Жанр: Любовные романы
Первое свидание
... это знала. Серо-зеленый шелк и самый простой в мире покрой,
придуманный Коко Шанель, сразу очаровали ее еще в бутике на Манхэттене, хотя
Зета, помнится, наморщила нос и сказала, что это стиль
пожилая вдова,
завязавшая с личной жизнью
. В результате они сошлись на компромиссе —
второе платье выбирала Зета (строго говоря, это был набор золотистых
веревочек и ленточек, чудом удерживавших два лепестка шифона персикового
цвета), а третье — они вместе. Третье было классическим маленьким черным
платьем, но к нему Зета подобрала очень симпатичные длинные бусы из дутых
золотых шариков и золотую же брошь-стрекозу со стеклянными радужными
крылышками. Надо признать, помимо роскошного батмана сожительница дяди Фила
обладала еще и неплохим вкусом...
Кэти посмотрела в меню — и засмеялась. Брюс вопросительно приподнял бровь:
— Что тебя рассмешило?
— Прости, босс, но... твой вопрос насчет еды. Из знакомого мне здесь только
сигареты, виски и шампанское.
— Тогда выбор за мной. Как ты относишься к рыбе?
— Хорошо. Карп в сметанном соусе...
— Нет, нет и нет. Макрель с побегами молодого бамбука в соусе из кокосового
молока, тмина и кунжута! К ней бамия с сырными шариками в обсыпке из
красного перца, а на десерт — шоколадный мусс с... ну с фруктами, короче
говоря.
— Что ж это, рыба — и сразу десерт?
— Ты просто не знаешь здешних порций.
— А ты не знаешь, какой у меня аппетит.
— Знаю. Видел утром в ресторане. Как ты ухитряешься сохранять форму?
— Не знаю. Метаболизм хороший. Когда нервничаю, ем пончики с шоколадной
начинкой килограммами — и ничего.
— Часто нервничаешь?
— Достаточно. Примерно раз в два месяца.
— Что так?
— С такой периодичностью меня вышибают с работы.
— Интересно. Ты до такой степени достаешь их своим трудолюбием... или
наоборот?
Кэти пожала плечами:
— Трудно сказать. На их месте я бы меня не увольняла. Не могу похвастаться,
что я самый суперский работник в мире, но в целом... Я — хороший второй.
Брюс прищурился и с интересом уставился на нее.
— Ты удивительная девица, Спэрроу. Знаешь ли ты, что очень немногие имеют
достаточно здравомыслия и смелости, чтобы признать такое?
— Ты имеешь в виду все эти резюме неоцененных гениев?
Прекрасно общаюсь с
людьми, обладаю коммерческой жилкой, коммуникабелен, креативен и позитивен
?
Мне всегда было очень смешно читать подобное. Нет, я вовсе не такая.
Коммерческой жилки во мне нет в принципе, креативность я проявляю примерно
раз в год, когда делаю перестановку в комнате, а коммуникабельность... ну
тут, пожалуй, все в порядке. Языками я могу сцепиться с кем угодно секунд за
десять.
— Двусмысленно...
— Босс, а о чем-нибудь не касающемся секса ты можешь думать?
— Хочешь правды? В твоем присутствии — нет. Ладно-ладно, не буду. Так,
значит, за десять секунд?
— Мой личный рекорд: однажды я пришла в гости к подружке, села в лифт. Со
мной вместе вошли две пожилые дамы. На мне была мини-юбка, так что в первый
момент они меня не одобрили. Ехать было — мне на пятый, им на десятый. Так
вот, расстались мы друзьями, сойдясь на теме
Как лучше прищипывать отростки
азалии, чтобы цветение шло круглый год
.
— Ты спец по азалиям?
— Я понятия не имею, как они выглядят. Просто встряла в разговор — и как-то
само пошло. Соберешься разводить азалии — обращайся, я теперь все об этом
знаю.
Брюс хмыкнул и решительно разлил шампанское по бокалам.
— За это надо выпить. Хотя бы символически. Вот и макрель нашу несут. Так
что там насчет
хорошего второго
?
Кэти задумчиво покрутила в пальцах цветок орхидеи.
— Понимаешь... некоторые рождаются вожаками. Лидерами. Хотят — и могут.
