Жанр: Любовные романы
Рассвет
...ртую долю секунды:
— Я потрясена.
Столько всего... — Я умолкла,
вновь прислушавшись к своему мелодичному голосу.
— Да, есть от чего растеряться.
Я кивнула — очень быстро, отрывисто.
— Я чувствую себя прежней. Вроде бы. Даже странно.
Эдвард обнял меня чуть крепче и прошептал:
— Я же говорил.
— Ты прекрасно владеешь собой, — задумчиво произнес
Карлайл. — Я такого не ожидал, хотя у тебя и было время на моральную
подготовку.
Я подумала о резких переменах настроения и о том, как трудно мне
сосредоточиваться.
— Вот уж не знаю.
Он серьезно кивнул, а потом в его глазах, похожих на драгоценные камни,
вспыхнуло любопытство.
— Видимо, на этот раз морфий подействовал как надо. Скажи, что ты помнишь о самом превращении?
Я замешкалась, явственно ощущая на себе дыхание Эдварда, от которого по телу
бежали электрические разряды.
— Все, что было раньше... осталось как в тумане. Помню, что ребенок
задыхался...
Я в страхе посмотрела на Эдварда.
— Ренесми жива и здорова, — заверил меня он, и его глаза
заблестели так, как еще никогда не блестели. Он произнес ее имя с затаенным
трепетом, благоговением. Так верующие говорят о своих богах. — А потом
что было, помнишь?
Я изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы не выдать своих чувств. Никогда
не умела врать.
— Почти нет. В прошлом так темно. В какой-то миг я открыла глаза... и
увидела
все. — Потрясающе, — выдохнул Карлайл. Его глаза сияли.
Мне вдруг стало досадно. Ну вот, сейчас покраснею и выдам себя с головой! Ах
да, краснеть я теперь не могу.
Однако Карлайлу рано или поздно нужно будет все рассказать. На случай, если
ему понадобится создать еще одного вампира. Впрочем, такое едва ли
произойдет, и пока можно врать безбоязненно.
— Подумай хорошенько и расскажи все, что помнишь, — не унимался
Карлайл.
Я невольно поморщилась: все-таки ложь не мой конек, могу и лишнего ляпнуть.
К тому же мне не хотелось вспоминать свои муки. В отличие от моей прошлой
жизни эту стадию я запомнила во всех ужасающих подробностях.
— О, прости, Белла, — тут же извинился Карлайл. — Тебя,
конечно, мучит жажда. Разговоры подождут.
Пока он этого не сказал, жажда была не такой уж мучительной. В моей голове
освободилось столько места! За пылающее горло отвечала какая-то отдельная
часть мозга, так что думать об этом не приходилось — ведь не думала я раньше
о том, как дышать или моргать.
Однако слова Карлайла вывели жажду на первый план. Сухая боль вдруг заняла
все мои мысли. Рука невольно дернулась к горлу, будто я могла потушить пламя
снаружи.
Кожа на ощупь была очень странная: одновременно мягкая и твердая, как
камень.
Эдвард легонько сжал мою ладонь.
— Пошли на охоту, Белла.
Я изумленно распахнула глаза, и мысли о жажде уступили место потрясению.
На охоту? С Эдвардом?! Но... как? Я ведь ничего про это не знаю.
Он прочел тревогу на моем лице и ободряюще улыбнулся.
— Все очень просто, любимая. За тебя будут работать инстинкты. Не
волнуйся, я покажу. — Когда я не пошевелилась, он одарил меня еще одной
широкой, чуть кривоватой улыбкой. — Ну вот, а я думал, ты всегда
мечтала посмотреть, как я охочусь.
Я рассмеялась (часть моего сознания невольно прислушалась к перезвону
колокольчиков), смутно припоминая давний разговор. А потом целую секунду
прокручивала в голове наши первые встречи — истинное начало моей
жизни, — чтобы уже никогда их не забыть. Я даже не догадывалась, как
это будет трудно: словно пытаешься разглядеть что-то в мутной воде. Если
думать о прошлом достаточно часто, говорила Розали, воспоминания не
сотрутся. А я не хотела забывать ни одной нашей минуты с Эдвардом, хотя
впереди была целая вечность. Надо будет покрепче запечатлеть эти образы в
своей совершенной вампирской памяти.
