Жанр: Любовные романы
Украденные мгновения
...овадить, чтобы они хоть ненадолго оставили Дункана в покое.
— Так тебе известны их имена?
— Они, знаешь ли, представились мне. Для бандитов они все-таки очень
милы. Французы все-таки.
Эмма на другом конце провода долго молчала.
— Это просто убьет Дункана.
— О Боже! — воскликнула Харли в волнении. — А вдруг он и в
самом деле находится в Хэмптоне. Я подставила его!
— Он не в Хэмптоне, и ты его не подставила. Успокойся, сделай несколько
глубоких вдохов и расслабься.
— Сейчас, одну минутку...
Требовательный стук в дверь отвлек Харли от разговора.
— Слушай, Эмма, там кто-то стучится. Мне надо идти. Ты уверена, что они
не найдут Дункана?
— Да это все равно что искать ветра в поле! Давай созвонимся позже,
может, мы раскопаем что-нибудь о Бойде Монро.
—Договорились, — ответила Харли.
Она положила трубку и на мгновение задумалась, уставившись на телефон. Не
так она планировала провести свой маленький отпуск.
Вновь раздался стук в дверь.
— Иду! — крикнула Харли.
Она пересекла комнату, подошла к двери и взглянула в дверной глазок. Тошнота
подступила к горлу. Медленно и неохотно она приоткрыла дверь.
— Здравствуй, Бойд.
Бойд Монро стоял перед ней в своих обычных ковбойских сапогах, модных штанах
и спортивной куртке, но почему-то он показался ей еще меньше, чем она его
помнила, — он будто усох.
— Что ты с собой сделала? Ты выглядишь как шлюха! — заорал он.
— Одеваюсь так, как мне нравится, — отрезала Харли. У нее в висках
застучала кровь и сердце бешено забилось.
Глаза его сузились от злости.
— Отрезала такие роскошные волосы! Хоть чему-то я научил тебя за
последние девять лет?
— Конечно, и многому, — спокойно сказала Харли, внутренне
содрогаясь от страха. — Ты войдешь или будешь стоять в дверях и
оскорблять меня так, чтобы все слышали?
Удивление и внезапная неуверенность промелькнули в глубине его стальных
серых глаз. Бойд Монро прошел мимо нее в комнату, Харли дрожащими руками
закрыла за ним дверь. Повернувшись, она обнаружила, что он пристально ее
рассматривает.
— Пора заканчивать со всей этой ерундой, — заявил он. — Ты
ведешь себя как пятнадцатилетняя девчонка, которая сбежала из дома. Что это
за маскарад? Ты губишь свою карьеру, это, я надеюсь, тебе понятно? А твоя
мать? Она каждый день звонит мне в слезах. Хоть бы подумала, что с ней
сейчас творится. Господи, если она увидит тебя в таком виде, ее хватит удар.
— Ну хватит, Бойд, — не выдержала Харли, страх медленно уступал
место ярости. — Еще одно слово — и я вызову гостиничную охрану, чтобы
они тебя отсюда вышвырнули.
Бойд собирался что-то ответить, но не произнес ни слова.
— Ты права, извини меня.
Харли в изумлении уставилась на него. За все то время, что они проработали
вместе, она ни разу не слышала от него извинений.
— Я ужасно беспокоился, — продолжал он, — увидеть тебя такой
— выше моих сил!
Так тебе и надо
, — злорадно подумала Харли.
— Разве Колби Ланг не известил тебя, что я в полном порядке?
— Я твой менеджер, Джейн. Забочусь о тебе почти как отец. Мне нужно
было убедиться самому.
— Отлично. Посмотри, на мне нет татуировок, и нос я не проколола. И я
не связалась с сектой
Ангелы Ада
. Почему бы тебе не отправиться сейчас в
Лос-Анджелес погреться на солнышке и не отдохнуть несколько дней? Я
присоединюсь к тебе где-то через неделю.
— Нет, — резко заявил Бойд. Он глубоко вздохнул и разжал
кулаки. — Нет, я хочу быть рядом, мало ли что может случиться.
— Я сама прекрасно со всем справлюсь. Ты в это не веришь, как не веришь
во многое другое.
На его лице появилась фальшивая улыбка, так ей ненавистная.
— Я понимаю. Я действительно вел себя как слепец и осел, но именно
поэтому я здесь, Джейн. Я хочу, чтобы ты вернулась вместе со мной в
Ритц
.
