Жанр: Любовные романы
Рассвет
... посмел! — зарычала я.
Он вновь попятился и поднял руки, пытаясь меня образумить.
— Ты же знаешь, это не в моей власти!
—
Тупая псина\ Как ты посмел?! Это же моя
дочь\ Пятясь, он вышел за дверь и чуть не бегом
спустился с крыльца.
— Я не хотел, Белла!
— Я успела всего
раз подержать ее на руках, а ты
уже решил, что имеешь на нее какое-то идиотское волчье право?! Она моя!
— Могу поделиться, — умоляющим голосом проговорил Джейкоб, пятясь
по лужайке.
— Я выиграл, гони деньги, — донесся из дома голос Эммета.
Часть моего сознания задалась вопросом, кто мог поставить на другой исход,
но я была слишком рассерженна, чтобы думать об этом.
— Как ты посмел?! У тебя совсем мозгов нет?
— Да я не нарочно! Не по своей воле! — упирался Джейкоб, пятясь к
деревьям.
Тут к нему подоспела помощь. Из леса выскочили два огромных волка и встали
по бокам от него. Ли зарычала.
Жуткий рык вырвался из моего горла. Этот звук напугал меня, но моего
наступления не остановил.
— Белла, хотя бы попробуй выслушать! Пожалуйста! — взмолился
Джейкоб. — Ли, назад!
Та оскалилась.
— А почему я должна тебя слушать? — прошипела я. Затмив все
остальные чувства, мною завладела ярость.
— Ты же сама говорила, помнишь? Что наши жизни неразрывно связаны! Что
мы семья. Ты сказала, что мы с тобой должны быть вместе. И вот... так оно и
случилось. Как ты хотела.
Я смерила его лютым взглядом. Что-то такое я действительно припоминала, но
мой новый мозг работал очень быстро, и я сразу поняла, куда клонит Джейкоб.
— Ты вздумал стать моим
зятем\ — взвизгнула я. Мой
певучий голос резко поднялся на две октавы, однако по-прежнему звучал, как
красивая музыка.
Эмметт рассмеялся.
— Останови ее, Эдвард, — пробормотала Эсми. — Она будет
казнить себя, если причинит ему вред.
Но никто и не подумал мне мешать.
— Нет! — возразил Джейкоб. — Как ты можешь такое говорить?
Она еще
ребенок, черт подери!
— Вот и я о том же!
— Ты же знаешь, у меня и в мыслях не было! Иначе Эдвард давно меня
придушил бы! Я просто хочу, чтобы она была счастлива! Разве ты хочешь
другого? — Джейкоб тоже перешел на крик.
Не в состоянии говорить, я пронзительно зарычала.
— Потрясающе! — пробормотал Эдвард.
— Она еще ни разу не попыталась вцепиться ему в глотку, —
изумленно добавил Карлайл.
— Ладно, тут вы победили, — нехотя признал Эмметт.
— Держись от нее подальше! — зашипела я.
— Не могу!
Сквозь стиснутые зубы:
— А ты
попробуй. Прямо сейчас.
— Да не могу я! Помнишь, как три дня назад ты постоянно хотела меня
видеть? Как тяжело тебе было без меня? А теперь все прошло, верно?
Я молча смотрела на Джейкоба, не понимая, куда он клонит.
— Это из-за нее! Мы с самого начала чувствовали, что должны быть
вместе.
Я вспомнила — и тут же все поняла; отчасти даже обрадовалась, что моя
безумная потребность чем-то объяснилась. Но потом я рассвирепела еще больше.
Неужели Джейкоб думает, что этого достаточно? Что одно маленькое объяснение
решит проблему?
— Беги, пока можешь, — пригрозила я.
— Да ладно тебе, Белла! Несси тоже меня любит...
Я оцепенела. Даже перестала дышать. За моей спиной все настороженно
притихли.
—
Как ты ее назвал?!
Джейкоб сделал еще шаг назад и совсем оробел.
— Ну... ты такое заковыристое имя выдумала, вот я и...
— Ты дал моей девочке прозвище
Лох-Несского чудовища?\
— взвизгнула я.
И бросилась в атаку.
23. Воспоминания
— Прости, Сет. Не уследил.
Эдвард все еще просил прощения, что, по-моему, было несправедливо и
неправильно. В конце концов, это не он слетел с катушек. Не он пытался
оторвать Джейкобу голову — Джейкобу, который даже перевоплотиться не мог
ради защиты, — и не он сломал плечевую кость и ключицу Сету,
кинувшемуся наперерез. Не он покусился на жизнь лучшего друга.