— Ну, что? — спросил Эдвард и убрал руку, которую я все еще
держала у горла. — Ты не должна страдать, — тихим шепотом добавил
он. Раньше нипочем бы этого не услышала!
— Все хорошо! — сказала я по давней человеческой привычке. — Подожди. Сначала другое.
Столько всего нового навалилось, что я не успела задать ни одного вопроса. А
ведь были вещи и поважнее жажды.
На этот раз заговорил Карлайл:
— Что, Белла?
— Я хочу ее увидеть. Ренесми.
Было как-то странно произносить ее имя. А слова
моя дочь
вообще не
укладывались в голове... Я попробовала вспомнить свои ощущения трехдневной
давности и невольно положила руки на живот.
Плоский. Пустой. Я стиснула бледный шелк, покрывавший мою кожу, и вновь
запаниковала (какая-то незначительная часть сознания подметила: одела меня
наверняка Элис).
Да, я знала, что внутри уже никого нет, и смутно помнила само извлечение, но
физическое тому доказательство осмыслить было трудно. Прежде я любила ту,
что жила
внутри меня, а теперь она казалась
вымышленной, придуманной. Ускользающим сном — и наполовину кошмаром.
Пока я боролась со смятением, Эдвард и Карлайл настороженно переглянулись.
— Что такое? — с тревогой спросила я.
— Белла, — ласково произнес Эдвард, — сейчас не лучшее время.
Она наполовину человек, у нее есть сердце, в ее жилах течет кровь. Пока ты
полностью не совладаешь с жаждой... Не хочешь же ты подвергать ее жизнь
опасности?
Я нахмурилась. Конечно, не хочу!
Разве я неуправляема? Растеряна — да. Быстро отвлекаюсь — да. Но опасна? Для
собственной дочери?
С уверенностью ответить на этот вопрос я не могла. Ладно, придется
потерпеть. Ох, как же трудно! Пока я не увижу дочку, она так и будет для
меня ускользающим сном... о незнакомке...
— Где она? — Я прислушалась и уловила на первом этаже
сердцебиение. И еще чьи-то дыхания — очень тихие, как будто там тоже
прислушивались. И трепещущий звук, почти дробь, источник которого я
определить не могла...
Сердцебиение звучало так влажно и маняще, что у меня потекли слюнки.
Да, определенно нужно поохотиться, прежде чем я увижу дочь. Мою маленькую
незнакомку.
— С ней Розали?
— Да, — резко ответил Эдвард, как будто его что-то расстроило. Я
думала, их нелады с Розали давно позади. Неужели между ними вновь вспыхнула
вражда? Не успела я спросить, как Эдвард отнял мои руки от плоского живота и
легонько потянул меня за собой.
— Подожди, — возразила я, собираясь с мыслями. — А что
Джейкоб? Чарли? Расскажи мне все, что я пропустила. Долго я была... без
сознания?
Эдвард словно не заметил, как нелегко мне дались последние слова. Они с
Карлайлом опять переглянулись.
— Что не так? — прошептала я.
— Все
так, — заверил меня Карлайл, странно выделив
последнее слово. — Ничего особенного не случилось, ты пропустила каких-
то два дня. Эдвард молодчина, прямо-таки новатор — он придумал ввести яд в
сердце. — Карлайл умолк, гордо улыбнулся сыну и вздохнул. —
Джейкоб по-прежнему здесь, а Чарли еще думает, что ты больна. Я сказал ему,
что ты сейчас в Атланте, сдаешь анализы в Центре контроля заболеваний. Мы
дали ему неправильный номер телефона, и он расстроен.
— Надо срочно ему позвонить... — пробормотала я себе под нос, но,
услышав собственный голос, вспомнила о новых трудностях. Чарли меня не
узнает. Он не поверит, что это я. Тут до меня дошла другая новость. —
Постойте... Джейкоб здесь?!
Опять они переглянулись.
— Белла! — выпалил Эдвард. — Нам многое надо обсудить, но
прежде мы должны позаботиться о тебе. Ты мучаешься...
При этих словах я вновь ощутила жжение в горле и судорожно сглотнула.
— Но Джейкоб...
— У нас впереди целая вечность для объяснений, любимая, — ласково
напомнил Эдвард.
Конечно, можно и подождать. Слушать проще, когда внимание не отвлекает огонь
в горле.
— Хорошо.
