Жанр: Любовные романы
Первое свидание
...Герой вашего интервью — Брюс Блэквуд. Знаете его?
— Знаю кашемир
блэквуд
...
— Это тоже он. Овцы особой породы, семья Блэквуд разводит их с семнадцатого
века. Итак, Брюс Блэквуд, граф, сэр и пэр Англии. Наследник одного из
старинных английских семейств, в пятнадцать лет осиротел полностью,
унаследовав пятьдесят миллионов годового дохода — это я в баках, для
простоты. Учился в Оксфорде, потом переехал в Штаты, поступил в университет
Пенсильвании, еще потом — в Сорбонне, во Франции. Активно занялся бизнесом
десять лет назад, вложил почти все средства в нефть, выиграл, вложил в
алмазы, снова выиграл... Короче, сейчас его состояние оценивается то ли в
полтора, то ли в три миллиарда, никто толком не знает, потому что деньги у
Блэквуда все время в работе. На данный момент он скорее банкир, но считался
и оружейным бароном, и нефтяником, и даже театральным антрепренером.
— Да ну?!
— Лучшие оперные голоса, самые роскошные балеты мира, мировое турне
Ю-Ту
и
Металлики
. Всемирный театральный фестиваль в Лондоне. Ну и по мелочам.
Теперь дальше: на месте он практически не сидит, вернее сидит — у себя на
острове посреди океана, но туда никого не допускают. Ни один репортер не
смог сфотографировать остров даже издали. Зато если Блэквуд в разъездах, то
на одном месте проводит не более двух дней, соответственно, одной ночи.
Летает по всему миру. На всех переговорах присутствует лично.
— Трудоголик...
— Ну да. Псих. Так никаких миллиардов не захочешь. Дальше. Интервью он
давать не любит, но Диззи его уломала. В субботу он будет в Сингапуре,
именно там вы возьмете у его светлости интервью. Двадцать ноль-ноль, отель,
естественно,
Плаза
, Парчовый зал. Дресс-код — вечерний туалет. Рекомендую
шелк — в Сингапуре сейчас плюс сорок четыре по Цельсию. Вот билеты туда и
обратно, эконом класс — ничего личного, просто вы не в штате. Диззи
принципиально не балует наемных работников. Отель
Барракуда
...
Кэти вздрогнула. Сэнди расценила это по-своему.
— Вполне приличный, кстати. Жаль, не на берегу — будет душновато, впрочем,
всего одна ночь... В воскресенье с утра — обратный рейс на Нью-Йорк. В общей
сложности вы проведете в воздухе больше суток — семнадцать часов туда,
восемнадцать обратно. Остаток ночи на подчистку материала, в девять утра —
готовый материал на столе у Диззи. Потом можете спать целый день. К вечеру
вы будете знать, сколько вам заплатят.
— То есть...
— Нет, у нас все как у всех, но вы внештатник. Десять баков строчка, но то,
что Диззи вычеркнет, в оплату не войдет.
— А, понятно. Что ж, это справедливо.
— Вы так думаете? А по мне, это свинство. Профсоюзы молчат, потому что
трусят, но на месте журналюг я бы подавала в суд.
Кэти мечтательно улыбнулась:
— Хорошее начало карьеры — подать в суд на Диззи Дэй... и выиграть его.
Сэнди расхохоталась.
— Действительно! Жаль только, что это фантастика. Так, вот чек —
командировочные расходы. Рейс в пятницу, в семь вечера. Я понятно все
объяснила?
Кэти кивнула, горячо поблагодарила Сэнди и покинула безумное заведение под
названием
редакция глянцевого журнала
.
Весь ужас собственного положения она осознала только на подъезде к вилле
дяди Фила. Сначала ее заколотило, а потом Кэти впала в некоторое подобие
оцепенения, из которого ее мягко, но настойчиво вывел таксист.
