Жанр: Любовные романы
Роковой мужчина
...нований. Или прекрати с ней встречаться, объяснив почему. В
любом случае это будет длительный процесс. И если ты ее не любишь...
— Люблю. — Неужели?
— Об этом можешь судить только ты сам.
Я принялся за обед. В противоположном конце ресторана открылась дверь в одну
из отдельных комнат, и из нее вышли мужчина и женщина. Это были Пол и
Урсула.
Откуда ей известно, что я буду здесь? Никто этого не знал. Даже Диана. Она
сошла с ума. Кроме того, черт возьми, чем она занималась с Полом?
— Что такое? — Кэт поняла, что что-то произошло.
Я был парализован. Пол увидел меня и помахал рукой. Урсула же, увидев меня,
никак не отреагировала. Что она подумала про нас с Кэт?
Пол остановился у нашего столика. Он был ни капельки не смущен. Я смотрел на
Урсулу. Она улыбалась с отсутствующим видом, пока я представил Кэт и Пола
друг другу. Я почувствовал жар. Что случилось с кондиционерами?
— Здесь вкусно кормят, не правда ли? — обратилась Урсула к Кэт, не
замечая меня. Затем повернулась и без единого слова пошла прочь.
Прихрамывая, она прошла мимо кассира и исчезла.
Я мгновенно вспотел, и оставив Пола и Кэт, бросился за Урсулой. Обеденный
зал размещался на третьем этаже. Я пролетел мимо японской парочки,
перепрыгивая через ступеньки. На стенах висели наклонные зеркала. Я мчался
за ее исчезающим отражением.
Я догнал Урсулу на первом этаже напротив бара и схватил ее за плечо. Она
повернулась и вцепилась зубами мне в руку. Я вскрикнул.
— Ну, ударь меня, — прошипела она.
— Почему ты ушла из больницы?
— Где ты был прошлой ночью?
— Это мое дело.
— Потаскуха!
Я схватил ее за плечи. Она открыла кошелек и достала пистолет, уперев ствол
мне в живот.
— Отпусти. Или я прострелю тебе кишки.
Я отпустил ее. Я понял, что она сошла с ума.
— Только попробуй пойти за мной, — проговорила она. — Я тебя
убью.
Она убрала пистолет в сумочку и вышла из ресторана. Из розовой полутьмы бара
на нас смотрели люди. Я не знаю, заметил кто-нибудь пистолет или нет. Я —
заметил. И не собирался идти за ней.
Откуда у нее пистолет? Затем я вспомнил ночь, когда пришел в ее дом, чтобы
поспать в комнате для гостей. Когда она спустилась вниз, в ее руке был
пистолет.
Пол спустился по лестнице, глядя на нас. Нас было четверо — два его, два
меня. Даже больше, если учесть отражения от отражений.
— Что она тебе говорила? — спросил я. Я должен был знать.
— Она сегодня позвонила мне и предложила пообедать вместе.
— И ты согласился.
— Да. А что, это нехорошо?
— Не обязательно. О чем она говорила?
— Она хотела знать, знаком ли я с какими-нибудь проститутками.
— Что?!
— Она сказала, что подумывает стать
девочкой по вызову
.
— И что ты сказал?
— Я сказал, что не знаком ни с какими проститутками, и что она должна
быть осторожной, если не хочет подцепить СПИД.
Кэт спустилась по лестнице.
— Послушайте, меня не интересуют ваши дела, — сказала она, —
но я иду домой. Спасибо за обед.
— Кэт, я страшно виноват, — извинился я. Она все поняла.
— Удачи, — она бросила взгляд на Пола. — Я сама доберусь до
дома.
Я взглянул на Пола.
— И она ничего не говорила обо мне?
— Ничего.
Я сел в машину, рассеянно дав парню, который припарковал ее, пятидолларовую
бумажку, и поехал на запад по бульвару Сансет. Моя машина блуждала наугад,
точно так же как мой ум. Мимо проносились машины и мысли. Эдип. В ночь
гибели Ларри Кэмпбелла я пересказывал ей рассказ Билли Уайлдера про Эдипа.
Кажется, она говорила, что Эдип с самого начала все понимал и знал, что он
делает? А знал ли я с самого начала, что делаю, в какую историю влип?
Я был с Барбарой. И обманывал Урсулу. Но все равно ее слово было равносильно
пощечине.
Потаскуха!
