Жанр: Любовные романы
Первое свидание
...пные, аристократки и актрисы, балерины и миллионерши, на любой вкус
и любое настроение... Брюс Блэквуд никогда не обольщался насчет женщин. Если
у тебя с детства имеется несколько миллионов, а потом и миллиардов, ты почти
наверняка не можешь рассчитывать на чистое и бескорыстное чувство. Иногда
Брюс фантазировал, как бы все эти бабы вели себя, будь он расслабленным
уродом с перекошенным ртом и маленькими подслеповатыми глазками. Выходило —
так же.
На благотворительных вечерах, светских раутах, частных вечеринках Брюс
встречал именно таких — мастодонтов, мамонтов, родившихся еще в самом начале
прошлого века. Немощные старики, они владели миллионами и миллиардами, и
свет их денег манил к себе прекрасных бабочек — молодых и очень молодых жен
и любовниц.
Двадцатилетние девушки выходили за восьмидесятилетних стариков. Порноактрисы
в одночасье становились супругами миллиардеров. Папарацци вились вокруг них
роем, во всех журналах появлялись их фотографии — холеные, блестящие
красавицы улыбались в объектив, а в глазах у них застыла черная, мертвая
пустота.
Ради денег они шли на все. У кого-то не получалось с первого раза — тогда
они принимались готовить к тому же самому своих дочерей. По-настоящему
счастливые пары в своем кругу Брюс мог перечесть по пальцам одной руки.
Да, сам он был молод и красив, но не особенно обольщался на сей счет. Сердце
его было свободно, долгих отношений он не любил, а красивые женщины в его
окружении были всегда. Пожалуй, самой долгой привязанностью можно считать
Синтию... она же секретарь, она же делопроизводитель, она же управляющий,
она же нянька, иногда любовница, но чаще — девочка для битья. Личный
секретарь обязан быть всем этим... собственно, Синтия не возражала.
Лифт вознес их на самый верх и высадил на абсолютно пустынном этаже. Полы
были застелены коврами, в элегантных кадках зеленели пальмы и благоухали
орхидеи, за громадными, во всю стену, окнами расстилалась бирюзовая ширь
океана.
Кэти засмотрелась на все это великолепие, в душе радуясь тому, что ни одного
человека вокруг не видно. В этот момент Брюс Блэквуд возмущенно рявкнул у
нее над ухом:
— Шире шаг! Вы чего такая восторженная? Небоскребов не видели?
— Ой! Да. То есть... нет. В смысле, видела. Иду. А куда?
— А куда хотите? Можем сразу в ресторан.
— Нет! В душ.
— Ладно. Синтия!
Нет ответа.
— Син-ти-я!!! Вот дьявол, где же она...
Блэквуд решительно распахнул дверь ближайшего номера. Никого там не
оказалось, и он нахмурился.
— Странно. Она же должна нас ждать... Ну-ка, пробегитесь по коридору,
проверьте нечетные номера.
Кэти послушно затрусила по пушистому ковру, дергая массивные бронзовые ручки
дверей. Почти все оказались закрыты, кроме последней. За этой дверью
обнаружился целый офис, впрочем, совершенно пустой. Кэти осторожно позвала
неведомую Синтию, но ответом ей было молчание. Девушка вернулась к своему
чемодану и сообщила нахмурившемуся Блэквуду:
— Никого нет.
— Ясно. В смысле ничего не ясно, но нет — значит, нет. Вот что... Чешите в
душ, переодевайтесь, а я пока выясню, что к чему.
— А... куда чесать?
— Да хоть бы и вот сюда... Не волнуйтесь, весь этаж мой. Где хотите, там и
располагайтесь.
— Ничего себе. А если выяснится, что там уже кто-то...
— В душ! Я взволнован, вы что, не видите?
С этими словами Брюс Блэквуд отправился к лифту, а Кэти Спэрроу поплелась в
ближайший номер приводить себя в порядок. С сожалением осмотрев три вечерних
платья (Зета настаивала на разнообразии —
мало ли какое у тебя будет
настроение?