— Мисс, мне тоже очень приятно, что такая хорошенькая девушка предпочитает
мою старую развалюху красивой вилле, но... счетчик щелкает.
— Ой! Спасибо. Извините. Я немножко... не в себе. До свидания.
На негнущихся ногах она прошла в калитку, миновала прохладный и пустой холл,
вышла в садик и уселась в кресло, глядя прямо перед собой и прижимая к груди
папку с логотипом
Космо
.
Красотка Зета, лениво нарезавшая круги по бассейну, с интересом
рассматривала оцепеневшую Кэти, потом хмыкнула и вылезла из воды. Она была
совершенно голой, но Кэти никак не прореагировала на эффектное появление
своей потенциальной тетушки, продолжая пялиться в пустоту. Зета налила себе
виски, сыпанула в бокал льда и выразительно им позвенела.
— Эй! На палубе! Прямо по курсу — айсберг! Кэт!!!
— А? Что? Да. Нет.
— Выпьешь?
— Нет. Да!!! О господи...
Зета приготовила бокал для Кэти, а потом решительной рукой высыпала ей за
шиворот пригоршню льдинок. Кэти заорала в голос и окончательно пришла в
себя. Зета рассмеялась, накинула прозрачный пеньюар и уселась в кресле
поудобнее.
— Слава богам, я уж думала, у тебя столбняк, дорогуша. Выпей — и расскажи
тете Зете, что с тобой делала мерзавка Диззи Дэй. Приставала?
— Нет, что ты... Она со мной говорила ровно десять секунд. Так, вернее...
гавкала...
— Мамаша Дэй как живая! И что дальше?
— Дальше я ничего не поняла и пошла к секретарше. Ее Сэнди зовут. Вот она-то
мне и сказала...
— Что? Что Диззи Дэй ложится на операцию по смене пола и передает весь
журнал тебе? Что Элтон Джон — натурал? С чего тебя переклинило-то?
Кэти торопливо осушила бокал с виски и безумными глазами уставилась на Зету.
— Я убью дядю Фила!
— Я тебе убью.
— Я думала, мне нужно будет задать пару-тройку дурацких вопросов какому-
нибудь старому пню-миллионеру здесь, на Лонг-Айленде, а вместо этого в
пятницу вечером я отправляюсь в Сингапур, чтобы взять интервью на шесть
полос у миллиардера Брюса Блэквуда, который не любит их давать, потом сесть
на обратный рейс, провести в воздухе в общей сложности тридцать пять часов,
подготовить за оставшееся время материал, сдать его Диззи и получить за
него... максимум десять баков, потому что все остальное она вычеркнет и не
оплатит!
Зета издала пронзительный индейский клич и наполнила бокалы.
— Класс! Блеск! Супер! Шик! Отпад! Давай выпьем за папочку, он — лучший!
— Он — авантюрист!
— Он лучший из авантюристов. Ты хоть понимаешь, какую лотерею выиграла?
— Я? Я не умею брать интервью, я не умею писать для глянца, я ни разу в
жизни не была в Сингапуре, у меня нет вечернего платья, и я... я...
Зета со спокойным интересом наблюдала за красной и возмущенной Кэти,
потягивая янтарную жидкость из бокала и катая на языке льдинки. Кэти
задохнулась и яростно уставилась на бесчувственную блондинку.
— Что ты так на меня смотришь?!
— Жду, когда до тебя дойдет.
— Что именно? То, в какой жопе я оказалась?
— То, как тебе повезло.
— Я... Ты... Взззфвххх... ой, не могу...
Зета поставила бокал на стол и начала загибать длинные пальцы с кровавым
маникюром.
— Ты не умеешь брать интервью — а тебе поручают статью на три разворота. Ты
никогда не работала для глянца — а тебя нанимает
Космо
. Ты ни разу в жизни
не была в Сингапуре — ты летишь туда на халяву... ну, вечернее платье я даже
не упоминаю, это дело трех минут. Но самое главное: ты летишь брать интервью
у самого Брюса Блэквуда!!! Прости, дорогуша, но если ты всего этого не
ценишь, то ты просто неблагодарная дрянь. Твое здоровье.