Вероятно, именно они изменяют ход истории, завоевывают новые земли,
совершают открытия... Они решительны, чаще всего беспощадны — к себе и
другим, все время в движении... Но ведь на таком адреналине нельзя прожить
всю жизнь. Да, можно победить тысячу штормов и миллион пиратов, открыть
новую землю и назвать ее своим именем... но потом тебе на смену обязательно
придут тихие и спокойные Вторые. Те, кто будет долго и кропотливо
возделывать эту землю, строить города, обрабатывать поля, собирать урожай.
Их труд незаметен, потому что это — обыденность. Ничего героического в
ежедневной дойке коров нет. Но без Вторых победы и завоевания Первых не
имеют смысла.
Брюс откинулся на спинку стула.
— Браво, Спэрроу. Еще и умна. Придется смириться с некоторой
несговорчивостью в смысле того, о чем я обещал больше не говорить. Возможно,
со временем...
Кэти неожиданно серьезно и твердо произнесла:
— Нет, Брюс. Я хочу, чтобы в этом смысле между нами не оставалось никаких
неясностей. Если однажды наши отношения выйдут за рамки работы... если
однажды я не смогу сопротивляться... короче говоря, в тот же день я уволюсь.
— Почему? Я действительно хочу понять — ты воспитывалась в строгости, ты
девственница по убеждению, ты против секса в принципе, я тебе не нравлюсь —
что именно из этого списка заставляет тебя быть столь категоричной?
Кэти отпила шампанское и вздохнула.
— На все перечисленное ответ
нет
. Но мне кажется, что в люб... сексе люди
должны быть... на равных, что ли. И потом — босс, который спит со своей
секретаршей, это пошло. Как и наоборот.
Брюс хмыкнул.
— Век живи, век учись. Вот и меня щелкнули по носу. Что ж, мисс Спэрроу,
давай выпьем за тебя, твой первый рабочий день и будущие успехи на этом
поприще. Что-то мне подсказывает, они у тебя будут, успехи.
— Надеюсь.
Некоторое время они молчали, отдавая дань вкуснейшей рыбе и приятно
похрустывающим кусочкам побегов бамбука. Потом Брюс снова приступил к
расспросам.
— Я хочу знать о тебе побольше — это не праздный интерес, ведь ты
становишься моим доверенным лицом. В принципе это авантюра с моей стороны —
вдруг ты аферистка?
Кэти засмеялась.
— Аферистка из меня аховая. Я совершенно не умею сдерживать эмоции. Всегда
сначала скажу, потом подумаю.
— Повнимательнее во время переговоров. Мы, акулы бизнеса, все время строим
козни — не хотелось бы, чтобы ты сразу же всем рассказала все как есть.
— Давай мне подробные инструкции, о чем можно говорить, а о чем нет. Хранить
чужие тайны я умею.
— Кто твои родители?
— Ха! На данный момент — Парвани и Лакшмиваринаянга.
— Чего-о?
— Так получилось, я сама не ожидала. Пару лет назад мама ударилась в
буддизм, а папа всегда ее во всем поддерживает. Они уехали в Индию, за
просветлением.
— Все чудесатее и чудесатее, как говорила незабвенная Алиса. И как там в
Индии?
— Не знаю. Они не так давно уехали. Вероятно, строят хижину в каком-нибудь
святом месте.
— Вы не общаетесь?
— У нас хорошие отношения, просто немножечко нетипичные. Я довольно давно
стала самостоятельной, а родители... думаю, им так удобнее.
— Хорошо, а кто такой дядя Фил?
— Мой родной дядя, мамин брат.
— Тоже буддист?
— Упаси господи! Дядя Фил твердо стоит на земле... тем более сейчас у него
бурный роман с танцовщицей из стрип-шоу. Классная тетка, кстати.
— Кошмар! Кого я нанял...
— Ты сноб?
— Я — нет, но мои знакомые упали бы в обморок от твоих слов.
— Раз уж зашла речь о твоих знакомых, расскажи и ты о себе. Я ведь ничего не
знаю о своем новом боссе кроме того, что у него сексуальная внешность и
баснословное состояние.
— Между прочим, всяким Золушкам и Белоснежкам этих двух обстоятельств вполне
хватало для того, чтобы немедленно отдаться принцу...
— Неправда. Они замуж выходили.
— Ну, полагаю, это поздняя подцензурная редакция. Все эти народные сказки...
— Уходишь от ответа. И, кстати, я — не Золушка.
— Это точно. Золушка была тихая и воспитанная, а ты все время грубишь боссу,
это нехорошо.
— Итак, ты родился...
— Я родился в одна тысяча девятьсот семьдесят третьем году в Великобритании,
в семье простого английского графа Блэквуда... — Внезапно Брюс поскучнел и
тихо сказал: — Давай-ка мы лучше выпьем еще по глотку шампанского.
