Жанр: Любовные романы
Новолуние
...казать ни слова.
Повсюду свет, люди с фонарями... Надо же, как на параде или на похоронах. Я
зажмурилась.
— Милая, мы почти дома, — то и дело бормотал папа.
Услышав, как щелкнул замок, я открыла глаза: мы на пороге, высокий смуглый
Сэм придерживает дверь, протягивая одну руку к Чарли, чтобы в случае чего
меня подхватить.
Но папа справился: занес меня в гостиную и положил на диван.
— Я мокрая и грязная...
— Ничего страшного, — хрипло ответил Чарли, потом обратился к кому-
то другому: — Одеяла в шкафу на втором этаже.
— Белла! — позвал незнакомый голос.
Я увидела седовласого старика и через несколько бесконечных секунд узнала
его.
— Доктор Джеранди!
— Да, милая! Ты ранена?
Я задумалась. В лесу Сэм Адли задал подобный вопрос немного иначе:
Тебя
ранили?
Разница есть, и довольно существенная.
Доктор Джеранди ждал. Седая бровь изогнулась, и морщины стали еще глубже.
— Нет, не ранена, — соврала я. Хотя для доктора это правда:
сердечные раны его не интересуют.
Правая рука легла на мой лоб, а пальцы левой сжали запястье. Губы беззвучно
шевелились: поглядывая на часы, доктор считал пульс.
— Что же случилось?
Пылающий лоб остыл, в горле появился отвратительный привкус паники.
— В лесу заблудилась? — не унимался доктор, и я почувствовала, как
находящиеся в комнате прислушались. Трое высоких смуглых мужчин — наверное,
из Ла-Пуш, резервации квилетов, что тянулась вдоль побережья, — в их
числе и Сэм Адли, смотре ли на меня во все глаза. В нашей гостиной мистер
Ньютон с Майком, мистер Уэбер, отец Анжелы...
Из кухни и коридора тоже доносились голоса. Похо же, меня искало пол-Форкса!
Ближе всех Чарли; дожидаясь ответа, нагнулся над диваном.
— Да, — прошептала я, — заблудилась.
Доктор кивнул, тонкие пальцы ощупывали лим фатические узлы. Папа нахмурился.
— Ты устала? — спросил доктор Джеранди.
— Угу... — Я послушно закрыла глаза.
— Думаю, с ней все в порядке, — через несколько минут произнес
доктор. — Обычное переутомление. Пусть выспится, а завтра я заеду.
Точнее, уже сегодня, — добавил Джеранди, взглянув на часы.
Заскрипели пружины дивана: мужчины одновременно поднялись на ноги.
— Так это правда? — чуть слышным шепотом спросил Чарли. — Они
действительно уехали?
— Доктор Каллен просил не распространяться, — ответил
Джеранди. — Предложение поступило неожиданно, и ответ ждали срочно.
Карлайл не хотел пышных проводов.
— Мог хотя бы предупредить, — буркнул папа.
— Ну да, особенно в такой ситуации, — смущенно пробормотал доктор
Джеранди.
Дальше неинтересно... Нащупав уголок одеяла, которым меня укутали, я
накрылась с головой.
Я то проваливалась в забытье, то просыпалась. Краем уха слышала: Чарли
благодарит участников поисков и они один за другим уходят. Папа осторожно
коснулся моего лба и накрыл вторым одеялом. Несколько раз звонил телефон, и
он, не желая меня будить, брал трубку чуть ли не после первого гудка.
— Да, мы ее нашли, — шептал он звонившим. — Белла
заблудилась. Да, с ней все в порядке, — и так снова и снова.
Судя по шорохам и скрипам, Чарли готовился ко сну.
Через несколько минут опять позвонили. Чертыхаясь, папа встал и поплелся на
кухню.
— Алло! — пробормотал он, а потом в его голосе зазвучала
тревога. — Где? — Повисла пауза. — Уверены, что за
территорией резервации? — Снова пауза. — Но что они там
жгут? — В голосе страх и тревога. — Конечно, сейчас позвоню и
выясню.
Так, папа снова набирает номер... Надо сосредоточиться.
— Привет, Билли, это я, Чарли, извини, что беспокою в такую рань...