Никто никогда не называет так мужчину. Кэт могла бы
сказать, что на самом деле Урсула говорила о себе. Она перенесла на меня то,
как она сама видела себя. Нет. Это неправда. Она была верна мне до
невероятности. Я знал, что она не спала ни с Полом, ни с кем-либо еще с тех
пор, как встретила меня. В ее жизни не было мужчин. Этот астролог-иностранец
не был ее любовником. Она не трахалась с кем попало. И что я теперь мог ей
ответить?
Я не стал поворачивать на север, на Бенедикт. Вся моя решимость улетучилась.
Я продолжал ехать по Сансет, направляясь к океану. Добравшись до своего
дома, я хотел только спать, полностью отключиться. Я лежал на матрасе,
прислушиваясь к гулу океана, со страхом ожидая плохих снов. Даже бодрствуя,
я не мог управлять своими мыслями, не мог привести их в порядок. Тысячи
нитей вели в одно место. К ней. И ко мне.
Я очнулся от глубокого сна в семь часов. Меня разбудил телефон, загремевший
над ухом. Я бросился к нему, сшиб на пол, наконец, поднес трубку к уху.
Звонила Барбара. Она была в ужасном состоянии. Ее голос дрожал.
— Мне только что звонили из полиции.
— Что случилось? — я мгновенно вспомнил убийство Фелисити. Ко мне
вернулась безумная мысль, что ее убила Барбара.
— Мой магазин разгромлен. Полный кошмар.
— Я приеду через полчаса. Жди меня.
— Что мне делать?
— Успокойся. Я еду.
Я повесил трубку. Помылся под душем, но бриться не стал. Это можно сделать в
офисе. Тем более — у меня ходуном ходили руки.
Шкатулка Пандоры
была только что не разнесена в щепки. Зеркала побиты.
Барбара была в слезах. Она не заплатила последний страховой взнос.
— Самое страшное, что насколько я могу судить, ничего не украдено. Кто
мог это сделать?
Я носом чуял ответ. Лимонный запах.
Я сказал Барбаре, что позвоню в страховую компанию и докажу ее правоту. Она
просрочила срок платежа только на пару недель, а до этого всегда аккуратно
платила. Я находился с Барбарой примерно двадцать минут, и она постепенно
успокоилась. Я сказал ей, что позвоню через час из офиса.
Я ехал так быстро, как осмеливался. Хватит! Я поставлю ее на место! Двери
были заперты — в первый раз. Причем все. Свой ключ к ее дому я оставил на
пляже.
Я разбил дверь на кухне, орудуя гаечным ключом из гаража. Порезав о стекло
левую руку, проник на кухню и начал выкрикивать ее имя. Я продолжал кричать,
идя через прихожую и вверх по лестнице.
Урсула сидела на кровати, глядя в зеркало.
— Зачем ты это сделала?
— Ты вернулся к ней.
— Это не ответ.
— Это может быть ответом, — сказала она и направила на меня
пистолет.
— Не валяй дурака!
Урсула встала с кровати. Я смотрел на нее. Она была не слишком уверена в
себе.
— Мне приходилось убивать раньше, — заявила она. — Убийством
больше, убийством меньше — какая разница?
Я не знал, можно ли ей верить. У меня возникло ощущение, что она заранее
приготовила эти слова.
— Этой ночью ты был с ней? — Теперь ее голос дрожал.
— Где я был этой ночью, тебя не касается. — Я начал чувствовать
ненависть.
— Ты боишься. Взгляни на себя, — она повернулась к зеркалу. —
Что ты видишь?
— Урсула, отдай пистолет.
Я направился к ней и протянул руку, чувствуя спокойствие. Урсула переложила
оружие в левую руку, подальше от меня, и поглядела в зеркало.
— Мы встретились в зеркале, — сказала она. — Может быть,
расстаться нам суждено тоже в отражении?
Я подумывал о том, чтобы кинуться на нее и отобрать пистолет. Теперь я не
жалел ее. Ее халат был распахнут. Все еще глядя в зеркало, она приставила
ствол к груди, уперев его в мягкую плоть. Я видел, как ее палец замер на
курке.
Она передвинула пистолет к пупку, ткнула его в лунку. Какая-то жуткая
эротика! Потом она передвинула ствол ниже, к паху. Я не хотел смотреть, но
не мог отвести глаз. Она стала пихать ствол в себя.
— Как ты думаешь, могут ли люди иметь оружие? Какого ты мнения
придерживаешься о законах об оружии? Я читала где-то, что право носить
оружие в нашей стране — символ права на личную свободу. Если ты отнимешь у
человека оружие, то отнимешь у него свободу.