— Ты... расстроился?
— Ну можно и так сказать. Но ты здесь ни при чем. Просто я не люблю
вспоминать свое детство.
— Почему?
— Вот же настырная девица! Потому что! Ладно. Хотя могла бы и сама в Сети
почитать. В общем, родиться я родился, потом учился, а потом остался
сиротой. Родители погибли в авиакатастрофе. Папа любил летать, приобрел
небольшой спортивный самолет, а мама... она его всегда во всем поддерживала.
В общем, погибли.
— Прости, Брюс.
— За что? Ты здесь ни при чем. Ты в те годы еще пешком под стол ходила. Так
вот. Было мне пятнадцать, стал я сразу и графом, и миллионером. Деньги,
понятное дело, никто мне отдавать сразу не собирался, так что дальше все
обычно — Итон, Оксфорд, потом университет в Штатах, потом Сорбонна — это в
Париже...
— Я знаю!
— А что ты возмущаешься? Многие и понятия не имеют. Короче, в основном я
учился, много и разнообразно. Потом стал совсем взрослым, занялся бизнесом.
Денег стало еще больше. Вот тебя на работу взял. Все.
— Все?
— Ну да.
— Как скучно.
— Хм... действительно. Знаешь, Спэрроу, а ты права. Хоть это тебя ни в коем
случае не извиняет, но... Скучно мне. Давно уже скучно. Понимаешь, я почти
все могу купить, поехать в любой уголок земного шара, даже в космос могу
слетать — сейчас можно, русские возят туристов на орбиту. А когда почти все
можешь — становится скучно.
— Так в чем проблема? Раздай все деньги, начни жизнь с нуля.
— С тобой не соскучишься, Спэрроу. Что-то в этом есть, но... понимаешь, так
странно устроен этот мир — я бы при всем желании не смог этого сделать. От
меня зависит масса людей, даже пара стран — небольших.
— Тогда придется помучиться.
— Почему мне все время кажется, что ты надо мной смеешься, Спэрроу? Не
боишься?
Кэти засмеялась и посмотрела ему в глаза.
— А чего бояться-то? Ну выгонишь ты меня с работы. Это мне не впервой, я
практически привыкла.
Брюс с изумлением прислушивался к ее словам. Нет, положительно, ему достался
редкий бриллиант среди девиц!
— Бояться надо чего-то серьезного — болезни близких, смерти. Войны можно
бояться. За своих детей... Ты не был женат?
— Нет.
— Странно. Как это никто тебя не окру... в смысле не очаровал?
— А я уворачивался. Ну а ты? У тебя кто-то есть?
— Нет.
— Это хорошо.
— Почему это?
— Потому, что времени на личную жизнь у тебя не будет, Спэрроу. Днем и ночью
ты будешь со мной рядом.
Кэти улыбнулась и неожиданно зевнула.
— Ох... Прости, но мне кажется, я сейчас засну за столом. Спасибо за
прекрасный вечер, я пошла к себе в номер.
— Я провожу.
— Сама дойду.
— Тугодумка. Мой номер напротив твоего, нам по пути. Учти, встаем рано.
— Не на рассвете?
— Нет, но в девять мы должны вылететь.
— В Макао, я помню.
Они поднялись на второй этаж и пошли рядом по коридору. Кэти чему-то
улыбалась, а Брюс — Брюс посматривал на нее искоса. Возле самых дверей
номера он вдруг взял девушку за плечи, развернул к себе, коротко и страстно
поцеловал ее в губы и прошептал, весело блестя глазами в полутьме:
— Посмотрим, Спэрроу! Посмотрим! Принципы против инстинктов —
увлекательнейшая предстоит борьба...
С этими словами Брюс Блэквуд развернулся и ушел к себе в номер, а Кэти
торопливо ввалилась в свой, заперла дверь и некоторое время стояла в
темноте, счастливо и безумно улыбаясь во тьму.
Ночь она проспала без сновидений, а на рассвете проснулась и поняла, что,
скорее всего, влюблена в своего босса по уши.
Ранним утром Кэти Спэрроу стояла на балконе, кутаясь в махровый халат, и
бездумно вглядывалась в серо-зеленую мглу дождя. Он шел всю ночь, шел и
сейчас, шелестя по сочным зеленым листьям, барабаня по бамбуковым навесам,
пузырясь на поверхности зеленоватой речушки, живописно огибавшей отель...
