Жанр: Любовные романы
Рассвет
...то именно произошло с Таниной матерью, неизвестно. Таня, Кейт и
Ирина ни о чем не подозревали до того самого дня, когда к ним явились
Вольтури, арестовав предварительно их мать и младенца. Неведение спасло
сестрам жизнь. Одним прикосновением Аро получил доказательства их абсолютной
невиновности, и они избежали уготованного матери наказания.
Ни одна из сестер прежде не видела этого младенца, даже не подозревала о его
существовании до того самого дня, как его сожгли вместе с матерью у них на
глазах. Полагаю, мать потому и не посвятила их в тайну, чтобы спасти от
ужасной участи. Зачем же тогда она создала младенца? Кем он был, что значил
для нее, если заставил перейти самую страшную черту? На эти вопросы ни Таня,
ни остальные ответа не получили. Однако вина их матери была доказана, и,
боюсь, девочки так и не смогли ее до конца простить.
Несмотря на свидетельство Аро о том, что девочки никоим образом не причастны
к поступку матери, Кай хотел отправить на костер и их. За пособничество.
Однако Аро проявил милосердие. Таня с сестрами получили прощение, а вместе с
ним — незаживающую рану в сердце и пиетет перед законом...
Погрузившись в воспоминания, я сама не заметила, как заснула. Вот я слушаю
Карлайла и вижу его лицо, а вот передо мной уже серая пустошь и в воздухе —
густой едкий запах гари. На поле я не одна.
Посреди пустоши — группа фигур, укутанных в серые, пепельного цвета плащи.
Это Вольтури, а я, несмотря на предписание, еще человек, и мне следовало бы
испугаться до смерти. Но я чувствую, как иногда бывает во сне, что они меня
не видят.
То тут, то там разбросаны курящиеся останки. Уловив характерный сладковатый
запах, я старательно отвожу глаза. Смотрю мимо лиц сожженных, боясь
разглядеть знакомое.
Кого — или что — окружили выстроившиеся плотным кольцом воины Вольтури? До
меня доносится их возбужденный шепот. Я подхожу ближе, пытаясь понять, что
вызвало у них такой интерес. Осторожно прокравшись между двумя
перешептывающимися фигурами в плащах, я наконец вижу предмет дискуссии,
уложенный на небольшом пригорке.
Очаровательный пупсик, в точности как описывал Карлайл. Мальчик, едва
вышедший из грудного возраста, года два на вид. Ангельское личико с пухлыми
губками и щечками в обрамлении светло-каштановых кудрей. Малыш дрожит,
зажмурившись, чтобы не видеть смерть, которая с каждой секундой все ближе.
Я хочу только одного — спасти несчастного напуганного кроху, и в этом порыве
исчезает страх перед грозной мощью Вольтури. Я проталкиваюсь сквозь строй,
мне уже все равно, видят они меня или нет. Кидаюсь к младенцу.
И останавливаюсь как вкопанная, разглядев пригорок, на котором он лежит. Это
не земля и не камень, это груда обескровленных человеческих тел. Не успев
отвести взгляд, я узнаю одно за другим знакомые лица — Анжела, Бен,
Джессика, Майк... А прямо под пятками малыша тела моих папы и мамы.
Ребенок распахивает алые, налитые кровью глаза.
3. Знаменательный день
От увиденного мои глаза тоже распахнулись.
Минуту-другую меня била дрожь, я хватала ртом воздух в своей нагретой
постели и силилась стряхнуть сон. Пока я унимала бьющееся сердце, небо за
окном успело посереть, затем подернуться бледно-розовым.
Наконец я вернулась в привычный мир, в свою маленькую захламленную комнатку,
и тут же отругала себя. Очень подходящий сон — самое то накануне свадьбы!
Меньше надо страшных историй вспоминать на ночь.
Чтобы окончательно избавиться от кошмара, я оделась и, несмотря на
несусветную рань, вышла на кухню. Прибралась в чистых комнатах, потом
испекла Чарли оладьи на завтрак. Мне в моем взвинченном состоянии было не до
еды; я просто смотрела, как папа поглощает оладьи, и нервно подпрыгивала на
стуле.
— В три тебе нужно заехать за мистером Уэбером, помнишь?
— Белла, ну как же я забуду, если на сегодня это моя единственная
забота — привезти священника? — Ради свадьбы Чарли взял отгул и явно не
знал с непривычки, куда себя деть. Его взгляд то и дело норовил метнуться к
кладовке, где хранились рыболовные снасти.
