Жанр: Любовные романы
Мэгги по книжке
...энг. Помнишь, та, которую утром мы видели с Розой?
— Договорились. Что еще мы можем сделать? Венера составляет список тех,
над кем подшутили, исключая их из числа подозреваемых — я не вполне согласен
с такой логикой, — и попросила Марту докладывать ей обо всех, кто
выезжает из отеля и улетает домой.
— Да, я знаю, — сказала Мэгги, — этот список не так уж мал,
но больше у нас ничего нет. Кстати, а вот и Лиза. Видишь ее? Низенькая
брюнетка с папкой выходит из ресторана. Ты подойдешь к ней, чтобы... Ну да,
а я останусь тут говорить сама с собой, — произнесла она в удаляющуюся
спину Сен-Жюста.
Сен-Жюст слегка поклонился, извинившись за опоздание, и занял свое место за
столом, где уже сидели Мэгги, Стерлинг, Вирджиния, Табби и Берни. Мари-Луиза
собиралась пропустить и ужин, и лекцию. Она сидела в номере и делала
педикюр.
— Дамы, Стерлинг, простите великодушно. Мы дивно поболтали с Лизой.
— Вы, черт возьми, дивно болтали целых два часа, — пробурчала
Мэгги, протянув ему корзинку с одиноким печеньем на льняной салфетке. —
Ешь быстрее. Я спросила добавку, и мне сказали, что столу на шестерых
положено только шесть, вот так. Это пумперникель. Больше никто не любит
пумперникели, так что это твой.
— Спасибо, дорогая, — Сен-Жюст положил печенье к себе на тарелку.
Затем вопросительно приподнял бровь, глядя на Стерлинга, который изображал
курение. Покачал головой и пожал плечами. — А можно ли попросить масла,
или мои надежды простираются непозволительно далеко?
— Вот, — Мэгги дотянулась до блюдечка и кинула ему завернутый в
фольгу кубик. — На горячее будет тунец. Ненавижу тунца, если только его
не нарезать с луком и сельдереем и не залить майонезом. И добавить приправу
Все специи
. Только с ней получается отличный салат из тунца.
— Правда?
Все специи
, говоришь? — Сен-Жюст аккуратно разломил
печенье пополам. — В последний раз, когда ты заходила на кухню что-то
приготовить, это закончилось тем, что тебя заподозрили в убийстве через
отравление. Видимо, рецептом поделился Марио?
— Нет, — вздохнула Мэгги. — Салат из тунца с приправой
Все
специи
делала моя мать. Я уже год его не ела, хотя для этого надо бы
съездить домой, но я еще не сошла с ума. Черт, зачем мне этот толстый ломоть
дурацкого тунца? У них что, нет нормальной еды вроде ростбифа с картофельным
пюре? Сейчас пойду и куплю где-нибудь гамбургер. Я уже слышала эту лекцию
Веры. Если ей что-то удается один раз, она, блин, повторяет это десять лет.
— Алекс, правда она чудо? Сияет, как солнышко, весь ужин, —
заявила Берни, прикладываясь к скотчу. — Мы подумываем проголосовать за
присвоение ей звания Мисс Конгениальность. — Она подняла стакан. —
За вас!
Сен-Жюст посмотрел на карманные часы.
— Если я не ошибаюсь, прошло примерно шесть часов с тех пор, как наша
Мэгги выкурила последнюю сигарету. Или она вам не рассказывала? Она бросила
курить, выкинула даму Никотин в мусорную корзину.
— О господи, опять, — Берни воздела пустой стакан и крикнула: —
Скотч! Сюда! Сейчас!
— Ладно, хватит. Можете развлекаться дальше, но я сваливаю, —
Мэгги бросила смятую салфетку на тарелку. — Табби, а ты как?
Агентша посмотрела на Берни, потом на Мэгги.
— Ну, хорошо. Все равно я в игре не участвую. Берни, Венера — твой
автор, так что ты остаешься. А я пойду за ковшиком холодной воды — охладить
Мэгги. Встретимся в фойе.
— Холодной воды? — Берни вздохнула. — Надежнее будет молоток:
вырубить ее недели на две, пока никотин из организма не выйдет. Не понимаю,
зачем бросать то, что доставляет удовольствие... О, спасибо, Чарльз, —
поблагодарила она официанта, который поставил перед ней свежий стакан
скотча. Эта женщина уже знала всех официантов по именам, а они знали ее — по
марке
Джонни Уолкер
.