Пожалуй, муссоны — не ее стихия. От них хочется повеситься, если честно.
Кэти передернула плечами и вернулась в номер. С радостью выяснив, что джинсы
и футболка практически полностью высохли на полотенцесушителе, она уже
развязала пояс халата, когда в дверь постучали. Чертыхнувшись себе под нос,
Кэти направилась к дверям и распахнула их.
Брюс Блэквуд суровым взглядом окинул своего секретаря и сообщил:
— Твое счастье, Спэрроу, что вылет задерживается. А то я тебя так в халате и
погнал бы на борт. Ты в курсе, который час?
— Доброе утро, босс. Я буду готова в течение десяти минут.
— Смотри у меня. Давай побыстрее — и спускайся пить кофе.
Они выпили кофе в полном молчании, Брюс просматривал какие-то бумаги, Кэти
читала сообщения на телефоне. Как ни странно, звонков не было. Некоторые
сообщения были написаны по-китайски, и Кэти гадала, не рассердится ли Брюс,
если она сообщит, что ничего не поняла...
Он сам забрал у нее телефон и быстро просмотрел непонятные записи. Потом
кивнул самому себе.
— Так, ясно. В Макао все движется, так что особой необходимости спешить нет. Почему ты такая тихая?
— Первый шок прошел, адреналин выветрился, теперь я сижу и робею. Справлюсь
ли я?
— Да брось ты. Секретарское дело нехитрое, знай напоминай, о чем
предупредили заранее. Кстати: иногда я ору на подчиненных. На тебя тоже могу
заорать. Не вздумай отвечать — ничего личного, накал страстей.
— А... можно без него? Без накала? Я цепенею, когда на меня кричат.
— Постараюсь, но не обещаю. Буду давать тебе конфетки за вредность. Допила?
Вещи собраны? Пошли.
— В Макао?
— Нет, туда не летим, я передумал. Махнем сразу в Сидней. Надо показать тебе
квартиру.
— Брюс, а можно глупый вопрос задать?
— Валяй.
— Чем ты занимаешься? В какой отрасли... лежат твои интересы?
Он хмыкнул и приосанился.
— Основная моя задача — завоевание мира. Частные направления различны. В
Макао у меня импортно-экспортная фирма, здесь, на Борнео, завод по
переработке химических отходов. Он экспериментальный, экологический проект.
В Сиднее — банковские активы, туристический бизнес, исследовательский
комплекс по изучению экологии Большого Кораллового рифа. Археологические
раскопки спонсирую — когда-нибудь свожу тебя туда, там потрясающе.
— Тебе нравится Австралия?
— После Англии — больше всего. Собственно, это тоже Англия, только куда
более... имперская. Только при австралийцах этого говорить не следует.
— Почему?
— Потому что вся Австралия — это большая английская тюрьма. Так она
начиналась, по крайней мере. Там живут потомки настоящих англосаксов. Ну и
аборигены, конечно.
— Ты с ними встречался?
— Много раз. Ты тоже повстречаешься. Идем.
Уже в самолете, прильнув к иллюминатору, Кэти вдруг почувствовала прилив
небывалого, детского восторга. До нее вдруг дошло, что, по сути дела, перед
ней открывается целый мир. Она и мечтать не могла увидеть столько, сколько
ей предстояло. При этом с ней рядом будет самый красивый, самый потрясающий
мужчина на свете... Сказка!
Главное, чтобы эта сказка хорошо закончилась.
3
Служебная квартира в Сиднее оказалась самыми настоящими апартаментами — на
последнем этаже шикарного высотного дома. Вид из всех окон открывался
потрясающий, но Кэти стало немного страшновато: голова будет кружиться,
вокруг сплошной океан.
Часовые пояса безбожно перепутались у нее в голове, к тому же в Австралии
сейчас была осень, а совсем даже не весна, как еще вчера и даже сегодня
утром. Кэти осторожно прошла через гигантский холл и встала на пороге
комнаты. Сзади недовольно забурчал Брюс.
— У меня такое ощущение, что я нанял в секретарши деревенскую дурочку.
Спэрроу, не будет ли снобизмом задать тебе вопрос: ты никогда не бывала в
подобных квартирах? Почему ты ведешь себя так, словно родилась и выросла под
мостом, в коробке из-под холодильника?
— Ну... если в масштабе... То в принципе — да. Моя последняя квартира была
размером... минуточку... с кухню плюс половина ванной.
— А родительский дом?