), Кэти аккуратно сложила их обратно на дно чемодана, остановив
свой выбор на легком летнем платье в стиле Одри Хепберн. Высушив волосы, она
показала своему отражению язык и отправилась краситься... ну в смысле
слегка, самую малость. Просто для успокоения нервов.
Результат, тщательно проинспектированный в зеркале, неожиданно понравился ей
самой. Темноволосая красавица с зелеными глазами, истинная фея — примерно
так должен подумать Брюс Блэквуд, в восхищении замерев на пороге...
Вошедший в номер без стука Блэквуд вообще на нее не посмотрел. Он был
мрачен, словно грозовая туча, даже голубые глаза потемнели. Яростным
движением руки он разломал (как показалось Кэти) шикарный деревянный глобус,
оказавшийся мини-баром, достал из него бутылку виски и бокал, плеснул себе и
выпил залпом. Потом обернулся к девушке и мрачно уставился на нее. Кэти
оробела и на всякий случай передвинулась за кресло. Кто их разберет,
миллиардеров...
Внезапно в глазах Блэквуда мелькнула некоторая заинтересованность. Он смерил
Кэти еще одним взглядом, куда более пристальным, и пробормотал:
— А что, вполне даже может быть... Экстерьер на высоте... Нет, ну надо ж было ухитриться... Спэрроу!
— Ай! Вы чего кричите, я же здесь.
— Вижу. Вы иностранными языками владеете?
— Испанским, итальянским, немножко французским, немецкий учила, но не
люблю...
— Блеск! Компьютер?
— Что — компьютер?
— М-да, туповата... Владеете навыками работы на компьютере?
— Владею. В смысле курсы окончила и даже немного работала секретарем...
— Отлично. Летать не боитесь?
— Ох... Если только не на том кошмаре...
— Ставим еще одну галочку. Здоровье в порядке?
— В каком смысле?
— В смысле ВИЧ, сифилис, гепатит, беременность...
— Боже упаси!
— Наркотиками не увлекаетесь?
— Слушайте, а вы сами-то как насчет травки? Не злоупотребили случайно?
— Нахалка. Я ж для дела спрашиваю.
— Какого еще дела?
— Важного. Отвечайте, только быстро: журналистика — это ваше призвание?
— Нет!
— Очень хорошо. Опять отвечайте быстро: вы очень расстроитесь, если не попадете на работу в
Космо
?
— Ха! К тому, чтобы не попасть на работу, я уже привыкла. Нет, не
расстроюсь. Не хотите давать интервью, так и скажите. Прямо камень с души...
— Мисс Спэрроу. Как вы относитесь к тому, чтобы поработать на
Блэквуд
корпорейшн
?
— Издеваетесь, да? А если я скажу, что это мечта всей моей жизни?
— Я вам отвечу на это: поздравляю, Спэрроу, мечта всей вашей жизни сбылась.
Вы приняты.
Кэти почувствовала, что кресло куда-то уезжает, перехватила его покрепче и
осторожно поинтересовалась:
— Мистер Блэквуд, вы себя точно хорошо чувствуете?
— Уже лучше, благодарю вас. Десять минут назад я был в отчаянии, сейчас
легче. Пошли завтракать.
— Но...
— Еще шампанского хлопнем?
— Мистер Блэк...
— Брюс. Просто Брюс. Теперь вы будете звать меня по имени.
— Я не понимаю...
— Я сам взволнован. Дышите глубже, мне нравится, как поднимается и
опускается ваша грудь.
С этими словами белокурый красавец увлек Кэти прочь из номера, силой
запихнул в лифт, и они поехали завтракать.
В голове творилось что-то страшное, так что Кэти решила плюнуть на приличия
и умяла здоровенную яичницу, два сандвича с ветчиной, четыре рогалика с
вареньем, выпила две чашки кофе и откинулась на спинку стула вполне
умиротворенная. Брюс наблюдал за ней, потягивая шампанское. В глазах у него
явно читалось умиление. Кэти подумала — и протянула ему свой фужер.
