Жанр: Любовные романы
Рассвет
...а талию, а подбородок — на плечо.
— Я первый хотел это сказать.
— Эдвард, у меня получилось!
— Получилось. Просто невероятно! Столько волнений из-за
новорожденного
периода, а ты раз — и его перескакиваешь. — Он
тихонько рассмеялся.
— Я уже сомневаюсь, что она вообще вампир, не то что
новорожденный
, — подал голос Эмметт из-под лестницы. — Такая
паинька.
В ушах снова зазвучали все двусмысленности, которые он себе позволял — при
папе! В общем, хорошо, что рукиу меня в тот момент были заняты Ренесми. Хотя
удержаться от хищного рыка все же не удалось.
— Ой, боюсь-боюсь! — рассмеялся Эмметт.
Я зашипела, и Ренесми шевельнулась у меня на руках. Поморгав, она в
недоумении оглянулась по сторонам, потом, посопев носом, потянулась к моей
щеке.
— Чарли завтра вернется, — успокоила я.
— Отлично! — отозвался Эмметт. Теперь его смех подхватила и
Розали.
— Недальновидно, — упрекнул его Эдвард, протягивая руки, чтобы
забрать у меня Ренесми. Увидев, что я не решаюсь, он подмигнул, и я, все еще
в сомнениях, покорилась.
— Что недальновидно? — не понял Эмметт.
— Глупо, ты не находишь, нарываться на конфликт с самым сильным в семье
вампиром?
Эмметт презрительно фыркнул, запрокинув голову.
— Тоже мне!
— Белла! — вполголоса позвал Эдвард на глазах у обратившегося в
слух Эмметта. — Помнишь, несколько месяцев назад я просил оказать мне
одну услугу, как только станешь бессмертной?
Что-то смутно знакомое. Я прокрутила в голове покрытые туманом человеческие
разговоры. И ахнула, вспомнив.
Элис рассмеялась звонким заливистым смехом. Из-за угла высунул голову
Джейкоб — с набитым ртом.
— Что такое? — прорычал Эмметт.
— Точно? — переспросила я Эдварда.
— Поверь мне.
Я глубоко вдохнула.
— Эмметт, как насчет небольшого пари?
Он с готовностью вскочил на ноги.
— Отлично! Давай.
Я на мгновение прикусила губу. Эта груда мышц...
— Конечно, если трусишь... — начал Эмметт.
Я расправила плечи.
— Мы. С тобой. Будем бороться на руках. За обеденным столом. Сию
секунду.
Улыбка Эмметта растянулась до ушей.
— Белла, — поспешно предостерегла Элис, — Эсми очень дорожит
этим столом. Антиквариат, как-никак.
— Спасибо! — одними губами поблагодарила Эсми.
— Ничего страшного, — сияя, успокоил Эмметт. — Прошу вот
сюда, Белла!
Я проследовала за ним через заднюю дверь к гаражу. Остальные не отставали.
На берегу, среди россыпи камней торчал большой гранитный валун — к нему-то
Эмметт, похоже, и вел. Неровный, чуть округлый камень вполне годился для
состязания.
Поставив локоть на гранитную поверхность, Эмметт жестом пригласил меня. При
виде бугрящихся мышц меня снова охватили сомнения, но я не подала виду.
Эдвард уверял, что какое-то время я буду сильнее любого из них. Внутренне я
себя так и ощущала.
Настолько?
— усомнилась я, глядя на мощные бицепсы
Эмметта. Впрочем, мне едва исполнилось два дня, это что-нибудь да значит. С
другой стороны, вдруг общие правила не для меня? Вдруг я гораздо слабее, чем
положено новоявленному вампиру? И поэтому так легко себя контролирую?
Стараясь казаться невозмутимой, я поставила локоть на гранит.
— Значит так, Эмметт. Если побеждаю я, ты больше ни словом не
обмолвишься о моей сексуальной жизни. Никому, даже Роуз. Никаких намеков,
никаких подколок — ничего.
Эмметт сощурился.
— Идет. Но если побеждаю я — держись, будет в сто раз хуже.
Я задохнулась от возмущения, и на его губах заиграла саркастическая ухмылка.
— Уже стушевалась, сестренка? — поддел Эмметт. — Не пылкая ты
у нас? Домик небось целехонький стоит, нигде ни царапины... Тебе Эдвард не
рассказывал, сколько мы с Роуз домов по камешку развалили?