— Не единственная. Еще нужно привести себя в порядок и одеться.
Папа опустил голову и, уставившись на миску с хлопьями, пробурчал что-то
вроде:
Как клоун
.
От входной двери донесся короткий быстрый стук.
— Думаешь, ты один попал? — скорчив рожицу, съехидничала я. —
Меня вот Элис на целый день к рукам прибрала.
Чарли задумчиво кивнул, соглашаясь, что ему и вправду придется полегче. Я на
ходу чмокнула его в макушку — он покраснел и что-то хмыкнул — и помчалась
открывать дверь своей лучшей подруге и будущей золовке.
Короткие черные волосы Элис сегодня не топорщились ежиком, а обрамляли
тщательно уложенными завитками ее обычно озорное лицо, сегодня выглядевшее
деловым и сосредоточенным.
Без лишних слов, едва удостоив Чарли короткого
здрасте
, она сгребла меня в
охапку и потащила за собой.
Усадила в
порше
и пригляделась повнимательнее.
— О господи, ну и вид! — Элис в ужасе зацокала языком. — Ты
что, до утра не спала?
— Почти.
Она возмущенно сверкнула глазами.
— Белла, у меня и так времени в обрез, чтобы сделать тебя
ослепительной! Могла бы и побережнее обращаться с исходным материалом.
— Никто и не ждет, что я буду ослепительной. Гораздо хуже, если я засну
во время церемонии, просплю момент, когда нужно сказать
да
, и Эдвард
сбежит.
Элис рассмеялась.
— Когда будет пора, я швырну в тебя букетом.
— Спасибо!
— Завтра в самолете отоспишься.
Я вопросительно изогнула бровь.
Завтра
. Если мы отправляемся в путешествие
сегодня вечером, и завтра еще будем в самолете... Так, Бойз, штат Айдахо,
определенно отпадает. Эдвард пока ни намеком себя не выдал. А меня не
столько пугала загадочность, сколько странно было не иметь ни малейшего
понятия, где мы будем спать завтра ночью. То есть хочется надеяться, не
будем спать...
Элис нахмурилась, спохватившись, что чуть не выдала тайну.
— Вещи уже упакованы, — доложила она, чтобы отвлечь меня от
вычислений.
У нее получилось.
— Элис, ну почему мне самой нельзя было собрать чемодан?
— Тогда ты бы обо всем догадалась.
— Ага, а ты бы упустила возможность побегать по магазинам.
— Каких-нибудь десять часов, и ты официально станешь моей сестрой...
пора уже избавиться от страха перед обновками.
До конца поездки я невидящим взглядом смотрела в окно.
— Эдвард вернулся? — спохватилась я на подъезде к дому.
— Не беспокойся, когда заиграет музыка, будет на месте. Раньше ты его
все равно не увидишь, так что без разницы, когда он приедет. Мы чтим
традиции.
— Традиции! — фыркнула я.
— Если не считать собственно жениха с невестой.
— Он же наверняка уже подглядел.
— Ни в коем случае! В платье тебя видела только я. И старалась при нем
этот образ в свои мысли не пускать.
— Ух ты! — поразилась я, когда мы свернули на подъездную
дорожку. — Вот и выпускные украшения пригодились.
Деревья вдоль всей четырехкилометровой аллеи искрились сотнями тысяч
огоньков. Только на этот раз к огонькам добавились белые атласные банты.
— Кто умеет не транжирить, тот нужды не знает. А ты смотри хорошенько,
потому что внутреннее убранство до самой церемонии не увидишь. — Элис
свернула в огромный гараж к северу от дома. Так, джип Эмметта по-прежнему
отсутствует.
— С каких это пор невесте нельзя видеть, как украсили дом? —
возмутилась я.
— С тех самых, как невеста доверилась мне. А то неинтересно будет,
когда станешь по лестнице спускаться.
На пороге кухни Элис закрыла мне глаза ладонями, и я не поняла, откуда
доносится разлившийся в воздухе аромат.
— Что это?
— В нос бьет? До тебя тут людей не было, неужели я перестаралась?
— Чудесный запах! — успокоила я. Аромат на самом деле казался хотя
и пьянящим, но не удушливым, ненавязчиво и тонко соединяя разные
оттенки. — Померанцы... сирень... и еще что-то. Угадала?