— Стойте, стойте, стойте! — защебетала Элис и порхнула ко мне,
восхитительно грациозная. Как уже было с Карлайлом и Эдвардом, я впервые
увидела ее по-настоящему. Красавица! — Вы обещали, что я буду
присутствовать, когда это случится впервые! А вдруг на охоте вам попадется
какая-нибудь отражающая поверхность?
— Элис... — хотел было возразить Эдвард.
— Да это всего секундочку займет! — И Элис умчалась из комнаты.
Эдвард вздохнул.
— О чем она?
Прежде чем кто-либо успел ответить, Элис вернулась, таща огромное зеркало
Розали в золоченой раме. Оно было вдвое выше нее и в несколько раз шире.
Все это время Джаспер был так молчалив и неподвижен, что я и не видела его
за спиной Карлайла. Теперь он снова пошевелился — подскочил к Элис, при этом
не сводя глаз с меня. Потому что я представляла угрозу.
Он внимательно следил за моим состоянием и наверняка заметил ужас, с каким я
впервые поглядела на его лицо.
Для незрячих человеческих глаз многочисленные шрамы, оставленные армиями
новорожденных, были практически незаметны. Раньше я видела их только при
ярком свете, выделявшем небольшие припухлости.
А теперь я поняла, что шрамы — самая яркая примета Джаспера. Трудно было
оторвать взгляд от его изувеченной шеи и подбородка. Неужели кто-то, пусть и
вампир, способен выжить после стольких укусов?
Я инстинктивно приготовилась обороняться. Любой вампир, увидев Джаспера,
сделал бы то же самое. Шрамы говорили сами за себя:
Осторожно, опасность!
Сколько вампиров пыталось убить Джаспера? Сотни? Тысячи? Ровно столько же
погибло от его клыков.
Джаспер одновременно и увидел, и почувствовал мое восхищение. Сухо
улыбнулся.
— Эдвард уже выругал меня за то, что перед свадьбой я не подвела тебя к
зеркалу! — сказала Элис, отвлекая меня от своего грозного
возлюбленного. — Не хочу снова получить взбучку.
— Взбучку? — Эдвард приподнял бровь.
— Ну, преувеличила чуток, подумаешь! — рассеянно пробормотала
Элис, поворачивая ко мне зеркало.
— Ладно, признайся: ты потворствуешь своим вуайеристским наклонностям.
Элис ему подмигнула.
Их обмен любезностями коснулся лишь малой части моего сознания; все
остальные мысли были прикованы к женщине в зеркале.
Сначала я бездумно залюбовалась ею. Незнакомка в отражении несомненно была
красива, ничуть не хуже Элис и Эсми. Даже в покое она выглядела подвижной и
изменчивой, а бледное лицо сияло, точно луна, в обрамлении густых темных
волос. Руки и ноги гладкие, сильные, кожа таинственно мерцает, будто жемчуг.
А потом я пришла в ужас.
Кто она?! Сперва я даже не смогла разглядеть
собственные черты в этом безупречно гладком лице.
А глаза! Да, я знала, чего ждать, но такое!..
Тем временем лицо женщины оставалось невозмутимым. Точеные черты богини,
ничем не выдающие бури, что бушевала внутри. Тут ее пухлые губы
шевельнулись:
— Глаза... — выдавила я. — Долго так будет?
— Через несколько месяцев потемнеют, — успокоил Эдвард. —
Кровь животных быстрее человеческой разбавляет цвет. Сначала они станут
янтарными, потом золотистыми.
Мои глаза несколько
месяцев будут сверкать, как
зловещее красное пламя?!
— Месяцев? — Мой голос стал выше, напряженнее. Идеальные брови
женщины в зеркале удивленно взлетели над алыми глазами — такого яркого
блеска я в жизни не видела.
Джаспер насторожился и шагнул ко мне. Он прекрасно знал повадки
новорожденных вампиров; неужто даже такое безобидное проявление чувств
означает, что я опасна?
Никто не ответил на мой вопрос. Я повернулась к Эдварду и Элис. Они оба были
слегка растеряны и не сводили глаз с Джаспера: прислушивались к его
тревожным мыслям, заглядывали в ближайшее будущее.
Я сделала еще один глубокий, совершенно бесполезный вдох.
— Нет, со мной все нормально, — заверила их я и мельком взглянула
на незнакомку в зеркале. — Просто... слишком много впечатлений.
Джаспер нахмуриллоб, отчего два шрама над его левым глазом стали еще
заметнее.
