Жанр: Любовные романы
Новолуние
...Карлайла, которого
Эдвард по многим причинам считал отцом, была целая стена рисунков,
отображающих его личную историю. Самое большое и яркое полотно относилось к
его пребыванию в Италии. Конечно, я запомнила четверых мужчин с ангельски
спокойными лицами, которые стояли на балконе над пестрой беснующейся толпой.
Рисункам несколько веков, а белокурый ангел Карлайл совершенно не изменился.
Трех остальных, его старых знакомых, я тоже не забыла. Значит, это Вольтури;
мистер Каллен фамилию не упоминал, он назвал их Аро, Каем и Марком, ночными
ангелами-хранителями науки и искусства...
— Так вот, Вольтури раздражать не рекомендуется, — неожиданно
прервал мои мысли Эдвард. — Если, конечно, не хочешь умереть, или что
там с нами происходит... — Бархатный голос такой спокойный, будто ему
невыносимо скучно.
Мой гнев превратился в ужас, и я сжала мраморное лицо в ладонях.
— Никогда, никогда больше не говори ни о чем подобном! Что бы ни
случилось со мной, ты не имеешь права причинять себе боль!
— Тобой я больше рисковать не намерен, так что и спорить не о чем!
— Рисковать мной?! Разве мы не договорились, что все беды из-за моей
катастрофической невезучести? — С каждым словом я распалялась еще
сильнее. — Не смей даже думать о таком! — При мысли о том, что
после моей смерти Эдвард перестанет существовать, становилось невыносимо.
— Как бы в такой ситуации поступила ты?
— А случись нечто подобное с тобой, — смертельно побледнев, начала
я, — ты бы захотел, чтобы я наложила на себя руки?
Прекрасное лицо исказила гримаса боли.
— Пожалуй, я понимаю... — признал Эдвард. — Отчасти... Но что
мне без тебя делать?
— То же самое, что делал, прежде чем появилась я и усложнила твое
существование.
— Можно подумать, все так просто... — вздохнул Каллен.
— Так и есть, а я — довольно неинтересная девушка.
Эдвард хотел возразить, но в последний момент передумал.
— Спорный вопрос. — Внезапно он сделал постное лицо и пересадил
меня на диван, чтобы наши тела не соприкасались.
— Чарли? — догадалась я.
Каллен улыбнулся, и через секунду я услышала, как на подъездную аллею
въехала патрульная машина. Я решительно взяла Эдварда за руку — ничего, папа
переживет.
Вошел Чарли с большой коробкой пиццы в руках.
— Привет, ребята! — бодро прокричал он и хитро подмигнул
мне. — Решил, что по случаю дня рождения тебя можно освободить от
готовки и мытья посуды. Есть хотите?
— Конечно! Спасибо, папа!
Явное отсутствие аппетита у Эдварда отец деликатно оставил без внимания. Он
привык, что мой бойфренд пропускает ужин.
— Разрешите похитить Беллу на остаток вечера? — спросил Эдвард,
когда мы с папой расправились с пиццей.
Я с надеждой взглянула на Чарли. Вдруг он считает день рождения домашним
праздником? Мы же впервые вместе отмечаем с тех пор, как мама вышла замуж и
перебралась во Флориду, кто знает, какие у него привычки.
— Без проблем! Тем более сегодня бейсбол:
Чикаго уайт соке
принимают
Сиэтл маринерс
, — пояснил Чарли, и мои надежды рассыпались
прахом. — Боюсь, со мной будет не очень весело. Вот! — Он схватил
фотоаппарат, который выбрал по предложению Рене (нужно же чем-то заполнять
ее альбом) и бросил мне.
Зря он так: у меня ведь с координацией проблемы. Выскользнув из рук,
фотоаппарат полетел на пол. Эдвард поймал его в каких-то миллиметрах от
линолеума.
— Отличная реакция! — похвалил Чарли. — Давай, Белла, как
следует развлекись у Калленов и обязательно сфотографируйся. Ты же знаешь
маму: фотографии ей нужны еще раньше, чем ты успеешь их сделать.
— Чудесная идея, Чарли! — воскликнул Эдвард, передавая мне
фотоаппарат.
Повернув к нему объектив, я щелкнула затвором.
— Работает!
