Жанр: Любовные романы
Роковой мужчина
...ри, и снаружи. Моя грудь была в красных отметинах. Мэсон
дергался от легчайшего касания к члену, а когда пробовал погладить у меня
между ног, я лезла на стену. Мы достигли точки и больше просто не решались
трогать друг друга.
Была полночь, но мы не могли заснуть. Я взяла книгу и стала читать.
— Что это? — глянул он через мое плечо, ревнуя к моему увлечению.
— Я прочту тебе.
И я прочла ему рассказ Ги де Мопассана, в котором человек, чья жена недавно
умерла, приходит на ее могилу, и видит чуть поодаль женщину, плачущую над
могилой. Он подходит к ней. Она говорит, что только что потеряла мужа и не
знает, где достать денег. Он жалеет ее, берет к себе домой, дает ей денег, и
постепенно влюбляется в нее. Через несколько месяцев она бросает его,
истратив большую часть его денег. Он совершенно уничтожен, но в конце концов
преодолевает свое несчастье. Однажды, когда он снова приносит цветы на
могилу жены, он видит невдалеке ту же женщину. Теперь она плачет над другой
могилой. Идет дождь. Он глядит и видит, как к ней подходит новый мужчина.
Они о чем-то говорят. Затем уходят вдвоем, накрывшись его зонтиком. Конец.
— Очень мило. Но в чем мораль? Этот рассказ звучит так, как будто в нем
должна содержаться мораль, — сказал Мэсон, когда я закончила читать.
— Не приставай к девушкам на Форест-Лаун — до, во время или после
похорон твоей матери.
Мэсон засмеялся — действительно засмеялся. Я была довольна. Его смех был
абсолютно естественным. Мэсон походил на ребенка. Все мужчины — дети, когда
смеются. Я поцеловала его. Странно, но я снова хотела его.
— У меня нет подходящей одежды для похорон, — пожаловался он на
следующее утро.
Я сказала ему, что на похоронах отца выглядела, как клоун.
— Я надеялась, что если бы он мог меня видеть, то посмеялся бы. Так что
иди туда веселым, а не печальным.
— Ты веришь в загробную жизнь?
— Иногда у меня возникает забавное чувство, что я уже давно в ней живу.
В день похорон Мэсон надел черный костюм, белую рубашку и алый галстук. Я
одержала маленькую победу. Было ли это воспоминанием о моих трусиках? Я
надеялась, что — да.
В ту ночь я и близко не подошла к нему. Мэсон не сказал ни слова о похоронах
после того, как вернулся из Форест-Лаун. Я проснулась часа в два, посмотрела
на Мэсона — горели свечи. Он лежал спиной ко мне, я снова заснула и
проснулась около пяти. Он сосал мою грудь, как свой большой палец.
То была самая удивительная неделя в моей жизни, исступленная и безалаберная.
По ночам секс; днем неотступные мысли о смерти.
ВЕТЕР
В четверг позвонил Оз. Его голос звучал очень жалко, когда он говорил со
мной. Я не слышала, о чем он разговаривал с Мэсоном, но веселья в нем явно
не прибавилось, и только я могла помочь.
Вечером в пятницу, когда Мэсон выписывал мне чек, я сказала, что должна кое
с кем повидаться. Он, казалось, был разочарован, или подозревал меня в чем-
то, но не стал расспрашивать. В шесть часов я отправилась в Сенчури-Сити.
Вдоль площади из бетона и мрамора дул теплый ветер. Это место выглядело
совершенно искусственным. Считается, что ветер из Санта-Аны предвещает
катастрофу. Мое появление здесь действительно предвещало катастрофу для
Ларри Кэмпбелла. В этом я была уверена. Я ждала около здания, где
располагался его офис. Рабочий день кончался. Я была единственной недвижной
фигурой в прямоугольнике теней.
Пока я стояла там, у меня начался и долго не проходил насморк. Должно быть,
ветер нес с собой много пыли. Я представила, какой меня видят с верхнего
этажа: крохотная фигурка, женщина кого-то ждет или просто ушла в свои мысли.
Я хотела видеть этого человека — и больше ничего.
Солнце зашло, но ветер по-прежнему дул, когда из здания вышел крохотуля
Ларри Кэмпбелл — действительно карлик; Софи прекрасно описала его. Он носил
серый костюм, белую рубашку, темный галстук — ничего особенного. Я пошла за
ним, пытаясь попасть ему на пути. Я хотела заглянуть ему в глаза.
