Жанр: Любовные романы
Мэгги по книжке
...е успела купить ее.
— Я уже давно не покупаю твои книги, Вера. На них можно прекрасно
экономить, стоит прочитать одну, и ты уже знаешь, что будет в других.
— Вы, собственно, кто? — Банни Уилкинсон заслонила собой
Венеру. — И что вы делаете на этом этаже? Я позвоню охране, чтобы вас
вышвырнули из отеля.
— Вот вы где! Вы не забыли оставить дорожку из хлебных крошек, чтобы
маленькие мышки могли найти вас? Мэгги? Венера? — Берни остановилась
как вкопанная. Судя по всему, ей очень хотелось сбежать. — О черт,
Венера. Какой идиот поселил вас на расстоянии плевка?
— Привет, Берни, я тоже рада тебя видеть, — Мэгги даже не
обернулась. Она не сводила гневного взгляда со своей роковой соседки. —
Я как раз хотела рассказать Вере, что кто-то явно хочет, чтобы она уехала.
Из отеля, а может, и не только. А потом подумала — ну и черт с ней.
Она развернулась спиной к Венере и негодующей Банни.
— Заходи, — Мэгги улыбнулась Берни. — Я заказала твой любимый
скотч.
— Заказала? — фыркнула Венера. — Я привезла его с собой,
Берни, как раз для тебя. Двенадцатилетней выдержки. Прошу присоединиться к
нам. У меня был такой ужасный день.
Сен-Жюст с любопытством наблюдал, как Берни посмотрела на Венеру, на Мэгги,
потом перевела взгляд на свои туфли. Царю Соломону, и тому было легче.
— Я... думаю, мне действительно стоит посмотреть, как устроилась
Венера, ладно, Мэгги?
— Конечно, — слово просвистело в воздухе и грохнулось на пол, как
здоровенная глыба льда. — Увидимся. Пошли, мальчики.
Сен-Жюст подождал, пока Стерлинг, Вирджиния и Мари-Луиза войдут в номер
следом за Мэгги, затем обернулся к дамам, все еще стоявшим в холле.
— Леди, — он поклонился. — Как сказал мистер Эмерсон:
Единственный способ иметь друга — научиться самому быть другом
. Приятного
вам вечера. Или вы все же хотите присоединиться к нам, Берни? И вы, мисс
Симмонс?
— Как вы можете разговаривать с нами в таком тоне?! — Банни почти
кричала, выпятив бюст, словно голубь-дутыш.
— Мадам, вы очень испугаетесь и удивитесь, узнав, сколь много я
могу, — томно протянул Сен-Жюст, глядя сверху вниз на эту несносную
женщину.
Банни отступила на два шага, отчасти проникшись уважением, отчасти
восхищенная столь безупречным джентльменом... хотя так решил Сен-Жюст.
Возможно, эта особа была бесчувственной, как кирпич.
— Что скажешь, Венера? — спросила Берни. — Может, сейчас
самое время зарыть топор войны?
— В ее черепушке? С удовольствием, — проворчала Венера и пожала
плечами. — Ладно, ладно. Мэгги, может, в чем-то и права, — она
хихикнула. — Скажи ей, пусть наденет шляпу, тогда никто и не заметит.
— Венера, я понимаю, что у тебя был тяжелый день, но не передергивай,
ладно?
— Кто передергивает, я? — Венера сложила руки на пышной
груди. — Я еще и не начинала. Банни, хочешь познакомиться с Бернис Толанд-
Джеймс, издателем
КнигТоланда
? — прощебетала она, повернулась к
своему редактору и взяла ее за руки (так священник готовится произнести:
Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить...
). — Берни,
познакомься, это Банни Уилкинсон, председатель нашей чудесной конференции.
Она рассказала мне, что написала великолепную семейную сагу, которую
надеется опубликовать. Дело происходит в Ирландии, да, Банни? Расскажи Берни
о своем романе.
— Да-да, конечно, — начала Банни, улыбаясь Берни. — Книга
называется
Пламенеющий цветок Шеннона
. Дело, естественно, происходит в
Шенноне. Героиню зовут Шеннон, ее ребенком обменяли на цыганского мальчика,
поскольку ее отцу нужен был наследник, и вот они росли, и однажды ночью он
увидел, как она танцует в лунном свете, обнаженная, ведь так всегда делают
цыгане, и он берет ее силой, причем несколько раз, а потом глубоко сожалеет,
что изнасиловал эту прекрасную сладкую девственницу, и...