Кэти некоторое время хлопала ресницами, а потом вдруг захохотала. Зета
присоединилась к ней, и они вдвоем смеялись до тех пор, пока не начали
стонать от смеха. Кэти вытерла слезы и прерывающимся голосом пролепетала:
— Спасибо тебе... вернула мозг на место... только... Зе... та... Я все равно
не знаю, кто такой... Брюс Блэквуд...
Зета фыркнула и удалилась в дом, погрозив Кэти пальцем. Вернулась она через
пять минут, уже относительно одетая, неся перед собой нежно-розовый ноутбук.
Сбоку болталась
мышь
, скромно инкрустированная стразами.
— Так-с, посмотрим, что тут у нас есть о Красавчике Брюсе...
При виде Брюса Блэквуда, лениво улыбающегося с обложки журнала, дыхание у
Кэти Спэрроу на секундочку перехватило. Она уже довольно давно решила для
себя, что мужчина не должен быть красавчиком — в этом есть что-то
неестественное, — но здесь...
Высокий, широкий в плечах, но не мощный. Идеальная осанка танцора, длинные
ноги бегуна, красивые руки пианиста. Загорелое лицо, четкие, медальные
черты: довольно крупный, но не массивный нос, резко очерченные губы, высокие
скулы, волевой подбородок. И глаза — ах, какие глаза! Ледяные норвежские
озера, отражающие голубизну неба. Топазы! Или про мужчин так все-таки не
говорят?..
На загорелом лице эти ярко-голубые глаза смотрелись удивительно и
завораживающе, а в довесок к ним прилагались густые, причудливо изогнутые
брови и длинные, словно девичьи, ресницы.
Зета горделиво хмыкнула, будто именно она была автором столь выдающегося
произведения искусства, как Брюс Блэквуд.
— Поняла, племяшка? Если бы на твоем месте была я... о, я бы даже
притворяться не стала, что умею писать. Ну что, ввести тебя в курс дела?
— Д-да... ох, что-то жарко...
— То ли будет в Сингапуре. Смотри. Это он на Карибах. Это — на Багамах. Это
его поместье в Англии — видно плохо, потому как близко туда подлетать
нельзя, но и так ясно, что чистый Диснейленд. В смысле дворец. Та-ак... это
Золотой глобус
, он с актрисками...
— Это же сама... Что ж она так рот открыла?!
— Ну да. Я ее понимаю. Это он на борту собственной яхты, это — его личный
реактивный самолет, это — его конюшня и он сам в ней, делает вид, что
убирает навоз... впрочем, вилы держит правильно, не удивлюсь, если
действительно иногда балуется физическим трудом. Все эти молодые миллиардеры
любят вспоминать босоногое детство и бедную студенческую юность. Правда,
Блэквуд, насколько я помню, родился уже миллионером.
— Куда я лечу?..
— В Сингапур, не забудь. Насмотрелась? Давай переодевайся, и поедем по
магазинам.
— Зачем?
— Здрасти! А вечернее платье? А сексуальное бельишко? А косметика-духи-
бриллианты?
— Ну бриллианты...
— Я имею в виду хорошую вечернюю бижутерию. На бриллианты, способные удивить
Брюса Блэквуда, нас с тобой не хватит, даже если продадим папочку Фила. В
общем, жду тебя, не тяни.
Кэти робко хихикнула:
— А ты так поедешь?
Зета потянулась всем телом. Узкая белая полоска шортиков плюс чуть более
широкая, изумрудная ленточка топа — вот и все, что прикрывало смуглую
соблазнительную плоть ново-обретенной тетушки Кэти. Зета взбила платиновую
копну волос и серьезно ответила:
— Пожалуй, ты права. Надо найти сандалики...