Лучший друг, конечно, сам хорош, но меня это ни в коем случае не
оправдывает.
Тогда просить прощения должна я, логично? Начнем сначала.
— Сет, я...
— Все в порядке, Белла. Я в норме, — заверил Сет в один голос с
Эдвардом, сказавшим:
— Белла, любимая, тебя никто не винит. Ты прекрасно держишься.
Даже закончить не дали.
Мало того, чувствовалось, что Эдвард внутренне улыбается. Это меня мучила
совесть за слишком бурную реакцию, которую Джейкоб, конечно, не заслужил, а
вот Эдвард явно испытывал тайное удовлетворение. Жалеет, наверное, что сам
не может выплеснуть накипевшую досаду, прикрываясь слабым самообладанием.
Усилием воли я попыталась унять злость, но как ее уймешь, когда Джейкоб там,
снаружи, с Ренесми. Охраняет ее от меня, неуправляемой новорожденной
вампирши...
Карлайл прибинтовал еще кусок шины, и Сет поморщился.
— Прости, прости... — забормотала я, понимая, что полноценное
извинение я сейчас не выдавлю.
— Не парься, Белла. — Сет успокаивающе похлопал меня по коленке
здоровой рукой, а Эдвард погладил по плечу с другой стороны.
Сет, кажется, не имел ничего против, что я сижу рядом на диване, пока
Карлайл лечит переломы.
— Через полчаса все само заживет, — продолжая похлопывать меня по
коленке и как будто не чувствуя, какая она холодная и твердая, успокаивал
Сет. — Кто угодно озверел бы, когда Джейкоб и Несс... — он
осекся. — Ладно ты хоть меня не укусила. Вот тогда был бы каюк.
Я уткнулась лицом в ладони, по спине пробежала дрожь — ведь и правда могла
укусить. Запросто! Ау оборотней — сообщили мне только что — реакция на яд
вампиров совсем не такая, как у людей. Для них он в самом деле яд.
— Я чудовище!
— Ничего подобного. Это я не... — начал Эдвард.
— Перестань, — вздохнула я. Еще не хватает, чтобы он, как обычно,
взял вину на себя.
— Повезло, что Несс... Ренесми не ядовитая, — прервал неловкое
молчание Сет. — Джейка-то она все время кусает.
— Правда? — Я отняла ладони от лица.
— А то! Всякий раз как Джейк с Роуз не подсуетятся и не дадут ей что-
нибудь другое пожевать. Роуз в восторге.
Я слушала его с изумлением — и легким чувством вины, потому во мне шевельнулась мстительная радость.
Нет, я и так знала, что Ренесми не ядовитая. Меня она укусила первой.
Правда, вслух я не признавалась, изображая потерю памяти на все недавние
события.
— Ну, Сет... — Карлайл выпрямился. — Все что мог, я сделал.
Постарайся не двигаться... не знаю, пару часов, наверное. — Он
усмехнулся. — Вот бы и человеческие пациенты так же моментально
выздоравливали. — Карлайл провел рукой по черной шевелюре Сета. —
Сиди смирно, — напутствовал он еще раз, перед тем как удалиться наверх.
Легонько хлопнула дверь кабинета. Интересно, там уже успели все убрать?
— Чуть-чуть, наверное, посижу, — пообещал Сет вслед Карлайлу, а
потом зевнул во весь рот. Осторожно, чтобы не задеть плечо, он откинулся
головой на спинку дивана и сомкнул ресницы. Еще через секунду его рот сонно
приоткрылся.
Я, наморщив лоб, еще какое-то время смотрела на умиротворенное лицо. Судя по
всему, он, как и Джейкоб, может заснуть в любой момент, когда захочет. Видя,
что извиняться теперь случай выпадет нескоро, я поднялась с дивана, ни
малейшим движением не нарушая покой Сета. Все физическое — просто. А вот
остальное...
Эдвард встал рядом со мной у дальнего окна и взял за руку.
Вдоль реки вышагивала Ли, то и дело останавливаясь и посматривая на дом. По
ее взгляду нетрудно понять, когда она выискивает брата, а когда — меня. То
тревожный, то убийственный.