— Венера, даже ради тебя — нет, — отрезала Берни и крутанулась на
каблуках. — Алекс, помоги мне проползти по осколкам стекла, чтобы
извиниться перед Мэгги. Спокойной ночи, дамы.
Мэгги подняла голову от чемоданов, которые распаковывала, а точнее,
вываливала их содержимое на кровать.
— Что случилось с Верой?
— Нет, я не убила ее, если ты на это надеялась, — Берни аккуратно,
чтобы не расплескать свеженалитый стакан скотча, присела на край огромной
двуспальной кровати. — Прости, солнышко. Она просто властная
самовлюбленная сука! Почему я все время об этом забываю?
— Возможно, потому, что в твоей голове пляшут мысли о выгоде, —
Мэгги оставила чемоданы и села рядом с Берни. — Зря я сорвалась. Венера
тоже твой автор, и ей сегодня досталось. Дважды. Так что, наверное, тебе
стоило с ней побыть.
— Это ни к чему, — ответила Берни, потягивая скотч. — Вполне
достаточно этой идиотки Банни, и там еще одна, некая Марта. Она принесла
вазу с фруктами.
— Марта Коловски? — Вирджиния, переваливаясь, вошла в комнату и
отмахнулась, когда Мэгги предложила ей сесть. — Спасибо, дорогая, но я
сейчас ухожу. Если сяду, то уже не встану. К тому же мне пора спать. Но
Марта — это, скорее всего, Марта Коловски. Раз там Банни, значит, и Марта
при ней, подлизывается и прислуживает. Жалкое зрелище.
— Жалкое? Почему?
— Не знаю, — Вирджиния потерла поясницу. — Какой сегодня
длинный день. Да, насчет жалкого зрелища. Банни и Марта из нашего филиала
ГиТЛЭРа, в Колорадо, так что я знаю, о чем говорю. Банни — председатель
конференции, Марта — ее ассистент. Банни — председатель филиала, Марта — ее
заместитель. Банни все эти годы возглавляет конкурс
Гарриет
, и Марта
всегда при ней. Два года назад Банни организовала рекламный сбор автографов,
но именно Марта была... В общем, можно продолжать до бесконечности, но это
скучно, а мне опять нужно в туалет. Скажу только, что серая мышка Марта
делает всю работу, пока Ее Величество Банни собирает награды, аплодисменты и
так далее. Вот это и есть жалкое зрелище. Понимаете? Грустно все это.
— А мне какое до этого дело? — поморщилась Берни. — Сегодня
Венера наступила мне на хвост, и я цапнула ее не на шутку, неважно,
бестселлеры у нее там или нет.
— А ее последняя книга уже попала в список? — поинтересовалась
Мэгги, сгребая в охапку нижнее белье из ближайшего чемодана и запихивая в
шкаф.
— Я только что об этом узнала. Заняла третье место. В мягкой обложке.
Венера никогда не издавалась в мягкой обложке, так что это хороший
результат. Но я ей не сказала.
Мэгги кинула белье в ящик и обернулась.
— Ты не рассказала ей?
— Нет. Она пыталась изобразить из себя крутую, напустила на меня эту
сучку Банни с ее дерьмовой рукописью.
— И она до сих пор жива? — ухмыльнулась Мэгги. — Бог мой, мы
дружим столько лет, и я бы никогда не стала так тебя использовать.
— Слушай, Мэгги, — встряла Вирджиния, поднимая руку. — Если
ты когда-нибудь все же рискнешь, не забудь про меня.
— Это кто такая? — спросила Берни, указывая большим пальцем на
Вирджинию — в основном на ее живот.
— Господи, извините. Я вас не представила. Берни, это Вирджиния, моя
подруга-писательница из Колорадо. Вирджиния, это Берни, мой издатель.
— Я вас знаю, — Берни улыбнулась Вирджинии. — Она
рассказывала о вас недели две назад. Я такого не забываю, особенно учитывая,
что вы уговорили ее приехать на конференцию. Я уже несколько лет пыталась
это сделать, но напрасно. Как вам это удалось?
Мэгги прикусила губу, чтобы не проговориться, что Вирджиния не имеет к этому
никакого отношения и приехать ее заставил Алекс. Но тут Вирджиния ответила:
— Да нет, вряд ли это моя заслуга. Но я очень рада, что она здесь.