Скрежетнув зубами, я обхватила его широкую ладонь.
— Раз, два...
— Три! — прохрипел он и налег на мою руку.
Рука не дрогнула.
Я чувствовала, как он старается. Вампирскому мозгу разного рода подсчеты
давались без труда, поэтому я мгновенно вычислила, что без моего
сопротивления ладонь Эмметта уже ушла бы в каменный валун. Он надавил
сильнее. Интересно, с чем можно сравнить такую силу? С грузовиком цемента,
катящимся под гору на скорости шестьдесят пять километров в час?
Восемьдесят? Сто? Больше?
А рука не шелохнулась. Эмметт давил на нее с сокрушительной силой — а мне
было не больно. Наоборот, даже радостно как-то. С прошлого пробуждения я
старалась двигаться с оглядкой, чтобы ничего не сломать. Теперь наконец
можно поиграть мускулами. Дать силе выход, вместо того чтобы мучительно ее
сдерживать.
Эмметт захрипел от натуги, наморщил лоб и всем телом налег на мою
неподвижную руку. Я позволила ему попыхтеть и попотеть — образно
говоря, — наслаждаясь кипящей в мышцах сумасшедшей силой.
Через несколько секунд мне, правда, надоело. Я напрягла руку. Эмметт уступил
на пару сантиметров.
Я рассмеялась. Эмметт грозно зарычал сквозь оскаленные зубы.
— Не распускай язык! — напомнила я и припечатала его руку к
гранитной поверхности.
Между стволами деревьев пошло гулять эхо от оглушительного треска. Валун
дрогнул, от него по невидимой линии раскола отвалился кусок — примерно в
одну восьмую общей массы. Он ухнул прямо на ногу Эмметту, и я задохнулась от
смеха. Джейкоб с Эдвардом тоже не удержались от сдавленного хохота.
Кусок гранита Эмметт отфутболил на тот берег. На лету камень расщепил
стволик молодого клена и рухнул прямо на комель огромной ели, которая,
закачавшись, повалилась на соседнюю.
— Реванш! Завтра!
— Сила так быстро не уйдет, — предупредила я. — Может, через
месяц.
— Завтра! — сверкнув зубами, прорычал Эмметт.
— Ради тебя — все что угодно, братишка!
Уже развернувшись, чтобы уйти, Эмметт вдруг стукнул по валуну кулаком,
вызвав лавину щебня и гранитной пыли. Мило так, по-детски.
Завороженная неоспоримостью своего превосходства над самым сильным из всех
известных мне вампиров, я положила руку с растопыренными пальцами на камень.
И медленно запустила их в гранит — скорее, сминая и кроша, чем вгрызаясь. По
плотности валун оказался как твердый сыр. Вскоре я держала горстку щебня.
— Круто! — вырвалось у меня.
Расплывшись в улыбке от уха до уха, я завертелась волчком и каратистским
движением саданула ребром ладони по камню. Валун застонал, завизжал — и
раскололся надвое в облаке пыли.
Я захихикала.
Не обращая внимания на смешки за спиной, я начала крушить остатки валуна.
Мне было так весело, что я хохотала от души. И только услышав вдруг чье-то
незнакомое хихиканье, похожее на звон колокольчика, я отвлеклась от дурацкой
забавы.
— Это она смеялась?
Остальные с таким же изумлением, как и я, уставились на Ренесми.
— Да, — ответил Эдвард.
— Лучше спроси, кто не смеялся, — пробурчал Джейк.
— Скажешь, ты в первое перевоплощение не оттягивался, псина? —
беззлобно поддел Эдвард.
— Это другое! — К моемуудивлению, он шутливо ткнул Эдварда кулаком
в плечо. — А Белла вроде как взрослая. У нее муж, ребенок. Посолиднее
надо быть!
Ренесми, нахмурив брови, дотронулась до щеки Эдварда.
— Что говорит? — спросила я.
— Поменьше солидности, — с улыбкой передал просьбу Эдвард. —
Ей было почти так же весело наблюдать за тобой, как и мне.
— Я себя смешно веду? — поинтересовалась я у Ренесми, подскакивая
к ней. Мы одновременно протянули друг к другу руки. Забрав девочку у
Эдварда, я раскрыла перед ней ладонь с кусочком гранита. — Хочешь
попробовать?