— Нет, Верни, — Сен-Жюст покачал головой. — Конечно, не
понимаешь. Где же Венера?
— Там, наверху, — Вирджиния указала на небольшую кафедру с
микрофоном, по обеим сторонам которой сидело около двадцати женщин. Три
стула пустовали. — Неужели три члена оргкомитета удрали? Хорошенький
пример для остальных! А, вот и тунец. Умираю с голоду. Не говорите, что
Мэгги не вернется, съедим и ее порцию.
Сен-Жюст ел неохотно, обнаружив, что его то-особенно вдохновляет тунец,
приготовленный целым и жирным куском. Во время ужина он большей частью
оглядывал зал, замечая много пустых стульев.
Он также увидел стол, за которым сидели конкурсанты, и мужчины, и женщины, а
также Роза Шервуд и Лиза Лэнг. Много длинных волос, но почти никакой беседы.
Он снова уверился в том, что они считают друг друга конкурентами, и отложил
на потом это маленькое наблюдение.
Наконец представили Венеру, и все развернули стулья, чтобы сидеть лицом к
подиуму.
— Мэгги права, — шепнула Вирджиния Сен-Жюсту. — Венера каждый
раз произносит примерно одно и то же. С небольшими вариациями. Как вначале
она была бедной и кроткой, долго боролась за право опубликоваться, как она
благодарна ГиТЛЭРу за поддержку и долгожданный успех и бла-бла-бла. Потом
скромно сравнивает себя с учителем, который вдохновляет неопубликованных,
ведет своих верных учеников, формируя их судьбы, исполняя мечты, побуждая к
более высоким целям и прочее в таком духе. Потом все плачут.
— Прошу прощения, — склонился к ней Сен-Жюст. — Плачут?
— О да. Мы все плачем. Она, президиум, публика. Ведь так чудесно, когда
можешь вдохновить на подвиг и так далее, я уже говорила. Увидите. Когда она
подходит к этой части, то как бы всхлипывает, хватает микрофон, нижняя губа
дрожит. Благодарит своих читателей, поклонников, всех... — она нарисовала
руками кавычки в воздухе, — ...
маленьких людей
, которые привели ее к
успеху. Вот такая тошнотина. Но она так умело это преподносит, что во всем
зале не останется ни одних сухих глаз.
— Иначе говоря, нам следует радоваться, что Мэгги ушла? — тихо
спросил Сен-Жюст, пока Марта Коловски заканчивала вступительное слово.
— Это уж точно, — вздохнула Вирджиния. — Ну вот, уже скоро.
Смотрите и слушайте.
Зазвучал ровный голос Венеры, который становился выразительнее, когда она
цитировала письма поклонников. Сен-Жюст наблюдал, как двигались ее руки, как
ее глаза встречались с глазами слушателей, будто она обращалась лично к
каждому. Он с удовольствием взял бы ее к себе уличным оратором.
И тут случилось вот что.
— ...И вы, мои дорогие читатели, и преданные члены ГиТЛЭРа, все, кто
вдохновлял меня на пути к победе. Я от всего сердца благодарю вас и с
гордостью называю своими друзьями. Я... — она замолчала и прижала пальцы к
губам, подавив тихий всхлип, затем мужественно взяла себя в руки и
продолжила: — В посвящении к моей новой книге
Волшебная Гора
, которая
только что попала на третье место в списке бестселлеров
Нью-Йорк Тайме
, я
пишу о том, в каком неоплатном долгу перед вами, мои дорогие читатели. От
всей души...
Венера протянула руку, чтобы взять микрофон, в глазах поблескивали слезы.
Она дотронулась до металла, и внезапно из колонок раздался ужасающий громкий
скрежет, а Венера все стояла, вытаращив глаза и содрогаясь всем телом. В
руке она держала микрофон.
Так же внезапно скрежет оборвался, и Венера упала на пол.
— Бог мой, ее же ударило током! — закричала Верни, оттолкнула стул
с такой силой, что тот опрокинулся, и ринулась к сцене.
— Сен-Жюст, она умерла?
— Подожди, Стерлинг, — Сен-Жюст пристально оглядел зал, отмечая,
что одни зрители неподвижно сидят в шоке, другие бегут к подиуму. Все, кроме
одного человека в дальнем углу, который быстро шел в противоположном
направлении. — Разыщи Мэгги и не выпускай ее из виду. В опасности
каждый писатель.