Из полуобморочного состояния Кэти выпала только через два дня, уже в
самолете. В просторном салоне аэробуса негромко жужжали и щебетали несколько
десятков пассажиров, преимущественно — китайцы и японцы. Шум турбин
нарастал, тяжесть вдавила Кэти в кресло... а потом отпустила, и девушка с
неожиданным облегчением откинулась на. спинку кресла. Что ж... Раз нет
другого выхода, придется постараться — и получить от этой авантюры
удовольствие. В конце концов, ей всегда хотелось совершить что-то
необыкновенное — вот и вперед.
Кэти подозвала стюардессу, попросила принести ей несколько буклетов и
углубилась в сложные подсчеты, касавшиеся самого сложного вопроса на свете:
если в Нью-Йорке полдень, то который час в Сингапуре? И какое там при этом
число? И... впрочем, это уже не так интересно.
Вот что, в самых общих чертах, предшествовало началу этой истории.
1
Рассвет над Сингапуром был великолепен.
Розовая полоса над океаном стремительно наливалась золотом, темная
аквамариновая поверхность закипала пламенем, а наверху небо было
аметистовым, прозрачным и чистым. Нестерпимым блеском сверкало побережье —
тысячи зеркальных окон отражали восход, переливались и дрожали бриллиантовые
сполохи, вонзались в небо серебристые иглы небоскребов... Еле живые
человеческие останки, еще сутки назад носившие имя Кэтрин Анжела Мойра
Спэрроу, равнодушно и обреченно взирали на все это великолепие сквозь не
слишком чистое стекло иллюминатора.
Занимался рассвет воскресенья.
Маленький самолетик местной гонконгской авиакомпании подлетал к Сингапуру —
так крошечная муха стремится усесться на огромный и великолепный торт,
украшающий собой какое-нибудь пиршество. И микроб на лапках той мухи — Кэти
Спэрроу, последняя из всех распоследних дур, самая невезучая идиотка на
свете, ухитрившаяся проворонить единственный по-настоящему счастливый
шанс...
Но по порядку.
Аэробус, на борту которого Кэти вылетела из Нью-Йорка, следовал согласно
расписанию, однако над Китаем — не иначе происки коммунистов! — случилась
пыльная буря. Или тайфун. Или еще что-то — подробностями пассажиров решили
не волновать, просто сообщили, что самолет идет на вынужденную посадку, но
волноваться не стоит, потому что все в порядке...
Как же, в порядке! Над аэропортом, название которого Кэти не смогла бы
выговорить даже под гипнозом, они кружили целую вечность, вырабатывая
горючее. В результате Кэти укачало, как больную кошку, и в здание аэропорта
она буквально вползла, отчаянно мечтая умереть. Попив в баре водички с
лимоном, отправилась за информацией — и выяснила, что их рейс сможет
взлететь только ближе к вечеру и, хотя Сингапур не так уж и далеко, на
интервью она явно опоздает. Кэти не была акулой пера, но что-то смутно
подсказывало ей: Брюс Блэквуд ждать ее не будет. И расстраиваться по поводу
ее отсутствия — тоже.
Именно тогда Кэти Спэрроу совершила главную ошибку, нарушив один из
краеугольных законов мироздания, гласивший: не надо суетиться. Никогда и ни
при каких обстоятельствах. Если вам суждено попасть куда-то вовремя — вы
туда попадете, но если нет — глупо пытаться обмануть судьбу.
Она пометалась по маленькому аэропорту и нашла какой-то местный рейс. Куда
летел этот самолет — бог его знает, там же все иероглифами написано, но что-
то похожее на
Цинь-гоу-пу
Кэти в объяснениях молоденькой китаянки уловила
и потому кинулась обратно, чтобы забрать багаж. Здоровенный чемодан
оттягивал руки — тележек в аэропорту не нашлось, пот заливал глаза, на зубах
похрустывал песок, но в конце концов Кэти, слегка гордясь своей
предприимчивостью, оказалась в маленьком и душном салоне.
