Жанр: Любовные романы
Первое свидание
...чего Пруденс хочет — то
она и получает.
— Вот спасибо! А я, значит, бессловесный идиот, который идет на поводу у
решительной бабенки?
— Но ведь это решило бы все твои проблемы разом... Вместе у вас будет
контрольный пакет акций, который позволит контролировать все предприятия
и...
— Посмотри на меня, Кэт.
Она испуганно и растерянно посмотрела ему в глаза — и утонула в их
бездонной, потемневшей глубине. Брюс медленно провел ладонью по пылающей
щеке Кэти.
— Что с тобой, Котенок? Почему ты говоришь об этом сейчас, под дождем, в
лесу, когда я тебя обнимаю и твое тело так близко? Ты хочешь отвлечь меня от
единственной мысли, единственного желания, которое мучает меня весь этот
месяц?
— Брюс, не надо...
— Смотри мне в глаза, Котенок. Ты же смелая, почему ты боишься? Ведь ты сама
сказала: любовь — это когда на равных и по-честному.
— Мы никогда не будем на равных, Брюс.
— Что это за ерунду ты несешь? Ты еще вспомни, что я граф.
— Мы и без того принадлежим к разным мирам.
— А так?
И он прижал ее к себе еще крепче, а потом наклонился и стал целовать —
медленно, нежно, страстно... Кэти закрыла глаза. Через некоторое время Брюс
оторвался от ее губ и тихо спросил:
— Почему ты все время бежишь от меня? Неужели я такой плохой парень?
— Нет. Просто ты — охотник.
— В каком смысле?
— Ты не меня любишь, тебя дразнит моя неприступность, мой отказ быть с
тобой. Ты не виноват, у тебя такая натура... Как только я уступлю, ты
потеряешь ко мне интерес.
— Ты так уверена?
— Я не хочу проверять это на своей шкуре...
Вместо ответа Брюс снова стал целовать ее, и Кэти Спэрроу обреченно поняла,
что не в силах ему сопротивляться. Она закинула руки Брюсу на шею, прижалась
к нему и ответила на его поцелуи со всей страстью, которая скопилась в ее
сердце...
Время утратило смысл. Дождь больше не имел значения. Вообще ничто не имело
значения, только руки Брюса, только его губы у нее на плечах, груди, губах.
В этот момент громко и отчетливо треснул сучок, и визгливый голос Зельмы
Паттерсон дурашливо произнес:
— Оп-па! Так вот что значит
личный помощник
? Я бы сказала,
глубоко
личный
.
Кэти и Брюс повернулись как по команде, еще тяжело дыша и не вполне придя в
себя. Зельма стояла в нескольких шагах от них, крепко держась за ствол
молодого эвкалипта. Парео и купальник плотно облепили ее телеса,
блондинистые локоны повисли словно мокрая пакля, поплывшая косметика придала
лицу довольно устрашающее выражение.
— И что это мы тут делаем?
— Мы... мы искали тебя. Я думала, ты потерялась...
— А я и потерялась, все правильно. Только вот, мне кажется, это я нашла вас,
а не вы — меня. В этот момент неподалеку раздался обеспокоенный голос
Пруденс Пилбем:
— Брю-си-и-и! Где ты, малыш? Я беспокоюсь!
Брюс закатил глаза к небу, вздохнул и с неохотой выпустил Кэти из объятий.
— Прости. Лучше ее не злить. Пошли?
— Да. Иди вперед. Она не обрадуется, увидев нас вдвоем.
— Ладно. Зельма?
— Я — могила.
— А я вовсе и не просил тебя молчать. Я спрашиваю, ты сама дойдешь? Бутылку
ты, судя по всему, прикончила в гордом одиночестве.
— Катись, красавчик. Мамочка не любит ждать.
Брюс стиснул зубы, но ничего не ответил, повернулся и зашагал прочь. Зельма перевела взгляд на Кэти.