— Вот и отлично. Передай привет Элис, что-то она давно не
заходила, — чуть заметно ухмыльнулся Чарли.
— Пап, прошло всего три дня! — Чарли обожает сестру Эдварда. Их
роман
начался весной, когда Элис помогала мне выздоравливать. Отец был
страшно благодарен девушке за то, что спасла от настоящего ужаса:
необходимости купать почти взрослую дочь. — Не беспокойся, передам.
— Ладно, ребята, веселитесь хорошенько! — Ясно, папе не терпится
от нас отделаться, да он уже к гостиной пятится. Конечно, там же
телевизор...
Торжествующе улыбнувшись, Эдвард повел меня с кухни.
У пикапа он снова открыл пассажирскую дверь, и на этот раз я не спорила:
чуть заметный поворот к дому Калленов в темноте мне ни за что не найти.
Эдвард погнал на север, не скрывая досады на то, что доисторический
шевроле
не позволял развить приличную скорость. Чуть больше шестидесяти
километров в час, и двигатель начинал обреченно стучать.
— Да хватит! — возмутилась я.
— Знаешь, что тебе подойдет? Маленькая
ауди-купе
! Быстрая, бесшумная,
надежная.
— У меня отличный пикап, а что касается баснословно дорогих излишеств,
не помню, чтобы ты тратился на подарки родственникам!
— Верно, ни цента! — подтвердил щедрый Эдвард.
— Вот так-то!
— Можешь кое-что для меня сделать?
— Смотря что.
Каллен вздохнул, и самое любимое на свете лицо посерьезнело.
— Белла, в нашей семье последний настоящий день рождения отмечал Эмметт
аж в тысяча девятьсот тридцать пятом году. Так что будь любезна, не
капризничай! Они так старались...
Когда Эдвард выгораживал семью, мне почему-то становилось немного страшно.
— Хорошо, буду паинькой.
— Наверное, стоит тебя предупредить...
— Да уж, пожалуйста.
— Они все очень волнуются... Все!
— Все? — сдавленно переспросила я. — А разве Эмметт с Розали
не в Африке? — Жители Форкса думают, что брат с сестрой уехали в
Дартмуртский колледж, но я-то знаю правду.
— Эмметту очень хотелось присутствовать.
— А... Розали?
— Ну, ты же понимаешь... Не волнуйся, она умеет держать себя в руках!
Я не ответила. Как не волноваться? В отличие от Элис, вторая
сестра
Эдварда, золотая блондинка Розали, не особенно меня жаловала.
Не жаловала
сказано довольно мягко; для изящной Розали я была незваной гостьей, без
спросу проникшей в их тайный мир.
Я очень переживала, подозревая, что виновата в затянувшемся отсутствии
родственников Эдварда. Не могу сказать, что мне не хватало надменной Розали,
а вот по Эмметту, игривому медведю-гризли, я действительно скучаю. Мне
всегда хотелось иметь старшего брата, ну, возможно, не такого устрашающего
на вид.
Эдвард решил сменить тему:
— Раз на
ауди
ты не согласна, какой подарок примешь?
— Ты знаешь, что мне хочется, — чуть слышно прошептала я.
Мраморный лоб прорезали глубокие морщины: Каллен пожалел, что сменил тему.
Да, видимо, спорам сегодня не будет конца...
— Только не в такой день, Белла, пожалуйста!
— Ну, может, Элис уговорю.
Эдвард зарычал.
— Это не последний твой день рождения! — поклялся он.
— И где справедливость?
Неужели я слышала, как клацнули зубы?
Мы подъезжали к дому Калленов.
В окнах первых двух этажей горел яркий свет. У крыльца с карнизов свисали
японские фонарики. Надо же, целая гирлянда, красноватыми отблесками играющая
на стволах исполинских кедров. У парадной двери — цветы в больших вазах.
Розовые розы... Я застонала.
Пытаясь успокоиться, Эдвард набрал в грудь побольше воздуха.
— Это вечеринка, — напомнил он. — Расслабься.
— Хорошо, — пробормотала я. Выбравшись из машины, Каллен протянул
мне руку.
— Можно вопрос?
Эдвард настороженно ждал.
— Когда проявят пленку, — начала я, крутя в руках фотоаппарат, — ты на снимке будешь?