Он подошел к
мерседесу
, где его ждал шофер. Воспользовавшись моментом, я
прошла мимо Ларри, и пока шофер открывал дверь, повернулась и взглянула
прямо на него. У него такие же темные глаза, как у меня. Нельзя не сказать,
что они в каком-то смысле привлекают внимание людей. Коренастый, черноглазый
демон. Он улыбнулся мне заученной улыбкой и сел в машину. Ему, коротышке,
даже не пришлось нагибаться. Машина отъехала. Его взгляд говорил:
Чего бы
ты ни хотела от меня, ничем не могу помочь
.
Когда я вернулась домой, Мэсон был в кухне и говорил по телефону — как я
решила, с Барбарой. Из обрывков подслушанного разговора я поняла, что
полиция больше не подозревает Барбару, и новых идей у них нет. Я заметила,
что Мэсон принес видеомагнитофон. Он стоял на кухонном столе. Когда я
проходила мимо, Мэсон послал мне воздушный поцелуй. Вполне по-домашнему.
Через полчаса, когда я была в ванной, Мэсон зашел, нагнулся и нежно
поцеловал меня в губы.
— Не понимаю, как ты можешь оставаться загадочной даже совершенно
голая.
— Не думаю, чтобы я кому-то казалась загадочной. Только тебе.
— Невероятно.
— Ты мне тоже кажешься загадочным, но ты же не думаешь так о себе.
Мэсон закатал рукав рубашки, сунул руку в воду и провел у меня между ног.
— Откуда у тебя тот перстень, около кровати? Бронзовый. Он похож на
один перстень Барбары.
Я быстро придумала ответ:
— Мне его подарил Брайан.
— Должно быть, купил в магазине у Барбары.
— Возможно, — сказала я, — но он мне не говорил. Он дальше
двинул пальцы. Я стала извиваться, расплескивая воду.
— Дай мне вылезти, — попросила я, — дай вытереться и тогда
делай что хочешь.
— Я хочу тебя мокрую.
Мэсон наклонился, просунул одну руку у меня под коленями, другой обхватил за
бедра и вынул меня из воды. Он оказался на удивление сильным. Он так
вцепился в меня, что я не могла улизнуть. Он донес свою русалку до кровати и
положил меня, мокрую, на простыни. Потом пощекотал мне ребра и снял с себя
влажную рубашку.
Я заметила, что он поставил телевизор, который я никогда не смотрела, и
новый видеомагнитофон в ногах кровати. Я сняла с него ботинки и стянула
носки. Пока он расстегивал брюки, я целовала его пальцы на ногах. Когда он
разделся, я укусила его за плечо. Мэсон отодвинулся к концу кровати,
двигаясь, как пловец, выходящий из воды, и включил видеомагнитофон.
За мгновение до того, как на экране появилось изображение, я поняла, что мы
будем смотреть. Я боялась этого, но Мэсон был в хорошем настроении, как
будто подвыпивши. Давно ли он знал про
Галу
? С самого начала?
— Закрой глаза, — велел он. Я послушалась.
Мэсон положил меня на кровати между собой и экраном, лицом вниз, сам сел,
скрестив ноги, и начал гладить мое тело. Мое лицо зарылось в простыни, руки
вытянуты вдоль тела, ладонями вниз. Время от времени я оглядывалась на
Мэсона — но только не на экран. Он включил звук; и мы начали.
— Что за люди снимаются в этих фильмах? — спросил Мэсон.
— Всякие, иногда друзья продюсера, занимающиеся этим для развлечения,
безработные актеры, мужчины-фотомодели, иногда просто сексуально озабоченные
мужчины.
Сначала руки Мэсона массировали мне лопатки, затем передвинулись к основанию
спины, прижимая меня к кровати. Я пыталась представить, как он сейчас
выглядит.
— А тот тип с огромным членом?
— Кажется, он книготорговец, или торговец антиквариатом, или что-то
еще. Его охотно берут в такие фильмы. В общем — понятно.
— Мне — непонятно. Скажи, на что это похоже, когда эта штука у тебя во
рту?
— Кусок теплой резины. Ничего эротического.
— В отличие от этого, — Мэсон потянул мою руку к затвердевшему
своему пенису, я ухватилась за него.
— Еще бы. Я хочу тебя. — Я стала сучить пальцами вверх-вниз.
— Зачем ты снималась в этом фильме?
— По многим причинам. Но не ради денег. Думаю, я хотела шокировать.
