Жанр: Любовные романы
Рассвет
...ешь
мешать мне... и все будут довольны.
Я развернулся и неторопливо побежал на запад.
— Надо поразмыслить, Ли, хорошо?
— Конечно. Сколько угодно.
Назад мы бежали дольше. Я не торопился и думал только о том, чтобы не
врезаться в дерево. Сет что-то тихо ворчал, но я не обращал на него
внимания. Он знал, что я прав. Он не мог бросить маму, его долг — вернуться
и защищать племя.
А вот Ли так поступить не могла. И меня это пугало.
Два волка в стае? Физическое расстояние значения не имеет, мы все равно
будем жутко
близки. Интересно, об этом Ли подумала?
Неужели ей настолько нужна свобода?
Пока я размышлял, Ли молчала. Как будто пыталась доказать, что ужиться с ней
будет нетрудно.
Когда солнце взошло и осветило тучи над нашими головами, мы наткнулись на
стадо чернохвостых оленей. Ли мысленно вздохнула, однако медлить не стала.
Она нанесла стремительный и чистый удар — даже изящный — и повалила самого
крупного самца, прежде чем тот успел испугаться.
Я не отставал и выбрал в жертвы самую крупную лань, быстро сломав ей шею
зубами, чтобы она не почувствовала боли. Я видел, как Ли борется то с
отвращением, то с голодом, и попытался облегчить ей задачу, позволив волку
во мне завладеть моим разумом. Я долгое время жил в зверином обличье и умел
полностью становится волком, думать и действовать, как животное. Во мне
возобладали звериные инстинкты, и Ли это заметила. С минуту она медлила, а
затем осторожно попробовала взглянуть на все моими глазами. Странное было
ощущение: наши мысли еще никогда не переплетались так тесно, теперь мы оба
пытались думать одинаково.
Как ни удивительно, Ли это помогло. Она вспорола зубами шкуру на плече
жертвы и оторвала большой кусок парного мяса. Вместо того чтобы сморщиться
от омерзения, Ли позволила своему волчьему
я
действовать инстинктивно. Она
словно бы онемела и потеряла всякий рассудок. И благодаря этому смогла
поесть спокойно.
Мне не составило труда поступить так же. Я обрадовался, что по-прежнему это
умею, ведь скоро я вернусь к волчьей жизни.
Неужто и Ли станет ее частью? Неделю назад эта мысль привела бы меня в ужас.
Я бы не смог терпеть Ли. Теперь я знал ее куда лучше, к тому же, избавившись
от постоянной боли, она стала другим волком. Другим человеком.
Мы наелись досыта.
—
Спасибо, — сказала Ли позже, когда чистила морду
и лапы о мокрую траву. Я не стал утруждаться: накрапывал дождь, да и на
обратной дороге нам встретится речка, так что я еще искупаюсь. —
Мне даже понравилось думать, как ты. — Всегда пожалуйста.
Сет еле шевелил лапами, когда мы вернулись на границу. Я велел ему спать, и
через несколько секунд он уже отключился.
—
Опять пойдешь к кровопийцам? — спросила Ли.
— Может быть.
— Тебе трудно там находиться и трудно держаться подальше. Понимаю.
— Знаешь, Ли, я бы на твоем месте хорошенько подумал о своем будущем. В
моей голове не останется приятных мыслей, и ты будешь постоянно терпеть мои
муки.
Ли ответила на сразу.
— Звучит, конечно, не слишком обнадеживающе. Но я лучше будут терпеть
твою боль, чем свою.
— Разумно.
— Я представляю, как тебе будет плохо, Джейкоб. И понимаю это...
возможно, даже лучше, чем ты думаешь. Мне не нравится Белла, но она — твой
Сэм. Ты никогда ее не получишь, а никто другой тебе не нужен.
Я не смог ответить.
—
Тебе труднее, чем мне. Сэм по крайней мере счастлив. Он жив
и здоров. Я люблю его настолько, что могу этому радоваться. Я хочу ему
добра. — Ли вздохнула. —
Просто я не в силах
видеть его счастье. — Нам обязательно об этом говорить?
— По-моему, да. Мне хочется, чтобы ты знал: со мной тебе хуже не будет.
Черт, может, я тебе помогу! Я ведь не родилась бездушной мегерой, раньше я
была хорошей.
— Что-то не припоминаю.
Мы оба рассмеялись.