Она улыбнулась ослепительной улыбкой и схватила камень обеими руками. Между
бровей залегла складка. Ренесми нажала посильнее.
Результатом был едва уловимый скрежет и струйка пыли. Нахмурившись, девочка
протянула осколок обратно.
— Сейчас! — И я двумя пальцами стерла камень в порошок.
Тогда она захлопала в ладоши и засмеялась — так заразительно, что
присоединились и остальные.
Внезапно из-за туч пробилось солнце, озарив нас десятерых рубиново-золотыми
лучами. Потрясенная, я залюбовалась мерцанием своей кожи в свете заката.
Глаз не оторвать...
Ренесми погладила переливающиеся бриллиантовым блеском крошечные грани, а
потом поднесла руку к моей. Ее кожа светилась изнутри едва заметным
таинственным сиянием. Которое, в отличие от наших
бриллиантов
, не заставит
Ренесми скрываться дома в погожий день. Она дотронулась до моей щеки,
обескураженная разницей.
— Ты самая красивая! — поспешила успокоить я.
— Не могу согласиться, — возразил Эдвард. Я повернулась — и
замерла, увидев его освещенное закатным солнцем лицо.
Джейкоб прикрыл глаза рукой, притворяясь, что глазам больно от блеска.
— Чудная ты, Белла, — заключил он.
— Чудная, — поправил Эдвард. Ослепленный и ослепительный.
А я впервые (и неудивительно, ведь все кругом было в новинку) ощущала,
каково это — в чем-то отличиться. В человеческой жизни я не выделялась
ничем. Да, умела находить общий язык с Рене — только многие смогли бы еще
лучше. Фил, например, смог. Я хорошо училась, но никогда не выбивалась в
круглые отличники. Спорт во всех видах точно отпадает. Художественные или
музыкальные способности — тоже мимо. Никаких особенных талантов. А за чтение
книг призы не вручают. За восемнадцать лет я привыкла быть
посредственностью. И только сейчас осознала, что давно уже оставила надежду
хоть в чем-то блеснуть. Просто жила как живется, слегка выпадая из рамок
привычного мира.
Так что теперь все разом перевернулось. Я удивительная — и для самой себя, и
для остальных. Такое чувство, что я была рождена для вампирской жизни.
При этой мысли я чуть не рассмеялась — и чуть не запела. Наконец я обрела
свое место в мире, который создан для меня, и где наконец взошла моя звезда.
27. Сборы в дорогу
Став вампиром, я начала относиться к легендам и мифам куда серьезнее.
Иногда, вспоминая первые три месяца после перерождения, я пыталась
представить, как выглядит моя нить на ткацком станке судеб — вдруг и он
существует? Наверное, в какой-то момент она меняет цвет: сначала тянется бледно-
бежевая, успокаивающая, неконфликтная — такая хороша в качестве фона. А
теперь она, по-моему, ярко-алая или горит золотом.
Нити друзей и родных сплетаются вокруг меня в пестрый гобелен, произведение
искусства, радующее глаз сочными, взаимодополняющими цветами.
Забавно, сколько всего в этот гобелен пришлось вплести. Вот оборотни с их
насыщенными древесными оттенками — их я никак не ожидала, Джейкоб, конечно
же, и Сет. Рядом присоединившиеся к стае Джейкоба мои старые приятели Квил и
Эмбри, и даже Сэм с Эмили настроились доброжелательно. Былая вражда между
семьями утихла — все благодаря Ренесми. Ее трудно не любить.
А еще с нашими судьбами тесно сплелись судьбы Сью и Ли Клируотер — кто бы
мог подумать?
Сью, похоже, взялась облегчить для Чарли знакомство с миром фантастики.
Когда папа наведывался в дом Калленов, она почти всегда приходила вместе с
ним, хотя и чувствовала себя тут гораздо скованнее, чем ее сын и почти вся
стая Джейка. Говорила редко, в основном просто держалась рядом с Чарли,
оберегала. К ней обращался его взгляд, стоило Ренесми сделать очередной
скачок в развитии — а это случалось часто. В ответ Сью многозначительно
косилась на Сета, подразумевая:
Ну-ну, мне можешь не рассказывать!
Ли приходилось еще труднее, чем Сью, тем более что она единственная в нашей
неожиданно разросшейся семье никак не могла примириться с объединением.