— Да, правильно. Фрезия и розы, вот что еще.
Под эскортом Элис я проследовала в огромную ванную комнату, и только там мне
было позволено открыть глаза. Которые тут же разбежались от обилия баночек и
флакончиков — на длинной полке уместился арсенал целого салона красоты.
Бессонная ночь дала себя знать.
— Без этого правда никак? Все равно рядом с ним я буду серой мышкой,
как ты ни старайся.
Элис толкнула меня в низенькое розовое кресло.
— Посмотрим, у кого хватит наглости назвать серой мышкой результат
моего труда!
— Еще бы... Ты же у них всю кровь выпьешь, — проворчала я себе под
нос. Откинувшись в кресле, я закрыла глаза в надежде благополучно проспать
все процедуры. Я то задремывала, то просыпалась, а Элис тем временем
неустанно умащивала, подпиливала и наводила блеск на каждую клеточку моего
тела.
Время шло к обеду. В дверях мелькнула Розали — мерцающее серебристое платье,
золотые кудри уложены в корону — я чуть не расплакалась. Какой смысл
наводить красоту, если рядом Розали?
— Мальчики вернулись! — предупредила она, и моя детская ревность
тут же улетучилась. Эдвард приехал.
— Не пускай его сюда!
— Он тебя и сам сегодня боится, — улыбнулась Роуз. — Ему
жизнь дорога. И потом, Эсми запрягла их доделывать что-то снаружи. Тебе
помочь? Могу заняться прической.
Я оторопела от ее слов.
Розали с самого начала меня не жаловала. А потом я нанесла ей чуть ли не
смертельную обиду своим выбором. Она бы с легкостью отдала все: свою
неземную красоту, любящую семью, родственную душу в лице Эмметта — за то,
чтобы вновь стать человеком. А человек, то есть я, вдруг швыряется этим
недостижимым счастьем как нечего делать. Разумеется, теплых чувств ко мне у
Роуз после такого не прибавилось.
— Конечно, давай, — с готовностью разрешила Элис. — Можешь
начинать плести. Позатейливее. Фата будет крепиться вот сюда, снизу.
Ее руки принялись перебирать мои волосы, укладывая, приподнимая, переплетая,
чтобы точно показать, что имеется в виду. Поняв, что требуется, Розали
приступила к делу, едва касаясь волос легкими, как перышки, пальцами. Элис
вернулась к макияжу.
Затем, одобрив дело рук Розали, Элис послала ее сперва за моим платьем, а
потом найти Джаспера, которому поручили забрать из гостиницы маму и ее мужа
Фила. Снизу доносилось приглушенное хлопанье дверей. И оживленные голоса.
Я встала, чтобы Элис могла осторожно натянуть на меня платье, не испортив
прическу и макияж. Коленки тряслись так, что атласная ткань разбегалась
мелкими волнами до самого подола, мешая Элис, которая застегивала ряд мелких
жемчужных пуговиц на спине.
— Дыши глубже, Белла! — попросила она. — И уйми сердцебиение,
а то от испарины весь макияж поплывет.
В ответ я скорчила как можно более ехидную физиономию.
— Будет сделано!
— Мне нужно пойти одеться. Продержишься пару минут одна?
— Э-э... попробую.
Элис фыркнула и пулей выскочила за дверь.
Я постаралась дышать ровно, считая каждый вдох-выдох и разглядывая отблески
света на сияющей ткани платья. В зеркало я взглянуть не смела — боялась,
что, увидев свое отражение в свадебном наряде, растеряю остатки
самообладания и ударюсь в панику.
Когда счет вдохов-выдохов начал приближаться к двумста, Элис примчалась
обратно — в вечернем платье, ниспадающем с ее точеной фигурки серебристым
водопадом.
— Элис, восторг!
— Пустяки. На меня сегодня никто и не взглянет. Ты затмишь любую.
— Ха-ха...
— Ну что, взяла себя в руки? Или Джаспера позвать?
— Он уже вернулся? Мама тут?
— Только что вошла. Сейчас поднимется.
Рене прилетела два дня назад, и я отдавала ей каждую свободную минуту —
если, конечно, удавалось оторвать маму от Эсми и предсвадебных хлопот. Она
веселилась, как ребенок, забытый на ночь в Диснейленде, а я уже начинала
чувствовать себя такой же обманутой, как и Чарли. Сколько пустых страхов,
что мама будет против...