Нет, с ней все в порядке. Отдыхает... Спасибо, но звоню не поэтому. Меня
только что разбудила миссис Стэнли. Говорит, у нее с третьего этажа видно,
как на прибрежных скалах полыхают костры. Я конечно же... О боже! — В
папином голосе зазвенел металл: это раздражение или... злость? — Зачем?
А-а... Неужели? — саркастически спросил он. — Передо мной можешь
не из виняться. Смотри только, чтобы пламя не вышло из-под контроля... Знаю,
знаю, удивительно, что в такую погоду костры вообще разгорелись... —
Отец долго слушал, затем будто нехотя добавил: — Спасибо, что прислал Сэма и
остальных. Ты прав: эти леса они знают куда лучше нас. Беллу нашел Адли, так
что с меня причитается... Ладно, созвонимся.
Бормоча что-то несвязное, Чарли побрел обратно в гостиную.
— В чем дело? — спросила я. Он тут же бросился ко мне.
— Прости, милая, мы тебя разбудили...
— Что-то горит?
— Ничего страшного. Просто на скалах жгут костры.
— Костры? — переспросила я. В моем голосе ни тени любопытства. Он
какой-то... мертвый.
— Детишки из резервации хулиганят.
— Почему? — равнодушно поинтересовалась я.
Опустив голову, папа рассматривал узор на ковре.
— Отмечают хорошую новость, — с горечью про изнес он.
Новость, как ни обманывай себя, была только одна. Да, все сходится...
— Каллены уехали... Как же я забыла: индейцам не нравится, что они
живут в Ла-Пуш.
Квилеты верят в то, что
холодные
, или кровопийцы, — исконные враги их
племени, не меньше, чем в легенды о великом потопе и предков-оборотней.
Обычные сказки, фольклор, однако некоторые относятся к этому серьезно,
например старый друг отца Билли Блэк, хотя его собственный сын Джейкоб
считает все это предрассудками. Билли велел мне держаться подальше от
Калленов...
Имя всколыхнуло душу, и на поверхность стало подниматься нечто спрятанное
глубоко внутри, о чем не хотелось даже думать.
Целую минуту мы молчали. Чернильное небо за окном стало кобальтовым: за
дождевыми облаками занималась заря.
— Белла! — позвал Чарли.
Полная дурных предчувствий, я обернулась.
— Он бросил тебя в лесу?
Лучше ответить вопросом на вопрос.
— Откуда ты знал, где меня искать? — Я старательно пряталась от
реальности, которая надвигалась, словно асфальтовый каток.
— Из твоей записки, — удивленно ответил папа, доставая из заднего
кармана клочок бумаги, грязный и затертый, сотни раз перечитанный. Чарли
протянул его, словно вещественное доказательство. Небрежный почерк
удивительно похож на мой собственный.
Ушла в лес с Эдвардом. Скоро буду. Б.
.
— К ужину ты не вернулась, я стал звонить Калленам. Никто не
отвечал, — тихо произнес Чарли. — Тогда я связался с госпиталем, и
доктор Джеранди ответил, что Карлайл уехал.
— Куда они уехали? — спросила я.
— А Эдвард не сказал?
Внутренне съежившись, я покачала головой. Ну зачем папа назвал его по имени?
Боль вырвалась наружу, налетела, ошеломила.
— Карлайлу предложили работу в крупной клинике Лос-Анджелеса. Думаю,
хорошим жалованьем заманили.
Солнечный Лос-Анджелес... Туда они точно не поедут! Я вспомнила палящие
лучи, отражающиеся от кожи, любимое лицо... и содрогнулась от невыносимой
боли.
— Так Эдвард бросил тебя в лесу? — не унимался Чарли.
Боже, ну хватит меня мучить!.. Пытаясь избавиться от боли, я бешено мотала
головой.
— Сама виновата. Он оставил меня на опушке, недалеко от дома, а я пошла
за ним... Остановить пыталась...
Чарли начал что-то говорить, но я по-детски заткнула уши.
— Папа, я больше не могу это обсуждать! Хочу в свою комнату...
Прежде чем он успел ответить, я соскочила с дивана и понеслась по лестнице.
В доме кто-то был, кто-то оставил записку, чтобы Чарли знал, где меня
искать. Как только я это поняла, возникло страшное подозрение. Скорее в
комнату! Закрыть дверь на замок и проверить плеер!