— Ну ты даешь! В жизни не видела, чтобы секретарши так бесстыдно целовались
со своими боссами. И зачем ты это делаешь? Я же сказала, Пруденс выходит за
Блэквуда.
Кэти гордо вскинула голову.
— Она может говорить что угодно, но решать за Брюса не сможет.
Зельма хихикнула.
— Бедная маленькая дурочка. Мотылек. Знаешь, сколько вас таких опалило
крылышки? Тебе рассказали про Синтию?
— Я — не Синтия.
— О да. Ты будешь поумнее, но не намного, не обольщайся. Синтия хоть
молчала, просто спала с ним и все. Это уж в последний раз она забыла свое
место и раскрыла ротик не на тех и не там. А ты? Выступаешь, когда тебя
никто не спрашивает, путаешься под ногами, целуешься с ним под носом у Пру.
Неужели ты на что-то рассчитываешь? Да все, что ему нужно, это секс! Быстрый
и удобный, без отрыва от работы.
— Я не хочу больше говорить на эту тему. Я вообще больше не хочу говорить с
тобой. Ты выпила...
— Смотрите-ка, как мы умеем хорохориться! Милочка моя, да тебе надо сейчас
подлизываться ко мне изо всех сил, чтобы я не рассказала все нашей дорогой
Пру!
Кэти застыла на месте от ярости и бессилия, но Зельма приняла ее реакцию за
страх и довольно усмехнулась, а потом заговорщически понизила голос.
— Ладно-ладно, не бойся. Тетя Зельма добрая. Пру, конечно, может тебя
разжевать и выплюнуть, с ее-то деньгами и положением, но я — совсем другое
дело. Я твоего поля ягода, дорогуша, и мне нет особой нужды тебя топить,
разве только для развлечения. Хочешь поиграть с огнем — играй. В конце
концов, у тебя есть то, чего Пру не купить ни за какие деньги.
— Я не понимаю...
Зельма вдруг оказалась совсем близко, дохнула на Кэти перегаром и больно ущипнула девушку за грудь.
— Вот это самое, дорогуша. Молодое, упругое тельце. Свои зубки, натуральные
сиськи. Молодость.
Кэти отшатнулась и кинулась вслед за ушедшим Брюсом. Позади раздавался
неприятный и визгливый смех Зельмы.
7
Остаток дня был безвозвратно испорчен дождем. Компания возвращалась на виллу
в печальном молчании. Кэти забилась в самый угол кают-компании и спряталась
за каким-то глянцевым журналом. Пруденс Пилбем демонстративно игнорировала
ее, Брюс был серьезен и задумчив.
Оказавшись на вилле, все разбрелись по своим комнатам. Кэти прилегла на
кровать — и неожиданно для себя уснула. Напряжение последних дней совершенно
выбило ее из колеи.
Наутро выяснилось, что дождь продолжает лить. Брюс, вполне по-дружески
препиравшийся с Пруденс за завтраком, вдруг поскучнел, вышел куда-то, потом
вернулся и уселся на террасе с таким видом, будто чего-то ждал.
Как по заказу, грянул звонок сотового у Кэти в кармане. Она приняла вызов —
это был один из менеджеров их колумбийского филиала. Он извинился и сказал,
что дело срочное, так что Кэти с чистым сердцем передала Брюсу трубку...
Лицо Брюса стало суровым и напряженным, он отрывисто бросал короткие фразы,
потом и вовсе перешел на испанский, и Кэти уловила некоторые из них:
приготовьте все
,
на целую неделю
,
для гостей
,
как обычно, пару
ящиков
... Все это звучало очень загадочно, и, если бы им предстоял
очередной долгий день на вилле
Чинкве белле фьори
, Кэти обязательно
подумала бы об этом на досуге, но Брюс Блэквуд коротко попрощался с
собеседником и громогласно объявил:
— Спэрроу, собирай вещи, мы уезжаем.
Пруденс Пилбем всполошилась:
— Как?! Брюси, малыш, ты обещал мне целую неделю...