— Все равно это все не взаправду, так что наливайте.
— Браво! Только учтите, это не сон.
— Тем лучше. Так, значит, теперь я на вас работаю?
— Ну да.
— А как же
Космо
? Надо же предупредить...
— Не вопрос. Минуточку... Алло? Диззи? Солнышко, ты спишь? А чего это ты
спишь в такую... пардон, все время забываю насчет этих часовых поясов. Ты
спи, спи, просто я тебя предупреждаю, чтобы ты не ждала свою стажерку с моим
интервью. Что? Ну естественно, провалила. Позор! Я еле отбился. Вообрази: я
начал, словно зайчик, отвечать на вопрос
Какое у вас хобби?
, а она вдруг
шумно задышала, начала раздеваться, полезла на меня...
Голос Брюса начал срываться — отчасти от смеха, отчасти потому, что
пришедшая в себя Кэти повисла у него на руке, перегнувшись через стол и
отчаянно пытаясь отобрать трубку.
— ...пришлось... ай, щекотно!.. утопить ее пришлось, да... Не сметь
щипаться!.. Короче, не жди ее. Спи дальше. Пока... Спэрроу! Что люди-то
подумают?!
— А вы что несете?!
— Не грубите боссу. Шампанского?
— Да! Ой боже мой, да что ж это творится... Слушайте, а на какую должность
вы меня взяли? Или это все-таки шутка?
Брюс внезапно посерьезнел:
— Нет. Не шутка. Согласен, вышло несколько эксцентрично, но зато эффективно.
А будете вы, Кэти Спэрроу, моим личным секретарем.
— Как?! А Синтия?
Брюс помрачнел:
— Вы не поверите, но... Синтия нас покинула.
— Уволилась?
— Хуже. Умерла.
Кэти возмущенно посмотрела на работодателя.
— Шут гороховый!
— Даже и не думал. Чистая правда. Пока вы перевоплощались из свинарки в
принцессу, я навел справки. Моя секретарша Синтия скончалась сегодня ночью
от сердечного приступа. Мне звонили, но я был в аэропорту, отключал телефон.
Кэти прижала ладонь к губам:
— Какой ужас!
Брюс вздохнул.
— Не то слово. Ей было всего тридцать пять... И без нее я как без рук.
— Господи... Вы так спокойно об этом говорите...
— Это шок. Потом меня накроет депрессия... ладно, шутки в сторону. На самом
деле я действительно потрясен. У меня были подозрения, что с ней что-то не
так, но я и подумать не мог, что все настолько серьезно. А циничная правда
жизни заключается в том, что мне надо работать. Синтия ведала всеми моими
делами, была в курсе всех встреч и переговоров... словом, без помощника я не
справлюсь.
— Я понимаю. У меня, правда, наверное, сейчас лопнет голова, но я... мистер
Блэквуд...
— Брюс. Пожалуйста.
— Хорошо. Только... мне ведь надо войти в курс дела...
— Все записи в компьютере, ознакомитесь по ходу. Через час мы вылетаем на
Борнео. В ближайшие три дня ваша задача — отвечать на телефонные звонки вот
по этому малышу, — с этими словами Блэквуд придвинул к Кэти узкую стальную
коробочку с антенной. — Это спутниковый, работает везде и всегда. Ноутбук
Синтии мы заберем из офиса, будете потихоньку вникать. На Борнео будем к
вечеру.
— Как? Но разве я не вернусь в Нью-Йорк?
— Зачем? Мне туда не надо.
— У меня даже вещей нет...
— Заедем по дороге в магазин, купите чего вам надо.
— У меня нет денег...
— Я вам выдам аванс. Вы ж теперь много получаете, забыли?
— Кстати, а сколько я получаю?