Сам же он, стараясь не привлекать внимания, поспешил за незнакомцем, который
тем временем уже вышел в холл через одну из множества дверей. Сен-Жюст вышел
через другую.
Человек свернул направо и затрусил к надписи
Выход
в конце коридора.
— Эй, постойте! — окликнул Сен-Жюст, но мужчина, не оборачиваясь,
толкнул дверь на лестницу и скрылся за ней. После чего раздался вопль: —
Гром и молния! Руки прочь, болван!
— Еще чего, приятель, — огромный мужчина с дурным запахом изо рта
удерживал правую руку Сен-Жюста, а его напарник схватил левую. — Служба
безопасности отеля. Куда торопитесь?
— Спаси нас бог от дураков, — произнес Сен-Жюст своим обычным,
спокойным, как он думал, тоном, и дородные охранники тут же впечатали его в
стену. — Я преследую злоумышленника, глупцы.
— Зло... кого? — спросил второй охранник, глядя на первого,
который, очевидно, был главным. Хотя оба вряд ли способны быть главными в
любом деле посложнее почесывания собственной задницы.
— Эй, отпустите его, — приказала Вирджиния, внедряясь в гущу
событий животом вперед. — Это Алекс Блейкли, участник конкурса
Лицо с
обложки
. Он не сделал ничего плохого. Вызовите
скорую
.
— Черт, дамочка! Вам нужна
скорая
?
— Не мне, а докладчице. Ее ударило током. Алекс преследовал человека,
который это сделал. Правда, Алекс?
— Вовсе нет, дорогая, — Сен-Жюст отряхнул рукава пиджака,
поскольку охранники наконец-то его отпустили. Он бы с удовольствием врезал
Болвану Номер Один, затем уложил на лопатки Болвана Номер Два, но важнее
было другое. В частности, не обсуждать свои догадки при них. — Сначала
я думал, что так и есть, но затем понял свою ошибку. К несчастью, тем
временем явились Гог и Магог и напали на меня.
— Гог и кто?
Автор двух десятков исторических романов об эпохе Регентства
проинформировала Болвана Номер Два:
— Существует много разных теорий. Но исторически сложилось, что со дня
основания Лондона так называют два соломенных чучела, которые прежде стояли
в ратуше и...
— Соломенных, говорите?
— Замолчи, Фред, — оборвал его первый охранник. — Простите,
сэр. Но нас сюда срочно вызвали, а вы бежали, и... в общем, прошу прощения.
Если хотите подать на нас жалобу, то мы поймем.
— Нет-нет, джентльмены, вина всецело моя. Приношу свои извинения. Но я
думаю, что вы нужнее там, в аудитории. Вирджиния, — Сен-Жюст предложил
ей руку. — Не желаете ли пройтись в зал и посмотреть, в каком состоянии
Венера?
— А? То есть ладно. Конечно, — ответила Вирджиния, и Сен-Жюст
повел ее в зал. — Там Стерлинг с Берни, а я боялась застрять в толпе со
своим животом и пошла за вами. Вы действительно кого-то видели?
— Это зависит от того, кто спрашивает, моя прекрасная леди. Если вопрос
задают Гог и Магог, то нет. Если спрашиваете вы, то да, видел и пытался
преследовать некоего джентльмена, довольно неприметного, с коричневатыми
волосами, в мешковатой униформе — также коричневой — с надписью
Свет Для
Всех
на спине и с изображением лампочки под нею. Но это только для вас.
— И вы считаете...
— В настоящий момент я вообще ничего не считаю. А вот и Берни со
Стерлингом. Готовы отчитаться, я надеюсь?
— Она жива, — Берни поправила свои яркие рыжие кудри. —
Немножко тряхнуло, но ничего. Ток вовремя отключили, так что ничего
серьезного. Но ее забрали в госпиталь на обследование.
— Еще одна шуточка, — произнес Стерлинг, который явно
самостоятельно пришел к такому выводу. — Становится все опаснее, как ты
и предполагал, Сен-Жюст.
— Да, похоже на то, Стерлинг. А что с Мэгги?
— Они с Мари-Луизой сидят в номере, заказали туда гамбургеры и жареную
картошку. Я звонил, и она сказала, что скоро придет к нам в фойе.