— Пру, увы! Бизнес есть бизнес. Неприятности в колумбийском филиале,
наводнение на Борнео, да к тому же мне надо еще заехать в Париж. Одним
словом — труба зовет. Не отчаивайся, нас ведь еще ждет зима в Лондоне.
— О, как жаль. Ну что ж, я понимаю. Ты не был бы Брюсом Блэквудом, если бы
легкомысленно относился к работе.
Кэти собрала вещи минут за пять и уселась на краешке кровати, едва ли не
подпрыгивая от нетерпения. Сицилия прекрасна — но только не в присутствии
леди Пилбем... и ее закадычной подружки Зельмы. Погостили — пора и честь
знать.
Неожиданно в комнату ворвалась Джемма и торжественно вручила Кэти корзинку,
от которой поднимался чарующий аромат печенья с корицей и горячего хлеба.
Девушки расцеловались, словно настоящие подруги, а потом Кэти отправилась
прощаться с Марионеллой, а Джемма понесла ее вещи к машине. Брюс уже сидел
за рулем, а Пруденс, невзирая на дождь, кокетливо склонилась у открытого
окошка машины, демонстрируя мастерство своего пластического хирурга... Кэти
она не сказала ни слова, лишь холодно кивнула, зато Гордон Джонсон и супруги
Бюхнер сердечно попрощались с ней, а Джакомо Бартоломео преподнес букет
мокрых полевых цветов и небольшой пейзажик собственного исполнения. Зельма
насмешливо салютовала отъезжающим из окна гостиной полным бокалом чего-то
явно алкогольного.
Когда машина тронулась, Кэти испытала приступ такого облегчения, что даже
рассмеялась. Брюс с интересом покосился на нее.
— Ты выглядишь страшно довольной. И у тебя слишком много подарков. Выброси
этот мокрый веник!
— Ни за что! Это подарок.
— Засушишь, поставишь на полочку, да?
— Ну уж не до такой-то степени он мне дорог. Но если выбросить букет прямо
здесь, то синьор Бартоломео может его найти и расстроиться — он же вечно
бродит по окрестностям.
— Коварная! В море выкинешь?
— А что, хорошая идея. В этом есть что-то символическое.
— Ты имеешь в виду похороны на море? Венки на волнах, все такое?
— До чего ж ты вредный человек, Брюс Блэквуд! Скажи, пожалуйста, мы едем в
Париж?
— Да, на один вечер. Встретимся с моим партнером Жилем Гидо. У тебя найдется
вечернее платье?
— Ой! Нет...
— Ладно, прошвырнешься по магазинам. Шопинг в Париже давно совершала?
— В другой жизни. Так мы не едем, летим?
— Конечно. Я больше не могу сидеть за рулем. Самолет ждет нас в Реджо ди
Калабриа.
Кэти задумалась, а потом медленно произнесла:
— А как это самолет так быстро оказался в Италии? Ты же не знал, что в
колумбийском филиале неприятности?
Брюс хмыкнул и ничего не ответил. Кэти полезла в карман, достала сотовый,
поиграла кнопками...
— Брюс! Это же... местный звонок! Кто это был?
— Не у одной тебя знакомые на кухне.
— Ты... подговорил кого-то из обслуги?
— Фу, ты сейчас разговариваешь, как Пру. У меня на вилле есть хороший
приятель, конюх Луис. Он испанец. Я дал ему номер своего телефона, попросил
позвонить в определенное время.
— Брюс... Ты с самого начала хотел удрать пораньше?
— В общем-то да. После твоего бенефиса в первый вечер я стал готовить пути
отхода.
— Так это... из-за меня? Брюс, ты...
— Что опять? Что я сделал не так?
Вместо ответа Кэти кинулась к нему на шею и крепко поцеловала в щеку, отчего
Брюс едва не уехал в кювет. Париж был прекрасен — как и всегда, собственно.