— Меня зовут Харли, и в
Ритц
я с тобой не поеду.
Бойд подошел ближе, и тут она ощутила нервное напряжение, в котором он
находился.
— Послушай, я клянусь, что не буду портить тебе дни отдыха. Ты меня и
видеть-то не будешь. Иди куда хочешь и делай что хочешь. Для моего
спокойствия нужно только одно: каждую ночь знать, что мы в одном отеле и ты
в соседнем номере. Ты права, я ошибался насчет очень многого, Джейн...
извини, — Харли. Но такой-то малостью ради меня ты ведь можешь
поступиться?
Харли показалось, что ее сердце вот-вот остановится. Действительно, что
страшного в том, чтобы перебраться из
Миллениума
в
Ритц
? Бойд прав, ради
него она должна чем-то поступиться. На него глядеть жалко — весь какой-то
издерганный.
Но при этой мысли Харли почувствовала внутренний озноб, а в голове отчаянно
забилась мысль:
Нет! Не сдавайся. Не отдавай свою свободу!
Сердце замерло, и она испугалась, что оно вот-вот остановится.
— Извини, Бойд, не могу. Точнее, не хочу этого делать. Я уже большая
девочка. Тебе это давно пора понять.
— Черт возьми, Джейн, то есть Харли, — рявкнул Бойд, потемнев от
злости. — Я прошу всего лишь отправить твои чемоданы туда, где они и
должны находиться.
— Они должны находиться здесь, или в самом паршивом мотеле, или вообще
там, где я захочу!
Бойд буравил ее ненавидящим взглядом.
— Так не пойдет, дорогуша!
Было время, когда подобная фраза означала конец любым ее планам, любым
возражениям, любому непокорству. А сейчас Харли поразило, насколько
беспомощно и жалко она прозвучала.
— Может, у тебя и не пойдет, Бойд, — возразила она, — а по
мне, так очень даже пойдет, и это то, чего я хочу и что мне нужно.
Она прошла к двери и распахнула ее.
— Счастливо, Бойд. Увидимся через десять дней в Лос-Анджелесе.
— Харли...
— Уходи, Бойд, — приказала она и даже ничуть не удивилась,
наблюдая, как быстро и беспрекословно он повиновался.
Она закрыла за ним дверь и несколько минут не могла унять дрожи. Присев на
кровати, Харли обхватила себя руками и сжалась в комочек.
Ей нужно было осмыслить происшедшее. Оно не укладывалось в голове. Бойд ей
грозил, но она дала ему отпор. Мало того, она его выставила. Откуда в ней
это — уверенность в себе, сила и упорство? Неужели Дункан и Энни были правы?
Может быть, действительно в ней это было всегда и именно поэтому она
выдерживала деспотизм Бойда целых девять лет?
Похоже на то. Харли вспомнила, как Дункан хвалил ее за то, что она не
побоялась идти по Манхэттену одна, ночью, в воскресенье, и наконец поняла,
что действительно заслуживала похвалы. Она распростилась с надоевшей ей
Джейн Миллер, избавилась от назойливой опеки Дункана, справилась с двумя
бандитами, а только что выстояла против человека, распоряжавшегося ее жизнью
в течение девяти лет. И не просто выстояла, а победила.
За те пять дней, что она ушла из
Ритца
, ее как будто подменили. Из
отчаявшейся, замученной девчонки она превратилась в женщину, которая умеет
за себя постоять. Ей положено вознаграждение, вот только надо решить, какое?
Бананового мороженого будет явно маловато.
Не придумав себе достойной награды, Харли села в автобус и отправилась на
Пятую авеню в музей искусств
Метрополитен
. Но, переходя от картины к
картине, она то и дело ловила себя на мысли, что все время оборачивается и
шарит глазами по углам, каждую секунду ожидая обнаружить следящего за ней
Бойда, Дезмона или Луи. Но на глаза ей попадались только туристы да дети
всех цветов и национальностей, совсем ошалевшие от избытка впечатлений. Надо
сказать, что и сама она буквально заставляла себя изучать и восхищаться
творениями великих мастеров, пока спустя примерно час не решила наконец
бросить это занятие.