Однако взять и уйти ей не позволяли узы товарищества, связывающие их с
Джейком. Однажды я попыталась узнать у него подробнее — осторожно, опасаясь
совать нос не в свое дело, но уж очень отличались их отношения от прежних, и
меня разбирало любопытство. Он безразлично пожал плечами и сказал, что это
связи внутри стаи. Она его правая рука, его
бета
, как я однажды
выразилась.
— Раз уж я взвалил на себя обязанности вожака, альфы, — объяснил
Джейкоб, — вполне логично соблюсти и прочие формальности.
Так что Ли по статусу полагалось быть на подхвате у Джейкоба, а раз Джейкоб
ни на шаг не отходит от Ренесми...
В общем, наше вынужденное соседство счастья Ли не добавляло — но она была
единственным исключением. Счастье пронизывало всю мою нынешнюю жизнь,
выплетая основной узор на гобелене судьбы. Настолько, что и с Джаспером мы
сошлись теснее, чем я могла бы представить.
Сначала, правда, меня это раздражало.
— Зря он! — жаловалась я Эдварду как-то вечером, когда мы уже
уложили Ренесми в кованую колыбельку. — Раз я до сих пор пальцем не
тронула ни Чарли, ни Сью, наверное, и дальше не убью. Зачем тогда Джаспер
вокруг меня вьется?
— Да нет же, Белла, никто в тебе не сомневается! — начал
разубеждать Эдвард. — Просто ты ведь знаешь Джаспера — его как магнитом
тянет к положительному эмоциональному заряду. А ты, любимая, буквально
светишься от счастья.
И Эдвард обнял меня крепко-крепко. Для него не было большей радости, чем
видеть, каким восторгом я переполняюсь от новой жизни.
Я действительно почти все время пребывала в эйфории. Мне не хватало дня,
чтобы отдать все свое обожание дочке, не хватало ночи, чтобы сполна
насладиться любовью Эдварда.
Но и в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя. Подозреваю, что с
изнанки наш гобелен судьбы ткался из угрюмых, мрачных оттенков сомнения и
страха.
Ренесми исполнилась ровно неделя, когда она произнесла свое первое слово.
Слово
мама
. Мне бы прыгать от радости — а я, пугаясь этих невероятных
темпов, едва сумела растянуть в улыбке оцепеневшие губы. Хуже того, на
первом слове девочка не остановилась и без запинки выдала целое предложение.
Мама, а дедуля где?
— пропела она высоким, чистым сопрано. И только потому
вслух, что я в тот момент была на другом конце комнаты. У Розали она уже
пыталась это выяснить своим обычным (то есть для простых смертных необычным)
способом. Розали не знала, пришлось обратиться ко мне...
А еще недели три спустя Ренесми научилась ходить. Сперва она долго наблюдала
за Элис, глядя, как та расставляет букеты, танцующей походкой двигаясь от
одной вазы к другой с охапками цветов в руках. Смотрела-смотрела, а потом
вдруг встала на ноги — даже не шатаясь — и с не меньшей, чем у тети, грацией
заскользила по паркету.
Джейкоб встретил ее аплодисментами (потому что именно этой реакции девочка и
ждала). Привязанность заставляла его отодвигать собственные эмоции на второй
план, первым делом он старался угодить Ренесми. Но когда наши с ним взгляды
встретились, я увидела в его глазах отражение своего страха. Пытаясь скрыть
панику от дочки, я через силу хлопнула пару раз в ладоши. Рядом так же тихо
захлопал Эдвард, и стало ясно без слов: страхи у нас общие.
Эдвард и Карлайл с головой ушли в исследования, пытаясь найти хоть какие-то
ответы, понять, чего ждать дальше. Что-то находили, но очень мало и ничего
достоверного.
Для Элис и Розали каждый день начинался с показа мод. Ренесми ни один наряд
не надела дважды — во-первых, потому что моментально из всего вырастала, а
во-вторых, потому что тети задались целью соорудить детский фотоальбом,
охватывающий годы, а не недели. Они делали тысячи снимков, запечатлевая
каждый шаг на ускоренном пути ее развития.
В три месяца Ренесми можно было дать на вид и год, и два (для года
крупновата, для двух — мелковата). Формой тела она уже не напоминала
младенца, казалась гораздо тоньше и изящнее, с пропорциями, приближенными к
взрослым. Бронзовые локоны струились до талии. У меня рука не поднималась их
остричь, даже если бы Элис позволила. Говорила Ренесми свободно,
грамматически правильно, выговаривая все звуки, хотя предпочитала
показывать
, если ей что-то было надо. Она уже умела не просто ходить, но и
бегать, и танцевать. И даже читать.