— Кого?
— Возможно, моего отца, или по крайней мере, память о нем.
— А я вот, не знаю, жив или мертв мой отец. Но скучаю по нему.
— Конечно, скучаешь. Точно так же, как я скучаю по матери.
Мэсон провел рукой у меня под бедрами, пробираясь в меня. Я непроизвольно
пошевелилась.
— Ты никогда не пыталась представить себя матерью?
— Нет.
— А я думал, что все женщины пытаются это представить.
— Я полагаю, все женщины рано или поздно становятся матерями. Но я хочу
прожить жизнь с мужчиной, а не с ребенком.
— Ты не феминистка.
— Я не люблю теорий.
Свободной рукой Мэсон проникал в меня между ягодицами. Вставив пальцы, он
стала двигать ими. Один палец двигался по часовой стрелке, внедряясь глубже,
другой — против часовой стрелки. Я задержала дыхание, когда они встретились
на упругой стенке мускулов. Сквозного пути не было, можно было дойти только
досюда. Но фантазия не желала с этим мириться. Фантазия ведет к сексу, а
затем секс ведет обратно к фантазии.
— Тебе не больно?
— Нет. Я чувствую твердое.
Пока я говорила, это твердое сменилось потоком жидкости. Я крикнула:
— Держи меня!
Все мысли исчезли, и меня затрясло. Мэсон, должно быть, с трудом продолжал
удерживать свои пальцы вместе, так что один палец ощущал другой через
стенку. Меня затопила волна жестокости. С моей силой не могло справиться
ничто. Это ощущение лежало за пределами удовольствия. Я чувствовала, как
будто создаю что-то, Бог знает что. Мэсон не мог меня больше сдержать. Это
было невозможно. В эти мгновения я могла разломить мир напополам.
Не имею понятия, сколько времени это продолжалось. Мои глаза были закрыты.
Кажется, я скрежетала зубами. Мои бедра сдвигались и раздвигались, спина
выгибалась дугой. Мною овладело безумие.
Постепенно моя сила иссякла и я открыла глаза. По щекам катились слезы. Меня
продолжало трясти. Внутри меня стало прохладно от сырости. Жидкость начала
высыхать. Я взглянула на Мэсона, и мне показалось, что я вижу в его глазах
затаенный страх. Я энергично поцеловала его, словно желая высосать его язык
у него из горла.
Гала
продолжалась, но сейчас никто из нас не смотрел фильм. Но стоны и
мычание с экрана создавали чувственную ауру, и не имело значения, что эти
звуки были фальшивыми. Мэсон приник к моей левой груди. Он втянул ее чуть не
целиком в рот, и его язык двигался вокруг соска.
Спустя несколько мгновений он отпустил меня, задыхаясь. Затем лег на спину и
протянул меня на себя, так что я стала коленями снаружи его сомкнутых ног с
высоко восставшим между ними ни на что не указующим перстом. В этот момент
желание превратилось в абстракцию.
Он потянулся губами к моим отвисшим грудям и снова начал сосать их по
очереди. Он мягко раскачивал мое тело, чтобы груди покачивались. Казалось,
что у него во рту они расширяются. Нет, не казалось, они действительно
росли. Я пыталась представить, о чем он думает.
Эта женщина — самая лучшая
шлюха, которую я когда-либо имел. Эта женщина способна на все
. Сравнивал ли
он меня с Барбарой? Думал ли он о своей матери?
Все это здорово, но
действительно ли она хочет меня? Кто эта женщина?
Я раздвинула ноги, по-прежнему держа груди у его губ, и начала медленно
двигаться вверх и вниз.
Мы не произносили ни слова. Не было никакого желания разговаривать. Звук
телевизора раздражал меня. Я нащупала пульт дистанционного управления, но не
могла найти нужную кнопку, и нажимала, не глядя, все подряд. Внезапно
наступила тишина и бледный свет экрана погас. Снаружи ревел ветер из Санта-
Аны, дующий по каньону.
Широко раздвинув ноги, я заговорила:
— Я собираюсь возбудить тебя так, как ты никогда не возбуждался раньше.
Совсем скоро ты это почувствуешь.
Говоря, я следила за лицом Мэсона. Он не отвечал. Скоро он лишится дара
речи. Он глядел на меня с улыбкой счастливого ребенка.
— Ты будешь во мне, а я займусь твоими яйцами. Не бойся, тебе не будет
больно. Дыши спокойно.