— О, Белла! — воскликнула мама, едва появившись в дверях. —
Малышка, ты такая красавица! Я сейчас расплачусь! Элис, волшебница, вам с
Эсми пора открывать свое свадебное агентство. Где ты отыскала это чудесное
платье? Невероятно! Такое изящное, элегантное!.. Белла, ты прямо из фильма
по Джейн Остин. — Мамин голос звучал как будто издалека, и комната
расплывалась перед глазами. —
Гениально придумано — оттолкнуться стилистически от кольца, которое Белле
подарил Эдвард. Я так понимаю, оно передается в семье с начала
девятнадцатого века?
Мы с Элис заговорщически переглянулись. Прибавь лет сто, мама. Стиль платья
увязан вовсе не с кольцом, а с датой рождения Эдварда.
В дверях кто-то громко и хрипло кашлянул.
— Рене, Эсми просила передать, чтобы ты уже шла и садилась, —
объявил Чарли.
— Чарли, какой же ты сегодня красавец! — изумленно произнесла
Рене.
Чарли поспешно открестился:
— Дело рук Элис.
— Неужели пора? — пробормотала мама, судя по голосу, волнуясь не
меньше меня. — Как все быстро. Голова кругом.
Так, теперь нас двое.
— Обнимемся напоследок, — попросила она. — Только аккуратно, чтобы ничего не помять.
Осторожно подержав меня за талию, мама развернулась к выходу, но вдруг
вспомнила что-то и, обернувшись, снова оказалась лицом ко мне.
— Боже, чуть не забыла! Чарли, где она?
Вывернув все карманы, папа добыл и передал маме маленькую белую коробочку.
— Кое-что синее, — объявила она, открыв крышку и вручая коробочку
мне.
— Причем кое-что старое. Их носила еще твоя прабабушка Свон, —
добавил папа. — А мы сходили к ювелиру и заменили искусственные камни
сапфирами.
В коробочке лежали два тяжелых серебряных гребня для волос. Темно-синие
сапфиры густыми изящными букетиками разбегались над зубцами.
У меня перехватило дыхание.
— Мам, пап... не стоило...
— Все остальное взяла на себя Элис, ничего нам не давала сделать.
Только заикнемся — она чуть не в глотку нам готова впиться.
Я не смогла сдержать истерический смешок.
Элис моментально подскочила ко мне и ловким движением заправила гребни с
одной и с другой стороны под густое переплетение кос.
— Кое-что старое, кое-что синее, — перечислила она задумчиво,
отступая на несколько шагов, чтобы полюбоваться работой. — Кое-что
новое — это твое платье, значит, остается...
Она метнула мне что-то стремительным жестом. Я машинально подставила руки, и
в ладони порхнула невесомая белоснежная подвязка.
— Это моя, потом верни, — закончила она.
Я покраснела.
— Вот, то, что надо! — удовлетворенно кивнула головой Элис. —
Чуть-чуть румянца. Все, теперь ты полное совершенство. — С
самодовольной улыбкой она обернулась к папе с мамой. — Рене, вам пора
вниз.
— Да, мэм! — Послав мне воздушный поцелуй, мама покорно удалилась.
— Чарли, окажите любезность, принесите букеты, пожалуйста.
Дождавшись, пока папа выйдет, Элис выхватила из моих рук подвязку и нырнула
под шлейф. Почувствовав ее холодную руку на лодыжке, я невольно ахнула и
пошатнулась, но Элис уверенно водрузила подвязку куда положено.
Выбраться из-под шлейфа она успела как раз вовремя — в комнату вошел Чарли с
двумя пышными белыми букетами. Меня окутало облако нежного аромата роз,
померанцев и фрезии.
Снизу раздались первые аккорды фортепианной мелодии — за инструмент села
Розали, второй в семье музыкант после Эдварда. Узнав канон ре-мажор
Пахальбеля, я едва не задохнулась от волнения.
— Спокойнее, Белла! — Чарли с тревогой повернулся к Элис. —
Кажется, ей нехорошо. Думаешь, она выдержит?
Папин голос доносился как сквозь вату. Я не чувствовала ног.
— Еще как!
Элис подошла вплотную ко мне и, пристально глядя в глаза, обхватила запястья
сильными пальцами.
— Белла, сосредоточься. Эдвард ждет внизу.