— Вот! Разум потихоньку возвращается. А то я уж думал, придется
довольствоваться только внешними данными. Вы будете получать пять тысяч
долларов в неделю...
— Уоо-ууу!!!
— ...премиальные — если будете хорошо работать, в конце года...
— Вззз...
— ...бонус — за непонятные звуки, которые вам так удаются.
— Брюс, я...
— Да, еще служебная квартира, но учтите, что бывать вы там будете нечасто. В
основном ваша жизнь будет проходить рядом со мной, преимущественно — в
самолете.
— А где квартира?
— Дольше всего я живу в Сиднее, там и вас поселим. Да, еще в Англии, но там
у меня поместье, отчасти даже замок, так что места хватит.
— Настоящий замок?
— Почти. Прадедушка был романтической натурой. Все хотел удивить прабабушку
— вот и надстраивал башенки с бойницами поверх нормального английского дома.
В результате впечатление такое, будто на казарме выросли сталагмиты.
— Ну уж на казарме...
— Не знаю, мне почему-то так кажется. Там сто с лишним комнат, некоторые уже
много лет никто не отпирал. Думаю, к весне мы туда попадем.
— Еще не скоро...
— Оглянуться не успеете... Слушайте, Спэрроу, а вы в курсе, что вы —
красавица?
Кэти сердито махнула рукой:
— Не начинайте, ладно? Глазки, ножки, волосы... все так говорят.
— Даже и не собирался. Во-первых, грудь. Во-вторых... как вы относитесь к
бурному и необузданному сексу?
— Хорошо. Но не с вами.
— Почему это?
— Потому что вы — мой босс.
— Подумаешь!
— А корпоративная этика?
— Это единственное, что вас останавливает?
Кэти вдруг засмеялась. Она поймала себя на мысли, что с этим красавцем-
миллиардером чертовски легко и весело болтать о самых разных, даже весьма
нескромных глупостях...
Самолет у Брюса был, естественно, частный, небольшой и хищно выглядевший
джет на двенадцать пассажиров. Возможно, с точки зрения здравого смысла Кэти
стоило бы во время полета заняться делом и хотя бы попытаться вникнуть в то,
что хранил жесткий диск новейшего и легчайшего ноутбука безвременно почившей
Синтии. Однако шампанское плюс общее потрясение от случившегося с ней за
столь короткий срок сделали свое черное дело, и мисс Спэрроу мирно уснула в
удобном кресле, прижав драгоценный компьютер к груди. Брюс попытался забрать
его, но Кэти сердито проворчала что-то и сжала ноутбук еще крепче. Брюс
хмыкнул, пожал плечами и углубился в бумаги.
Спокойным полет было назвать трудно. Два раза они пролетели сквозь грозовой
фронт, их немного потрясло при подлете к Борнео, а уж на посадку заходили и
вовсе в боевых условиях — видимость была нулевая. На Борнео начался сезон
дождей.
Кэти осторожно выглянула наружу, ойкнула и спряталась обратно. Брюс Блэквуд,
собранный и суровый, сердито пихнул ее в спину.
— Шевелись, Спэрроу. Солнышка не дождешься.
— А... куда идти-то?!
Дождь стоял сплошной стеной, серо-зеленой зыбкой хмарью. Казалось, в воздухе
висит водяная взвесь — но когда Кэти сошла с трапа, то тут же ощутила, как
по лицу и плечам бьют тугие струи воды. Дождь был одновременно холодный и
теплый, дождь заполнял все пространство, и Кэти непроизвольно приоткрыла
рот, словно боялась захлебнуться. Из водной мглы выросли какие-то тени, и
над девушкой с треском развернулся громадный зонт. Смуглое улыбающееся лицо
показалось из-за водной завесы, радостно покивало Кэти — и исчезло.
Голос Брюса раздался где-то справа, и Кэти вдруг страшно испугалась — вдруг
он сейчас уйдет вперед, а она заблудится в этом кошмарном дожде, потеряется
в тумане... и утонет!