Джейкоб с Розали препирались перед входом, чья очередь кормить Ренесми. Они
по-прежнему друг друга не выносили, единственная точка соприкосновения —
меня ни в коем случае нельзя подпускать к дочери, пока я на сто процентов не
научусь контролировать перепады настроения. Эдвард пытался опротестовать
вердикт, но я и не настаивала. Мне тоже нужна уверенность. Единственное, моя
стопроцентная уверенность и их стопроцентная уверенность могут сильно
отличаться — вот что меня беспокоило.
Если не считать их препирательств, размеренного дыхания Сета и сердитого
пыхтения Ли, вокруг стояла тишина. Эмметт, Элис и Эсми отправились на охоту.
Джаспер остался присматривать за мной, и, стараясь не навязывать своего
присутствия, сидел за поворотом лестницы.
Самое время воспользоваться тишиной и покоем: надо переварить все то, что
Эдвард и Сет успели рассказать, пока Карлайл занимался переломом. Я столько
всего пропустила, сгорая в своем огне, пора наверстывать.
Во-первых, окончилась вражда со стаей Сэма, поэтому-то остальные и бродят
безбоязненно где и когда вздумается. Перемирие теперь крепче прежнего. Или
строже. Как посмотреть.
Строже, потому что самый незыблемый из законов стаи гласит: волк не вправе
убить объект импринтинга своего собрата. Иначе вся стая погибнет от
невыносимых душевных мук. Проступку такого рода, будь он умышленный или
нечаянный, нет прощения. Волков, вовлеченных в конфликт, ждет смертельная
схватка, по-другому никак. Подобное уже случалось, по словам Сета, правда,
давным-давно и по неосторожности. Намеренно ни один волк такую подлость не
совершит.
Значит, чувства, которые испытывает Джейкоб к Ренесми, делают ее
неприкосновенной. Я попыталась настроиться на радость по этому поводу и
прогнать горечь. Не вышло. Противоречивые эмоции умудрялись уживаться.
Во-вторых, мое перерождение Сэма тоже не возмущает — потому что Джейкоб
властью ритуального вожака стаи дал добро. Как же горько сознавать снова и
снова, сколько Джейкоб для меня сделал, когда хочется просто вцепиться ему в
глотку...
Чтобы справиться с эмоциями, пришлось срочно повернуть мысли в другое русло.
Вот еще одно загадочное явление: между отдельными стаями по-прежнему тишина
в эфире, но вожаки обнаружили, что могут общаться в волчьем обличье. Не так,
как раньше, правда, когда мысли они тоже слышали. Больше напоминает разговор
вслух, как объяснил Сет. Сэм слышит только те мысли, которые позволяет ему
услышать Джейкоб, и наоборот. На расстоянии они тоже могут переговариваться,
так что общение налаживается.
Все это выяснилось, только когда Джейкоб — несмотря на протесты Сета и Ли —
отправился ставить Сэма в известность насчет Ренесми (в первый и последний
раз за все время от нее отлучившись).
Сэм, осознавший серьезность перемен, прибыл вслед за Джейком, и у них с
Карлайлом состоялся разговор. Общались они в человеческом облике (потому что
Эдвард не мог отойти от меня, чтобы переводить). Перемирие заключили снова.
Однако о дружбе речи нет.
Одной большой проблемой меньше.
Зато остается другая, не такая грозная, как стая разъяренных волков, и все же не менее существенная.
Чарли.
Утром он разговаривал с Эсми, но это не помешало ему позвонить снова, аж два
раза, когда Карлайл перевязывал Сета. Эдвард с Карлайлом трубку снимать не
стали.
Что ему сказать? Может, Каллены правы? Может, разумнее и милосерднее
сообщить, что я умерла? Сумею ли я лежать в гробу неподвижно, когда мама с
папой будут рыдать надо мной?
По-моему, так нельзя. Однако принести Чарли и Ренесми в жертву Вольтури,
озабоченным конспирацией, нельзя тем более.
Остается еще мой способ — пригласить Чарли, когда я буду готова, и позволить
ему сделать собственные неверные выводы. Формально это не считается
нарушением конспирации. Может, Чарли так будет легче — знать, что я жива (более-
менее) и счастлива? Даже если я изменилась, стала чужой и, возможно, своим
видом напугаю его?
Глаза, например, у меня сейчас просто как из фильма ужасов. Сколько еще
времени пройдет, прежде чем цвет глаз и темперамент придут в норму, чтобы
можно было показаться папе?