— Джейкоб, мне очень жаль, что ты так страдаешь. Жаль, что тебе не
становится лучше, только хуже.
— Спасибо, Ли.
Она подумала о том, что было
хуже
— о мрачных картинах в моей голове. Я
попытался от нее отгородиться — бесполезно. Ли смогла увидеть все со
стороны, и от этого, признаться, мне полегчало. Возможно, через несколько
лет я тоже смогу думать, как она.
Ли увидела и забавную сторону моих визитов к вампирам. Ей понравились наши
ругачки с Розали: она мысленно захихикала и даже припомнила несколько
анекдотов о блондинках, которые могли бы мне пригодиться.
—
Знаешь, в чем дикость? — спросила Ли.
— Ну, в нашем положении вообще все дико.
— Я очень хорошо понимаю эту белобрысую ведьму.
На секунду я решил, что Ли просто неудачно пошутила. Но потом, когда я
осознал, что она говорит серьезно, меня охватила безудержная ярость. Хорошо,
что мы бегаем не вместе. Будь Ли на расстоянии
укуса... — Подожди, я объясню!
— Не хочу даже слушать. Я сваливаю.
—
Стой, стой! — взмолилась она, пока я тщетно
пытался успокоиться и перевоплотиться. —
Ну хватит,
Джейк! — Знаешь, Ли, так ты точно не уговоришь меня остаться с тобой.
— Господи, да чего ты так взбесился! Ты даже не понял, о чем я толкую!
— Ну, и о чем ты толкуешь?
Тут она снова превратилась в измученную и озлобленную Ли, которую я знал.
— О том, каково это — чувствовать себя генетическим тупиком.
Злоба в ее словах сбила меня с толку. Я не ожидал, что кто-то может
разозлиться больше, чем я.
— Не понимаю.
—
Понял бы, если бы не был таким же, как остальные. Если бы
мои женские причуды
, — эти слова она подумала особенно
ядовито, —
не пугали бы тебя до чертиков, как всех тупых
самцов, и ты бы хоть раз задумался о том, что это значит! — О... Что ж, надо признать, никому из нас не нравилось об этом думать. Да и с чего
бы? Конечно, я помнил, в каком ужасе была Ли первый месяц, и как нас всех
это раздражало. Забеременеть Ли не могла — разве что случилось чудо,
непорочное зачатие или еще какая-нибудь жуть в этом духе. После Сэма-то у
нее никого не было. Шли недели, ничего не происходило, и она начала
сознавать, что ее тело изменилось, перестало следовать законам природы. Ли
охватила паника: кем же она стала? Неужели ее организм теперь устроен иначе
только потому, что она превратилась в оборотня? Или наоборот: она
превратилась в оборотня, потому что ее организм устроен иначе? Единственная
женщина-оборотень за всю историю. Так может, она и не женщина вовсе?
Никому не хотелось видеть ее мучений. В конце концов,
понять
мы ее не могли.
—
Ты ведь знаешь теорию Сэма насчет запечатления,
— уже спокойнее подумала она.
— Да. Оно нужно для продолжения рода.
— Верно, чтобы на свет появлялись новые оборотни. Выживание видов,
естественный отбор. Оборотня влечет к тому, кто лучше всего подходит для
передачи волчьего гена.
Я молчал, ожидая разъяснений.
—
Если бы я годилась для этого, Сэм запечатлился бы на
меня. От ее боли я замедлил бег.
— Но я не гожусь. Во мне что-то не так. Я не могу передавать ген,
несмотря на то, что в моем роду были оборотни. Так что я урод, ни на что не
годная самка. Генетический тупик. И мы оба это знаем.
—
Не знаем, — возразил я. —
Мололи
что думает Сэм! Импринтинг случается, но почему — точно неизвестно. У Билли,
например, другое мнение. — Знаю, знаю. Он считает, мы запечатляемся, чтобы на свет появлялись
более сильные оборотни. Поэтому вы с Сэмом такие огромные и мощные, даже
больше наших отцов. Но я все равно никогда не стану матерью. У меня
менопауза. В двадцать лет у меня менопауза!
Ох. Как же я не хотел поднимать эту тему!
— Ты гадаешь, Ли. Может, все из-за остановки времени. Уверен, когда ты
перестанешь быть волком и опять начнешь стареть... э-э, все станет по-
прежнему.
—
Я бы тоже так думала, если бы на меня кто-нибудь
запечатлился. А этому не бывать, несмотря на мою внушительную родословную.