Увы, времени на прогулки не было, поэтому Кэти успела только поглазеть на
знакомые по открыткам и альбомам пейзажи лишь из окна такси. Потом был бутик
с очаровательной девушкой-продавцом, которая ворковала как голубица, и под
это воркование подобрала для Кэти сумасшедшей красоты платье из
переливчатого изумрудного шелка, точь-в-точь под цвет ее глаз. А к платью
туфельки на высоком каблуке, сплетенные из бесчисленного количества
золотистых косичек, и такую же золотистую сумочку. Рассматривая себя в
зеркале, Кэти тут же решила, что сегодня наденет свой нефритовый браслет — к
наряду он подходил идеально.
Она не чувствовала ни капли усталости, хотя неделя выдалась не из легких, да
и сегодняшний день она практически целиком провела, беседуя по телефону и
читая электронную почту. После слов Брюса, сказанных на проселочной
сицилийской дороге, совсем по-другому вспоминала она о жарких поцелуях под
дождем, и все внутри Кэти пело и рвалось куда-то ввысь. Сегодня ей хотелось
быть красавицей, именно красавицей, причем не для того, чтобы соблюсти дресс-
код, нет. Для Брюса Блэквуда. Для него одного.
Приехав в отель, она приняла душ, тщательно высушила и уложила волосы, а
затем принялась наряжаться...
Жиль Гидо Брюса скорее раздражал. Так было всегда, потому что Гидо был
довольно противным типом. Хотя ему принадлежало несколько коммерческих
банков и доля в бизнесе Брюса, при встрече с ним Брюса не оставляло
ощущение, что он разговаривает с подпольным букмекером или сутенером, а не с
респектабельным бизнесменом.
Сейчас Гидо вещал что-то насчет предприятий на Борнео, которые, по его
мнению, никакой прибыли дать не могли, ибо туземцы — так выразился Гидо —
совершенно не умеют работать.
— Для стимуляции их деятельности, Брюс, нужно поставить у берегов
американский авианосец, а лучше — базу рейнджеров на берегу... О-ля-ля! Вот
это класс!
Брюс обернулся, чтобы посмотреть, что это увидел Гидо, и остолбенел.
Он и так знал, что она красавица, но сегодня — сегодня Кэти Спэрроу
действительно и несомненно походила на фею из сказки. Изумрудный шелк
струился по совершенной фигурке, тонкая золотая цепочка лишь оттеняла
золотистый загар чистой и нежной кожи, загадочно мерцали зеленые колдовские
глаза, рассыпались по плечам тугие темные локоны, и на запястье теплым
светом горел, переливался подаренный Брюсом нефритовый браслет с едва
заметными золотыми иероглифами...
Она прошла между столиками, и все до единого мужчины в ресторане
фешенебельного отеля повернули ей вслед головы, а все до единой женщины
поджали губы. Брюс вскочил, поднялся и Жиль Гидо, и Кэти улыбнулась им
обоим, а потом отдельно — Брюсу. Она его благодарила этой улыбкой, потому
что в глазах молодого человека горело восхищение, смешанное с благоговением,
и Кэти было приятно... Нет, не так. Восхищение Брюса наполняло ее радостью,
словно гелий наполняет воздушный шарик, и тело стало легким и жарким, а
голова — пустой и веселой, как после бокала шампанского.
Жиль Гидо поцеловал кончики сложенных пальцев и возопил:
— Брюс! Почему ты скрыл от меня такую красавицу?! Мадемуазель, позвольте вам
сказать, что вы прелестны, словно фея.
Брюс хмыкнул и по-хозяйски положил руку на спинку стула Кэти, одновременно и
оберегая ее этим жестом.
— Вот потому и скрыл. Знакомься, Кэт: Жиль Гидо, один из моих партнеров,
старый приятель, весьма своеобразно трактующий значение слова
холостяк
.
Иными словами, бабник несусветный, держись от него подальше.
— Клевета и ложь. Я уже старенький. Женщины вызывают у меня лишь
эстетическое восхищение, в плотском же смысле я могу им заменить лишь
доброго дядюшку...
Брюс ехидно поинтересовался:
— Значит, слухи о твоей неожиданно родившей секретарше не имеют под собой
почвы?