— Так что вот, — Берни поднялась. — Вирджиния, присылайте
свою рукопись.
— Берни, ты серьезно? — переспросила Мэгги, сомневаясь, что
правильно расслышала.
— Я не шучу. Присылайте, Вирджиния. Вы об этом не просили, так что я
решила быть великодушной. Я умею быть великодушной, и ты это знаешь, Мэгги,
так что перестань таращиться на меня. Между прочим, я только что отказала
Венере и Банни. Так что согласиться теперь — это даже забавно. Простите, мне
нужно пополнить стакан, — крикнула она в сторону гостиной и направилась
туда, пройдя мимо Вирджинии.
— Мэгги... — Вирджиния окаменела от ужаса. — И что мне теперь
делать? Рукопись не готова. Я не могу ее отправить. Она же совсем сырая. И
ребенок скоро появится, и я буду носиться, выпучив глаза, и кормить каждые
два часа, и на следующий год маленькая Нэнси не пойдет даже в ясли. К тому
же твой издатель пугает меня до чертиков! Она такая... такая вся нью-
йоркская. Ну почему такое всегда случается со мной?
Мэгги обняла подругу.
— Не накручивай себя, Вирджиния. Мне кажется, в твоем положении нельзя
так волноваться. Смотри, ведь ее предложение остается в силе. Дай мне
рукопись — ту, с чайником, — я пройдусь по ней вечерком, все помечу и
верну тебе утром. Пожертвуй конференцией, прогуляй все семинары, засядь в
номере с ноутбуком и доведи книгу до ума, ладно? Я знаю, что у тебя в
портфеле ноутбук. Как только ты все сделаешь, мы распечатаем текст. У тебя
есть пять дней, Вирджиния. Есть готовые герои, готовый сюжет и замечательный
чайник. Сейчас тебе нужно все это расширить, выписать широкими мазками,
убрать скучные подробности. У тебя все получится.
— У меня получится. Все получится, — кивая, повторила
Вирджиния. — Ой, мне срочно нужно в туалет.
Утром Сен-Жюст вышел из номера вместе с Мэгги и увидел, как из номера
напротив появляется Венера. Эта женщина обладала своеобразной, леденящей
привлекательностью, но сегодня выглядела не лучшим образом. Не изможденная,
конечно, но и не сверкает, как новенький пенни. Ясно, что мыши или отказ
Верни привели ее в мрачное расположение духа.
— Кажется, она в ярости. Ничего не говори, — шепнул он в спину
Мэгги.
— Я и не собиралась, — шепнула Мэгги в ответ. — Доброе утро,
Вера. Как спалось?
— Плохо, если хочешь знать, — Венера повесила сумочку на
плечо. — Банни посидела со мной немного, но ей позвонили снизу, потому
что прибыли цветы.
— Не для тебя? Вот досада! — съязвила Мэгги, и Сен-Жюст пихнул ее
локтем.
— Как раз для меня. Дюжина увядших красных роз. И не только мне. Там
было шесть засохших букетов для лучших авторов. Ты не входишь в их число,
естественно.
— Сюжет усложняется, число героев растет, — спокойно произнес Сен-
Жюст, и Мэгги отступила на шаг, чтобы впечатать каблук ему в ногу.
— Ты поплатишься за это, дорогая, — сказал он мягко и вышел
вперед, чтобы заново представиться Венере, которая казалась совершенно
невосприимчивой к его обаянию. Хотя эта женщина была настолько поглощена
собой, что искала в других лишь собственное прекрасное отражение. — Не
собираетесь ли вы или кто-то еще покинуть конференцию, мадам?
— Покинуть? Вы с ума сошли? Я главный докладчик. Я ждала этого долгие
годы. Никуда я не уеду. Это просто глупые розыгрыши. А может, и рекламные
трюки. Между прочим, это моя организация. Я член правления. Я люблю ГиТЛЭР.
И не покину ее в час нужды.
— Ой, перестань, я только что позавтракала, — пробурчала Мэгги,
прислоняясь к стене.
— Ты в своем репертуаре, Мэгги, — с упреком заявила Венера. —
Ты такая неблагодарная! А ведь начинала в ГиТЛЭРе, помнишь?