Сильная рука выдернула ее из жидкой грязи, и насмешливый голос Брюса
произнес:
— Господа, Кэтрин Спэрроу, мой личный адъютант. Все, что вы хотели узнать,
но боялись спросить у Синтии, спрашивайте у нее. Все бумаги — ей, отчет —
ей, короче, она моя новая секретарша. Сделайте скидку — сегодня ее первый
рабочий день.
Ой, а ведь действительно, подумала Кэти. Как интересно получается — еще
утром я изнемогала от жары в Сингапуре, вчера вообще была где-то в Китае, а
всего лишь двое суток назад мы с Зетой и дядей Филом ели мороженое в Нью-
Йорке...
Брюс стремительно шагал, разговаривая со своими сотрудниками. Кэти шлепала
чуть позади, изо всех сил стараясь не отстать. Зонт чудесным образом плыл
над ней — вообще-то его нес смешливый парнишка, представившийся Хуаном.
Внезапно в кармане завибрировал телефон, о котором Кэти успела подзабыть, и
потому немедленно заорала от неожиданности — впечатление было такое, словно
по бедру что-то ползет.
Голос в трубке был далеким, но четким... и довольно противным. В смысле
женским.
— Алло! Алло, малыш, это ты?
Кэти светским тоном сообщила:
— Мистер Блэквуд, к сожалению, не может в данный момент вам ответить. Вы
можете передать информацию...
— Алло! Ни черта не понимаю! Кто это?! С кем я говорю? Где Брюси?
— Меня зовут Кэтрин Спэрроу, я секретарь мистера Блэквуда...
— Да? А где эта идиотка Синтия? Впрочем, не важно. Говорит леди Пилбем.
Дайте трубку мистеру Блэквуду.
— Леди Пилбем, мистер Блэквуд не может сейчас...
— Чепуха! Поторопитесь, милочка, не то попрощаетесь со своим местом!
Кэти пожала плечами, показала трубке язык и подергала Брюса за рубашку. Тот
развернулся и сердито рявкнул:
— Чего тебе, Спэрроу? Я же сказал — не сейчас.
— Я то же самое сказала. Но леди Пилбем...
— О господи! Давай сюда. Пруденс! Звезда моих ночей! Слава и гордость
итальянских пляжей! Прости, у меня совещание... ну да, да, не кричи...
Разумеется... Она теперь будет знать... В любое время суток... Нет... Да...
Да... Это не обсуждается... Потому что это мои сорок процентов акций... Ти-
хо!.. Да... Да... Хорошо... Обсудим это чуть позже... К тебе?.. С
удовольствием... Договорились. Чао, беллиссима! Спэрроу? Запиши или запомни:
через месяц мы должны быть на Сицилии.
Кэти кивнула и сунула телефон в карман, впрочем, ненадолго. Брюсу звонили со
всех концов света через каждые две минуты. Когда процессия добралась до
отеля, голова у Кэти была квадратной от обилия информации.
Отель был маленьким, но очень уютным, но самое главное — здесь не было
дождя. Кэти хихикнула, увидев, как вокруг ног всех собравшихся в холле
натекает огромная лужа.
Брюс Блэквуд отбросил со лба потемневшие от воды волосы и строго объявил:
— Так, сейчас по номерам, душ, вечерний туалет — и в ресторан. Как ты
полагаешь, Спэрроу, сегодня ночью обратно не полетим?
— В Сингапур?!
— Зачем в Сингапур? В Макао. В Сингапур мы теперь вернемся только через
месяц. У нас на очереди Макао, Сидней, Кейптаун, Сицилия... там дальше видно
будет, но, скорее всего, Париж. Так что насчет полета?
— Ох... А разве в такую погоду можно летать?
— Значит, не летим. Слышали все? Мой секретарь не велит мне летать в такую
погоду. Значит, завтра в девять — совещание. Все свободны. Спэрроу! Ваш
номер пятнадцатый. Вперед.