— Фи, Брюс! Грязные сплетни...
— Это мне рассказала Пру Пилбем.
— ...и легкий светский треп наших общих друзей не имеют ничего общего с
истиной. Не будем об этом. Шери, вы не откажетесь потанцевать со мной перед
десертом?
— Что ж, с удовольствием, если босс не против.
— Какой босс устоит перед этой нежной прелестью? Забудьте о нем на сегодня.
Парижская ночь не ведает социальных различий и одинаково прекрасна и для
королей, и для секретарей.
Не стоит обольщаться — мужчины ухаживали за Кэти наперебой, говорили
комплименты, подливали шампанского, но все же в основном разговаривали о
делах. В какой-то момент Кэти даже пожалела, что не прихватила с собой
верный ноутбук, но Брюс остановил ее нетерпеливым движением руки. Он и сам
все прекрасно помнил, когда дело касалось бизнеса. Кэти невольно задумалась:
как же ошибаются те, кто привык считать Брюса Блэквуда плейбоем с обложки
глянцевого журнала, лентяем и бездельником, просаживающим свои деньги лишь в
ресторанах и казино...
Буйабес не особенно ее впечатлил, но каре ягненка со спаржей и брокколи в
панировке было великолепно. Шампанское выпили только за знакомство и в честь
удачных переговоров, теперь же на столе появилась бутылка какого-то белого
французского вина невесть какого года, на которое мужчины смотрели с
уважением и восхищенно цокали языком. По мнению же Кэти — нуда, миленько, но
кисловато.
Перед десертом Жиль Гидо встал и церемонно склонил голову. — Прошу вас,
очаровательница. Мечтаю, чтобы вы оказались в моих объятиях... хотя бы на
время танца.
Оказавшись в отдалении от Брюса, мсье Гидо немедленно пошел в наступление,
причем довольно прямолинейное.
— Где же Везунчик Брюс откопал такого ангелочка?
Кэти почувствовала, как рука французского партнера медленно, но неуклонно
сползает с ее талии...
— Ну не думаю, что сам мистер Блэквуд считает меня ангелом.
— Вы божественно хороши, моя дорогая. Если однажды наш мальчик будет с вами
невежлив — бросайте его без раздумий и переходите ко мне. Обещаю, все ваши
мечты исполнятся... даже самые сокровенные.
Последние слова Жиль Гидо произнес, так крепко прижав к себе Кэти Спэрроу,
что она внезапно ощутила... одним словом, до доброго дядюшки здесь было
очень далеко. Кэти постаралась отодвинуться и ответила со всем возможным
тактом:
— Я буду иметь это в виду, мсье Гидо.
Гидо совершил немыслимый пируэт — и они оказались укрыты от Брюса стеной из
цветущих рододендронов. Теперь он даже и не строил из себя милого старичка.
— Имей, имей, моя птичка. Имей меня в виду. Я очень люблю птичек.
— Мсье Гидо...
— А может, и не ждать у моря погоды? Переходи ко мне. Сколько тебе платит
Блэквуд? Не важно, я удвою любую сумму.
— Меня вполне устраивает моя зарплата.
— Ну и что? Она будет устраивать тебя в два раза больше. Мало? Давай в три.
— Мне нравится жить в Сиднее...
— Тебе там надоест. Сейчас в Австралии зима, а вот когда наступит лето... Я же предлагаю тебе Париж.
Кэти напрягла все мышцы — и нечеловеческим усилием вывернулась из-за
рододендронов. При виде Брюса ей полегчало. Руки Жиля Гидо бесстыже ползали
по ее спине, и Кэти изо всех сил сдерживалась, чтобы не дать мерзкому типу
по физиономии. Скандала с еще одним его партнером Брюс может и не
простить...
— Мсье Гидо, я буду иметь ваше предложение в виду, но только на будущее.
— Тогда позволь дать тебе мою визитку. В любое время...
