чего тебе?
— Ты обиделся.
— Естественно!
— Не обижайся. Я... перегнула палку. И простого
спасибо
за такую красоту
мало.
Брюс немедленно перестал дуться, вытянул губы трубочкой и потянулся к Кэти.
Она не выдержала и прыснула.
— Ты можешь хоть немного побыть серьезным?
— Я серьезен, как папский нунций. Целуй меня, Кэт!
Кэти осторожно перегнулась через стол и поцеловала Брюса в щеку. Она не
учла, что реакция у него была не хуже, чем у змеи. Нимало не стесняясь
окружающих, Брюс сгреб ее в охапку и поцеловал в губы. Кэти вырвалась и
возмущенно выпалила:
— Ты невозможный!
Брюс усмехнулся.
— Да, многие жалуются. Но я работаю над собой. Кроме того, я умею ждать,
Спэрроу. Однажды ты сломаешься.
— Не хочу даже понимать, о чем ты там толкуешь.
— Я не дурак и не малолетка. Я же чувствую, как ты на меня реагируешь.
Чувствую твои губы, твое тело... У тебя температура враз подскакивает.
— Врешь!
— Нет. Ты меня хочешь. Я тебя тоже. Мы оба знаем это — и про себя, и друг
про друга. Хочешь валять дурака и тянуть время — пожалуйста, я подожду. Но
учти, что в конце концов...
Кэти неожиданно спокойно ответила:
— А я никогда и не отрицала, что ты сексуален и мне нравишься. Пожалуй, даже и то, что я тебя хочу.
— Что-о?!
— Я же сказала — если однажды я не смогу устоять, это станет последним днем
моей работы на тебя. Считай меня жадиной... но я пока хочу поработать.
Брюс развел руками:
— Ладно, что ж поделать. Займусь рукоблудием в ожидании твоего падения.
Они еще покатались по вечернему городу, а потом Брюс подвез ее к отелю и
высадил со словами:
— Придется ехать к продажным женщинам. Иди, Спэрроу, и пусть тебе всю ночь
снятся только эротические сны. Завтра возвращаемся в Сидней. Закажи билеты в
Италию на конец недели.
— Хорошо.
— Мы летим на Сицилию.
— К леди Пилбем?
— Запомнила? Да, к ней.
— А я там нужна?
— Ты — мой личный секретарь. Я без тебя как без рук. Все, до завтра.
И уехал. Кэти посмотрела ему вслед и тяжело вздохнула.
А вы когда-нибудь пробовали сопротивляться чарам белокурого полубога, в
которого к тому же вы уже по уши влюблены?
4
В офисе Кэти Спэрроу бывала, прямо скажем, редко. Ни к чему ей было там
бывать. У Брюса Блэквуда эти самые офисы разбросаны по всему миру, однако
головным считался офис в Сиднее. Именно там Кэти оформила все бумаги, прошла
медицинский осмотр — и нашла новых знакомых.
Их, собственно, было мало. Трое, если точнее. Начальник службы безопасности
— улыбчивый парнишка под два метра ростом, бывший
зеленый берет
Джон
Марлоу. Топ-менеджер фирмы
Блэквуд корпорейшн
Линда Клоуз — на редкость
молодая, дружелюбная и начисто лишенная пафосности. Ну и Мэри Смит —
начальник медицинской службы. По понятным причинам меньше всего была
загружена работой именно она, милая женщина средних лет, с типичной
внешностью медсестры. Мэри сидела в стерильном царстве медицинского отдела и
большую часть рабочего дня азартно резалась в компьютерные игры. Кроме того,
она была несравненной, потрясающей, немыслимой сплетницей.
По понятным причинам Мэри знала массу личных тайн сотрудников корпорации. О
нет! Она никогда не нарушала законов профессиональной и человеческой этики и
клятвы Гиппократа, но поговорить ей хотелось смертельно. Кэти стала
благодатной почвой, на которой могли всходить цветы любопытства Мэри Смит.
Через два дня после возвращения из Макао Кэти оказалась по делам в офисе и
вместо ланча забежала к Мэри. Питание в ресторанах не проходило даром, и
любимая юбка стала застегиваться с трудом, так что Кэти предпочла ланчу
приятную беседу.
Мэри отодвинула джойстик и жизнерадостно замахала рукой.
— Привет, дорогуша! Ты отлично загорела. Как там в Макао?
Кэти уселась в кресло и крутанулась вокруг оси.
— В Макао очень здорово. Бешеное сочетание Европы и Азии. И потрясающий
рынок.