Он расхохотался, помог мне выйти, затащил на крыльцо и, продолжая
веселиться, подтолкнул к двери.
Каллены ждали в просторной белой гостиной и, увидев меня, проскандировали:
С днем рождения, Белла!
, а я, зардевшись, опустила глаза. Казалось, каждый
квадратный сантиметр пола Элис заставила розовыми свечами и хрустальными
вазами чуть ли не с сотней роз.
Рядом с роялем Эдварда — застланный белой скатертью стол, а на нем именинный
пирог с малиновой глазурью, еще розы, высокая стопка тарелок и небольшая
горка подарков в серебристой упаковочной бумаге.
Да, все в тысячу раз хуже, чем я предполагала.
Почувствовав мое настроение, Эдвард обнял меня и чмокнул в макушку.
Карлайл и Эсми — неправдоподобно молодые и обаятельные родители четверых
детей — стояли ближе всех к двери. Эсми осторожно коснулась моего запястья,
а когда целовала в лоб, карамельного цвета волосы скрыли нас от остальных
шелковистым облаком. Через секунду на плечо легла твердая ладонь Карлайла.
— Прости, Белла, — прошептал доктор Каллен, — Элис невозможно
было остановить.
Рядом с родителями поджидали Эмметт с Розали. Девушка, конечно, не
улыбнулась, но и свирепым взглядом не обожгла. Крупный рот Эмметта
растянулся в широкой ухмылке. Мы не виделись несколько месяцев, и я
подзабыла, как обворожительна Розали, глаз не отвести. А Эмметт... Неужели
он такой... здоровяк?
— Ты совсем не повзрослела! — с поддельным упреком воскликнул
Эмметт. — Я-то надеялся заметить разительные перемены, а ты, как
всегда, растрепанная и покрасневшая.
— Спасибо, Эмметт, — пробормотала я, краснея еще гуще.
Старший брат Эдварда хохотнул.
— Я выйду буквально на секунду, — объявил он и заговорщически
подмигнул Элис. — Пока меня нет, не делай ничего смешного, ладно?
— Постараюсь.
Высокий светловолосый Джаспер остался у лестницы. За проведенные в Финиксе
дни он так и не преодолел неприязнь ко мне и старался меня избегать —
естественно, когда была не его очередь дежурить. Понятно, ничего личного,
обычная предосторожность, и расстраиваться не стоит. К диете Калленов парень
приспосабливался с большим трудом, чем остальные. Запах человеческой крови
преследовал Джаспера повсюду... да, вегетарианского опыта у него меньше!
— Пора открывать подарки, — объявила Элис, ледяной ладошкой взяла
меня за локоть и повела к столу с тортом и блестящими свертками.
— Слушай, я ведь просила...
— А я пропустила мимо ушей! Открывай! — Забрав фотоаппарат, она
вручила мне квадратную коробочку в серебристой упаковке.
Такая легкая, можно подумать, пустая... Судя по нарядной этикетке, подарок
от Эмметта, Розали и Джаспера. Смущаясь, я порвала бумагу и бездумно
уставилась на картонную коробку.
Название какой-то фирмы и множество цифр... Так, похоже на электронный
прибор. Надеясь увидеть сверкающий дисплей, я приподняла крышку. Под ней...
ничего!
— М-м-м, спасибо...
Надменные губы Розали изогнулись в улыбке.
— Автомагнитола! — прыснул Джаспер. — А Эмметт ее сейчас
устанавливает, чтобы отрезать тебе пути к отступлению.
Наверняка идея Элис!
— Джаспер, Розали, спасибо огромное! — Я вспомнила нелестные
комментарии Эдварда в адрес моего приемника. Теперь понимаю, он нарочно меня
распалял. — Спасибо, Эмметт! — громко прокричала я.
С улицы послышалось что-то напоминающее раскаты грома:
старший брат
веселился вовсю.
— Теперь наш с Эдвардом!..
От восторга голос Элис стал похож на птичий клекот. В руках девушки был
маленький квадратный сверток.
— Ты же обещал! — гневно взглянув на Эдварда, прошипела я.
Не дав младшему брату ответить, в гостиную с шумом ворвался Эмметт.
— Я как раз вовремя! — Он встал за Джаспером, который подошел
ближе, чтобы как следует рассмотреть подарок.