— Спасибо, Стерлинг, — Сен-Жюст неторопливо подошел к толпе,
которая постепенно редела. Все шестеро конкурсантов исчезли, и это его
нисколько не удивило. Сплошная показуха, не более того. Он заметил Розу и
приветливую Лизу, которая была с ним такой милой, хотя и казалась очень
занятой и не поддавалась его обаянию. Он увидел Банни Уилкинсон и ее
собачонку, Марту Коловски. Ничего необычного.
Но почему из всех шестисот человек он все время видит одних и тех же людей?
Какова вероятность этого?
— Значит, она жива, — произнесла Мэгги, чуть не добавив
хотя
какая разница
, но она знала, что ее друзья этого не одобрят.
Они устроились в углу фойе, сдвинув два стола и подтащив дополнительные
стулья. Им хотелось понаблюдать за происходящим.
Основным зрелищем был великий исход. Участники конференции выстроились у
стойки регистрации, покидали гостиницу, швейцары катили тележки, заваленные
чемоданами. Мари-Луиза издала восторженный вопль, увидев одну из
конкурсанток, блондинку, с тяжеленными сумками семенившую к стойке.
— Драгоценная Мари-Луиза, сколько раз я буду вынужден упоминать о твоих
достойных сожаления манерах? Пожалуйста, сотри эту ужасную зеленую краску с
пальцев ног. Это слишком напоминает гангрену, — выговаривал Сен-
Жюст. — Ты должна победить, потому что ты лучшая, но не потому, что
осталась единственной конкурсант-кой.
— Я б не рискнула биться об заклад, Вик. Я просто хочу выиграть, —
Мари-Луиза взяла бутылку виски
Четыре Розы
и стакан колы. Она как-то
рассказала, что в детстве на семейных праздниках пила спиртное, когда
дядюшка Томми тихонько подливал ей в колу
Четыре Розы
. Ей это очень
нравилось.
— Алекс, — Мэгги наклонилась и уперлась локтями в колени. —
Может, все это оттого, что кто-то пытается выиграть нечто?
— Что именно, дорогая? — Сен-Жюст коснулся пальцем губ, так что ей
нужно было ответить ему, черт побери, или сделать вид, будто у нее нет
ответа. Она выбрала первое.
— Что, если это проделки конкурсантов? Напали на Джанкарло. По идее,
так можно было убрать его с конкурса, — заявила она, зная, что
ошибается.
Сен-Жюст мгновенно указал на это:
— Венера не участвует ни в конкурсе
Лицо с обложки
, ни в конкурсе
костюмов. Есть ли другие версии?
— Мне нужна сигарета, — пробурчала Мэгги, откидываясь на спинку
стула. — Неужели я сморозила такую глупость.
— У меня есть версия, — неуверенно подняла руку Табби.
Все повернулись к ней. На Табби была довольно пышная юбка, мешковатая
шелковая блуза, которая висела на ее мальчишеских плечах, и разноцветный
шарф, которым вполне можно было накрыть целый стол. Светлые волосы, которые
всегда выглядели так, будто их растрепал сильный ветер, были зачесаны
наверх, но большей частью спадали на плечи.
— А что? — спросила она, когда все посмотрели на нее. — Я не
способна породить версию?
— Прости, Табби, — сказала Верни. — Нам очень стыдно. Мы и
вправду не ожидали услышать от тебя что-то, кроме чудесного способа
избавления ванны от налета или новой хитроумной формулировки в контракте.
— Очень смешно, Верни, — Табби поправила юбку, доходящую до ее
скрещенных лодыжек. — Так вот, я думаю, что это Роза.
— Роза? Как? Почему?
— Ну, Верни, к ней на конференцию приезжала куча народу. Конечно же,
она приглашала книготорговцев и читателей, опубликованных и будущих авторов,
но не смогла удержаться на плаву, когда большинство опубликованных авторов
перестали участвовать. То есть исчезли и редакторы, и агенты. ГиТЛЭР стал
событием номер один. Но если ее часть конференции проходит гладко, а
ГиТЛЭРовская — коту под хвост, то ей это выгодно.
— Коту под хвост, Табби? Вот именно этого мне и не хватало, —
рассмеялась Мэгги.
— Хорошая версия, Табби, — сказал Сен-Жюст. — Однако мы вновь
кое-что упускаем. Джанкарло. Он ведь участник Розиного представления. Мудрая
птица не гадит в своем гнезде.