— Ты права, — согласилась Магги. — Я начинала здесь. И я член
правления. Но при чем тут
Лицо с обложки
? Конкурс костюмов? В ГиТЛЭРе
совсем чокнулись?
— Чокнулись, когда выяснили, что многие из наших членов не потянут
пятидневную конференцию в Нью-Йорке, это слишком дорого. И Роза помогала
больше всех, нашла солидных спонсоров для конкурса, вложилась в рекламную
кампанию и даже устроила так, что некоторые авторы будут оплачивать питание.
Я, например, спонсирую завтрашний ланч. Экземпляр моей новой книги будет
лежать на каждом стуле. Роза — просто гений, Мэгги. Почему бы ГиТЛЭРу не
позволить ей вписать свои страницы в общую историю? Мы ведь рассчитываем
даже заработать на этой конференции. В самом Нью-Йорке.
— Ладно, — сказала Мэгги уже спокойнее. — Я поняла. Но как же
чистота намерений, совместная работа, новые друзья, обучение...
Венера громко фыркнула и рассмеялась:
— Тебе же это никогда не нравилось, Мэгги. Ты вечно пряталась за моей
спиной, помнишь? Мы в основном сидели в баре, валялись на кровати и
трепались, вместо того чтобы ходить на семинары. Ты просто бесишься, что
твою последнюю книжку о Сен-Жюсте не приняли на конкурс.
Мэгги, которая начала было
уходить в себя
, что всегда пробуждало в Сен-
Жюсте инстинктивное желание защитить ее, подняла голову и сказала:
— Откуда ты узнала? Ведь конкурс был закрытый.
— Ах, верно. Ну... В общем... — Венера сделала шаг назад и посмотрела
на часы. — Дорогая, уже так поздно! Мне пора...
— Вера, признавайся. Как ты узнала, что книгу не приняли?
— Одна моя подруга была в жюри конкурса, — ответила та, нервно
пожимая плечами.
— В самом деле? — Мэгги шагнула вперед. — И она рассказала,
что я участвую? И, может, даже спросила, что ей сделать по этому поводу?
Венера закатила глаза.
— Знаешь, я была в жюри несколько лет. Естественно, когда она спросила,
то... Ой, мне действительно пора бежать! Мы с Розой договорились встретиться
внизу, на фотосессии Джанкарло. Он был на моей первой обложке, в
Тудэй
,
помнишь? Пока!
Сен-Жюст поймал Мэгги за руку, не давая ей ринуться за Венерой.
— Потерянного не воротишь, Мэгги. И тебя это совершенно не волнует,
верно?
Она вырвалась, сделала несколько шагов к лифту, потом вернулась и схватилась
за голову.
— Почему, Алекс, почему она такая? Я не понимаю. Мы были подругами.
— Я думал, ты понимаешь, дорогая. Венера перестала в тебе нуждаться,
когда начала восхождение к славе. Она оставила тебя внизу и была уверена,
что там ты и пребудешь. А теперь не может простить, что ты посмела подняться
на собственный пьедестал, даже выше, чем она. В этом все дело.
Мэгги потрясла головой.
— Не понимаю. Я так радовалась, когда она подписала тот крупный
контракт. Я послала ей цветы, и, поверь мне, от всей души. И больше она со
мной не общалась. А тут вдруг подстроила так, что мою книгу не взяли на
конкурс, — она посмотрела на Сен-Жюста. — А что ты стоишь, Алекс?
Ты ведь говорил, что хочешь встретиться с теми, кто не считает тебя
романтическим героем. Теперь ты знаешь, кто это. Давай скорее, лифт еще не
приехал, она наверняка там. Давай, ату ее!
— Нет, — Сен-Жюст взял ее руку и положил себе на сгиб локтя. Они
медленно двинулись по коридору. — Теперь я знаю, почему меня отвергли.
И дело не в том, что я не романтичен, а в том, что ты ошиблась, выбирая
друзей. Самое приятное здесь то, что всю ответственность я могу опять
возложить на тебя. А теперь пойдем посмотрим, где проходит конкурс
Лицо с
обложки
.
— Я тебя ненавижу, Алекс, — с чувством произнесла Мэгги.
— Сомневаюсь, — ответил он, поглаживая ее руку. — И это,
дорогая, благословение и проклятие нашего с тобой существования.