— И доллара не потратил! — убирая с моего лица прядь, поклялся
Эдвард. От прикосновения его пальцев по коже будто прошел электрический
разряд.
Глубоко вздохнув, я повернулась к Элис:
— Ладно, давай!
Эмметт аж закудахтал от удовольствия. Я взяла сверточек и, сделав большие
глаза, дернула за ленту.
— Черт! — пробормотала я, когда бумага царап нула кожу. Из
крошечного пореза вытекла капелька крови.
Дальше все произошло очень быстро.
— Не-ет! — прорычал Эдвард и бросился на меня, толкнув на красиво
сервированный стол. Стол опрокинулся, цветы с тарелками полетели на пол.
Я упала на крошево битого хрусталя.
Из груди белокурого вампира вырвался звук, похожий на утробное ворчание, и
Джаспер протиснулся мимо моего бойфренда, клацнув зубами в каких-то
сантиметрах от его лица.
В следующую секунду на Джаспера набросился Эмметт, сжал в стальных объятиях;
тот отчаянно сопротивлялся, буравя меня глазами.
Кроме потрясения и ужаса, я чувствовала обжигающую боль. Казалось, в
запястье впились тысячи голодных ос.
Сбитая с толку и перепуганная, я смотрела на алую кровь, что хлестала из
руки, а подняв голову, увидела лихорадочные глаза шести внезапно
проголодавшихся вампиров.
Глава вторая
Шрамы Карлайл был единственным, кто сохранил спокойствие. Голос его прозвучал
невозмутимо и властно, видимо, сказались века работы в больнице:
— Эмметт, Роуз, выведите Джаспера из дома!
Кивнув,
старший брат
тотчас перестал улыбаться.
— Пойдем, Джаспер!
Пытаясь вырваться из железных объятий, молодой вампир клацал зубами, сверля
брата неестественно пустыми глазами.
Эдвард, белее мела, прикрывал меня собой, готовый к любым нападениям.
Челюсти его были стиснуты, в горле клокотал звериный рык. Боже, он что,
совсем не дышит?
Прекрасное лицо Розали превратилось в самодовольную маску: встав перед
Джаспером — на безопасном расстоянии от его зубов, — она помогла
Эмметту вывести братца через стеклянную дверь, которую заботливо приоткрыла
Эсми. Тонкая рука зажала рот и нос, красноречиво выражая отношение ко всему
происходящему.
Судя по побелевшим губам миссис Каллен, ей было стыдно.
— Мне жаль, Белла, — чуть не плакала она, вместе со всеми выходя
во двор.
— Эдвард, пусти меня к ней! — пробормотал Карлайл.
Секундное колебание — и парень медленно кивнул, позволив мне оторваться от
пола.
Опустившись на колени, доктор Каллен осмотрел руку. Чувствуя, как лицо
искажает гримаса боли, я изо всех сил держалась.
— Вот, возьми. — Элис протянула полотенце.
— В ране мелкие осколки, — покачал головой доктор Каллен, оторвал
от крахмальной скатерти длинный лоскут и завязал на моем предплечье
наподобие жгута. От запаха крови кружилась голова, в ушах звенело. —
Белла! Отвезти тебя в больницу или обработаем рану здесь?
— Лучше здесь, — прошептала я. Попаду в больницу — проблем с Чарли
не оберешься.
— Сейчас найду твой чемоданчик! — пообещала Элис.
— Давай перенесем ее на кухонный стол, — сказал сыну Карлайл.
Эдвард поднял меня словно пушинку, а доктор Каллен что есть силы сжимал
предплечье.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все в порядке. — Мой голос практически не дрожал, что не могло
не радовать.
Лицо Эдварда застыло в непроницаемой маске.
Вернулась Элис с чемоданчиком Карлайла. Эдвард бережно усадил меня на стул,
а доктор Каллен, опустившись рядом, не мешкая приступил к работе.
Мой бойфренд по-прежнему стоял неподалеку, хмурый и надежный, как скала.
— Эдвард, можешь отойти, — промолвила я.
— Ничего, справлюсь, — упрямился он, хотя его губы побледнели, а
глаза полыхали от напряжения. Бороться с жаждой ему куда сложнее, чем
остальным.