— В квадратных метрах — возможно, две комнаты... Брюс, а зачем мне такая
здоровенная квартира одной? Мне страшно будет.
Брюс протянул ей пластиковую карту, заменявшую в подобных зданиях ключ от
двери.
— Как только испугаешься — бегом ко мне. У меня резиденция в пентхаусе. Надо
спуститься на лифте на три этажа, перейти холл и подняться снова, уже на
моем личном лифте. А там я, лежу и жду...
— Не дождешься, босс.
— Еще не вечер. Я терпеливый. А ты бледная. Укачало?
— Не то чтобы, но за трое суток я налетала столько же, сколько за всю жизнь.
— Тогда располагайся и отдыхай. Так уж и быть, даю тебе день на отдых. Вот
твоя карточка, вот банковская карта, вот права на машину, ключи от машины...
ты водить умеешь?
— Ну не настолько уж я дикая.
— Кто знает. Покупаешь кота в мешке — будь готов к неожиданностям. Внизу,
под домом, стоянка. У тебя серебристый
порше
. Попищишь сигнализацией — он
и откликнется. До завтра, тугодумка.
Оставшись одна, Кэти медленно двинулась в обход по квартире, осматривая
каждую деталь обстановки, удивляясь и восхищаясь.
Все было подобрано со вкусом и изяществом — вероятно, поработал
профессиональный дизайнер. Кэти вспомнила о собственном сертификате
дизайнера и фыркнула: вот поручили бы ей обставить такие хоромы...
Уютнее всего, несмотря на свои размеры, смотрелась гостиная. Пушистый ковер
на полу, напольные вазы с сухими цветами и метелками каких-то трав,
громадный аквариум в одной из стен. Кэти зачарованно застыла возле него, не
в силах отвести взгляда от ярких рыбок, шныряющих по миниатюрному подобию
Большого Кораллового рифа. Половины пород она не знала, о второй половине
лишь догадывалась. Рыбки больше всего напоминали экзотические цветы,
плавающие в кристально чистой воде.
Кухня ей не очень понравилась — слишком много металла, блестящих и холодных
поверхностей. Плита — и вовсе что-то несусветное, ни одной кнопки или ручки
— как ее, спрашивается, включать? В холодильнике лежал полный набор
необходимых продуктов — от свежих овощей и фруктов до замороженной лазаньи и
пиццы. Кэти быстренько припомнила, в каких разделах кулинарии она особенно
сильна — выходило, в разогревании замороженной пиццы.
Со вздохом закрыв холодильник, она продолжила экскурсию.
Ванная, решила Кэти, станет ее любимым местом времяпрепровождения.
Дельфинчики на стенах, просторное джакузи, душевая кабина — и стеклянная
крыша. Путем могучего умственного напряжения Кэти выяснила, как управлять
раздвижными рамами при помощи пульта, и тут же представила, как будит
нежиться в хлопьях жемчужной пены, в окружении свечей, под звездным
бездонным небом...
Между гостиной и спальней располагалась библиотека, где помимо книг стояла
всяческая аппаратура — от компьютера на изящном столике орехового дерева до
здоровенного плазменного телевизора во всю стену и музыкального центра —
сверкающего монстра, усыпанного кнопками и клавишами непонятного
предназначения. Кэти, признававшая в технике только систему
вкл./выкл.
,
отнеслась к этому великолепию довольно равнодушно и прошла в спальню.
Основную часть обстановки здесь составляла кровать — она была огромна. На
ней вполне могли бы поместиться штук десять Кэти Спэрроу. Кэти присела на
краешек, немного попрыгала — хороший матрас, мягкий в меру, не
проваливается...
Она прилегла, просто чтобы опробовать спальное место, — и не заметила, как
уснула.
Следующие три недели жизни Кэти Спэрроу можно описать одним словом: кошмар.
Нет, в положительном смысле, но все равно — кошмар.
Брюс Блэквуд обладал колоссальной работоспособностью и нечеловеческой
выносливостью. На машине, на поезде, на самолете — он перемещался из одного
конца страны в другой, с одного материка — на лежащий совершенно в другом
полушарии. Он спал часов по пять в сутки, проводил по три совещания в день —
и после этого ухитрялся еще и блистать на каком-нибудь шикарном приеме.
Кэти торопливо входила в курс дела, заучивала имена партнеров Брюса и
расписание его дел, непрерывно отвечала на звонки и рассылала факсы и
телеграммы. Ни одни курсы, никакое обучение в университете не дали бы такого
потрясающего результата и такого громадного опыта. Кэти похудела, стала
намного увереннее, научилась очень быстро передвигаться даже на высоченных
каблуках... и засыпать в любом положении, как только выдавалась свободная
минутка.