Глава 7
Женщины с ленточками оргкомитета стояли по всему этажу, и Мэгги спросила
одну из них, где в субботу будет проходить конкурс
Лицо с обложки
. Та
молча указала направление, таращась при этом на Сен-Жюста.
— Стерлинг стал настоящим кладезем информации, — заметил виконт,
когда они двинулись дальше. — Он прочитал буклет от корки до корки,
словно готовился к экзамену. По его словам, этот конкурс будет проходить с
живых картин.
— Живых картин?
— На небольших подиумах участники должны изображать разные сценки. Там
будет современность, Викторианская эпоха, Регентство, шотландские горцы,
американский Дикий Запад и так далее. Я, разумеется, представляю эпоху
Регентства в субботу вечером, ровно в восемь. Драгоценная Мари-Луиза будет
позировать вместе со мной, поскольку она — воплощение невинности. Когда
молчит, конечно.
— Я смотрю, ты серьезно подготовился, — покачала головой Мэгги.
Очередной дракон-привратник придирчиво изучил их карточки с именами, после
чего позволил пройти в зал по соседству с тем, где вчера устраивали
коктейль. — Ух ты! — воскликнула она, оглядываясь. — На
каждой сцене занавес, все как положено. Смотри, даже камеры установили. Кто-
то постарался разрекламировать это дело.
— Наверное, вон та леди, — кивнул Сен-Жюст, и Мэгги увидела Розу
из интернет-журнала.
Ее сложно было не заметить. Высокая, статная, величественная, будто Юнона, с
резкими чертами лица. И, разумеется, в розовом — на этот раз в брючном
костюме того же стиля, что и новый жилет Стерлинга. А в дополнение —
ковбойские сапоги из кожи ящерицы, огромная диадема с искусственными
бриллиантами, светлый парик
под пажа
и яркий макияж.
Она, как обычно, быстро говорила что-то, размахивая руками, и явно была
причиной суматохи вокруг.
Рядом с Розой стояла молодая женщина с папкой в руках и кивала.
— На самом деле Роза — отличная тетка, — сказала Мэгги Сен-
Жюсту. — Она справедливый критик и никогда никого не ругает просто так.
Но ей сейчас должно быть под восемьдесят. Интересно, она собирается на
пенсию? Конечно, я подшучивала над ней, но мне будет ее не хватать. Без нее
нас сожрет Леди Шпилька, а кому это надо?
— Как ты, наверное, предполагала, я бы мог провести расследование,
чтобы выяснить, кто такая эта Леди Шпилька, но я убежден, что мне это
безразлично. Смотри, вон сцена эпохи Регентства. Я узнаю мебель.
— Ты имел в виду кровать? — произнесла Мэгги с легким отвращением,
а затем ухмыльнулась, когда они подошли ближе и увидели табличку:
Эпоха
Регентства, спонсор — Бетон, асфальт и парковка, Бруклин
.
— Чудесная кровать, — проговорил Сен-Жюст. Мэгги заметила, что он
встал между ней и сценой, прикрывая табличку. Бедняга. Вряд ли он сделал это
осознанно. Но он хотел быть независимым и платежеспособным, как и она, когда
в начале своей писательской карьеры жила с родителями и зависела от них.
Хотя ему не так уж плохо. Во всяком случае, она не упоминала за столом,
каких бешеных денег стоит мясо, которое он ест, и не заставляла его
чувствовать себя никчемным нахлебником.
Так что она кивнула.
— Если мне не изменяет память, это на самом деле кровать времен
Тюдоров. Но симпатичная.
— Моя усадьба в Суссексе построена в тюдоровском стиле, — сказал
Сен-Жюст и поймал на себе взгляд Мэгги, которая до сих пор не могла
осознать, что для него это вымышленное поместье вполне реально. — А вот
туалетный столик, скорее, от
Шерера
, что все-таки ближе к эпохе
Регентства.
Мэгги покачала головой. У нее была куча справочников, которых хватило бы на
небольшую библиотеку, и она обычно пользовалась ими, вместо того чтобы
держать все это в памяти.
— Ты сказал наугад?
— Я научился говорить уверенно даже наугад. Эту способность можно в
себе воспитать, в том числе и тебе. О, посмотри, кто пришел, — Сен-Жюст
указал на дверь, в которую ворвалась трепещущая Банни Уилкинсон.
— Когда он не пришел на фотосессию, я поднялась наверх... и
постучала... и дверь не открылась... и я... я... о господи...