— Выйду на пенсию — обязательно съезжу. Знаешь, я ведь страшная домоседка по
натуре, но в последнее время ветер странствий начал меня тревожить. Что это
у тебя на руке? Боже! Какая потрясающая красота! Это же нефрит! Мой
любимейший камень. М-да, такая вещица стоит недешево...
— Это... гм... подарок.
Мэри бросила на нее острый, испытующий взгляд. Помолчала. Потом заговорила,
но уже гораздо тише и сдержаннее:
— Дорогуша, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть... и лезть в чужие дела
тоже. Однако на правах старшей скажу тебе только одно слово: осторожнее.
Кэти непонимающе уставилась на нее.
— Вы о чем, Мэри?
— Подумай — поймешь. Видишь ли... у нас прекрасный шеф. Просто потрясающий.
Его обожают даже те, кого уволили с фирмы. Мистер Блэквуд безукоризненно
выполняет свои обязанности работодателя. Однако это не значит, что он
простой человек. О нет. И люди, особенно женщины, не всегда правильно
расценивают его благожелательное отношение...
Кэти нахмурилась:
— Мэри, если вы думаете, что я каким-то образом...
— Ни-ни-ни! Не говори ничего, дорогуша. Ты умница... но ты еще и красавица.
Мистер Блэквуд — мужчина привлекательный и властный.
Кэти поднялась со стула. Настроение безвозвратно испортилось.
— Мэри, я лучше пойду.
— Ты рассердилась?
— Нет. Я предполагаю, что при такой должности, как у меня, слухи все равно
пойдут. Личный секретарь — это все равно что жена... в определенном смысле.
Всегда радом, в курсе всех дел... но ведь это вовсе не означает, что мне
надо еще и спать с боссом?
Мэри вздрогнула.
— Девочка, я не хотела тебя обидеть подобным предположением. Я хотела всего
лишь предупредить на будущее... понимаешь, ведь совсем недавно... это еще не
улеглось... после всего, что произошло с Синтией...
Кэти, уже направлявшаяся к дверям, резко остановилась и развернулась к Мэри.
— С Синтией? Что вы имеете в виду, Мэри? Ведь Синтия... умерла от сердечного
приступа.
— Ну да. Знаешь, все люди умирают в общем-то от остановки сердца и
прекращения работы мозга.
Кэти почувствовала легкое головокружение. Она порывисто шагнула обратно к
столу Мэри.
— Мэри, вы хотите сказать, что Синтия... нет, не может быть... она покончила
с собой?
— Если бы кто-нибудь спросил мнения дипломированной медицинской сестры, то
она... в смысле я сказала бы
да
. В определенном смысле это было
самоубийство.
Кэти почувствовала противный звон в ушах.
— Я не понимаю... Мэри, давайте начистоту. Что вы хотели сказать... про
Брюса и Синтию?
Медсестра вздохнула. В ее маленьких серых глазках явственно читались и
облегчение — от возможности высказаться, и тревога — не слишком ли опасную
тему она затронула.
— Что ж... Синтия Мэддок работала на Брюса последние пять лет. Выдержала
серьезный конкурс, прошла собеседование. Она была не только профессиональным
секретарем, она еще и получила отличное техническое образование, так что
разбиралась в технологии производства некоторых предприятий Блэквуда. Он ее
очень ценил. Настолько, что практически не расставался с ней. Синтия стала
его тенью, его вторым
я
. Ты ведь ее не видела... Белокурая бестия, так бы
я ее назвала. Высокая, голубоглазая, отлично сложена, превосходное чувство
стиля. Они с Брюсом были даже чем-то похожи. Одним словом... это должно было
случиться, и это случилось. Синтия была инициатором... отношений. Думаю,
Брюса это просто устраивало. Он ведь одинок, на одном месте не сидит, а
пользоваться услугами женщин... определенного сорта — ниже его достоинства.
— Ну да, а тут тебе и секретарь, и любовница...
Мэри покачала головой.
— Все намного хуже, девочка. Это Синтия решила, что стала его любовницей. А
он продолжал относиться к ней как к секретарю и только. Видишь ли, любовница
— это тоже своего рода положение. Особенно — любовница холостяка.
Практически гражданская жена. Синтия решила, что она достигла этого
положения, однако Брюс был другого мнения. Сначала он ничего не замечал, но
потом Синтия стала вести себя все более вызывающе.
— Как же именно?
— Ну подробностей-то я особенных не знаю. Слышала, что во время одного
совещания вышел скандал, Синтия слишком фамильярно обращалась к Брюсу,
перебивала говоривших, он ее осадил, очень резко. Выгнал из кабинета. Потом
была какая-то некрасивая история с леди Пилбем...