Полет был недолгим и крайне утомительным. Самолетик болтало и трясло, Кэти
тошнило, невозмутимые китайцы дремали, а за иллюминатором клубилась
желтоватая мгла, пронизанная лучами солнца. Суббота стремительно летела к
концу.
Дерзкий самолетик не смог преодолеть пыльную бурю и приземлился уж вообще
непонятно где, вероятно — в пустыне Гоби. Именно здесь наступила развязка
драмы — один из диспетчеров прекрасно говорил по-английски, он и сообщил
Кэти Спэрроу, что в Сингапур она сможет попасть без особого труда, но —
только завтра утром. Сегодня — нет. Сегодня это невозможно.
Растоптанная, оглушенная этой новостью Кэти Спэрроу безропотно отправилась в
комнату отдыха, обняла свой злополучный чемодан, в котором лежали ненужные
теперь вечерние платья, сексуальное бельишко и фальшивые бриллианты, и
заснула мертвым сном человека, которому больше нечего терять.
Утром ее разбудили, проводили, посадили — и вот теперь Кэти Спэрроу
безучастно смотрела на великолепие рассветного Сингапура и вяло думала о
том, что летит она сюда исключительно для того, чтобы поменять билет и
улететь обратно.
Миновав зону досмотра, она оказалась в бушующем море людей. Несмотря на
ранний час, аэропорт жил бурной и насыщенной жизнью. Кэти сделала шаг — и ее
тут же подхватил людской поток, понес куда-то, она даже немного испугалась.
Больше всего раздражал чемодан — он был страшно тяжелый и неудобный, норовил
заехать ей по ногам, вероятно, там под джинсами уже все синее... Волосы
лезли в глаза, вокруг все разговаривали на каком угодно языке мира, но
только не на английском, и Кэти окончательно впала в уныние. Она уже
приметила нужную ей стойку регистрации с логотипом ее авиакомпании, но
попасть туда не представлялось возможным. Людской поток зачем-то увлек
девушку на эскалатор, Кэти укатила на второй этаж, потом спустилась обратно
— и уже не смогла найти заветную стойку...
На глазах закипали слезы, в носу чесалось. Кэти сердито брякнула чемодан на
пол, сунула руки в карманы, стиснула кулаки. В левую руку попало что-то
твердое, знакомо волосатое... Кэти вытащила руку, разжала кулак.
Тролль Сигурд смотрел на нее с обычным своим злорадством.
Ну что, дурища?
— Ничего я не дурища. Это обстоятельства.
У дураков всегда обстоятельства. Простую вещь не могла сделать, глупая
корова. Сесть на самолет и прилететь в нужное место в нужное время
.
— Он бы не прилетел вовремя!
Тебе выдали билет именно на него. Если бы ты опоздала, была бы ни при чем.
Но нет, тебе обязательно нужно было изобразить ошпаренную курицу и начать
метаться!
— Сам дурак!
Как ни странно, от разговора с Сигурдом ей полегчало. Кэти сунула
зеленоволосого брюзгу в карман и огляделась по сторонам. В этот момент
чемодан у ее ног невесомо вспорхнул в воздух, а вокруг талии Кэти обвилась
чья-то сильная и очень мужская рука. Бархатистый баритон промурлыкал ей
прямо в ухо:
— Опаздывали девчонки на свидание, было дело, даже и на час с лишним
опаздывали, но чтоб вот так-то — это уж совсем совести не иметь! Доброго
утречка, мисс Спэрроу. Пойдемте... если вы уже насладились видами аэропорта.
— Я... ой... а...
— Я с интересом наблюдал за вашими перемещениями. Понравилось кататься на
эскалаторе? Пардон, веду себя как хулиган. Разрешите представиться: Брюс
Блэквуд.
Только в этот момент ей и удалось развернуться. Исключительно для того,
чтобы окаменеть на месте.