Знаешь... — задумчиво добавила Ли, —
если бы не
ты, у Сета были бы все шансы стать альфой — хотя бы по крови. Никому бы не
пришло в голову рассматривать меня... — Слушай, чего ты так зациклилась на этом импринтинге? Почему не
влюбишься, как все нормальные люди? Неужели ты и впрямь хочешь, чтобы у тебя
не осталось никакого выбора?
— Ну, Сэм, Джаред, Пол, Квил... они, как я погляжу, не против.
— А их никто и не спрашивал.
— Разве ты не хочешь запечатлиться?
— Черт подери, нет!
— Это потому, что ты уже любишь Беллу. Но от импринтинга любовь
пройдет. Ты перестанешь страдать.
— А ты бы отказалась от своих чувств к Сэму?
Ли поразмыслила над этим.
— Наверное, да.
Я вздохнул. Ли рассуждала куда более здраво, чем я.
— Вернемся к тому, о чем я говорила, Джейкоб. Я понимаю, почему эта
белобрысая вампирша такая холодная — не в буквальном смысле слова, конечно.
У нее одна цель в жизни. Больше всего на свете мы хотим того, чего не можем
получить.
— Ты бы тоже поступила, как Розали? Убила бы человека — а именно это
она и делает, не мешая Беллиной смерти — ради ребенка? С каких это пор в
тебе проснулся материнский инстинкт?
— Я просто хочу того, что мне недоступно. Будь я нормальной, возможно,
мне бы это и в голову не пришло.
—
И ты способна на убийство? — настаивал я, не
давая Ли уйти от ответа.
—
Розали не убийца, она просто восполняет то, чего ей не
хватает в жизни. И... если бы Белла попросила меня о помощи... —
Ли задумалась. —
Хоть я и не высокого о ней мнения, я бы
поступила также, как Розали. Из моей пасти вырвался громкий рык.
— А будь все наоборот, я бы попросила о том же Беллу. И Розали
попросила бы. Мы поступили бы одинаково.
— Значит, ты такая же плохая!
— В том-то и штука: когда осознаешь, что никогда не получишь желаемого,
отчаиваешься.
— Ну, все, с меня хватит. Разговор окончен.
— Both хорошо.
Но мне было мало просто прекратить разговор. Я хотел более решительных
действий.
До места, где я спрятал одежду, оставалась всего миля, поэтому я
перевоплотился и дошел пешком. О разговоре я больше не думал — не потому,
что думать было не о чем, просто мне надоело. Я бы никогда не понял этой
точки зрения, но теперь Ли буквально засунула свои мысли и чувства в мою
голову, и не понять их было трудно.
Решено: когда все кончится, нам с Ли нечего делать вместе. Пусть хандрит у
себя в Ла-Пуш. Один маленький приказ от альфы никого не убьет.
Было еще рано, когда я подошел к дому Калленов. Белла наверняка спала. Я
решил заглянуть в гостиную, посмотреть, что там творится, дать Калленам
добро на охоту и улечься где-нибудь на травке. А в волка перевоплотиться,
когда уснет Ли.
Однако в доме что-то оживленно обсуждали: возможно, Белла не спала. Сверху
доносился гул какого-то аппарата — рентген? Отлично. Первый день из четырех
начинался просто прекрасно.
Дверь мне открыла Элис.
— Привет, волк.
— Привет, коротышка. Что там творится?
В гостиной было пусто, все разговоры шли наверху.
Она пожала худенькими плечами.
— Очередной перелом, кажется. — Она произнесла это непринужденно,
однако в уголках ее глаз я заметил огонь. Горели не только мы с Эдвардом,
Элис тоже любила Беллу.
— Опять ребро? — хрипло спросил я.
— Нет. Кости таза.
Поразительно, каким ударом для меня было каждое новое известие. Когда это
прекратится? В конце концов, предугадать очередную катастрофу было нетрудно.
Элис посмотрела на мои дрожащие руки.
Мы оба прислушались к разговору наверху.
— Я же говорила, хруст тебе почудился, Эдвард. Я бы на твоем месте
проверила слух.
Эдвард не ответил.
Элис поморщилась.
— Когда-нибудь он точно порвет ее на куски. Удивительно, что Розали
этого не понимает. Или она рассчитывает на помощь Эмметта?
— Здоровяка беру на себя, — предложил я. — А ты помоги Эдварду растерзать белобрысую.