— Что такое, Белла? — неслышно спросил Эдвард, почувствовав
растущее напряжение. — Никто на тебя не сердится... — Его слова
тут же опроверг утробный рык с берега, но Эдвард не обращал внимания. —
И не видит ничего странного. Точнее, нет, на самом деле просто удивительно,
что ты сумела так быстро опомниться. Ты держишься молодцом. Никто не ожидал.
В комнате постепенно воцарилось спокойствие. Сонное пыхтение Сета переросло
в храп. От сердца чуть отлегло, хотя тревога не рассасывалась.
— Я думала о Чарли.
Перепалка снаружи стихла.
— А... — пробормотал Джаспер.
— Мы обязательно должны уехать, так? На время. Якобы в Атланту или еще
куда подальше?
Я чувствовала, что Эдвард не сводит с меня глаз, но сама смотрела на
Джаспера. Он и ответил мне, с мрачной уверенностью:
— Да. Это единственный способ защитить твоего отца.
Я помрачнела.
— Мне будет его не хватать. И всех остальных, кто здесь останется.
Джейкоба тоже
, — мелькнула неожиданная мысль. Хоть прежняя тоска по
нему прошла и получила объяснение — что просто замечательно, — он все
еще мой друг. Тот, кто меня знает и принимает такой, какая я есть. Даже если
я чудовище.
Вспомнились слова, которыми он увещевал меня перед тем, как я на него
накинулась.
Ты же сама говорила, помнишь? Что наши жизни
неразрывно связаны! Что мы семья. Ты сказала, что мы с тобой должны быть
вместе. И вот... так оно и случилось. Как ты хотела
. Но я хотела не этого. Не так. Я порылась в памяти — далеких, расплывчатых
человеческих воспоминаниях. Самых невыносимых и тяжелых, которые я изо всех
сил пыталась похоронить, — о времени, когда Эдварда не было рядом.
Точные слова не воспроизведу, но смысл сводился вот к чему:
Хорошо бы
Джейкоб был моим братом, чтобы любить друг друга без смущения и душевных
терзаний
. Одной семьей. Кто же знал, что в уравнение придется вписывать
дочку?
И позже, в одно из наших с Джейкобом прощаний, когда я размышляла вслух, с
кем он найдет свое счастье, кто наладит его жизнь, после того, что я с ней
сделала. Кажется, я тогда пришла к выводу, что в любом случае эта девушка
будет его недостойна.
Я фыркнула, и Эдвард вопросительно взглянул на меня. Я только головой
покачала.
Да, я буду скучать по Джейкобу, однако этим проблема не исчерпывается.
Приходилось ли Сэму, Джареду или Квилу расставаться со своими возлюбленными
— Эмили, Ким и Клэр? Хоть на день? Как переживет Джейкоб разлуку с Ренесми?
Выдержит?
Раздражение еще не выветрилось, поэтому я почувствовала легкое злорадство —
что Ренесми окажется подальше от Джейкоба, а не от того, что ему будет
больно. Она принадлежит Джейкобу. Как прикажете с этим мириться, если она и
мне-то почти не принадлежит?
Из кабинета спустился Карлайл с непонятным набором в руках — зачем-то
портновский метр, весы... Джаспер стрелой подлетел ко мне. И все это
одновременно, как по сигналу, непонятному только мне. Даже Ли на берегу
остановилась и присела, в ожидании какой-то привычной процедуры глядя через
окно в комнату.
— Шесть часов, — пояснил Эдвард.
— И? — Мой взгляд остановился на Джейкобе, Розали и Ренесми. Они
стояли в дверях — Ренесми у Розали на руках. Роуз настороженная. Джейкоб
встревоженный. Ренесми прекрасная и беспокойная.
— Пора измерять Несс... э-э... Ренесми, — внес ясность Карлайл.
— А. И так каждый день?
— Четырежды в день, — рассеянно поправил Карлайл, жестом приглашая
остальных к дивану. Ренесми, кажется, вздохнула.
— Четырежды? В день? Зачем?
— Она растет очень быстро, — вполголоса отрывисто проговорил
Эдвард. Одной рукой он сжимал мою, а другой обвил меня за талию, как будто в
поисках опоры.
Я не сводила глаз с Ренесми, поэтому не видела выражения его лица.
А она выглядела отлично, совершенно здоровой. Кожа сияет, как подсвеченный
алебастр, щечки — лепестки роз. Какой изъян может таиться в этой
ослепительной красоте? Какие опасности ее подстерегают, кроме собственной
матери? Разве есть что-то еще?