Вживую он производил еще более убийственное впечатление, чем на фотографиях
в Сети. Почти двухметровое воплощение Мужчины, иначе не скажешь. Вокруг
Брюса Блэквуда практически сразу образовалось пустое пространство, хотя
народа вокруг меньше не стало.
Он был одет в голубые джинсы, просторную синюю шелковую рубаху навыпуск и
мокасины из тонкой замши. На запястье часы — обычные, не пафосные. Ни тебе
золотых цепей на мощной шее, ни бриллианта в ухе — но как-то сразу
чувствовалось, что и джинсы, и рубаха куплены не в секонд-хенде и не на
китайском базаре. Стильные и красивые вещи.
Он и сам был — стильный и красивый. Неправдоподобно красивый. От него пахло
свежестью, хорошим одеколоном, морем — и Кэти немедленно очами души своей
увидела себя: потную, пыльную, помятую и нечесаную замарашку. Вероятно, от
нее еще и воняет...
Она не успела расстроиться по этому поводу, потому как Блэквуд стремительно
пронесся по залу аэропорта и вытащил Кэти на улицу. Влажная духота
немедленно окутала ее, словно одеяло, по спине потекли струйки пота. Блэквуд
при этом продолжал выглядеть мужским вариантом майской розы.
Прямо перед ними бесшумно остановилось пятиметровое ослепительное чудовище,
сверкавшее на солнце так, что Кэти зажмурилась. Лимузин был бел, как снега
Килиманджаро, и элегантен, как океанский лайнер. Блэквуд галантно распахнул
перед Кэти дверцу, а когда она замешкалась, бесцеремонно подтолкнул в спину.
— Лезьте быстрее, тут очень жарко, а внутри кондиционер.
Получив дополнительное ускорение, Кэти пулей влетела в салон и скорчилась на
краешке белого кожаного дивана. Брюс Блэквуд запрыгнул следом и бодро
провозгласил:
— Джонни, домой! Торопиться не надо, мисс Спэрроу должна увидеть Сингапур
хотя бы из окошка. Вы голодная?
— Я... Вззфшшш...
— Пардон?
— Нет!
— Странно. По моим подсчетам, в последний раз вы нормально ели сутки назад.
То, что вам могли подать в консервной банке, на которой вы ухитрились
прилететь...
Дар речи вернулся к Кэти. С отчаянным бесстрашием человека, пляшущего в
зареве собственноручно сожженных им мостов, она подалась вперед, сердито
сдула упавший на нос тугой локон и затараторила, прижав руки к груди:
— Мистер Блэквуд, я знаю, что мне нет прощения, это полностью моя вина, вы
совершенно спокойно можете меня просто высадить и забыть о моем
существовании...
— Шампанского?
— А? Да, спасибо. Так вот, наш самолет посадили из-за этой чертовой бури, а
я понадеялась, что смогу добраться на перекладных, но тут очень странное
отношение к времени...
— Милая, это Восток. Время здесь вообще никакого значения не имеет. Пейте
шампанское, оно холодненькое.
— Да. Ой, вообще-то я не пью... так рано.
— Будем считать, что мы в Нью-Йорке, тогда в самый раз. Все-таки вы
голодная...
Кэти залпом опрокинула фужер шампанского и с упреком посмотрела на
начинавшего двоиться миллиардера-викинга.
— Вы нарочно меня сбиваете, да? Я же совсем не то хотела сказать! Вы-то
откуда здесь взялись?!
Брюс Блэквуд откинулся на спинку сиденья и расхохотался. Потом совершенно
невозмутимо уставился на Кэти.
— Солнышко, еще с утра я был страшно на вас зол, но вы заставили меня
изменить свое мнение. Я рад этой встрече. Так мило, нагло и непосредственно
со мной в последний раз разговаривала моя кузина, когда нам было по пять
лет. Помнится, ударила меня куклой по голове... Шампанского?
— А ладно, давайте.