— Мы пошли по второму кругу, — Мэгги достала никотиновый
ингалятор. — Что вы смотрите? — спросила она, когда Табби
огорченно цокнула языком. — Ведь именно так многие бросают курить.
— Если бы ты правильно им пользовалась, то да, — сказала
Табби. — Я беспокоюсь о тебе.
— То есть беспокоишься о своем проценте, — заявила Берни, и
агентша огорченно взглянула на нее. — А иначе тебя не волновал бы
порок, который доставляет ей радость. Каждому нужен свой порок. Спиртное,
еда, кольцо в носу, никотин, увлечение туфельками и тому подобное. Это и
есть американский образ жизни.
— Может, сменим тему? — Мэгги сжала зубами ингалятор. — О,
смотрите, вон из лифта выходит Вера. Кто это с нею?
— Мисс Уилкинсон и мисс Коловски, — ответил Сен-Жюст,
обернувшись. — А джентльмен? Стерлинг, поправь меня, если я ошибаюсь,
но, кажется, потянуло копом?
Глава 9
Сен-Жюст извинился, пересек фойе и остановился возле Венеры и компании.
— Моя драгоценная, — он взял Венеру за руку и склонился над
ней. — Я с таким облегчением услышал, что огонь, вода и медные трубы
нисколько вам не повредили.
— Ну да, вроде того, — пробормотала Мэгги, встав у него за спиной.
— Ой, спасибо, Алекс... Мэгги... — произнесла Венера, тяжело опираясь
на руку мужчины, весьма недурно сложенного, только вот костюм у него был
засаленным, а ботинки на толстой подошве изобличали в своем хозяине
копа. — Все ли тут знакомы?
— Хоть я и могу похвастаться широким кругом знакомств — нет, не
все, — Сен-Жюст улыбнулся Банни. — Мисс Уилкинсон, всегда к вашим
услугам, — он снова поклонился и продолжил: — А вы, наверное, Марта
Коловски? Какой замечательный костюм, мисс Коловски, мои комплименты вашей
модистке. — Он повернулся к полицейскому и протянул руку: — Я Алекс
Блейкли. А вы, должно быть...
Детектив на секунду смешался и тоже протянул руку. Ухоженные ногти.
Необычное явление для полицейского. Сен-Жюст полагал, что лейтенант Венделл
стрижет ногти чем-то вроде садовых ножниц.
— Сержант Виллард Деккер, мистер Блейкли, — полицейский пожал руку
Сен-Жюсту так крепко, что демонстрировал либо свою силу, либо глупость. Сен-
Жюст ответил на пожатие, вынудив Деккера высвободить руку и размять пальцы.
Какое ребячество с моей стороны, подумал Сен-Жюст. Но в низших слоях
общества порой приходится играть в такие игры.
— Сержант, вы прибыли потому, что с мисс Симмонс едва не случилась
трагедия? — спросил он, не обращая внимания на то, что Мэгги пихнула
его в спину.
— Да, — Деккер наклонил белокурую голову. Действительно, он весьма
недурен собой. Теперь посмотрим, так ли он хорош в действии.
Сен-Жюст ожидал, что Деккер расширит ответ, но тот все кивал и кивал.
Оставалось надеяться, что его остановит либо инерция, либо гравитация, либо
какая-нибудь иная сила.
— Я Мэгги Келли, — Мэгги вышла из-за спины Сен-Жюста. —
Привет, Марта, — она помахала преданной ассистентке Банни. — Давно
не виделись! Алекс прав, у тебя классный костюм.
— О Мэгги, привет. Лет пять не виделись, да? С тех пор, как ГиТЛЭР
собирался в Денвере, — Марта улыбнулась, затем быстро отвела взгляд,
когда Банни кашлянула и строго на нее посмотрела.
— Прошу нас простить, — Банни вздернула подбородок и сверкнула
глазами сначала на Мэгги, потом на Сен-Жюста. — Мы хотели взять
прохладительные напитки и спуститься с сержантом вниз, осмотреть бальный
зал.
— Ах да, место преступления. Очень проницательно с вашей стороны, мисс
Уилкинсон.
— Преступления? — Деккер вышел из ступора. — Никто не говорил
о преступлении, Блейкли.
Скорее всего, несчастный случай. Это... это мнимое преступление.