Оказавшись в номере, Кэти испытала почти непреодолимое желание упасть на
кровать и заснуть мертвым сном — в самолете выспаться толком невозможно, а
стремительность, с которой Брюс Блэквуд перемещается по миру, простым
смертным недоступна. Однако есть тоже хотелось, и Кэти превозмогла себя —
разобрала вещи и отправилась в душ.
Стоя под струями горячей воды, она честно пыталась собрать мысли воедино, но
они путались, ускользали... Слишком быстрыми и нереальными были события,
произошедшие с ней за этот долгий день.
Она завернулась в пушистое полотенце и вышла из ванной.
На ее кровати лежал Брюс Блэквуд.
Он успел принять душ и переодеться — теперь на нем были черные льняные
брюки, белоснежная шелковая рубашка и легкие туфли на босу ногу. Руки Брюс
закинул за голову, а в данный момент нахальным образом рассматривал ноги
Кэти. Девушка остановилась и возмущенно фыркнула:
— Босс, что вы здесь делаете?! Это мой номер.
— Лежу жду, вдруг повезет и ты выйдешь из душа голая.
— Сейчас, разбежался... Ой!
— М-да, опять хамишь.
— Ты первый начал. Вдруг я правда была бы голая?
— Ну! Я и надеялся.
Внезапно он одним движением поднялся и оказался прямо перед Кэти. Она
ощущала тепло его кожи, аромат одеколона, видела причудливо прилипшую к
влажной коже золотую цепочку...
Брюс провел пальцем по ее щеке. Кэти очнулась и сделала шаг назад.
— Не надо.
— Уверена?
— Более чем.
— Почему?
— Я хочу успеть получить хоть одну свою потрясающую зарплату.
— А что мешает совместить?
— Думаю, ты понимаешь что. А если не понимаешь — глупо объяснять.
— А как насчет беспрекословного подчинения?
— По работе — всегда.
— Ты — мой личный секретарь.
— Приказывайте, босс.
— Ну, допустим... я скажу: раздевайся, Спэрроу.
Кэти подняла голову и долго-долго смотрела ему в глаза. Потом, не отводя
взгляда, молча сбросила полотенце. Наступила тишина.
— Что теперь, мистер Блэквуд? — спросила Кэти ясным и мелодичным голосом. — Лечь и раздвинуть ноги?
Случилось немыслимое: Брюс Блэквуд смутился.
— Ну зачем уж так-то... и я просил называть меня по имени.
— По имени — это когда нормальные отношения. Когда уважаешь человека. Хорошо
к нему относишься.
— Кэти...
Он поднял полотенце и осторожно набросил ей на плечи. Потом кашлянул,
почесал в затылке и пошел к двери. Уже взявшись за ручку, повернулся и
подмигнул Кэти, сразу помолодев лет на десять.
— Один — ноль. Ты меня сделала, Спэрроу. Приношу искренние извинения. Был не
прав, вел себя плохо. Прости. Приходи вниз, я столик заказал.
Он стремительно вышел, но через мгновение просунул голову в дверь и сообщил:
— Но грудь у тебя все-таки — блеск! Ой!
И удрал. Кэти Спэрроу без сил привалилась к двери ванной. Сердце стучало
так, словно хотело выпрыгнуть из груди. В висках гремела кровь. Возбуждение
накатывало горячими волнами.
Что она творит? Раздеться перед Брюсом Блэквудом. Разговаривать с ним так,
словно он... он...
Он потрясающий. Он красивый, обаятельный, веселый, невозможный,
непредсказуемый...
Он — совершенство. И еще — он мужчина. Сильный, властный, привыкший брать от
жизни все, что ему захочется. Такие шуточки могут плохо кончиться. Вернее
сначала-то не очень — а о бурном и необузданном сексе с таким мужчиной можно
только мечтать, — но дело в том, что это будет первый и последний бурный и
необузданный секс с Брюсом Блэквудом. После него Кэти Спэрроу уволится и
вернется к дяде Филу и Зете.