Вроде все точно так, как было утром. От нажатия кнопки медленно поднялась
крышка.
Пусто!
Альбом, который подарила Рене, на кровати, там же, где я его оставила.
Дрожащими руками я открыла обложку. Листать дальше первой страницы не
пришлось. Металлические уголки на месте, а вот фотография... Осталась только
моя кособокая надпись:
Эдвард Каллен. Кухня Чарли, 13 сентября
.
Все, больше смотреть незачем, он вряд ли что-нибудь пропустил...
Ты сможешь жить полноценной жизнью, будто никогда меня не знала
, —
обещал Каллен.
Пол в моей комнате гладкий, деревянный. Касаюсь его ступнями, теперь
ладонями, а теперь — виском. Милый Господи, пусть я потеряю сознание! Увы...
Волны страшной боли, прежде лизавшие ноги, поднялись и накрыли с головой.
А мне и не хотелось всплывать...
ОКТЯБРЬ.
НОЯБРЬ.
ДЕКАБРЬ.
ЯНВАРЬ.
Глава четвертая
Пробуждение Время идет. Идет вопреки всему. Даже когда любое движение секундной стрелки
причиняет боль, словно пульсирующая в синяке кровь. Идет неровно: то несется
галопом, то тянется, как кленовый сироп. И все же оно идет. Даже для меня.
Чарли ударил кулаком по столу:
— Все, Белла, ты едешь домой!
Я оторвала глаза от корнфлекса, который скорее изучала, чем ела, и изумленно
уставилась на отца. Нить беседы давно потеряна — разве мы вообще
беседуем? — и я не знала, как понимать папины слова.
— А это разве не дом? — сконфуженно пробормотала я.
— Вернешься к Рене в Джексонвилл, — пояснил он.
Кипя от гнева, папа наблюдал, как до меня доходит смысл его слов.
— Что я сделала? — Как несправедливо! Четыре месяца я вела себя
просто безупречно. После первой недели, о которой мы тактично молчали, ни
разу не пропустила школу. Отлично училась. Не нарушала комендантский час
(как же его нарушить, если вечерами сидишь дома?) и чуть ли не каждый день
готовила горячий ужин.
— Ты ничего не делаешь — в этом вся беда, — нахмурился
Чарли. — Никогда ничего не делаешь!
— Хочешь, чтобы у меня появились проблемы? — удивилась я. Как
трудно поддерживать разговор! Я так привыкла отвлекаться от происходящего,
что пробки в ушах образовывались сами собой.
— Лучше проблемы, чем... чем вечная хандра!
Обидно! Я же старалась не замыкаться в себе и не хандрить!
— Я не хандрю!
— Извини, неправильно выразился, — съязвил папа. — Даже
хандра — это какая-то активность, а у тебя ею и не пахнет. Ты просто
неживая... Да, Белла, именно неживая.
Обвинение попало точно в цель. Тяжело вздохнув, я попыталась ответить как
можно эмоциональнее:
— Прости, папа! — Боюсь, получилось вяловато. Я-то думала, что
обманываю Чарли для того, чтобы уберечь его от страданий. Тяжело сознавать,
сколько усилий потрачено напрасно.
— Не надо извиняться.
— Хорошо, — вздохнула я, — тогда скажи, что делать.
— Белла, — нерешительно начал Чарли, внимательно следя за моей
реакцией, — милая, ты ведь не первая, на чью долю выпадают подобные
испытания...
— Да, знаю. — Моя ухмылка получилась слабой и неубедительной.
— Слушай, думаю... думаю, тебе нужна помощь.
— Помощь?
Папа заговорил не сразу, тщательно подбирая слова.
— Когда твоя мама уехала, — хмуро начал он, — и забрала
тебя... Я впал в настоящую депрессию.
— Понимаю, — пробормотала я.
— Но я справился, — продолжил папа, — а вот ты не
справляешься. Я ждал, надеялся, что дело пойдет на поправку. — Он
взглянул на меня так, что пришлось отвести глаза. — Мы оба чувствуем:
дело на поправку не идет.
— Со мной все в порядке.
Чарли не слушал.
— Может, тебе стоит с кем-нибудь поговорить? С профессионалом...