С этими словами он исхитрился и засунул маленький бумажный прямоугольничек
прямо в декольте Кэти. Девушка практически мгновенно выдернула визитку и
улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок.
— Благодарю вас, мсье Гидо. Проводите меня к столику, пожалуйста.
Жиль Гидо довел ее до столика, извинился и удалился в туалет. Вид у него был
несколько всклокоченный. С негромким треском переломилась зубочистка в
пальцах Брюса Блэквуда, и он произнес несколько напряженным голосом:
— Как назывался этот удивительный шедевр бального искусства, который
продемонстрировали ты и Гидо?
— Он назывался
Похотливый банкир и целомудренная секретарша
.
— Ты смотри там у меня... Что он тебе шептал, этот развратный недомерок?
— Предлагал поработать на него. Обещал утроить зарплату.
— Ага, и, как мне кажется, наглядно демонстрировал, чем тебе придется
заниматься...
— Прекрати, и так тошно. У него потные руки.
— Чем дело кончилось?
— Он дал мне карточку
— Я видел. Прелестный почтовый ящик, надо сказать. Я только удивляюсь, как
она не выскользнула снизу. Вроде бы зацепиться там не за что.
— Я так и знала, что надо нарядиться в скромную дерюжку и не мыть голову.
— Пока ты не в дерюжке, пойдем потанцуем?
Плохое настроение мгновенно улетучилось, и Кэти улыбнулась Брюсу, доверчиво
протягивая ему руку.
Они танцевали так, словно вокруг никого не было, словно не было и пола под
ногами, и расписанного нимфами и сатирами потолка над головой — только
музыка, только лунный свет, заливающий ночной Париж, только два человека, с
удивлением и радостью осознающих, как много они значат друг для друга...
Жиль Гидо нимало не устыдился своего поведения, и потому вечер продолжался
еще довольно долго. Собственно, до утра. На рассвете элегантный помощник
Жиля Гидо в холле отеля смиренно принял в объятия несколько раскисшего шефа,
ухитрившись при этом вежливо попрощаться с Брюсом Блэквудом и его спутницей.
После этого Брюс повернулся к Кэти и спросил:
— Ты очень хочешь спать или есть силы на прогулку?
— По ночному... в смысле... утреннему Парижу? Конечно, есть!
— Пошли.
Они шли по узким улочкам, и их шаги гулко отдавались в предутренней тишине.
На бульварах висела синеватая дымка, и нежный запах цветущих каштанов
окутывал Кэти и Брюса, словно фатой...
Брюс снял пиджак, накинул его на плечи Кэти. Она вскинула на него счастливые
и шальные глаза.
Поцелуй получился естественным, легким, как это утро.
Немного погодя, когда они, держась за руки, уже шли по набережной Сены, Брюс
негромко сказал:
— Ты — самая красивая девушка на свете...
— Ты так уверен? Всех остальных уже видел?
— Другие меня что-то мало интересуют... Надела все-таки браслет?
— Он потрясающий. И твой Гидо не знает, что ты мне его подарил.
— Кэти... ты только не уходи.
— Сама? Ни за что.
— Ты не уходи... если я... и ты...
— Брюс, не порть роскошное утро. Мы же уже обсуждали...
Он вдруг подхватил ее и усадил на каменный парапет, а сам встал прямо перед
ней, прижав ее ноги всем телом и не давая спрыгнуть.
— Кэт, ты же не такая. Ты не зануда. Ты веселая, языкастая, искренняя,
вспыльчивая — ты привыкла жить чувствами, а не разумом. И еще — ты
чувствуешь ко мне то же самое, что и я к тебе. Этому чувству глупо
сопротивляться, поверь мне.
— О да! Уж ты-то знаешь.
— В том-то и дело, что я не знаю. Я никогда раньше этого не чувствовал.