Элис натянуто улыбнулась.
Тут все спустились в гостиную. На этот раз Беллу нес Эдвард. Она была
бледная как полотно и обеими руками сжимала кружку с кровью. Любое движение
явно причиняло ей страшную боль, хотя Эдвард и старался идти как можно
ровнее.
— Джейк, — прошептала Белла и вымученно улыбнулась.
Я молча уставился на нее.
Эдвард осторожно положил Беллу на диван и сел на пол рядом с изголовьем.
Сперва я удивился, почему Беллу не оставят наверху, но потом понял: она сама
так решила. Не хочет, чтобы вокруг была больничная обстановка. И Эдвард ей
потакает. Ну разумеется.
Последним в гостиную спустился Карлайл, его лицо было искажено тревогой. Он
словно постарел и теперь вполне смахивал на обычного врача.
— Карлайл, — сказал я, — мы пробежали полпути до Сиэтла,
следов стаи нигде нет. Можете охотиться.
— Спасибо, Джейкоб, ты как раз вовремя. Мы проголодались. — Он
мельком взглянул на кружку, которую так крепко сжимала в руках Белла.
— Честно говоря, вам необязательно разбиваться на тройки. Наверняка Сэм
из Ла-Пуш и носа не кажет.
Карлайл кивнул. Удивительно, что он так легко послушался моего совета.
— Хорошо. Первыми пойдут Эсми, Элис, Джаспер и я. Потом Элис может
взять Эмметта и Ро...
— Ни за что! — прошипела Розали. — Эмметт может пойти с вами.
— Тебе давно пора на охоту, — мягко произнес Карлайл.
Розали его тон не смягчил.
— Я буду охотиться вместе с
ним, — прорычала она и
мотнула головой в сторону Эдварда.
Карлайл вздохнул.
Джаспер с Эмметтом в мгновение ока спустились по лестнице, и в туже секунду
к ним подлетела Элис. Эсми порхнула к ней.
Карлайл положил руку на мое плечо. Она была ледяная, но я не отпрянул, а
замер на месте — отчасти от удивления, а отчасти потому, что не хотел
обижать Карлайла.
— Спасибо, — еще раз поблагодарил он и вместе с остальной
четверкой вылетел за дверь. Не успел я и вдохнуть, как вампиры промчались по
лужайке и скрылись в лесу. Они проголодались куда сильнее, чем я думал.
С минуту в гостиной стояла полная тишина. Я почувствовал на себе злобный
взгляд и сразу догадался чей. Вообще-то я планировал убраться из дома и где-
нибудь похрапеть, но не мог же я упустить такую потрясающую возможность —
испортить белобрысой утро!
Я не спеша подошел к креслу, стоявшему рядом с креслом Розали, и развалился
в нем, склонив голову к Белле, а ногу вытянув так, что она оказалась рядом с
белобрысой.
— Фу, псиной завоняло, — наморщив нос, сказала Розали.
— А этот анекдот слышала, психованная? Как умирают клетки мозга у
блондинок?
Она не ответила.
— Ну? Знаешь ответ?
Розали сверлила взглядом телевизор и не обращала на меня внимания.
— Она слышала этот анекдот? — спросил я Эдварда.
На его напряженном лице не мелькнуло даже тени улыбки: он не сводил глаз с
Беллы.
— Нет.
— Отлично, тогда слушай, пиявка: клетки мозга у блондинок умирают
в одиночестве! По-прежнему не глядя на меня, Розали прошипела:
— На моем счету в сто раз больше убийств, чем на твоем, мерзкая псина!
Учти.
— Однажды, королева красоты, пустые угрозы тебе наскучат. Жду не
дождусь этого дня.
— Хватит, Джейкоб, — одернула меня Белла.
Я опустил глаза и увидел, что она хмурится. Похоже, от вчерашнего веселья не
осталось и следа.
Что ж, я не хотел ее злить.
— Мне уйти?
Не успел я понадеяться — или испугаться, — что Белла наконец устала от
меня, как она растерянно заморгала, и ее лицо разгладилось, будто мой вывод
поверг ее в шок.
— Нет! Конечно, нет!
Я вздохнул и услышал тихий вздох Эдварда. Ему тоже хотелось, чтобы Белла
меня забыла. Жаль, он никогда не пошел бы против ее воли.
— Ты неважно выглядишь, — заметила она.
— Устал до смерти, — кивнул я.