— Ну и правильно. С утра выпил — день свободен. Так вот, отвечая на ваш
вопрос: я приехал, чтобы встретить вас, мисс Спэрроу. Да, я ждал вас вчера
вечером, не дождался, рассердился, даже позволил себе — не буду скрывать сей
прискорбный факт — пару-тройку не вполне парламентских выражений. Отчасти
обрадовался — терпеть не могу интервью для глянца, они все такие слащавые,
аж мутит. Потом отправился в свой номер и поручил секретарше разузнать, что
с вами случилось. Исключительно для очистки совести. Она навела справки —
так я и узнал, что вы самоотверженно вручили свою судьбу одной из самых
ненадежных авиакомпаний (хотя я бы назвал ее авиабандой) даже по местным
меркам. Это свидетельствовало не только о вашей наивности и неопытности, но
также и об ответственности и серьезном отношении к делу. Это я в людях ценю,
поэтому решил считать все произошедшее форс-мажором.
— Но почему вы встретили меня лично?
— Потому что воскресенье. Вообще-то вам каждый скажет, что на работе я —
монстр, тиран и садист, люди на меня работают шесть дней в неделю, но
выходной — святое. В этот день я никого не трогаю. Только секретаршу, если
она не против. Шутка.
— Ха-ха. Ох...
— А чего это вы так странно сидите? Сядьте нормально, поудобнее. И
успокойтесь — от вас жутко несет керосином и пылью, на футболке у вас мазут,
а на джинсах, скорее всего, засохший навоз, но выглядите вы почти
божественно, и даже воронье гнездо на голове удивительно вам к лицу.
Перестаньте комплексовать и расслабьтесь. Любой в вашем положении выглядел
бы точно так же. Думаю, сейчас мы отправимся в отель, вы умоетесь и придете
в себя, а потом мы с вами позавтракаем... ну и обговорим наши дальнейшие
действия. Идет?
— Не идет. Я же в другом отеле. В
Барракуде
. И она, в смысле он был
забронирован только на одну ночь.
— Узнаю Диззи Дэй. Тратить десять штук на маникюр для своей омерзительной
собачонки — и экономить на отеле для своих сотрудников. Редкая стерва! Вы
давно у нее работаете?
— Я? Да, собственно, я вообще у нее не работаю. И не буду, судя по всему. В
первый и последний раз! Жутко важное задание! Ик! А я его — того.
— Ого! Что делает с человеком пара бокалов шампанского... Ничего, сейчас
приедем, передохнете. У меня в номере прохладно.
— Мистер Блэквуд! Я не собираюсь идти к вам в номер!
— Цыц! Между прочим, я из-за вас задержался в этой преисподней. Теперь вы
моя должница. А что касается номера... Ценю девическую гордость, но мой
номер занимает целый этаж, в нем масса комнат и три душа на выбор. Можете
побежать вперед и спрятаться — я вас и не найду.
— Смеетесь?
— Немножко. Вы мне понравились, мальчики всегда выпендриваются и хамят тем
девочкам, которые им нравятся.
— Тогда ладно. Ой! А как же я улечу? Ведь у меня обратный билет...
— Забудьте. Синтия все сделает. Джонни, прибавь газу.
Отель
Плаза
стоял на берегу океана и больше всего напоминал гроздь мыльных
пузырей, зацепившуюся за скалы. Кэти Спэрроу немедленно оробела и уцепилась
за руку белокурого миллиардера. Брюс Блэквуд хмыкнул.
Он сам не мог толком объяснить, с чего у него такое хорошее настроение и
почему ему так понравилась эта девчонка. Она хорошенькая, это верно. Фигурка
— одна на миллион, глазищи зеленые, как изумруды, волосы шикарные...
особенно если ее причесать. Но, с другой-то стороны, уж чего-чего, а
красавиц вокруг него всегда было навалом. Роскошные, царственные, распутные,
непристу
...Закладка в соц.сетях