— Не знаю, — прошептал Эдвард.
Женщина в зеркале помрачнела.
— И какой вопрос я пропустила?
Эдвард улыбнулся.
— Джаспер спросил, как тебе это удается.
— Что?
— Сдерживать чувства, Белла, — ответил Джаспер. — Никогда не
видел, чтобы новорожденные обладали такой властью над своими порывами. Ты
расстроилась, но, увидев нашу тревогу, тут же совладала с собой. Я хотел
помочь, но тебе моя помощь не понадобилась.
— Это плохо? — спросила я. Мое тело невольно окаменело в ожидании
вердикта.
— Нет, — не слишком убедительно отозвался Джаспер.
Эдвард погладил мою руку, как бы разрешая мне успокоиться и оттаять.
— Это удивительно, Белла. Мы не совсем понимаем... надолго ли тебя
хватит.
Неужели в любую минуту я могу сорваться? Обернуться чудовищем?
Приближения гнева я не чувствовала... Может, готовиться к этому бесполезно?
— Ну, что думаешь? — нетерпеливо спросила Элис, указав на зеркало.
— Не знаю даже... — уклончиво ответила я, не желая признавать, что
до смерти напугана.
Я уставилась на красавицу с ужасными глазами, пытаясь найти в ней хоть
частичку себя. В форме губ... Если не обращать внимания на сногсшибательную
красоту, можно было заметить, что верхняя губа пухлее нижней — этот знакомый
маленький изъян меня даже обрадовал. Может, и в другом я осталась прежней.
Я неуверенно подняла руку; женщина в зеркале тоже прикоснулась к лицу. Ее
алые глаза внимательно наблюдали за мной.
Эдвард вздохнул.
Я отвернулась от зеркала и посмотрела на него.
— Ты разочарован? — бесстрастным певучим голосом спросила я.
Эдвард рассмеялся и признал:
— Да.
Мою невозмутимую маску разбило потрясение, и в тот же миг я ощутила боль.
Элис зарычала. Джаспер вновь подался вперед, решив, что я вот-вот сорвусь.
Однако Эдвард не обратил на них внимания и крепко обвил руками мой
оцепеневший стан, приникнув губами к щеке.
— Я надеялся, что смогу слышать твои мысли, когда они станут похожими
на мои, — прошептал он. — Но вот я опять убит: совершенно не
понимаю, что творится в твоей голове.
Мне тут же полегчало.
— Ну, — весело сказала я, радуясь, что мои мысли по-прежнему
принадлежат только мне, — видно, мой мозг никогда не будет работать,
как полагается. Зато я хорошенькая!
По мере того как я привыкала, мне становилось легче шутить, мыслить связно.
Быть собой.
Эдвард прорычал мне на ухо:
— Белла, ты никогда не была просто хорошенькой!
Тут он отпрянул, вздохнул и сказал кому-то:
— Ладно, ладно...
— Что?
— С каждой секундой Джасперу все больше не по себе. Он успокоится, только когда ты поохотишься.
Я взглянула на встревоженное лицо Джаспера и кивнула. Я и сама не хотела
срываться здесь, если уж от этого никуда не денешься. Лучше пусть вокруг
будут деревья, чем родные.
— Хорошо, пойдем, — согласилась я, и от радостного предвкушения,
смешанного со страхом, у меня в животе все задрожало. Я убрала руки Эдварда
со своей талии (хотя одну не отпустила) и повернулась спиной к странной
красавице в зеркале.
21. Первая охота
— Через окно? — спросила я, потрясенно выглядывая со второго
этажа.
Прежде я не боялась высоты, но теперь, когда увидела все в мельчайших
подробностях, перспектива спрыгнуть вниз не показалась мне такой уж
заманчивой. Края камней выглядели куда острее, чем я представляла.
Эдвард улыбнулся.
— Самый удобный выход. Если боишься, давай я тебя понесу.
— У нас впереди целая вечность, а ты хочешь сэкономить время на спуске
по лестнице?
Он слегка нахмурился.
— В гостиной Ренесми и Джейкоб...
— Ах да...
Я ведь теперь чудовище. Нужно держаться подальше от запахов, которые могут
пробудить во мне зверя. В частности — от любимых людей. Даже от тех, кого я
толком не знаю.