— С радостью
избила бы тебя до смерти, —
очень тихо процедила Розали, чтобы Белла не услышала.
Я только еще удобнее развалился в кресле, так что моя босая нога оказалась
чуть не под носом у вампирши. Она окаменела. Спустя несколько минут Белла
попросила еще крови, и Розали молниеносно улетела наверх. Стало совсем тихо,
я даже подумал, не вздремнуть ли.
Тут Эдвард озадаченно спросил:
— Ты что-то сказала?
Странно. Никто ничего не говорил, а слуху Эдварда был такой же острый, как у
меня.
Он растерянно смотрел на Беллу, а та — на него.
— Я? — переспросила она. — Нет, я молчала.
Эдвард встал на колени и навис над Беллой. Его лицо переменилось, черные
глаза внимательно вглядывались в Беллины.
— О чем ты сейчас думаешь?
— Ни о чем. А что? — недоуменно ответила она.
— О чем ты думала минуту назад?
— Да так... Об острове Эсми. И о перьях.
Я ни черта не понял, но тут Белла покраснела, и я решил, что лучше не
спрашивать.
— Скажи еще что-нибудь.
— Что, например? Эдвард, в чем дело?
Он снова изменился в лице и сделал такое, отчего у меня буквально отвисла
челюсть. За моей спиной кто-то охнул: Розали вернулась и была потрясена не
меньше, чем я.
Эдвард очень нежно положил обе руки под огромный Беллин живот.
— Пло... — Он сглотнул. — ...ребенку нравится звук твоего
голоса.
На короткое мгновение в гостиной воцарилась полная тишина. Я не мог
пошевелить ни одним мускулом, даже моргнуть не мог. А потом...
— Черт возьми, ты читаешь его мысли! — закричала Белла. И тут же
наморщилась.
Эдвард положил руку на верхушку живота и погладил то место, куда, по-
видимому, ее пнул ребенок.
— Ш-ш... Ты напугала... его.
Белла изумленно распахнула глаза и погладила себя по животу.
— Прости, маленький.
Склонив голову, Эдвард внимательно прислушался.
— О чем он сейчас думает? — с любопытством спросила Белла.
— Пл... он или она... — Эдвард умолк и посмотрел ей в глаза. В его
взгляде читалось то же восхищение, только более сдержанное и чуть
недовольное. — Он
счастлив, — недоуменно
проговорил Эдвард.
Белла затаила дыхание, и любой бы сейчас увидел фанатичный блеск в ее
глазах. Обожание и преданность. Крупные слезы покатились по ее щекам и
улыбающимся губам.
Во взгляде Эдварда больше не было страха, ярости, огня — ничего из того, что
не покидало его со дня возвращения домой. Он любовался Беллой.
— Конечно, ты счастлив, мой маленький, — заворковала она, гладя
живот. Слезы все еще катились по ее щекам. — Еще бы ты не был счастлив!
Ты в тепле и в безопасности, тебя любят. Я же так тебя люблю, маленький Э-
Джей, конечно, ты счастлив.
— Как ты его назвала? — удивленно переспросил Эдвард.
Белла опять покраснела.
— Ну, я придумала ему имя... Решила, что ты не захочешь... ну...
— Э-Джей?
— Твоего отца тоже звали Эдвард.
— Да, ну и... — Он умолк и озадаченно протянул: — Хм-м...
— Что?
— Ему и мой голос нравится.
— Конечно, нравится! — чуть не злорадствуя, воскликнула
Белла. — У тебя же самый красивый голос на свете! Как он может не
нравиться?
— А запасной план у вас есть? — спросила Розали, перегнувшись
через спинку дивана и глядя на Беллу с тем же восхищением и
обожанием. — Что если это не мальчик, а девочка?
Белла провела пальцами под глазами, вытирая слезы.
— Ну, есть одна мысль. Я пыталась соединить
Рене
и
Эсми
. Может...
РенеЭсми.
— РенеЭсми?
— Ренесми. Странно звучит?
— Нет, мне нравится, — заверила ее Розали и совсем близко
наклонилась к Белле. Их волосы, золотые и каштановые, почти
переплелись. — Очень красивое имя. И единственное в своем роде, так что
подходит.
— Я все же полагаю, что родится Эдвард.
Ее муж по-прежнему прислушивался, сосредоточенно глядя в пустоту.
— Что? Что он думает? — сияя, спросила Белла.