— Урсула, — произнес я. — Пожалуйста, отдай мне пистолет. Мы
что-нибудь придумаем. Давай потолкуем.
Я сел на кровать. Любая угроза с моей стороны могла привести к печальному
исходу. Она начала потихоньку вращать ствол пистолета.
— Внутри становится тепло. Не правда ли, забавно, как важен для нас
секс в одно мгновение, и как в следующее мгновение он кажется ничтожным и
тривиальным занятием? Не успеешь моргнуть глазом, как он уже ничего не
значит. А затем снова важнее всего на свете. Затем — вдруг — снова
становится ничем.
Сейчас я не чувствовал никакого желания, одну опустошенность. Она тоже.
— Я много думала о разнице между нами. К сексу это не имеет никакого
отношения, верно? Это не вопрос разницы пола. Я делаю то, что большинству
людей даже и представить трудно. — Она повернулась ко мне лицом,
готовая разрыдаться. — Я чувствую себя свободнее, когда выполняю свои
желания. А ты чувствуешь себя свободнее, когда противишься им. Вот в чем
разница между нами..
— Ты не можешь делать все, что хочешь. Точно также как не можешь иметь
все, что хочешь.
— Получаешь ли ты удовольствие, останавливая себя? Не правда ли,
самоограничения позволяют тебе чувствовать себя лучше?
— Я полагаю, самоограничение означает, что ты владеешь собой. Иначе
наступит хаос.
— В сексе самоограничение — то же самое, что сдерживание, не так ли? Но
в ограниченном сексе нет ничего хорошего. Почему бы то же самое правило не
применить ко всей остальной, жизни? Так должно быть. Секс — это не хаос,
верно? Это — свобода!
Я знал, что она хочет, чтобы я что-нибудь сказал. Но что я мог сказать? Я
согласен. Я не согласен. Ты права. Ты неправа. Она нуждалась в моей помощи.
Я знал это, но не мог ей оказать помощь. Я недостаточно любил ее и презирал
себя.
— Тебе лучше уйти.
— Я не хочу покидать тебя в таком состоянии.
— В каком? Кем я тебе кажусь? Больной женщиной? Раненым зверем?
— Я не понимаю тебя.
— Знаешь, это называется
безразличие
.
Ее взгляд потряс меня. Это был взгляд человека, который хочет умереть. Он не
был отчаянным. Он не был безнадежным. Он был просто отсутствующим. За ним не
стояло никаких воспоминаний.
Я пошел к двери. Она молчала. Я не оглядывался. Больше нам было нечего
сказать.
Я спустился по лестнице, взглянув на угли в большом камине, и почувствовал
застарелый запах горелого гикори.
Прикоснувшись рукой к холодному дереву входной двери, я услышал выстрел.
НОМЕР В ОТЕЛЕ
Я медленно поднимался по лестнице, заранее ужасаясь зрелищу, которое мне
предстанет. Я пытался представить, куда она выстрелила в себя. Я видел: она
лежит на кровати, в голове дыра, на подушке серая требуха разбрызганных
мозгов, простыни набрякли в луже крови.
Я вошел в спальню. Урсула лежала на боку, глядя в окно. Пистолет в ее руке
дымился, как сигара.
Услышав звон, я обернулся к зеркалу. Кусок амальгамированного стекла упал на
пол. Зеркало было разбито. С того места, где я стоял, мое отражение
выглядело расколотым. На месте сердца находилась дыра от пули. Я обошел
вокруг кровати, чтобы взглянуть на лицо Урсулы. Она лежала, как фотомодель
на загадочной фотографии Хелмана. Не открывая глаз, она заговорила:
— Можешь передать своей жене, что я выслежу ее и убью.
— Что?! Ничего ты не сделаешь. Кроме того, Барбара — не моя жена.
— Ладно, ты только передай ей мои слова. Я нагнулся над Урсулой.
— Попробуй только дотронуться до нее!
— И попробую. Что ты сделаешь? Убьешь меня? Ты хочешь этого?
— Я хочу остановить тебя.
— Не сможешь, Мэсон.
— Посмотрим.
Я вышел из комнаты, вышел из дома. Нужно было отобрать у нее пистолет и
пристрелить ее. Все бы подумали, что это самоубийство. Проклятый пистолет
пугал меня, как и ее разговоры о свободе. Она понимает под свободой свободу
убивать — так, что ли?