Я засунула обе руки ему под мошонку, медленно двигаясь, и сдвинула его
яички. Когда я почувствовала, что он сделал вдох, то развела их.
— Своими руками я заставлю тебя представить, что с тобой две женщины —
две женщины, которые хотят тебя. Они не ссорятся из-за тебя. Мы обе хотим
тебя одинаково.
Одной рукой я нащупала мышцу, которая соединяла мошонку с телом. Почему она
находится отдельно от тела? Это единственный орган, который кажется
искусственно присоединенным. У женщин нет ничего подобного.
Другой рукой я держала его за пенис, вставляя его в себя и вынимая, сжимая
его то сильнее, то слабее, как пульсирующее кольцо. Эффект, который это
произвело на Мэсона, был таким, как я ожидала. Он попеременно расслаблялся и
напрягался.
— А теперь еще сильнее. Моя партнерша тоже. Мы уже не можем
остановиться. Мы — союзницы. Ради тебя мы вывернем себя наизнанку.
Мэсон качал стонать. Его голова раскачивалась из стороны в сторону, глаза
еще были открыты, но он ничего не видел.
— Громче, — велела я. — Громче! Он застонал громче.
— Быстрее, — сказала я. — Быстрее!
Он ускорил свои движения, а я замедлила свои. Сопротивляться было
невозможно. Я оставила его яйца в покое. Они потеряли чувствительность. Я
просунула руку под его зад и задвигалась быстрее. Его пенис покрылся пеной.
Мой указательный палец подобрался к его анусу.
— Ты здесь, — прошептала я.
Я медленно засунула в него палец. Он вскрикнул. Его зад оторвался от
поверхности кровати. Я приподнялась вместе с ним, затем сжала бедра и с
размаху насадила на пенис. Суставы моей руки, оказавшейся между нашими
телами, хрустнули, как будто сломались.
Мэсон ревел как зверь из джунглей. Он трясся от рычания. Я не чувствовала,
как он излился на меня, во мне все было слишком мокро, но я знала, что это
случилось. Он вторгался в меня, как взбесившаяся змея, закусившая себя до
смерти.
Посреди ночи я поняла, что он спит, и спустилась вниз. Я стояла на улице
голая, всей кожей чувствуя прикосновение теплого ветра. Скоро мы будем
свободны.
У Ларри Кэмпбелла наверняка был какой-то секрет. По-моему, человек,
находящийся в постоянной злобе, готовый к насилию, должен был обладать своим
тайным миром. Жестокость имеет свои причины. Поэтому я ждала и наблюдала,
пытаясь раскрыть его тайну. Мэсон был моим миром, миром Ларри может быть какой-
то другой человек.
Я остановила машину напротив дома Ларри Кэмпбелла, здания в тюдоровском
стиле, в которых обычно селятся высокооплачиваемые адвокаты и психиатры,
расположенного на Элпайн-Драйв, на восточном краю Беверли-Хиллз. В субботу
вечером Ларри Кэмпбелл вышел из дома и направился в гараж. Он был одет в
строгий костюм. Вскоре из гаража выехал белый
фольксваген-рэббит
. Трудно
было поверить, что Ларри ездит на такой скромной машине.
Я не ожидала, что так быстро узнаю его секрет и решила, что его просто
послали к Гелсонам купить какую-то снедь для воскресного обеда.
Ларри выехал из ворот дома и направился на север, в сторону бульвара Сансет
и холмов, а совсем не к Гелсонам. В том, чтобы следовать за кем-то на
машине, скрывается бесспорное возбуждение. На каждом повороте дороги
думаешь, куда он направляется, пытаешься предположить, о чем он думает,
представить дом и людей, к которым едет. Жизнь каждого человека — это
настоящий роман, то захватывающий, то скучный.
Я решила, что Ларри Кэмпбелл отправился на свидание с человеком, юношей,
вероятно, своим клиентом, с которым имеет гомосексуальную связь. Или, может
быть, едет на встречу с шантажистом, который когда-то выследил его точно так
же, как я, и раскрыл его секрет. Ларри Кэмпбелл собирался откупиться от того
типа или избавиться от него. Никто не удивится, узнав, что Ларри совершил
убийство. Вероятно, он был скорпионом — мстительным, злопамятным, и хранил
воспоминания о прошлых обидах до конца жизни. Я читала где-то, что
большинство скорпионов — убийцы или жертвы знаменитых убийств. Первое из
этих понятий мало чем отличается от второго.