Сперва Эдвард не ответил. Он потряс нас всех во второй раз — раздалось три
отчетливых оха, — Эдвард нежно прижался ухом к Беллиному животу.
— Ребенок тебя любит. Просто
обожает, — оторопело
произнес он.
В этот миг я понял, что остался один, совсем один.
Мне захотелось врезать себе, когда я осознал, как сильно рассчитывал на
поддержку проклятого вампира. Ну я и дурак... Разве можно было довериться
пиявке? Конечно, рано или поздно он бы меня предал!
Я-то надеялся, что Эдвард будет на моей стороне. Считал, что он страдает
сильнее, чем я. А самое главное, думал, он куда больше меня ненавидит
мерзкое отродье, убивающее Беллу.
Я ему доверял.
А теперь они были вместе, сияющими глазами смотрели на невидимого
раздувшегося монстра, будто обычная счастливая семья.
Я остался наедине со своей ненавистью и болью, которые были хуже любой
пытки. Меня словно медленно тащили по острым бритвам. Я бы с улыбкой
встретил смерть, лишь бы избавиться от такой боли.
Огонь растопил мои оцепеневшие мышцы, и я вскочил на ноги.
Все трое резко подняли головы, и я увидел, как моя агония исказила лицо
Эдварда, когда он снова залез в мои мысли.
— О-о... — выдавил он.
Я не понимал, что мне делать; просто стоял посреди гостиной, дрожа от
ярости, и искал хоть какой-нибудь путь к отступлению.
Со скоростью нападающей змеи Эдвард метнулся к маленькому столу и схватил
что-то из ящика. Он швырнул это мне, и я машинально поймал предмет.
— Джейкоб, уходи отсюда! — выкрикнул Эдвард не грубо, атак, будто
спасал мне жизнь. Он помогал мне сбежать.
Я разжал ладонь: в ней лежали ключи от машины.
17. На кого я похож? На волшебника из страны Оз? Вам нужен мозг? Вам нужно сердце? Забирайте мои. Берите что хотите
Пока я добежал до гаража Калленов, у меня появился план. Вторая его часть
состояла в том, чтобы на обратном пути вдребезги разбить вампирскую тачку.
Поэтому я малость растерялся, когда нажал кнопку на брелоке, а фарами
вспыхнула вовсе не
вольво
. Эта машина даже в ряду с остальными обалденными
тачками бросалась в глаза.
Неужели он
нарочно дал мне ключи от
астон-мартин
вэнкуиш
? Или все-таки ошибся?
Я не стал дольше раздумывать и не спросил себя, изменит ли это вторую часть
моего плана. Просто запрыгнул в кожаный салон и завел двигатель, пока мои
коленки все еще теснились под рулевым колесом. В другой день от мурлыканья
двигателя я бы восхищенно застонал; сейчас меня хватило лишь на то, чтобы
вести машину.
Я нашел рычаг для регулировки сиденья и отодвинулся подальше, одновременно
выжав газ. Машина будто оторвалась от земли — так легко она покатила вперед.
Извилистую подъездную дорогу я преодолел буквально за несколько секунд.
Машина была такая послушная, словно я управлял ею при помощи мыслей, а не
рук. Вылетая из зеленого туннеля на шоссе, я успел заметить в папоротниках
встревоженную серую морду Ли.
Я было задался вопросом, что она подумает, но тут же решил, что мне на это
плевать.
Повернул на юг: сегодня мне не хватило бы терпения на паромы, оживленное
движение и вообще что-либо, из-за чего пришлось бы отпустить педаль газа.
В каком-то извращенном смысле денек выдался удачный. Если под удачей
подразумевать, что на оживленном шоссе, по которому я гнал на скорости
двести миль в час, мне не попалось ни одного копа — даже в городишках, где
было ограничение тридцать миль. Вот жалость! Маленькая погоня пошла бы мне
на пользу, да к тому же у пиявки потом возникли бы проблемы с машиной.
Конечно, он бы откупился, но пусть бы понервничал.
Единственный признак хоть какой-то слежки я заметил на юге Форкса: среди
деревьев мелькнул коричневый волк и несколько миль бежал параллельно дороге.
Кажется, Квил. Видимо, он тоже меня заметил, потому что через минуту скрылся
в лесу, не подняв тревоги. Мне опять стало любопытно, что он расскажет
своим, но потом я вспомнил, что м
...Закладка в соц.сетях