Я тревожился за Барбару. Диагноз Кэт был верен. Урсула обратила свою любовь-
ненависть на меня и с самой себя на Барбару. Неужели она выполнит свою
угрозу?
Я поехал в офис. Мне нужно было ответить на сто звонков. Сперва я, как
обещал, позвонил Барбаре. Сейчас ее голос звучал бодрее. В трубке я слышал
приглушенный стук молотков. Это обшивали досками витрину магазина. Я велел
Барбаре приехать в офис.
— Не ходи домой. Приезжай прямо сюда.
— Нет, мне надо зайти домой.
— Барбара, делай, как я сказал, — приказал я, и тут же смягчил
свой тон. Не стоит ее тревожить. — У меня для тебя сюрприз.
— Хватит с меня сюрпризов.
— Это приятный сюрприз.
— Приятнее, чем тот, что ты преподнес мне позавчера?
Барбара приехала к вечеру. На ней было другое платье.
— Гадство! Я же говорил тебе не заезжать домой.
— Мне нужно было переодеться. Разве ты не понимаешь? Ну, где твой
сюрприз?
Меня ужасала мысль о том, что Барбара проведет ночь в одиночку в своем доме.
Но я не хотел брать ее в дом на пляж. Я заказал большой двухкомнатный номер
в
Эрмитаже
, подав это так, что пытаюсь ее подбодрить после катастрофы с
магазином. И мой метод сработал.
— Наверняка там гораздо лучше, чем в той ужасной гостинице в Нью-
Мексико, — сказала Барбара.
Пока Барбара мылась в ванне, я распланировал вечер. Все это время я думал об
Урсуле — о чем она думает, что делает, что замышляет. Может, она все-таки в
конце концов застрелилась?
В одном она была права. Сейчас я действительно видел в ней раненого зверя,
который с каждым днем становится опаснее. Я хотел помочь ей, но мне было
страшно приблизиться к ней.
— Где мы пообедаем? — спросила Барбара, когда сушила волосы.
— Почему бы не спуститься в бар и не выпить что-нибудь? А вообще —
знаешь, что мне хочется? Давай пообедаем в номере. Нам принесут все, что мы
захотим.
Я не хотел покидать отель. После пары двойных мартини Барбара с готовностью
вернулась в номер. На обед мы заказали омара.
Пока мы ели, Барбара начала засыпать. Утреннее потрясение брало свое, да и
вино усилило ее усталость. Она зевала. Я кормил ее с ложечки шоколадным
муссом с апельсиновым ароматом.
— Я забыла сказать тебе, — произнесла она. — Сегодня в
магазин заходила Урсула.
— Что?! — Я уже забыл о ней.
— Ты не рассказывал мне, что она была в больнице.
— Неужели? Она попала в аварию и пролежала в больнице три недели. Что
она тебе говорила? — Я старался, чтобы мой голос звучал небрежно.
— Она сказала мне, что прошлой ночью ей снился сон про мой магазин, про
то, что его разгромили. И она пришла проверить.
— Почему ты не сказала мне об этом раньше? — Я чувствовал, как
сердце колотится у меня в груди.
— Разве это важно? Может быть, если бы она позвонила в ту минуту, как
увидела сон...
— Что она еще говорила?
— Что ей не терпится вернуться на работу. Что она злилась на себя из-за
той аварии. Она чувствовала, что оставила тебя на произвол судьбы. Похоже,
тебе не слишком везет с секретаршами, верно?
Что она пыталась сделать? Зачем приходила в магазин? Извинялась таким
образом? Или просто хотела подбавить зловещей мистики?
— Ты сказала ей, что сегодня встречаешься со мной?
— Нет. Зачем? Да и вообще, я тогда еще не знала. А что тебя так
озаботило?
После обеда мы немного посмотрели телевизор. Барбара дремала в своем кресле.
Я раздел ее и помог ей лечь в постель. Она была вымотана до предела.
— Я хочу заниматься с тобой любовью, но я так устала, —
пожаловалась она.
Мы рано легли спать. Я был так же измотан, как Барбара. Жена — почему Урсула
так сказала? Потому что именно в этой роли она видела Барбару?
В дверь постучали. Я застонал. Что, пришла горничная забрать поднос с
посудой? Который час? В комнате было темно, правда, шторы задернуты. Может
быть, на улице уже день. Но мне казалось, что я проспал не больше часа.
Рядом со мной зашевелилась Барбара. Стук раздался снова. Барбара вздохнула и
встала с кровати. Не совсем проснувшись, она, пошатываясь, направилась к
двери.