Внезапно Ларри затормозил. Вот уж чего не ожидала — он ехал в цветочный
магазин! Он вышел из магазина с единственным цветком, завернутым в целлофан.
Затем сел в машину и поехал дальше. Я ошибалась. Ларри Кэмпбелл собирался на
свидание с женщиной.
Белый
рэббит
поднялся по улице Колдуотер на холм и вместе с заходящим
солнцем спустился в долину Сан-Фернандо. Моя
хонда
следовала за белым
кроликом
, как Алиса в Стране Чудес. Наконец, он остановил свою машину
рядом с мотелем в Ван-Найс и вошел в номер семнадцатый. Я не могла
разглядеть, открыл ли кто-нибудь ему дверь или нет.
Я нашла себе укромное местечко на стоянке. Шторы на окнах номера были
опущены, и я ничего не видела. Мне оставалось только воображать, но я
истощила свою фантазию и мысленно вернулась к Мэсону.
Неужели все голливудские агенты живут тайной жизнью? Есть ли такая жизнь у
Мэсона? Может быть, и он сейчас куда-то уехал с кем-то на встречу и делает
что-то, чего я не знаю и никогда не узнаю? Агенты знают многих людей, они
знают столько секретов, много фактов и слухов — может быть, даже слишком
много. Агенты, — говорил мне Мэсон, — это кровеносная система
Голливуда, они поддерживают жизнь в застарелом, заплывшем, жиром теле. Но с
другой стороны, как и кровь, они переносят не только кислород, но и болезни.
Затем я поняла, что за секретную жизнь вел Мэсон. Его секретной жизнью была
я.
Больше чем через час дверь в номер семнадцать отворилась. Ларри Кэмпбелл
появился на свет божий. Он выглядел точно так же, как и в тот момент, когда
входил. Оглядевшись таким же беглым, не слишком озабоченным взглядом, он
направился к своей машине и поехал прочь. Но я на этот раз не последовала за
белым
кроликом
.
Мне пришлось подождать десять минут, прежде чем из семнадцатого номера вышла
высокая, изящная женщина лет тридцати. Она была одета в синий костюм и в
руках держала сумочку из кожи аллигатора. С того места, где я сидела за
рулем машины, я больше ничего не могла разглядеть. Женщина направилась в
офис мотеля, вероятно, чтобы занести ключи и расплатиться. Я стала ждать.
Она долго не возвращалась. Наконец, я вышла из машины, чтобы пойти и
взглянуть самой, куда она пропала.
Почти тут же я услышала, как хлопнула дверцы машины и заработал мотор. Из-за
мотеля выехал автомобиль. Я села за руль в тот момент, когда эта женщина
промчалась мимо в зеленом
альфа-ромео
. Вся моя работа едва не пошла
насмарку.
Когда я выехала на широкую дорогу, мне показалось, что я уже потеряла ее, но
к счастью,
альфа
находилась за два квартала от меня, между мотелем и
бензозаправочной станцией, двигаясь в противоположном направлении. Я
развернула свою
хонду
, чтобы проследить за ней в свете заходящего солнца.
Да, для такого дела надо было взять
Триумф
.
Взяв след, я больше не теряла его. Женщина ехала быстро, и мне пришлось
постоянно нажимать на газ, чтобы не отставать.
Наконец, мы добрались до многоквартирного дома в Шерман-Оакс. Он был
построен недавно — фешенебельное здание с серебристо-серыми стеклами, в
которые нельзя заглянуть, но которые великолепно отражают пейзаж города на
закате. Этот дом представлял собой другой Лос-Анджелес, не город шоу-
бизнеса, а сочетание города и пригородов, где люди работают у себя дома,
сидя за факсами и терминалами компьютеров, где каждая квартира — не только
место для жилья, но и офис. Удивительно, что такая женщина может здесь жить.
Альфа
заехала в вечернюю тень подземной автостоянки. Я немного подождала,
прежде чем идти следом за женщиной. Пользуясь зеркалом машины, я поправила
макияж, вероятно, не слишком удачно — света было маловато. Я надела парик,
который носила на съемках
Галы
, очки, а с заднего сиденья достала новую
черную итальянскую куртку, приготовившись разыграть очередное представление.