— Позвольте вам помочь, — вкрадчиво произнес Сен-Жюст, взял ее за
руку и подвел к сцене Дикого Запада, где усадил на раскладной стул. —
Теперь, мадам, повторите, что вы сказали.
— Все уже утряслось, — задыхаясь, произнесла Банни. — Мне
показалось, что внутри кто-то есть, и я попросила горничную открыть дверь...
и там был он.
— Кто, мадам? Постарайтесь сосредоточиться.
— Джанкарло, — Банни смотрела на Сен-Жюста и буквально впитывала
силу из его твердой руки и уверенного голоса.
О да, если он за что-нибудь брался, то делал это хорошо. К несчастью, в
романах Мэгги Сен-Жюст только и делал, что в качестве сыщика-любителя
расследовал убийства. Он также был убежден, что раскрывает убийства столь же
хорошо, сколь умело очаровывает женщин.
— И что Джанкарло? — спросила Мэгги, когда на сцену поднялась
Венера и задернула занавес, скрыв всех четверых от зрителей, среди которых
было несколько журналистов. — Молодец, Вера.
— Не стоит меня благодарить, Мэгги, это всего лишь здравый смысл. В
подобной рекламе ГиТЛЭР не нуждается. Банни, что с Джанкарло?
Запинаясь, постоянно начиная сначала, то и дело умолкая, чтобы взять себя в
руки, Банни в конце концов рассказала.
В десять утра у Джанкарло должна была быть фотосессия. В девять тридцать
Банни отправила за ним в номер Марту Коловски, поскольку все знают, что
Джанкарло может опоздать на собственные похороны. Марта вернулась одна.
Банни надела шапочку председателя конференции и отправилась к Джанкарло
сама. Постучала. Подергала ручку двери. Затем услышала какой-то звук,
похожий на стон. Позвала горничную. Попросила ее открыть номер. Вошла. И
увидела Джанкарло, который в полубессознательном состоянии лежал, свесившись
с дивана.
Сам Джанкарло почти ничего не помнил. Когда в дверь постучали, он второй раз
чистил зубы, после того как соблазнился на булочку с маком и обезжиренный
плавленый сыр. Он открыл дверь. Следующее, что он увидел, — это
склонившуюся над ним Банни. Еще кто-то кричал высоким голосом с испанским
акцентом:
Сеньора убили, сеньора убили!
Мэгги отдала должное тому, с каким мастерством Банни все обрисовала. Сцена
встала перед глазами, будто наяву. Если она однажды заткнется и допишет свою
чертову книгу, возможно, ей удастся это опубликовать.
— А где он сейчас, Банни? — поинтересовалась Мэгги.
— У себя в номере. К нему пришли, он там не один.
— К нему пришел доктор? — понимающе кивнула Мэгги.
— Нет, визажист, — ответила Банни. — У Джанкарло под глазом
громадный фингал, надо его замаскировать перед съемкой. Он спустится с
минуты на минуту, — она закрыла глаза и вздохнула. — Шоу должно
продолжаться.
Мэгги украдкой выглянула за занавес и увидела, как Джанкарло пробирается
через толпу, воздев вверх мускулистую лапищу — джинсы висят на бедрах, белая
рубашка расстегнута, темные локоны спадают на плечи, босые ступни шлепают по
полу. Он выглядел как Юл Бриннер в фильме
Король и я
, только наглотавшийся
стероидов.
— Он уже пришел, — она повернулась к Сен-Жюсту, которому каким-то
образом удалось выведать у Банни, в каком номере живет Джанкарло. Оказалось,
он тоже их сосед по этажу.
Сен-Жюст помог Мэгги спуститься со сцены. Банни угодила в лапы к Розе, которая требовала объяснений.
— Снова кто-то странно пошутил, — произнес он своим обычным
раздражающе самоуверенным тоном. — Можно подумать, что кто-то всерьез
намерен помешать этому чудесному мероприятию, то есть распугать всех
участников и конкурсантов. Ты со мной согласна?
— Конечно. — Мимо прошествовал Джанкарло — достаточно близко,
чтобы Мэгги уловила запах его одеколона, — и взошел на сцену. — А
вот он — вряд ли. Интересно, что с ним случилось.
— Это просто объяснить, — ответил Сен-Жюст, когда они вышли из
зала, оставив Джанкарло и
...Закладка в соц.сетях