Разница между рожденным мной ребенком и девочкой, которую я увидела час
назад, бросилась бы в глаза каждому. Разница между Ренесми нынешней и
Ренесми час назад казалась едва ощутимой. На человеческий взгляд точно. Но
разница была.
Тело чуть вытянулось. Стало чуть тоньше. Личико уже не такое круглое, а
слегка овальное. Кудряшки, падающие на плечи, успели отрасти миллиметра на
полтора. Девочка послушно вытянулась на руках у Розали, чтобы Карлайлу было
удобнее измерить длину тела, а потом окружность головы. Записей он не делал,
полагаясь на свою идеальную память.
Ренесми хватило нескольких недель, чтобы из малюсенькой клетки превратиться
в нормального младенца. Пара дней после появления на свет, и она уже скоро
ходить начнет. Если и дальше такими темпами...
Вампирский мозг считал со скоростью калькулятора.
— Что же нам делать? — в ужасе прошептала я.
Эдвард сжал меня крепче, моментально поняв, о чем я.
— Не знаю.
— Замедляется, — выдавил Джейкоб сквозь стиснутые в тревоге зубы.
— Нужно как минимум еще несколько дней измерять, чтобы проследить
тенденцию, Джейкоб. Пока ничего не обещаю.
— Вчера она выросла на пять сантиметров. Сегодня меньше.
— На восемь сотых сантиметра, если я правильно меряю, — тихо
произнес Карлайл.
— Да уж, док, меряйте правильно, — чуть ли не с угрозой велел Джейкоб. Розали напряглась.
— Стараюсь, ты же знаешь, — заверил Карлайл.
Джейкоб вздохнул.
— О большем просить не могу.
Меня снова охватило раздражение — Джейкоб мало того что крадет мои слова, так еще и переворачивает.
Ренесми тоже занервничала. Начала извиваться, а потом властно протянула руку
к Розали. Та наклонилась, подставляя девочке щеку. Через секунду Роуз
вздохнула.
— Что ей нужно? — требовательно спросил Джейкоб, снова не дав мне
рта раскрыть.
— Беллу, разумеется. — От этих слов у меня потеплело на сердце.
Розали посмотрела на меня. — Ты как?
— Волнуюсь, — не стала скрывать я, и Эдвард стиснул меня еще
крепче.
— Мы все волнуемся. Я не об этом.
— Держу себя в руках, — заверила я. Жажда и в самом деле
отступила, тем более что запах Ренесми, хоть и приятный, аппетита не
возбуждал.
Джейкоб закусил губу, но не двинулся с места, когда Розали вручила мне
Ренесми. Джаспер и Эдвард зависли рядом, готовые скрутить меня в любой
момент. Роуз сжалась, как пружина. Интересно, каково сейчас Джасперу, когда
в комнате повисло такое напряжение? Или он настолько сосредоточен на моих
ощущениях, что остальных пока не чувствует?
Мы с Ренесми потянулись друг к другу одновременно, и ее личико озарила
ослепительная улыбка. Она устроилась у меня на руках с таким удобством,
будто именно для нее они и были созданы. И тут же приложила горячую ладошку
к моей щеке.
В этот раз я была готова, но дыхание все равно перехватило, когда в голове
возникла картинка. Яркая, цветная и одновременно прозрачная.
В воспоминании Ренесми я гналась за Джейкобом по газону, а Сет бросился
наперерез. Неужели грациозная хищница, стрелой летящая к жертве, — я?
Нет, это кто-то другой. Я уже чувствовала себя не такой виноватой перед
Джейкобом, глядя, как он стоит, беспомощно выставив вперед руки. Которые при
этом не дрожат.
Эдвард усмехнулся, читая вместе со мной воспоминания Ренесми. А потом нас
обоих пробрала дрожь, когда хрустнули кости Сета.
Ренесми улыбалась своей сияющей улыбкой, а ее мысленный взгляд во время
последующей суматохи ни на секунду не покидал Джейкоба. Этот взгляд придавал
воспоминанию новый оттенок — не то покровительственный, не то
собственнический. Я отчетливо ощутила, как она рада, что Сет мне помешал.
Она не хочет давать Джейкоба в обиду. Это ее Джейкоб.
— Замечательно! — простонала я. — Супер!
— Это просто потому что он вкуснее, чем мы, — успокоил Эдвард, сам едва сдерживая досаду.