— А Ренесми... ничего, что она с Джейкобом? — прошептала я и
запоздало поняла, что слышала внизу сердцебиение Джейкоба. Я снова
прислушалась, но уловила только один ровный пульс. — Он ведь ее
недолюбливает...
Эдвард странно поджал губы.
— Уверяю, она в полной безопасности. Я читаю мысли Джейкоба.
— Верно. — Я снова выглянула в окно.
— Тянешь время? — поддразнил меня Эдвард.
— Немножко. Я не знаю, как...
Тут я вдруг поняла, что за мной молча, внимательно наблюдает вся семья. Ну,
почти молча. Эмметтуже позволил себе тихонько хихикнуть. Одна моя оплошность
— и он будет кататься по полу. Знаю я его: потом начнутся шуточки про самого
неуклюжего вампира на свете...
И вообще, мое платье — Элис одела меня, когда мне было вовсе не до нарядов —
не лучшим образом подходит для прыжков со второго этажа и охоты. Узкий
шелковый футляр нежно-голубого цвета? Для чего он мог мне понадобиться?! У
нас намечается коктейльная вечеринка?
— Смотри, — сказал Эдвард и непринужденно шагнул из высокого
открытого окна.
Я внимательно проследила, под каким углом он согнул колени, чтобы смягчить
удар. Приземлился он почти бесшумно: как будто мягко прикрыли дверь или
осторожно положили на стол книгу.
Вроде бы ничего сложного.
Стиснув зубы и сосредоточившись, я попыталась скопировать его непринужденный
шаг в пустоту.
Ха! Земля приближалась так медленно, что я бы тысячу раз успела правильно
поставить ноги... — Элис обула меня в туфли на шпильках?! Совсем
спятила!.. — поставить дурацкие туфли так, словно я просто шагнула
вперед по ровной поверхности.
Я приземлилась на самые носочки, чтобы не сломать тонкие каблуки. Звук
получился такой же тихий, как у Эдварда. Я улыбнулась.
— И правда, проще простого!
Он улыбнулся в ответ.
— Белла.
— Что?
— У тебя очень изящно получилось. Даже для вампира.
Я подумала над его словами и просияла. Если бы это была неправда, Эмметт
рассмеялся бы. Но никто не счел комплимент Эдварда смешным, а значит, у меня
действительно хорошо получилось! За всю мою жизнь... ну, то есть
существование, никто и никогда не называл меня
изящной
.
— Спасибо!
Я сняла серебряные шелковые туфельки и зашвырнула их обратно в окно. Явно
перестаралась, но кто-то успел их поймать, так что панели остались цели.
Элис буркнула:
— Координация ее больше не подводит, а вот чувство стиля...
Эдвард взял меня за руку — я не уставала наслаждаться гладкостью и приятной
температурой его кожи — и помчался через задний двор к реке. Я следовала за
ним, не прилагая при этом никаких усилий.
Любое физическое действие давалось мне без труда.
— Мы что, переплывем? — спросила я, когда мы остановились у
берега.
— И испортим твое чудесное платье? Нет. Перепрыгнем.
Я озадаченно поджала губы. Река была метров пятьдесят в ширину.
— Сначала ты.
Эдвард погладил меня по щеке, быстро отошел на два шага от берега,
разбежался и сиганул вперед с большого плоского камня. Я проследила за его
молниеносным прыжком, в конце которого он сделал эффектный кувырок и скрылся
в чаще на другом берегу.
— Хвастун! — буркнула я и услышала смех.
Я сделала пять шагов назад — так, на всякий пожарный — и перевела дух.
Почему-то мне опять стало страшно. Не за себя, а за лес.
Медленно, но верно во мне зрело осознание собственной мощи — мышцы
наполнялись сверхъестественной силой. Я вдруг поняла, что если бы захотела
прокопать туннель под рекой — зубами или ногтями, — это не составило бы
большого труда. Окружающие предметы — деревья, кусты, камни, дом — вдруг
стали казаться страшно хрупкими.
Понадеявшись, что у Эсми нет любимых деревьев вдоль берега, я сделала первый
шаг. И сразу остановилась: узкий шелк разошелся сантиметров на десять вдоль
ноги. Ох уж эта Элис!
Впрочем, она всегда относилась к вещам так, словно они одноразовые, поэтому
ворчать, наверное, не будет. Я нагнулась, осторожно схватила края материи и,
приложив как можно меньше усилий, порвала шов до самого бедра. Потом сделала
то же самое с другой стороны.