Как-то перед сном я читала ей Теннисона, понадеявшись на убаюкивающий
поэтический ритм. (Для чтения постоянно приходилось выбирать что-то новое —
по второму разу, в отличие от других детей, Ренесми ничего слушать не
желала, а книжек с картинками не выносила). Однако, послушав немного, она
коснулась моей щеки, и перед моим мысленным взором возникли мы с ней —
только книга у нее в руках. С улыбкой я отдала девочке томик.
читала она без запинки.
Плохо повинующимися руками я забрала у Ренесми книгу.
— Как же ты уснешь, если будешь читать? — не сумев побороть дрожь в голосе, проговорила я.
По замерам Карлайла ее физический рост постепенно замедлялся, зато
умственное развитие по-прежнему стремительно неслось вперед. Такими темпами
через четыре года она станет взрослой, даже если будет постепенно
притормаживать.
В четыре года. А к пятнадцати — старухой...
Всего пятнадцать лет жизни.
Но она ведь светится здоровьем. Живая, яркая, веселая, счастливая. Рядом с
ней, глядя на это безоблачное счастье, я могу только радоваться, существуя
сегодняшним днем, а мысли о будущем откладывая на завтра.
Будущее во всех вариантах обсуждали Карлайл и Эдвард — приглушенными
голосами, к которым я старалась не прислушиваться. При Джейкобе они
умолкали, поскольку существовал один верный способ остановить развитие,
который ему сто процентов не понравился бы. И мне тоже.
Слишком опасно!
—
вопила интуиция. Джейкоб с Ренесми так похожи, оба
полукровки
,
два в
одном
... А легенды оборотней гласят, что вампирский яд для них — смертный
приговор, а не врата в вечность...
Исчерпав все доступные источники информации, Карлайл с Эдвардом стали
готовиться к экспедиции на родину легенд. Сперва в Бразилию. Там среди
индейцев тикуна ходят предания о таких, как Ренесми. Если когда-либо
существовали дети, подобные ей, вдруг отголоски этих преданий поведают,
какой срок жизни отпущен наполовину смертным?
Оставалось решить один главный вопрос — когда едем.
Всех задерживала я. Во-первых, потому что не хотела уезжать из Форкса до
праздников — чтобы побыть с Чарли. А во-вторых, потому что сперва нужно было
совершить еще одно путешествие, на данный момент более важное. Причем, в
одиночку.
Для нас с Эдвардом это путешествие стало единственным поводом для споров
после моего перерождения. В основном из-за того, что я собиралась ехать
одна. Однако факты упрямы, а других разумных выходов я не видела. Мне нужно
предстать перед Вольтури. Без сопровождающих.
Даже избавившись от прежних кошмаров (как и снов вообще), о Вольтури
невозможно было забыть. Тем более что они не уставали о себе напоминать.
До того дня, как мне вручили подарок от Аро, я даже не подозревала, что Элис
послала предводителям Вольтури объявление о нашей с Эдвардом свадьбе. Пока
мы наслаждались медовым месяцем на острове Эсми, в ее видениях возникли
воины Вольтури — в том числе убийственная парочка Джейн и Алек. Кай
собирался отправлять поисковый отряд, выяснить, вдруг я до сих пор остаюсь
человеком в нарушение указа (зная о существовании мира вампиров, я должна
была или стать одним из них — или умолкнуть навек...). Элис выслала
объявление, надеясь отсрочить визит Вольтури. Но рано или поздно они
объявятся. Без сомнений.
Сам по себе подарок угрозы не внушал. Да, щедрый, и да, щедрость эта пугала.
Угрозу внушала последняя строчка поздравления, написанного рукой Аро черными
чернилами на квадрате плотной белой бумаги:
Жду, когда собственными глазами увижу новоявленную миссис Каллен
.
Подарок хранился в антикварной резной шкатулке, инкрустированной золотом и
перламутром и украшенной радугой самоцветов. Элис сообщила, что шкатулка
сама по себе бесценное сокровище, способное затмить любой ювелирный шедевр —
кроме того, который в ней приехал.
— Давно задаюсь вопросом, какая судьба постигла драгоценности короны,
после того как в тринадцатом веке их заложил Иоанн Безземельный, —
прокомментировал Карлайл. — И меня, признаться, не удивляет, что
Вольтури своего не упустили.