— Ну, разумеется, — мягко согласился Сен-Жюст, ожидая, что Мэгги
сейчас взорвется. Она просто обязана среагировать на столь невежественное
заявление. Три... два...
— Мнимое? — повторила Мэгги. — Мнимые стихи с угрозами,
мнимые мыши, мнимое нападение на Джанкарло, и все остальное тоже мнимое? У
нас тут уже мнимое нанесение увечий, сержант.
— Мне никто не сказал. А что еще тут происходило? — спросила
Банни, сверкнув глазами на Мэгги. Сен-Жюсту стало ясно, что она не хочет
обсуждать что-либо, кроме инцидента на подиуме.
— Всего я не знаю, но слышала, что пропали материалы Марты...
— Ах, это. Обыкновенная забывчивость. Когда Марта вернется домой, она
наверняка увидит, что забыла упаковать их. Давайте не будем портить ГиТЛЭРу
репутацию, Мэгги.
Ну что ж, подумал Сен-Жюст. Эта женщина переживает за репутацию ГиТЛЭРа.
Неустрашимая Мэгги, конечно же, не сдавалась:
— А пропавшие книги? Пропавшие книги Веры?
— Простая небрежность, — объявила Банни, опять сверкнув на нее
глазами.
Сен-Жюсту померещился запах курева, исходящий от нежного ушка Мэгги.
— А ковбой? А горилла? Деккер повернул к ней голову.
— Ковбой? Горилла? Банни закатила глаза:
— Ерунда, чьи-то дурацкие шутки. Это всего лишь глупый розыгрыш. А
Венеру ударило током совершенно случайно. Вы здесь потому, сержант, что о
расследовании попросила администрация отеля.
— Что ж, мои аплодисменты отелю, — сказала Мэгги. — Они,
видимо, ожидают, что ты подашь на них в суд, Вера.
— В суд? Зачем мне это? — Венера сдавленно усмехнулась. —
Солнышко, во-первых, пострадает имидж ГиТЛЭРа, а во-вторых, не могу же я
платить за такого рода рекламу.
— Ладно, все ясно. Никто из вас не принимает это всерьез, —
презрительно заявила Мэгги, поворачиваясь к Сен-Жюсту. — Пойду позвоню
Стиву.
— Вот это я вряд ли выдержу, — Сен-Жюст выпрямился. —
Сержант, вы случайно не знакомы с другом мисс Келли? Лев-тенантом Стивом
Венделлом?
— Лев? А, вы хотели сказать — лейтенантом... Нет. Я такого не знаю. Он
из Южного Манхэттена?
— Из Северного, — процедила Мэгги.
— Тогда он не приедет. Мы — в Южном Манхэттене. Видите ли, есть
Северный Манхэттен и есть Южный Манхэттен. В Северном Манхэттене...
— Да, сержант, — прервал его Сен-Жюст. — Даже наши немощные
умы способны справиться с такой сложной логикой: либо Север, либо Юг. Какая
жалость, Мэгги. Так хотелось увидеть бодрое сияющее лицо нашего доблестного
лев-тенанта.
— Заткнись, Алекс, — фыркнула Мэгги, взяв его под руку. —
Извините, мы уходим. Вера, я рада, что ты не пострадала.
— Спасибо, Мэгги, — сказала Венера. — Кстати, мне кажется,
вам будет интересно узнать, что завтра утром состоится обзор новостей
конференции. Ну, не совсем обзор. Местное отделение ГиТЛЭРа и так собиралось
представить свою небольшую программу. Там у них стандартный набор, наивная и
скучная пикантная проза. Разрывание корсажей, хиханьки и хаханьки, вся эта
чушь. Но теперь эта программа будет расширена, туда включат мнимое покушение
на мою жизнь.
— Покушение на твою жизнь? Это какое же, Вера? Или у тебя с головой не
в порядке? Если Банни права, то это случайность. Тебя просто ударило током.
— Да, — горделиво сказала Венера, — так что теперь у меня,
возможно, будет интервью в
Тудэй
. Я уже говорила, такую рекламу не купишь.
Верни это понравится. Ну, пока, — она помахала Мэгги пальцами, снова
взяла под руку Деккера и проследовала с ним в бар.
— Я сама ее убью. То-то будет реклама, — Мэгги сверлила взглядом удаляющуюся спину Венеры.
— Согласен. Волос долог, да ум короток — это о ней. Однако
...Закладка в соц.сетях