— Хочешь отправить меня к психоаналитику? — чуть резче ответила я,
догадавшись, к чему клонит папа.
— Думаю, это поможет.
— А если нет?
Я не особо разбиралась в психоанализе, но понимала: не будучи честной,
нельзя рассчитывать на помощь. Сказать правду? И провести остаток жизни в
обитой войлоком палате?
Поняв, что я настроена решительно, Чарли изменил план действий.
— Белла, я бессилен. Вдруг мама...
— Слушай, — проговорила я бесцветным голосом, — если хочешь,
я сегодня вечером пойду развлекаться. Сейчас позвоню Джесс или Анжеле.
— Я хочу вовсе не этого! — раздраженно проговорил он. — Ни
разу не видел, чтобы человек так себя насиловал!
Я тупо уставилась в стол.
— Пап, я тебя не понимаю! Сначала злишься, что я ничего не делаю, потом
запрещаешь гулять с подружками...
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Нет, даже не так: я не желаю, чтобы
ты страдала, и думаю, что за пределами Форкса шансов будет больше.
В моих глазах полыхнула искра тщательно скрытого чувства.
— Я никуда не поеду.
— Почему?
— Я же школу заканчиваю, последний семестр, зачем все портить?
— Ты хорошо учишься — проблем не возникнет.
— Не хочу стеснять маму и Фила.
— Рене мечтает, чтобы ты вернулась.
— Во Флориде слишком жарко.
Папа снова треснул кулаком по столу:
— Белла, мы оба знаем, в чем тут дело! — Он на брал в грудь
побольше воздуха. — За несколько месяцев ни писем, ни весточек, ни
телефонных звонков. Нельзя же вечно его ждать!
Я мрачно посмотрела на Чарли. Щеки заливал густой румянец. Давно я не
краснела от избытка чувств!
— Я ничего не жду. Ничего и никого.
— Белла... — глухо начал папа.
— Мне пора в школу, — перебила я, встала и схватила со стола
нетронутый завтрак. Поставив миску в раковину, даже не потрудилась ее
вымыть. — Мы с Джессикой что-нибудь придумаем, — бросила я через
плечо. — Может, к ужину не вернусь. — Стараясь не встречаться с
папой глазами, я застегнула рюкзак. — Съездим в Порт-Анжелес, какой-
нибудь фильм посмотрим.
Я бросилась вон из дома, не давая ему шанса ответить.
Сбежав от Чарли, я приехала в школу одной из первых. В результате, с одной
стороны, удалось занять удобное место на стоянке, а с другой — образовалась
уйма свободного времени, которого я сознательно себя лишала.
Быстро, стараясь не думать об обвинениях Чарли, я достала учебник по
матанализу и, открыв новый раздел (именно его мы должны проходить сегодня),
попыталась разобрать, что к чему. Читать про интегральные вычисления еще
хуже, чем слушать, но я успешно боролась с отвращением. За последние
несколько месяцев я уделила матанализу больше времени, чем за весь
предыдущий семестр, и в результате выбилась чуть ли не в отличницы. Мистер
Варнер считал мои успехи целиком и полностью результатом новаторских
педагогических методик. Хочет в это верить — пожалуйста, зачем разрушать его
иллюзии?
Я давилась математикой до тех пор, пока стоянка не заполнилась и не пришлось
бежать на литературу. Мы проходили
Скотный двор
Оруэлла, произведение
довольно незамысловатое. В принципе, я не против коммунизма, особенно после
любовных романов, составляющих львиную часть программы. Устроившись на своем
обычном месте, я с удовольствием слушала мистера Берти.
На уроках время летело быстро и незаметно. Не успела оглянуться — прозвенел
звонок, пора собираться домой.
— Белла!
Узнав голос Майка, я заранее догадалась, что он скажет.
— Работаешь завтра?
Я подняла голову: с соседнего ряда на меня озабоченно смотрит Ньютон. Каждую
пятницу он задавал один и тот же вопрос, при том что я ни разу не брала
отгул. Ну, за исключением одного дня несколько месяцев назад... Между тем
оснований для тревоги у Майка не было: я примерная работница.
— Завтра ведь суббота?
— Точно, — согласился Майк. — Ладно, увидимся на
испанском. — Помахав рукой, он вышел из класса. До двери меня больше не
провожает...