— Я же говорил, что тоже ей нравлюсь, — поддел Джейкоб, не
сводивший глаз с Ренесми на другом конце комнаты. Шутка, правда, вышла
вялая, а сдвинутые брови не шевельнулись.
Ренесми нетерпеливо похлопала меня по щеке, требуя внимания. Еще одна
картинка: Розали прядка за прядкой расчесывает вьющиеся локоны. Приятно.
Потом Карлайл с портновским метром — надо вытянуться и замереть. Не
интересно.
— Кажется, она хочет устроить просмотр всего, что ты пропустила, —
шепнул мне на ухо Эдвард.
От следующей картинки у меня задергался нос. Запах из странной металлической
(чтобы не прокусить) чашки. В горле как будто огнем полыхнуло. Ай!
В то же мгновение у меня выхватили Ренесми, а руки стянули за спиной. С
Джаспером я бороться не стала, зато посмотрела в испуганное лицо Эдварда.
— Что случилось?
Эдвард перевел взгляд на Джаспера, потом на меня.
— Она вспоминала, как ей хотелось пить, — наморщив лоб, проговорил
Эдвард. — Вспоминала вкус человеческой крови.
Джаспер усилил хватку. Я краем сознания отметила, что мне совсем не больно —
человеку было бы куда больнее.
Просто не нравится. Я могла свободно разорвать оковы, но не стала.
— Да, — согласилась я. — И что?
Эдвард еще какое-то время смотрел нахмурившись, потом его лицо прояснилось.
Он рассмеялся.
— И, оказывается, ничего. Ложная тревога. Джас, отпусти.
Оковы распались. Я поспешила забрать Ренесми обратно, и Эдвард отдал ее без
колебаний.
— Не понимаю! — возмутился Джаспер. — Это невыносимо!
И под моим удивленным взглядом он вышел широким шагом через заднюю дверь. Ли
посторонилась, пропуская, и он, домаршировав до реки, перемахнул на тот
берег.
Ренесми тронула меня за шею, проигрывая сцену нашего расставания минуту
назад. В картинке звучал тот же вопрос, что и у меня.
Я уже перестала удивляться ее необычному дару. Есть и есть, врожденный
талант. Наверное, теперь, когда я сама стала частью сверхъестественного
мира, скептицизма у меня сильно поубавится.
Непонятно только, что с Джаспером.
— Вернется, — успокоил Эдвард, то ли меня, то ли Ренесми. —
Ему сейчас необходимо побыть одному, переосмыслить кое-что в жизни. — В
уголках губ пряталась лукавая улыбка.
Еще одно человеческое воспоминание: Эдвард признается, что Джасперу
будет
легче
, если я не сразу освоюсь с вампирской сущностью. В контексте
размышлений на тему, сколько человек я прикончу за первый год после
перерождения.
— Он на меня злится? — робко спросила я.
Эдвард удивился:
— Нет. С чего бы?
— Тогда что с ним?
— Досада гложет. Не на тебя, на себя. Подозревает... самоисполняющееся
пророчество — кажется, это так называют.
— Как это? — Карлайл опередил меня с вопросом.
— Гадает, правда ли новорожденному вампиру так трудно справиться с
собой, или при должном старании и сосредоточенности мы все могли бы держать
себя в руках не хуже Беллы. Даже сейчас — он считает, что по-другому никак,
вот и бесится. Верил бы в себя по-настоящему, был бы шанс подняться в
собственных глазах. Из-за тебя ему придется пересмотреть уйму ложных аксиом,
Белла.
— Но это нечестно, — возразил Карлайл. — Мы все разные. У
всех разные планки. А вдруг у Беллы это сверхъестественная способность?
Может, в этом ее дар?
Я застыла, пораженная. Ренесми, почувствовав перемену, дотронулась до моей
щеки и вопросительно воспроизвела предыдущую секунду.
— Интересное предположение. И вполне логичное, — заметил Эдвард.
На мгновение я почувствовала обиду. Как же так? Ни тебе предвидения, ни
боевых умений — ну там, я не знаю, могла бы молнии метать глазами... Ни
пользы, ни чуда?
И тут же поняла, как это здорово — даже если в качестве
сверхсилы
мне
досталось банальное умение владеть собой.
Во-первых, у меня есть дар. Уже что-то!
Однако главное в другом. Если Эдвард прав, можно сразу перейти к самому
страшному.
Что если быть новор
...Закладка в соц.сетях