Хотя, может, это и неплохо?
2
В ресторане было пустынно и тихо — только неумолчный шелест дождя за
открытыми настежь окнами. Кэти помедлила на пороге, набрала воздуха в грудь
— словно нырять собиралась. Она никак не могла отделаться от чувства
нереальности, окутывавшего ее будто туман. Все было слишком необычно,
слишком... не ее!
Она была нормальной, современной девушкой, у нее не было никаких комплексов,
она легко сходилась с людьми, была к ним изначально доброжелательна и потому
никогда не боялась работы, связанной с публичностью. С другой стороны, в
вопросах секса у нее тоже никогда не было никаких сложностей — она
относилась к сексу с какой-то инстинктивной естественностью, что и помогало,
и мешало ей в жизни...
Несколько (ну как несколько — два или три) довольно мимолетных романов,
нечто вроде краткого курса
Введение во взрослую жизнь
. Неудачный, но
довольно веселый опыт проживания с бойфрендом на отдельной территории...
продержались они с Микки полгода, этого хватило, чтобы удостовериться: они
совершенно разные люди и дружба — это единственное, что может их связывать.
Сердце Кэти Спэрроу никто не разбивал, любовных терзаний она в жизни не
испытывала (если не считать бурной и краткой влюбленности в учителя
рисования еще в начальной школе). Секс с Микки был скорее игрой, веселым
приключением, в конце которого она испытывала чисто физическое
удовлетворение — но и только...
Сейчас все было иначе. Воздух словно бы потрескивал, аромат экзотических
цветов вызывал неясное томление, по спине бегали тысячи крошечных троллей
Сигурдов, а сердце колотилось так, будто Кэти только что пробежала
стометровку.
Это началось с того самого момента, когда она впервые увидела Брюса Блэквуда
в аэропорту Сингапура. С первого же прикосновения его сильной руки. С той
секунды, когда она почувствовала аромат его одеколона, заглянула в
насмешливые голубые глаза, услышала хрипловатый ехидный голос...
Кэти решительно провела ладонями по гладкому шелку платья, вскинула голову и
смело переступила порог.
Брюс поднялся ей навстречу, и в глазах его вспыхнуло абсолютно неприкрытое
восхищение. Он отодвинул стул, приглашая ее сесть, и произнес:
— Ну ты даешь, Спэрроу!
Она вскинула на него изумрудные глаза и невинно затрепыхала ресницами.
— Ты это о чем?
— Это я о том, что приобрел себе головную боль и занозу в одно место.
— Вы говорите загадками, мистер Блэквуд.
— Вовсе нет. Просто ты все время разная... и я никак не могу понять, в какой
момент ты красивее всего. Нет, лично мне больше всего нравится эпизод с
полотенцем...
— Сейчас уйду!
— Молчу. Ни слова о голых секретаршах.
— Ухожу.
— Все, правда. Что будешь есть? О напитках не спрашиваю, сейчас будет
шампанское.
— Ох, а можно, я не буду шампанское, а? С такими скоростями я сопьюсь через
неделю.
— Не надейся. Неделя предстоит напряженная и трудная, а на Сицилии, боюсь,
шампанского нам не нальют.
— Почему?
— Потому что у Пруденс на шампанское аллергия.
Кэти слегка помрачнела при упоминании о неприятной леди Пилбем и процедила
сквозь зубы:
— Вероятно, в ее возрасте шампанское уже не столь легко переносится...
— Ты злая, Спэрроу. Что навело тебя на мысль о преклонном возрасте леди
Пилбем?
— Не знаю. Интонации, наверное. Так и вижу сухопарую английскую аристократку
с длиннющим мундштуком и пронзительными глазами. Такая... викторианская
немножко.
Брюс рассмеялся.
— Что ж, тогда не буду тебе ничего рассказывать. Мундштук, во всяком случае,
ты угадала совершенно верно. Тебе идет платье.
— Спасибо.
Она и сама
...Закладка в соц.сетях