Я оставила машину на подземной стоянке, на одном из мест, предназначенных
для посетителей. Зеленая
альфа
стояла на месте под номер 11. Я закуталась
в плащ, поправила жемчужное ожерелье и поднялась на лифте на одиннадцатый
этаж. Подойдя к входной двери квартиры 11, позвонила. Через некоторое время
женщина открыла дверь, посмотрев на меня с помощью видеокамеры и недоумевая,
что мне понадобилось. Она переоделась, сейчас на ней было зеленое платье, но
по-прежнему имела облик деловой женщины.
— Извините, что беспокою вас в выходной, — сказала я, — но я
должна поговорить с вами. — Я старалась выглядеть одновременно и
богатой и беспомощной. Непростая задача, но если ее выполнить, действует
железно.
— В чем дело? — она подозрительно глядела на меня, но после стычки
с Фелисити я была уверена, что сумею убедить любую женщину впустить меня в
свое жилище.
— Я хочу поговорить насчет Ларри Кэмпбелла. Ее лицо превратилось в
ледяную маску.
— Вы кто — из полиции?
— Нет, нет, — попыталась изобразить смущение.
— Частный детектив?
— Разве я похожа на частного детектива?
— Я слышала, что бывают женщины-детективы. Теперь я поняла, что она
проститутка.
— Я — знакомая мистера Кэмпбелла.
— Вы его жена?
— Нет, что вы. Я скажу вам, кто я и чего хочу и сколько готова
заплатить.
Она пригласила меня войти. Вид здания и сама женщина, вся какая-то вымытая,
с коротко подстриженными волосами, навевали мысли о чем-то антисептическом.
Но я ошибалась. Квартира выглядела вполне обжитой, хотя и не походила на
безумный бардак, как у меня в спальне.
— Меня зовут Одри, — сказала я ей.
— А меня — Рита, — представилась она. — Рита Хэйуорт.
Мы улыбнулись друг другу. Я без приглашения уселась на кушетку. У меня
возникло чувство, что я понравилась Рите.
— На самом деле я подруга миссис Кэмпбелл, — сказала я. — Она
знает, что ее муж встречается с вами. Конечно, она не знает, кто вы.
— Но вы намереваетесь сказать ей.
— Нет. Миссис Кэмпбелл не интересно кто: ее интересует — почему.
— Вопрос не ко мне.
— Как сказать.
— Нас с мистером Кэмпбеллом связывают исключительно деловые отношения.
— Это с вашей точки зрения.
— Это единственная точка зрения, которая меня интересует.
— Пожалуйста, выслушайте меня. Я не знаю, как она все узнала. Вероятно,
просто вычислила. Как вы можете представить, первым ее инстинктивным
побуждением было запретить ему встречаться с вами. Но она боится, что
потеряет его.
Рита слушала молча. Она явно все понимала. Тон моего голоса ясно говорил,
что я понимаю людей, заводящих себе любовниц и бегающих по шлюхам, и не
собираюсь их осуждать.
— Я предложила миссис Кэмпбелл испробовать другую тактику. Видите ли,
она на самом деле хочет узнать, понять, если вам так больше нравится, что
она упускает в своих отношениях с Ларри. Она хочет знать, почему он
чувствует нужду в... отношениях с другими женщинами. Понимаете, она любит
его.
— Вы просите меня расстаться с ним как с клиентом?
— Я хочу знать, что вы с ним делаете, когда встречаетесь. Как вы
занимаетесь с ним сексом.
— Вам не кажется, что об этом его жена должна спрашивать у него?
— Миссис Кэмпбелл не хочет этого делать. Полагаю, она стесняется. Но я
не стесняюсь и хочу ей помочь.
— Как именно? Вы знаете, что мистер Кэмпбелл платит мне значительные
деньги за мои услуги.
— Вот что я предлагаю, — мои слова должны звучать так, как будто я
агент миссис Ларри Кэмпбелл. В сущности, я была агентом агента. Я пыталась
организовать Мэсону сделку. И одновременно — для Оза Йейтса. — Я вполне
понимаю, что вы не хотите раскрывать секреты ваших встреч с мистером
Кэмпбеллом первому попавшемуся человеку. Так что, чтобы никаким образом не
скомпрометировать вас, я хочу сама занять ваше место.
— Я хочу заменить вас при вашей следующей встрече с мистером
Кэмпбеллом. Я поеду туда вместо вас и сделаю то, что вы делаете для него.
Рита улыбнулась.
— Это самое дикое предложение, которое я когда-либо слышала.
— Естественно, я заплачу вам. Сколько вы получаете за сеанс?
— Пятьсот.
— Хорошо. Я дам вам две тысячи.
— Две тысячи?
...Закладка в соц.сетях