Так-то лучше.
В доме засмеялись, кто-то скрипнул зубами. Смех шел с обоих этажей, и я
сразу же узнала хрипловатый, грудной смешок из гостиной.
Выходит, Джейкоб тоже за нами наблюдает? Даже подумать страшно, что он
сейчас думает. Почему он до сих пор не ушел? Я полагала, что наше примирение
— если Джейкоб вообще сможет меня простить — произойдет в далеком будущем,
когда я стану спокойнее, а он залечит раны, которые я ему нанесла.
Помня о своей несдержанности, я не обернулась, хотя и очень хотела взглянуть
на Джейкоба. Нельзя, чтобы какое-то чувство завладело мной целиком. Страхи
Джаспера передались и мне: перво-наперво я должна поохотиться, об остальном
нужно пока забыть.
— Белла! — окликнул меня из леса Эдвард, его голос
приближался. — Хочешь посмотреть еще раз?
Нет, я отлично все запомнила и не хотела давать Эмметту лишний повод
смеяться над моим обучением. Физические действия должны выполняться
инстинктивно, так? Я сделала глубокий вдох и побежала вперед.
Юбка мне больше не мешала, поэтому я в один прыжок очутилась у воды. Прошла
восемьдесят четвертая доля секунды — однако этого времени хватило, чтобы мои
глаза и мысли сосредоточились на прыжке. Всего только и нужно: оттолкнуться
правой ногой от камня и приложить достаточное усилие, чтобы взлететь в
воздух. Особое внимание я уделила не силе толчка, а своей цели, поэтому и
ошиблась — хорошо хоть не угодила в воду. Пятьдесят метров пролетели слишком
быстро...
Это было так странно, головокружительно, бодряще... но недолго. Уже через
секунду я оказалась на другом берегу.
Я боялась, что густой лес помешает мне приземлиться, но деревья, наоборот,
только помогли: мне ничего не стоило протянуть руку и ухватиться за удобную
ветку. Я слегка покачалась на ней и спрыгнула на толстую ветвь серебристой
ели — до земли оставалось еще метров пять.
Восхитительно.
Сквозь собственный восторженный смех я услышала, как ко мне бежит Эдвард. Я
прыгнула вдвое дальше него. Когда он подбежал к моему дереву, глаза у него
были изумленные. Я ловко спрыгнула с ветки и бесшумно приземлилась на
носочки рядом с ним.
— Ну как? — спросила я, часто дыша от восторга.
— Здорово! — Хотя Эдвард одобрительно кивнул, его непринужденный
тон не соответствовал удивленному выражению лица.
— Давай еще раз?
— Белла, сосредоточься, мы на охоте.
— Ах да, — опомнилась я. — Охота, верно.
— Беги за мной... если сможешь. — Сделав хитрое лицо, он бросился
вперед.
Эдвард бегал быстрее, чем я. Ума не приложу, как ему удавалось переставлять
ноги с такой невероятной скоростью. Впрочем, я была сильнее, и каждый мой
шаг равнялся его трем. Поэтому мы вместе летели сквозь живую зеленую
паутину, и я ничуть не отставала. На бегу я тихонько смеялась от восторга;
смех ни капельки меня не отвлекал.
Наконец-то я поняла, как Эдварду удается не врезаться в деревья.
Удивительное ощущение: баланс скорости и четкости. Я мчалась сквозь густую
зелень так стремительно, что все вокруг должно было слиться в одну сплошную
линию, однако же я различала каждый крохотный листок на маленьких ветвях
самых небольших кустов.
Ветер раздувал мои волосы и порванное платье, и, хотя я знала, что так не
должно быть, он казался мне теплым. Да и грубая лесная земля под босыми
ногами не должна была казаться мне бархатом, а ветви, хлещущие по
коже, — мягкими перышками.
Лес был полон жизни, о которой я и не догадывалась: всюду в листве кишели
маленькие существа; когда мы пролетали мимо, они в страхе затаивали дыхание.
Животные реагировали на наш запах куда разумнее, чем люди. На меня он в свое
время произвел прямо противоположный эффект.
Я все ждала, что вот-вот начну задыхаться, но дышала по-прежнему легко и
ровно. Я думала, мышцы скоро начнут гореть от усталости, однако по мере
того, как я привыкала к бегу, сил только прибавл
...Закладка в соц.сетях