— Не открывай! — крикнул я. Меня вдруг охватил испуг.
— Я только посмотрю, кто там.
— Не надо!
Я сел, но было поздно: Барбара вышла из спальни и открыла дверь в гостиную.
Наступила тишина. Даже в потемках я видел, кто пришел — Урсула.
В ее руке был пистолет. Она толкнула Барбару к кровати.
— Ложись в кровать, — холодно приказала Урсула, ногой закрывая
дверь.
— В чем дело? — Барбара еще пыталась что-то понять.
— Снимай рубашку. Я стал подниматься.
— Снимай рубашку и делай, что я сказала. Барбара беспомощно оглянулась
на меня.
— Урсула, прекрати.
— Делай, что я сказала. — Она направила пистолет на Барбару.
Теперь Барбара по-настоящему испугалась. Урсула подошла к нам обоим.
— Чего вы хотите? — Барбара оглянулась на меня. — Что
происходит? Хоть ты — понимаешь? — упрекнула она меня.
— Ложитесь в кровать вдвоем.
Барбара стянула ночную рубашку через голову. Она дрожала. Две женщины
глядели друг на друга. Барбара — со страхом и растерянно, Урсула —
ненавидяще, преисполненная решимости.
— Обнимите друг друга.
Мы исполнили приказание. Кожа Барбары была холодной на ощупь. Я крепко обнял
ее.
— Урсула, убери свой чертов пистолет.
— Теперь занимайтесь друг с другом любовью.
Я посмотрел на Урсулу. Я знал, чего она хочет: убить нас после.
Барбара старалась не разрыдаться. Она обняла меня, стала целовать. Я
поцеловал ее в ответ. Я хотел утешить ее. Внезапно в ней проснулась страсть,
словно она все поняла. Может, она хотела умереть в моих объятиях?
Урсула стояла в ногах кровати, держа пистолет в руке. Она смотрела на меня.
— Сделай, чтобы у него встал.
Барбара взяла меня в рот. Моя левая рука поглаживала ее шею, правая
переходила с одной груди на другую, сжимая их по очереди. Внизу у меня
напряглось. Избежать этого было невозможно. Барбара вела меня к смерти.
Я смутно воспринимал запах духов Урсулы. Лимонный аромат начал заполнять
комнату. Барбара потянула меня, чтобы я лег на нее, целуя и покусывая мою
кожу зубами. Урсула оказалась вне поле моего зрения. Мое тело дрожало. Я
начал поддаваться усилиям Барбары.
У меня родилась фантазия, что Урсула за нашей спиной снимает с себя одежду,
выскользает из платья, сбрасывает туфли, влезает в кровать на четвереньках.
Она присоединилась к нам. Пистолет был... не знаю, забыт, наверно. Она сама
стала орудием моей смерти.
В моей голове мы трое сплелись вместе, агрессивные и покорные, как один
зверь, спаривающийся сам с собой, с тремя мокрыми и открытыми ртами, с
сырами волосами, скользкими на ощупь, неясный, амфибиеобразный, андрогенный,
находящийся внутри самого себя, готовый воспроизвести себя. Мгновение
взрывающегося бессмертия.
Барбара кричала, я стонал и вопил —
Нет! Не надо!
Но прекратить это было
невозможно. Пистолет в моем воображении выстрелил. В меня вонзился жидкий
огонь, пробив дыру в животе. Через расширяющееся отверстие пронесся огненный
ураган. Я задыхался от едкого дыма, внутри меня все горело, как сухие листья
в бензине, началась цепная реакция. Я мог разглядеть пылающую адскую топку,
сияющую красным светом сквозь мою кожу. Я горел и умирал...
Наконец, ко мне вернулось сознание. Барбара обнимала меня. Она плакала. Я
отстранился от нее и оглядел номер. Урсулы не было.
— Нужно позвонить в полицию, — Барбара дрожала от чувственности и
страха.
— Нет.
— Почему нет?
— Только не в полицию. Я сам обо всем позабочусь.
— Каким образом? Эта женщина сумасшедшая! Она буйно помешанная!
— Да, это так.
Я держал Барбару в своих объятиях. Она была истощена и напугана. Я покачивал
ее, пока к ней не пришел сон.
Пока Барбара спала, я пытался решить, что делать дальше. В следующие два
часа наступали мгновения, когда я видел Урсулу. Она снова была с нами в
комнате. Она прихорашивалась в ванной. Потом надевала свои красные трусики.