Сексуальное возбуждение — о, его может вызвать и похабная картинка в
порножурнале, и откровенная сцена в кино... Тут другое. С тобою рядом я
лечу. У меня хорошее настроение. Все получается. Я засыпаю — и улыбаюсь,
потому что утром увижу тебя. Я новыми глазами смотрю на страны, которые
видел десятки раз. Что же это, Спэрроу? Влечение? Нет. Может, ты знаешь?
— Я не знаю...
— Не прячь глаза, храбрый камышовый Котенок. Ты знаешь. И я знаю. Но если мы
оба все еще боимся говорить... Значит, надо подождать. В нужное время и в
нужном месте все скажется само собой.
Солнце разгоралось над вечно юным древним городом. Открывались маленькие
кафе, из пекарен и булочных доносился оглушающе прекрасный запах хлеба.
Кэти шла рядом с Брюсом и улыбалась своим мыслям. Ощущение счастья росло и
ширилось, мир был прекрасен — и рядом нею шел Блэквуд, человек, в которого
она влюбилась без памяти и с первого взгляда.
Из Франции они улетели в Колумбию, которая, по понятиям Кэти, буквально
кишела наркобаронами и повстанцами, а на деле оказалась очень зеленой, очень
красивой и очень поющей. Тут пели все — от мальчишек, играющих в футбол, до
продавцов мороженого и холодной воды. Впрочем, как и всегда, времени на
осмотр Боготы у них не было — Брюс встретился с местными бизнесменами,
обсудил с ними будущую постройку какого-то потрясающего завода по очистке
морской воды, затем в абсолютно немыслимом темпе прокатился с Кэти по
городу, они пообедали в симпатичном ресторанчике... к вечеру Брюс Блэквуд
скомандовал
отлет
. Или
вылет
...
К удивлению Кэти, на небольшом аэродроме в четырнадцати милях от города их
ждал не реактивный джет, на котором они прилетели сюда и который был
способен совершать трансатлантические перелеты, а небольшой, даже слегка
легкомысленный двухмоторный самолетик. Белый, симпатичный, с изумрудной
полосой по борту. Ни одного человека возле самолета не наблюдалось. Кэти
вылезла из арендованной машины и с наслаждением потянулась оглядываясь по
сторонам. Зеленое море сельвы подступало к самому аэродрому, волновалось
взрывалось резкими криками попугаев — то есть это Кэти так решила, что
попугаи, бог его знает что именно орало такими пронзительными голосами в
непролазной чаще. Всюду цвели цветы — белые, желтые, красные, лиловые.
Воздух звенел от кузнечиков и цикад. Кэти вздохнула от восторга и попросила:
— Брюс, пожалуйста, пока пилот не пришел, давай тут погуляем? Я одна боюсь,
а очень хочется в лесочке побродить...
— Лесочек! Спэрроу, ты даешь! В этом лесочке, как ты выражаешься, без мачете
сильно не побродишь. Кроме того, пилот не придет.
— Как?!
— Пилот уже здесь, Спэрроу.
— Где?
— Пилот, Спэрроу, это я.
— Ты-ы?!
— На редкость обидно это ваше недоверие. У меня и лицензия есть, хочешь,
покажу?
— А куда мы летим?
— Да тут недалеко.
— В Венесуэлу?
— Дальше.
— Ох... В Бразилию?
— Дальше.
— Я дальше карту не помню.
— Попробуй другое направление.
— Там тем более ничего не помню, кроме Панамского канала. Стало быть, летим
к океану? Ладно, ты мой босс, надо слушаться. Ты уверен, что хорошо водишь
эту штуку?
— Не знаю, не пробовал. Шутка. Полезай в кабину. Будешь хорошо себя вести,
дам порулить.
— Правда?
— Нет. Тоже шутка.
— Жаль.
— Да ну? Неужели не боишься, храбрый Котенок?
Кэти одарила его абсолютно безмятежным взглядом изумрудных глаз.
— А чего бояться? Мы же над водой полетим.
Брюс расхохотался и полез на место пилота.
Лететь в маленьком самолетике оказалось гораздо интереснее, чем в большом
лайнере. Кэти сначала немножечко
...Закладка в соц.сетях