В мрачном расположении духа я поплелась на матанализ: придется сидеть с
Джессикой, а она несколько недель, даже месяцев со мной не разговаривает.
Понимаю, ей надоело мое вечное уныние и хандра... Да уж, разговорить ее
будет непросто, тем более попросить об одолжении. Взвешивая все
за
и
против
, я топталась у двери в класс.
Не выберусь куда-нибудь с подружками — папа заклюет. Врать нельзя, хотя
прокатиться в Порт-Анжелес одной, чтобы спидометр показывал нужный
километраж (на случай, если Чарли проверит), очень соблазнительно. Мать
Джессики — первая сплетница в городе, рано или поздно Чарли с ней встретится
и спросит о поездке. Нет, лучше не врать!
Тяжело вздохнув, я открыла дверь.
Мистер Варнер обжег мрачным взглядом: урок уже начался. Я поспешила к своему
месту, а Джессика даже глаз не подняла. Как хорошо, что на подготовку у меня
целых пятьдесят минут!
Матанализ прошел быстрее литературы; отчасти благодаря моим утренним
усилиям, но в основном потому, что перед неприятными событиями время несется
галопом.
Мистер Варнер отпустил нас на пять минут раньше. Я покачала головой, а
учитель расплылся в довольной улыбке: разве он не молодец?!
Сморщившись, будто от невыносимой боли, я обратилась к подруге:
— Джесс!
Оглянувшись, девушка закатила глаза:
— Белла, неужели ты обращаешься ко мне?
— Конечно, — сделала я невинные глаза.
— В чем дело? Нужна помощь с матанализом?
— Нет, просто хотела спросить... Пойдем сегодня в кино? Мне срочно
нужна женская компания. — Слова прозвучали неестественно, как заученные
назубок стихи, и Джессика подозрительно прищурилась:
— А почему меня приглашаешь?
— Потому что для девичника лучшей кандидатуры не найти! —
улыбнулась я, надеясь, что получилось естественно. Хотя это почти правда: с
Джесс — легче всего втирать очки Чарли.
— Ну, не знаю... — немного смягчилась Джессика.
— У тебя какие-то планы?
— Нет... Пожалуй, я с тобой пойду. Фильм уже выбрала?
— А что сейчас идет? — уклончиво переспросила я. Здесь надо быть
очень осторожной... Так, какое кино в последнее время обсуждают
одноклассники? Какие афиши висят по городу? — Может, про женщину-
президента посмотрим?
— Белла, — искоса взглянула на меня Джессика, — этот фильм
прошел три месяца назад!
— Правда? — нахмурилась я. — А у тебя есть предложения?
Как ни старалась подруга, естественную веселость скрыть не удавалось.
— Идет новая романтическая комедия, о которой сейчас столько
пишут, — вслух рассуждала она. — Можно на нее сходить... А мой
папа смотрел
Тупик
, и ему очень понравилось.
Тупик
? Какое подходящее название!
— Про что?
— Вроде про зомби. По словам папы, лучшая страшилка на свете.
— Здорово! — По-моему, лучше встретиться с настоящими зомби, чем
смотреть про любовь.
— Ладно... — искренне удивилась Джессика. Разве мне раньше не
нравились страшилки? Не помню... — Подождать тебя после уроков?
Робко улыбнувшись, подруга вышла из класса. Моя улыбка немного запоздала,
но, кажется, она ее заметила.
Остаток дня пролетел незаметно. Все мысли о сегодняшней поездке. По опыту
знаю: стоит разговорить Джессику и начнется словоизвержение — односложных
ответов с моей стороны будет более чем достаточно.
Густая, окутавшая жизнь дымка творила настоящие чудеса. Не помню, как ехала
домой, как открывала входную дверь... И хорошо: потерять счет времени —
наилучший для меня вариант.
Открывая комод, я и не думала сражаться с дымкой — иногда оцепенение даже на
пользу — и едва поняла, что передо мной, когда сдвинула влево кучу хлама.
Глаза не задержались на черном пакете, где лежали подарки со дня рождения,
скользнули мимо магнитолы, выпиравшей из плотного полиэтилена, а память не
желала воскрешать кровавое месиво, в которое превратились ногти, когда я
вырывала ее из приборной панели.