Затем сидела, голая, в кресле, с ногами, перекинутыми через подлокотник, и
что-то писала в своей
подушечной книге
. Писала. Писала. Что она писала?
Урсула исчезла, когда я пытался подумать, преодолевая головную боль. Я
буквально стискивал зубы от напряжения. Наконец, голова прояснилась. Нужно
написать ей письмо. Не те анонимные записки, которые с самого начала
опьяняли меня своими инсинуациями, а письмо с инструкциями. Нужно покончить
с этим раз и навсегда. Покончить с угрозами. Разделаться с кошмарами.
Оглядывая номер отеля, когда в окна просочился рассвет, я вспомнил самое
начало, когда я лежал с Барбарой в отеле
Сьерра
в Артезии. Возвращайся
туда, в тот отель. Именно этого захотела бы Урсула. Конечно. Встань лицом к
демонам там, где они были рождены. Разве она сама не пыталась отвезти меня
туда? Я вспомнил сцену в аэропорту. Именно из-за этого мы поссорились.
Именно этого она хотела. Увези ее назад в Нью-Мексико и все устрой. Сегодня.
Сейчас.
Я сел за письменный стол, включил лампу, и на фирменном бланке отеля написал
письмо:
Встречай меня в аэропорту Альбукерке, сегодня в 12.30
Хорошо бы проверить номер рейса и время прибытия. В последний раз мы с
Барбарой прибыли туда примерно в полпервого. Я написал:
Приезжай туда
обязательно или...
Или — что?
Или я пойду в полицию
. Я знал, как опасно
это писать. Но у нее пистолет. Что может быть опаснее этого?
Наверно, не стоило использовать бланк
Эрмитажа
. Я поискал в своем
дипломате
лист чистой бумаги, но не нашел. Может быть, есть у Барбары, Я
поискал в ее сумке. Там были бланки накладных с шапкой
Шкатулки Пандоры
.
Стоп. Стоп. Черт побери! Я посмотрел на Барбару. Она спала глубоким сном. А
что, если письмо подпишет Барбара? Не меняй ни слова, просто подпиши:
Барбара Ковак
. Урсула ревновала Барбару, она хотела ее убить. Да, это
наверняка подействует. Барбара была моим тузом в рукаве. Урсула приедет в
Альбукерке, ожидая Барбару. А там буду я. Да, именно так. Замечательно!
Я решил не запечатывать билет вместе с письмом. Я бы сделал это, но только
не Барбара. Тут же я проверил номер рейса и заказал для себя билет на более
ранний рейс. Сейчас было полседьмого. Нужно послать письмо с посыльным.
Я мог представить, как Урсула читает письмо. Может ли она позвонить мне в
офис? Ладно, я зайду туда на полчаса, прежде чем отправляться в аэропорт.
Диане я расскажу ложную версию на тот случай, если Урсула почует западню и
решит меня проверить. Неплохо придумано.
Я велел Барбаре отправляться прямо домой, не отвечать на телефонные звонки и
не ходить в магазин, пока я не разберусь со страховкой. Я сказал ей, что
позвоню ей позже в течение дня. Кажется, теперь все было решено. Если Урсула
попытается взять с собой пистолет, ее не пустят в самолет. Я был доволен
своей тактической выдумкой.
Мне не было ясно, что я стану делать, когда встречусь с ней наедине. Где-то
в глубинах моего колотящегося сердца притаилась мысль о том, что я могу
убить ее. Нет, это безумие. Но не Такое безумие, как мысль, что она может
убить меня. Нервозность начала сменяться возбуждением.
Из кокона вылуплялся не симпатичный человек, а убийца. Неужели именно этого
она все время хотела — найти того, кто уничтожит ее?
Она стояла в переполненном зале аэропорта Альбукерке, курила и оглядывалась
в поисках Барбары. Она была одета в свое безупречное черное шелковое платье.
Рядом с ее ногами в туфлях на высоком каблуке стояла красная дорожная сумка.
Проталкиваясь через толпу, я ухитрился подойти к ней сзади. Пусть
испугается.
Так и случилось. Я положил руку ей на плечо. Урсула подпрыгнула и
обернулась, потеряв равновесие — возможно, из-за своей хромоты и острых
каблуков. Она едва не упала, и мне пришлось поддержать ее. Я ухватил ее
крепче, чем было необходимо.
— Осторожнее, — предупредил я не без издевки.
— Вы вдвоем? — спросила Урсула. Она ожидала Барбару. Очень хорошо.
Я привел ее в замешательство. Великоле
...Закладка в соц.сетях