— Не надо геройствовать! Карлайл справится без твоего участия. Иди,
подыши воздухом!
Я поморщилась: доктор Каллен чем-то обжег мою многострадальную руку.
— Лучше останусь...
— Ты что, мазохист?
— Эдвард, пока не поздно, найди Джаспера, — решил вмешаться
Карлайл. — Наверное, он очень расстроен и в таком состоянии не будет
слушать никого, кроме тебя.
— Да, — с жаром согласилась я, — сходи за Джаспером!
Эдвард презрительно сузил глаза: надо же, мол, вдвоем набросились, но потом
кивнул и выскользнул из двери черного хода. Такое впечатление, что с
момента, как я порезала палец, он ни разу не вздохнул.
Жгучая боль в руке постепенно уходила, однако время от времени напоминала,
что рана все-таки есть. Может, отвлекусь, если удастся сосредоточиться на
лице Карлайла? Вот он склонился над моим локтем, и золотистые волосы
сверкнули в ярком свете лампы. Что-то обожгло руку — я старательно терпела.
Нечего изображать кисейную барышню!
Не стой Элис все это время у меня перед глазами, я бы и не заметила, что
она, не выдержав, выбралась из кухни. Смущенная улыбка — и девушка-эльф
скользнула за дверь.
— Ну вот, всех распугала, — вздохнула я.
— Ты не виновата, — усмехнувшись, подбодрил меня Карлайл. —
Такое могло случиться с кем угодно.
— Могло, — повторила я, — но случилось, как обычно, со мной.
Доктор Каллен снова усмехнулся.
Его невозмутимое спокойствие разительно контрастировало с реакцией
остальных. На красивом лице ни тени волнения, движения быстрые, уверенные.
— Как вам это удается? — вырвалось у меня. — Даже Элис с
Эсми... — Я не договорила, изумленно качая головой.
Все члены его семьи соблюдали необычную для вампиров диету с одинаковым
тщанием, но только Карлайл вдыхал запах моей крови, не борясь с тайным
соблазном. Конечно, на самом деле ему сложнее, чем кажется со стороны.
— Благодаря многолетней практике, — отозвался Карлайл. —
Запах крови я практически не чувствую.
Пим! пим! пим! — падали на стол осколки, извлеченные из раны.
Удивительно, сколько стекла в моей руке! Очень хотелось взглянуть на
растущую горку, но при моей склонности к тошноте это далеко не лучшая мысль.
— А почему вы так держитесь за больницу? — Во-первых, я не могла
представить, сколько лет отец Эдварда боролся со своим естеством, чтобы так
себя контролировать, а во-вторых, я надеялась, что беседа отвлечет от
намечающейся в желудке революции.
Темные глаза Карлайла сохраняли безмятежное спокойствие.
— Хм-м, мне нравится, когда... Когда мои необыкновенные способности
помогают больным, у которых иначе не было бы шанса. Приятно сознавать, что
моя работа делает жизнь некоторых людей легче и лучше. Знаешь, обостренное
обоняние порой позволяет ставить более точные диагнозы... — Сочные губы
изогнулись в кривоватой полуулыбке.
Пока я обдумывала услышанное, доктор Каллен проверял, все ли осколки
удалены. Потянулся к чемоданчику... Надеюсь, не за иголкой!
— По-моему, вы пытаетесь искупить то, что и виной не назовешь. — Я
почувствовала, как рану снова засаднило. — Ну, у вас же все так не
нарочно получилось... Вы не выбирали такую судьбу и тем не менее вынуждены
лезть из кожи вон, чтобы быть хорошим.
— Я и не намерен что-то искупить или исправить, — покачал головой
Карлайл. — Скорее, как все, стараюсь максимально использовать то, что
есть.
— Вас послушать — никаких проблем...
Доктор снова осмотрел рану.
— Ну вот, готово. — Промокнув большую ватную палочку, с которой
капала густая жидкость карамельного цвета, он обработал все порезы.
Карамель
пахнет немного странно, даже голова кружится, и сильно жжет.
— В самом начале, — допытывалась я, пока Карлайл накладывал
повязку, — почему вы вдруг решили жить иначе, чем остальные?
Доктор Каллен усмехнулся:
— Разве Эдвард не рассказывал?