Я глубоко вдохнула, заставляя себя собраться.
Первая мелодия плавно перетекла в следующую.
— Белла, наш выход! — подтолкнул меня папа.
— Белла? — позвала Элис, не отрывая пристального взгляда.
— Да, — пропищала я. — Эдвард. Точно.
Элис потянула меня за руки, и я покорно поплыла за ней.
Музыка заиграла громче. Мелодия плыла по лестнице вместе с благоуханием
миллиона цветов. Только одна мысль — внизу ждет Эдвард — заставляла меня
переступать ногами и двигаться вперед.
Знакомая мелодия. Традиционный марш Вагнера в праздничной аранжировке.
— Моя очередь! — пропела Элис. — Сосчитай до пяти — и
спускайся следом.
Плавно и грациозно, как в танце, она двинулась по ступенькам. Я вдруг
поняла, чем рискую, получив Элис в единственные подружки невесты. После нее
я покажусь совсем деревянной и неуклюжей.
Внезапно в ликующую мелодию ворвались фанфары. Теперь точно мой выход.
— Папа, смотри, чтобы я не упала, — шепнула я. Чарли крепко взял
меня под руку.
Осторожно, по шажочку!
, — напомнила я самой себе, и мы стали
спускаться в медленном темпе марша. При виде меня гости начали оживленно
перешептываться, но я не поднимала глаз, пока ноги не ступили на ровный пол.
Румянец заливал щеки. Розовая от смущения невеста-скромница — это я, во всей
красе.
Как только коварная лестница осталась позади, я забегала глазами в поисках
Эдварда. На миг взгляд запутался в облаках белых цветов, гирляндами
обвивавших все неподвижные предметы в помещении, и струящихся нитях белых
газовых лент. Но я заставила себя оторваться от пышного навеса и заметалась
глазами по рядам обтянутых атласом стульев. Под устремленными на меня
взглядами я покраснела еще больше — и тут наконец отыскала его, рядом с
аркой, обрамленной настоящим водопадом цветов и лент.
Рядом с ним стоял Карлайл, а чуть поодаль — папа Анжелы, но я их не
замечала. Я не видела маму, которая сидела где-то в первом ряду, не видела
своих новых родственников и гостей — сейчас не до них.
Единственное, что я видела, было лицо Эдварда, заполнившее все мои мысли и
чувства. Его глаза горели расплавленным золотом, а прекрасные черты казались
почти суровыми от обилия переживаний. Но стоило ему встретиться со мной
взглядом, и лицо озарила счастливая улыбка.
В этот миг только крепкое пожатие Чарли помешало мне кинуться сломя голову к
алтарю.
Теперь я, наоборот, большим усилием заставляла ноги двигаться медленнее,
подстраиваясь под размеренный ритм марша. К счастью, до арки было недалеко.
Вот и она, наконец! Эдвард протянул руку. Чарли древним как мир
символическим жестом накрыл его перевернутую ладонь моей. Я почувствовала
прикосновение холодных пальцев, и на сердце воцарились мир и покой.
Мы обменялись клятвами — обычные традиционные слова, миллион раз
произнесенные у алтаря до нас, хотя вряд ли в мире нашлась другая такая же
необычная пара. По нашей просьбе мистер Уэбер внес единственное крошечное
изменение и покорно проговорил вместо
пока смерть не разлучит нас
более
логичное
отныне и навеки
.
И только тут, когда священник произнес эти слова, полный кавардак в моей
голове наконец исчез, и мысли пришли в порядок. Я поняла, как глупо было
бояться свадебной церемонии, будто непрошеного подарка на день рождения или
нелепой показухи выпускного. Заглянув в сияющие ликованием глаза Эдварда, я
осознала, что не только он добивается сегодня своего, но и я. Мы вместе
навсегда, а остальное неважно.
Пришло время произнести главные слова, и я вдруг осознала, что из глаз
катятся слезы.
— Да! — выдохнула я едва слышным шепотом, смаргивая пелену с
ресниц, чтобы видеть лицо Эдварда.
Его ответ прозвучал громко и победно.
— Да!
Мистер Уэбер объявил нас мужем и женой, и Эдвард бережно, как бутон
благоухающего у нас над головами цветка, взял в ладони мое лицо. Я смотрела
на него сквозь застилающую глаза пелену, пытаясь осознать невероятное — этот
удивительный человек теперь мой. У него по щекам, казалось, тоже вот-вот
покатятся слезы, но я знала, что это невозможно. Эдвард склонил голову, и я,
приподнявшись на цыпочках, не выпуская букета из рук, обвила его за шею.