Схватив сумку, я бросилась вон из комнаты и захлопнула дверь.
В тот же момент за окном засигналила машина. Может, если спешить, то и вечер
пройдет быстрее?
Перед тем как открыть дверь, я глянула в большое зеркало и растянула губы в
улыбке. Вот, пусть так и останется...
— Спасибо, что согласилась со мной поехать, — устроившись на
пассажирском сиденье, сказала я, стараясь, чтобы в голосе звучала
благодарность. Вообще-то я тщательно подбираю слова только при Чарли. С
Джесс будет труднее: кто знает, какие чувства нужно изображать!
— Всегда пожалуйста! Лучше скажи, что на тебя нашло? — спросила
Джесс, выезжая на шоссе.
— В каком смысле
нашло
?
— С чего ты вдруг решила... сходить в кино?
Судя по паузе, моя подруга перестроилась на ходу.
— Просто нужно развеяться, — пожала плечами я. По радио крутили
известный шлягер, и я машинально потянулась к ручкам. — Можно что-
нибудь другое?
— Конечно, давай!
Пройдясь по нескольким станциям, я нашла вполне безобидную композицию и
воровато глянула на подругу: как отреагирует?
— С каких пор ты слушаешь рэп? — удивленно прищурилась она.
— Ну, не знаю... некоторое время.
— И тебе нравится? — В голосе девушки звучало недоверие.
— Очень.
Как общаться с Джессикой, если даже за музыкой я слежу с огромным трудом? Я
закивала головой, надеясь, что попадаю в такт с пульсирующим ритмом.
— Тогда ладно...
— Как дела у вас с Майком? — поспешно спросила я.
— Ну, ты сама с ним чаще видишься!
Почему-то, вопреки моим надеждам, вопрос не развязал ей язык.
— На работе особо не поговоришь, — буркнула я и попробовала снова:
— Ты с кем-нибудь встречаешься?
— Как сказать... Иногда с Коннером, а пару недель назад гуляла с
Эриком. — Джесс зажмурилась, и я почувствовала: настроение у подруги
улучшается. Такой шанс просто нельзя упускать!
— С Эриком Йорки? Кто кого пригласил?
— Ясное дело, он меня! — закатив глаза, простонала
Джессика. — Не знала, как отмазаться!
— Куда водил? — не унималась я, зная: моя настойчивость будет
расценена как любопытство. — Давай, выкладывай подробности!
Девушка пустилась в долгий обстоятельный рассказ, а я откинулась на спинку
сиденья. Теперь нужно внимательно следить за сюжетом, делать большие глаза,
ахать и охать в зависимости от обстоятельств.
Закончив с Эриком, Джессика без всякого принуждения с моей стороны начала сравнивать его с Коннером.
Сеанс начинался рано, так что подруга решила: сначала кино, потом ужин. Я
тут же согласилась: пусть делает что хочет, для меня главное — сбить с толку
Чарли.
Пока шли анонсы и реклама, я вполуха слушала болтовню Джесс, но, когда
начался фильм, не на шутку разволновалась. На экране парень с девушкой: идут
по пляжу и с приторной слащавостью воркуют о своих чувствах. Страшно
захотелось зажать уши и что-нибудь запеть. Я вовсе не на любовную историю
рассчитывала!
— Мы ведь на страшилку собирались! — прошипела я подруге.
— Это и есть страшилка!
— Тогда почему никто никого не лопает? — в отчаянии спросила я.
— Подожди, сейчас начнется! — шепнула Джессика.
— Схожу за попкорном. Тебе принести?
Сидящие сзади возмущенно зашикали.
У киоска я намеренно тянула время и, поглядывая на часы, гадала, какую часть
полуторачасового фильма потратили на сентиментальные сцены. Наверное, не
более десяти минут, но лучше не спешить. Из зала послышались испуганные
вопли и визг, и я поняла: пора.
— Ты пропустила самое интересное, — прошептала Джессика, когда я
села на место. — Почти все уже превратились в зомби.
— В очереди стояла, — протягивая ведерко с попкорном, пожаловалась
я.
Теперь на экране одна за другой сменялись жуткие атаки зомби, сопровождаемые
жалобными криками людей, число которых стремительно таяло. Казалось, ничем
подобным
...Закладка в соц.сетях