О жемчужной пене в джакузи при свечах и под звездным небом она и не
вспоминала. В те редкие вечера, когда ей удавалось переночевать дома, Кэти
успевала только постоять под душем и рухнуть в постель, иногда прямо поверх
покрывала. Сны ей почти не снились, а когда снились — она чувствовала себя
разбитой и уставшей на протяжении всего следующего дня, потому что в этих
снах всегда присутствовал Брюс Блэквуд.
За эти три недели они сблизились, сдружились, если так можно сказать о
миллиардере и его секретарше. Практически каждый вечер они ужинали в
ресторане, при этом между ними существовал негласный уговор — о делах за
ужином ни слова. Это был единственный способ расслабиться и сбросить
колоссальное напряжение.
Брюс Блэквуд был вполне доволен новой секретаршей. Более того, с появлением
в его жизни Кэти Спэрроу он почувствовал какой-то новый прилив сил. Ему
стало интереснее жить, вот что, Кэти была очаровательна, непосредственна,
остроумна, смешлива, умна — и Брюс довольно быстро стал воспринимать ее не
как подчиненную, но скорее как равноценного партнера и помощника в делах. С
Синтией все было иначе, Синтия вообще была довольно сложной барышней,
особенно в последние полтора года... Вероятно, ему все равно пришлось бы с
ней расстаться, хотя, разумеется, такого конца истории Брюс не желал.
Умереть в тридцать пять лет от сердечного приступа...
В Макао они все-таки полетели — как раз на исходе третьей недели работы Кэти
Спэрроу в качестве личного помощника и секретарши Брюса Блэквуда. Здесь у
Брюса в филиалах трех коммерческих банков были назначены важные встречи, с
которых он милостиво отпустил Кэти.
— Спэрроу, мне кажется, твой культурный уровень не растет. Может, даже и
падает. Не хочешь погулять по древнему городу Аомынь?
— Это еще где?
— Я так и думал. Деградация. Аомынь — это китайское название Макао. Макао в
свою очередь название португальское. Короче говоря, можешь погулять по
Старому городу и поглазеть на великую китайскую культуру.
— Я заблужусь.
— Ни в коем разе. Здесь все сеточкой построено, под прямым углом.
— Хочешь от меня избавиться, босс?
— Нет, хочу, чтобы ты заплутала в бесконечных изгибах китайского рынка, а я
бы тебя нашел и спас, ты бы кинулась мне на шею, обессиленная страхом, я бы
вскинул тебя на руки, мы бы отправились в отель и занялись бы...
— Бурным и безудержным сексом, я помню. Исключено. Я обращусь к
полицейскому.
Брюс вздохнул.
— Ладно, жестокая. Там видно будет. Так что, пойдешь гулять?
— С удовольствием, если ты уверен, что я тебе не нужна сегодня на
совещаниях.
— Не нужна, не нужна. Давай так: ты гуляй, но с таким расчетом, чтобы в
четыре оказаться на площади Трех Лун — там есть шикарный ресторанчик с
настоящей китайской едой.
— Хорошо. Думаю, я выйду из отеля часа в два.
— До встречи в ресторане.
— Удачи на переговорах.
На выходе из отеля Кэти ожидал сюрприз. Возле бордюра припарковался красный
спортивный
ламборгини
, а в нем сидел Брюс Блэквуд — в темных очках,
очередной шелковой китайской рубахе, потертых джинсах и кроссовках. Кэти
замерла на месте, не веря своим глазам.
— Босс! А как же совещания?! Три банка...
Брюс открыл дверцу и похлопал по кожаному сиденью рядом с собой.
— Садитесь, девушка.
— Ты их отменил?
— Не твое дело. Мои банки, не твои, что хочу, то и делаю.
— Но ведь...
— Что ты пристала, Спэрроу? Я прикинул — работали они без меня пятьдесят лет
и еще поработают. Совещание собирать только для того, чтобы напомнить о
себе... глупо. Короче, не смотри на меня с таким ужасом, я все, что нужно,
посетил и сказал, а теперь желаю повышать твой культурный уровень. Садись,
поехали.
Примерно через сорок минут, с интересом рассматривая медленно пересекающих
дорогу осликов, нагруженных тяжелыми корзинами, Кэти
...Закладка в соц.сетях