Ожерелье не было замысловатым. Толстая золотая цепь, чешуйчатой змеей
обвивающаяся вокруг шеи. И драгоценный камень под горлом — белый бриллиант
размером с мяч для гольфа.
Недвусмысленное напоминание от Аро волновало меня куда больше, чем
бриллианты. Вольтури должны увидеть, что я бессмертна, что Каллены исполнили
приказ, причем увидеть как можно скорее. Нельзя пускать их в Форкс. Значит,
есть только один способ сохранить нашу жизнь в безопасности.
— Одна ты не поедешь! — стиснув зубы и сжав кулаки, возражал
Эдвард.
— Они меня не тронут, — как можно ласковее убеждала я, стараясь
придать голосу уверенность. — С какой стати? Я вампир. Дело закрыто.
— Нет. Ни в коем случае.
— Эдвард, это единственный способ уберечь ее.
Тут его аргументы кончались, разбиваясь о мою железную логику.
Даже короткого знакомства с Аро мне хватило, чтобы разглядеть в нем
коллекционера — для которого нет ничего вожделеннее живых экспонатов. Ни
одна драгоценность в сокровищнице не способна зажечь в глазах Аро такого
алчного блеска, как красота или редкость дара его бессмертных
последователей. Хватает и того, что он успел заприметить способности Эдварда
и Элис, так что незачем давать Аро еще один повод позавидовать семье
Карлайла. Ренесми. И красавица, и одаренная, и единственная в своем роде.
Нельзя, чтобы он ее увидел, даже в чьих-то мыслях.
А все остальные мысли, кроме моих, он сумеет прочитать. Так что, разумеется,
я еду одна.
У Элис моя поездка опасений не вызывала, ее тревожило другое — размытость
видений. По ее словам, такая неопределенность возникает, если существуют
сторонние решения, которые могут вступить в противоречие и не получили
окончательного завершения в прошлом. Эдварда, который и без того мучался
сомнениями, эта неопределенность настроила решительно против. Он хотел
проводить меня хотя бы до Лондона, однако оставить Ренесми без обоих
родителей разом было выше моих сил. Вместо него меня проводит Карлайл. Нам с
Эдвардом будет гораздо спокойнее от осознания, что Карлайл, в случае чего,
рядом.
Элис продолжала заглядывать в будущее, но постоянно видела совсем не то, что
искала. Текущую биржевую тенденцию, возможный визит Ирины с целью примирения
(она еще сама не определилась), снегопад месяца через полтора, звонок от
Рене (я тренировалась говорить
грубым
голосом — день ото дня все
лучше) — для нее я пока болею.
Билеты до Италии мы купили, когда Ренесми исполнилось три месяца. Поездка
планировалась короткой, поэтому Чарли я ничего говорить не стала. Зато
Джейкоб был в курсе, причем разделял точку зрения Эдварда. Однако сегодня
спор шел о Бразилии. Джейкоб был полон решимости ехать с нами.
Мы отправились на охоту втроем — я, Ренесми и Джейкоб. Звериную кровь
Ренесми не слишком жаловала, поэтому Джейкобу разрешили присоединиться. Он
устроил из охоты состязания, и у Ренесми тут же проснулся интерес.
Что такое хорошо, и что такое плохо по отношению к охоте на людей Ренесми
усвоила как дважды два, а донорскую кровь считала отличным выходом из
положения. Человеческая твердая пища помогала утолить голод и нормально
усваивалась организмом, но Ренесми встречала ее с тем же мученическим
выражением, что появлялось у меня в свое время при виде цветной капусты и
фасоли. Так что лучше уж звериная кровь. А вызов, брошенный Джейкобом, будил
в ней дух соревнования и охотничий азарт.
— Джейкоб! — Я попыталась снова воззвать к голосу разума, пока
Ренесми умчалась по следу вперед, на вытянутую полянку. — У тебя здесь
свои обязанности. Ли, Сет...
Он фыркнул.
— Я им что, нянька? У них у самих куча дел в Ла-Пуш.
— А у тебя? Школу ты уже не будешь заканчивать? Учти, если хочешь
угнаться за Ренесми, придется подналечь на учебу.
— Считай, что я взял академку. Восстановлюсь, когда темпы у Ренесм
...Закладка в соц.сетях