Кэти едва язык себе не откусила. Ей очень хотелось расспросить Мэри про леди
Пилбем, но она понимала, что этого делать не стоит — подобный интерес мог
лишь укрепить подозрения Мэри.
— Одним словом, становилось все хуже и хуже. Брюс сообразил, откуда ноги
растут, отдалился, стал общаться с Синтией сухо и исключительно официально.
И тогда бедняжка впала в депрессию. Когда Брюс не брал ее с собой — а он
делал это все чаще, — она сидела дома... Ну в общем выпивала. Это не лучшее
лекарство от депрессии, поэтому вскоре она перешла еще и на таблетки.
Сочетание убойное — антидепрессанты и алкоголь.
— О господи...
— Это не бросалось в глаза, она умела держать себя в руках, но ведь я медик.
Она обращалась ко мне за лекарствами, жаловалась на головную боль и
бессонницу... потом все рассказала. Теперь-то ее нет, так что я не выдаю
тайны.
— Значит...
— О нет, напрямую она с собой не кончала. Просто довела себя до предела — и
сердце не выдержало. Разбитое сердце, Кэти. Так бывает, когда мы слишком
много на себя берем. — В голосе Мэри Смит неожиданно прорезался металл. — Ты
хорошая девочка, Кэти. И потому тебе я скажу прямо: Брюс Блэквуд не для
тебя. Вы с ним из разных миров. Ты всегда будешь чужой в его кругу, а он
никогда не захочет стать своим для твоего окружения. Это только дураки
думают, что мир изменился. Мир прежний, Кэти. Король может полюбить
пастушку, может погубить ее, но сделать королевой — нет, никогда.
Кэти слабо улыбнулась.
— А как же Нелл Гвинн? Она была торговкой апельсинами...
— ...И так и не стала королевой Англии. Да, она ходила в бархате и жемчугах,
но до конца жизни ее на всех перекрестках звали
королевской шлюхой
. Я тоже
знаю историю, Кэти. Синтия Мэддок откусила слишком большой кусок. Не
совершай ее ошибки.
Кэти кивнула, повернулась и пошла к дверям. Настроение упало ниже некуда.
Зеленый браслет жег руку... нет, все-таки грел.
Дома она долго сидела на кровати и смотрела на тролля Сигурда, Хотея и
Мартышку. Тролль таращился ехидно, толстячок улыбался, обезьянка явно
удивлялась — почему это девушка с зелеными глазами сопит и хлюпает носом.
В конце недели Брюс Блэквуд и Кэти Спэрроу вылетели из Сиднея в Европу. Им
предстоял визит в Италию, на виллу леди Пилбем, после чего Брюс готовился
встретиться в Париже с одним из своих деловых партнеров.
Полет был долгим — это очень слабо сказано. Кэти не отрывалась от
компьютера, на вопросы Брюса отвечала коротко и бесстрастно, и в конце
концов он от нее отстал. Потом девушка заснула, а проснувшись, обнаружила,
что заботливо укрыта пледом. Брюс спал в соседнем кресле, и лицо у него было
на удивление юным и беспечным...
В Риме Кэти взбунтовалась против авиаперелетов и упросила Брюса пересесть в
машину. Им предстояло проехать вдоль побережья, а в Реджо ди Калабриа сесть
на паром и через Мессинский пролив добраться до Сицилии — там в предместье
Мессины находилась вилла леди Пилбем
Чинкве белле фьоре
,
Пять прекрасных
цветков
.
Италия в начале лета — зрелище сказочное. Кэти начисто забыла обо всех своих
невеселых раздумьях, которые терзали ее душу с момента разговора с Мэри
Смит. Она вертела головой по сторонам, пока не устала шея, она задала Брюсу
тысячу вопросов, она не уставала восторгаться мелочам, которые давно уже не
вызывали у него ни удивления, ни особого восхищения — но теперь Брюс словно
увидел их свежим взглядом...
Каменный крест, вросший в землю. Крошечная статуя Мадонны, бесхитростно
украшенная букетиками полевых цветов. Колодец, сложенный из грубых камней.
Оливковая роща, синее море, бирюзовое небо — все приводило Кэти в восторг, и
этот восторг передавался и Брюсу тоже.
Они ехали в спортивной двухместной
ланчии
— по обыкновению, Брюс Блэквуд
предпочел скорость комфорту. На заправках смуглые огненноглазые итальянцы
при
...Закладка в соц.сетях