Поцелуй Эдварда был полон любви и нежности. Я забыла о толпе гостей, о том,
где мы и зачем мы здесь... Все, что я помнила — он любит меня, я нужна ему,
я принадлежу ему.
Он начал поцелуй, ему и заканчивать. Я прильнула к его губам, не обращая
внимания на смешки и покашливания среди гостей. Наконец он убрал ладони от
моего лица и отстранился (как скоро...), глядя на меня. Его улыбка могла
показаться удивленной и даже слегка ехидной, но я прекрасно знала, что
напускное изумление от моей неожиданной раскованности скрывает глубочайшую
радость.
Собравшиеся взорвались громом аплодисментов, и Эдвард, обняв меня,
развернулся к нашим друзьям и родным.
Меня тут же прижала к себе мама, ее залитое слезами лицо было первым, что я
увидела, когда страшным усилием оторвала взгляд от Эдварда. А потом меня
начали передавать от одного гостя к другому, из объятий в объятия... Я не
видела лиц, чувствовала только руку Эдварда, крепко зажатую в своей.
Человеческое тепло и холодные, осторожные прикосновения моей новой родни
слились в одно целое.
И лишь от одного гостя полыхнуло настоящим жаром — Сет Клируотер прорвался
сквозь толпу вампиров, чтобы поздравить меня вместо моего лучшего друга-
оборотня, пропавшего без вести.
Торжественная церемония плавно перетекла в празднично-банкетную часть —
заслуга Элис с ее незаурядным организаторским талантом. Над рекой сгустились
сумерки, время было заранее рассчитано так, чтобы солнце успело скрыться за
деревьями. Эдвард провел меня через стеклянные двери в сад, в море мерцающих
огней и цветочного сияния. Еще тысяч десять цветов образовывали благоухающий
воздушный навес над танцевальной площадкой между двух древних кедров.
Мягкий августовский вечер прогнал прочь суету. Приглашенные разбрелись под
сенью мерцающих огоньков, друзья, едва выпустив нас из объятий, снова
подходили с поздравлениями. Пришло время общаться и веселиться.
— Мои поздравления, ребята! — воскликнул Сет Клируотер, подныривая
под цветочную гирлянду. Следом показалась его мать, Сью Клируотер,
окидывающая гостей настороженным взглядом. Ее неширокое лицо казалось
резким, и короткая строгая стрижка только усиливала впечатление. Ее дочь Ли
тоже коротко стрижется. Интересно, это из солидарности? Билли Блэк,
подошедший вместе с ними, выглядел, в отличие от Сью, спокойным.
При виде папы Джейкоба я каждый раз не могла отделаться от ощущения, что
передо мной два человека. Первый — пожилой мужчина в инвалидном кресле,
морщинистый и белозубый, тот же, кого видят все остальные. И второй — прямой
потомок могущественных вождей, обладающих волшебными способностями, в ореоле
власти, данной ему от рождения. И пусть волшебство в его поколении не
проявилось, за отсутствием катализатора, Билли все равно остается частью
древней легенды и носителем власти. Они у него в крови. И в крови его сына,
который не желает эту волшебную силу принимать. А значит, вожаком и
преемником остается Сэм Адли.
Билли выглядел на удивление спокойным, учитывая окружение и повод торжества.
Его черные глаза лучились радостью, как будто от приятного известия. Я
поражалась его выдержке. Ведь ему эта свадьба как кость в горле, худшей
участи для дочери лучшего друга и не придумаешь.
Я понимала, какого труда ему стоило справиться с чувствами, тем более что
наша свадьба несет угрозу для древнего уговора, заключенного между квилетами
и Калленами, запрещающего вампирам создавать себе подобных. Волки знали, что
уговор вот-вот будет нарушен, но как они себя поведут, для Калленов
оставалось загадкой. До альянса разрыв уговора означал бы только войну.
Квилеты напали бы без промедления. Теперь, когда стороны знают АРУГ АРУга
чуть ближе, может быть, конфликт удастся погасить?
Словно в ответ на мои мысли, Сет подался вперед с распростертыми для Эдварда
объятиями. Эдвард обнял его свободной рукой. Сью е
...Закладка в соц.сетях