— Рассказывал, но я пытаюсь понять, как вы рассуждали.
Лицо доктора неожиданно посерьезнело: неужели мы с ним думаем о том же? Как
поступлю я, когда — именно
когда
, а не
если
— придет мое время?
— Мой отец был священником, — сложив инструменты, Карлайл протер
поверхность стола влажной марлей, затем еще раз; едко запахло
спиртом, — и придерживался довольно консервативных взглядов, которые
лично у меня вызывали сомнения еще до того, как я начал меняться.
Доктор Каллен сложил использованные бинты и осколки на пустое блюдо. Я не
сообразила зачем, даже когда он зажег спичку, но вот она полетела на
проспиртованные повязки, и неожиданно яркое пламя заставило меня
подпрыгнуть.
— Прости, — извинился Карлайл, — так нужно.
В общем, я не принял слепую веру отца, хотя почти за четыреста лет со дня
моего рождения ни разу не усомнился в существовании Бога. Сомнений не
возникает, даже когда смотрюсь в зеркало и не вижу отражения.
Якобы разглядывая безупречно наложенную повязку, я тихонько удивлялась
обороту, который приняла беседа. Вот уж не думала, что речь зайдет о
религии! В моей собственной жизни веры не было. Чарли считал себя
лютеранином, потому что именно к этой церкви принадлежали его родители,
однако выходные предпочитал проводить на реке с удочкой в руках. Что
касается Рене, она вспоминала о религии периодически в перерывах между
теннисом, керамикой и французским, причем о маминых увлечениях я узнавала,
когда она уже переключалась на что-то новое.
— Понимаю, странно слышать подобное от вампира, — ухмыльнулся
доктор, походя произнеся слово, от которого у меня до сих пор холодок по
спине бежал, — тем не менее я верю: в жизни каждого должна быть цель,
даже у нас. Конечно, на многое рассчитывать не стоит, — беззаботно
продолжал Карлайл, — по всем без исключения данным мы прокляты. Но я
наивно надеюсь, что нам воздастся хотя бы за то, что мы старались.
— Ничего наивного не вижу, — пробормотала я. По-моему, никто, в
том числе и Господь, не остался бы равнодушным к словам Карлайла. К тому же
среди святых, которым я была согласна поклоняться, обязательно присутствовал
бы Эдвард. — И со мной наверняка согласится подавляющее большинство.
— Вообще-то ты у меня первая союзница.
— Разве в семье с вами не солидарны? — спросила я, на деле
интересуясь конкретным ее членом.
Карлайл догадался, о ком речь.
— Эдвард поддерживает меня — до определенной степени. Мол, Бог и рай
существуют... так же, как и ад. Но в загробную жизнь для таких, как мы, он
не верит. — Доктор Каллен говорил очень тихо, глядя через открытое окно
в темноту. — Видишь ли, ему кажется, что душу мы утратили.
Тут же вспомнилось, что сказал Эдвард после школы:
Если, конечно, не хочешь
умереть, или что там с нами происходит...
От перепада напряжения одна из
ламп несколько раз мигнула.
— В этом все дело? — догадалась я. — Вот почему он из-за меня
так упрямится...
— Смотрю на... сына, — спокойно продолжал Карлайл, — сила, ум
и доброта горят в нем словно яркие звезды, многократно укрепляя мою веру и
надежду. Почему на свете только один такой Эдвард? С другой стороны, если бы
я мыслил так же, как он... — доктор Каллен буравил меня взглядом
бездонных глаз, — если бы ты мыслила так же, как он, согласилась бы
украсть его душу?
Ну что тут скажешь? Вот так вопрос... Спроси он, готова ли я отдать за
Эдварда душу, — ответила бы не задумываясь, но ставить на карту
его душу... Разве это равноценный обмен?
— По-моему, ты понимаешь, в чем дело...
Я покачала головой, осознавая, что веду себя как капризная девчонка. Карлайл
вздохнул.
— Решать мне! — настаивала я.
— И ему... — увидев, что я собралась спорить, мистер Каллен поднял
руку, — если, конечно, превращение совершит он.
— Ну, такая возможность есть не только у Эдварда, — задумчиво
напомнила я.
— Это уж на ваше усмотрение, — хохотнул доктор Каллен, а п
...Закладка в соц.сетях