Оттуда Харли направилась на Мэдисон-авеню, по которой очень давно мечтала
побродить. Она прошла мимо серых стен музея Уитни, торжественно, с чувством
собственного художественного предназначения держащего оборону посреди яркого
соцветия десятков изящно-легкомысленных магазинчиков, каждое название
которых как автограф звезды: Версаче, Шанель, Гуччи, Ив Сен-Лоран. Вот было
бы здорово, если бы рядом шел Дункан. Уж он-то не преминул бы сострить по
поводу того, как эти фирмы любят держать марку, а на поверку оказываются
самыми обычными магазинами, чья единственная цель — сбыть товар и побольше
заработать денег.
Если бы рядом был Дункан! Прошлой ночью на него напали два бандита, и уж с
ним — не то что с ней — они не церемонились. Какой, должно быть, кошмар он
пережил!
Она остановилась и глубоко вздохнула, злясь на себя из-за того, что вновь
думает о нем. С ним все в порядке, Дункан в безопасности, он занят работой,
как всегда, — тогда зачем о нем думать? И ей без него хорошо. Она ведь
хотела насладиться свободой! Насладиться свободой, а не вспоминать с дрожью
в груди о том, какие у него были глаза вчера, когда они неотрывно смотрели
друг на друга. В конце концов, зачем ей этот летний роман?
Невидящим взглядом Харли уставилась на витрину магазина
Поло
,
разместившегося в одном из особняков в стиле замков Луары на углу 72-й
Восточной улицы и Мэдисон-авеню. Уж столько она целовалась с мальчишками в
школе. Но с мужчиной, оказывается, все выходит совсем по-другому. Когда она
прижалась в коридоре гостиницы к его сильному телу... — это было
восхитительно! Восхитительно было ощущать грудью биение его сердца,
чувствовать, как плотно прижались к ней его бедра, и целиком отдаваться тому
жару, который пульсировал по всему телу, когда он жадно припал к ее рту
своими губами.
— Все, хватит! — прошипела она, сжав кулаки. — Не мечтай о
том, чего никогда не получишь.
Может, надо было просто затащить Дункана в свою комнату, переспать с ним, а
потом выкинуть его из головы и больше не сходить с ума? Но было у нее
нехорошее предчувствие, что Дункан Ланг не тот любовник, с которым можно вот
так: раз — и выкинула из головы.
Она взглянула на часы. Почти полдень. Она обещала связаться с Эммой.
Позвонить можно и сейчас, почему бы нет. Ведь она не ищет повода поговорить
с Дунканом. Зачем ей это?
Харли даже не попыталась изобразить внутреннюю борьбу. Она просто достала из
сумочки телефонную карточку и поспешила к первому попавшемуся автомату.
— Ты очень вовремя, — радостно приветствовала ее Эмма. —
Дункан хочет встретиться с тобой у себя сегодня в два часа. Нужна кое-какая
помощь.
— У него на работе? Разве не там его в первую очередь будут караулить
Дезмон и Луи?
— Точно, впрочем, они уже здесь побывали, и знаешь, ты была права: они
в самом деле забавные ребята. Слегка расстроены, что с утра зря прокатились
в Хэмптон, да и вертолет, похоже, им пришелся не по вкусу, но в целом они
милы. Не забывай только, что здание хорошо охраняется, а офис и подавно. С
Дунканом все будет в порядке до тех пор, пока он не схлестнется с отцом.
Колби не обрадовало даже то, что подтвердилось алиби собственного сына.
— Так что, по части бриллиантов Дункана оставили в покое?
— Ну, у меня создалось впечатление, что полиция свои подозрения не
сняла, но, по крайней мере, они стали работать и по другим направлениям.
— Хорошо бы, чтобы и Дезмон с Луи тоже на кого-нибудь переключились.
— Не уверена. Да и я буду по ним скучать. Пообщаешься с ними немного, и
вот уже без них жизнь кажется скучной.
Харли не оставляло ощущение, что эти двое где-то рядом. Стоило повесить
трубку, как ей показалось, что эта парочка торчит перед магазином
Келвин
Кляйн
, аскетичным, как лютеранская кирха, а чуть позже ей померещилось, что
они рассматривают неумелые, а оттого отвратительные рисунки с клоунами,
океаном и портретом Джона Уэйна, намалеванные каким-то художником на
железном заборе у перекрестка 59-й Восточной улицы и Пятой авеню.
Естественно, Харли ошиблась: это были не они.
Она разглядывала поблескивающих на солнце золотых орлов на фасаде
Вальдорф-
Астории
, и ей было не по себе, поскольку слишком близко был
Ритц-Карлтон
,
а значит, и Бойд.
Наконец ей пришло в голову, что это все-таки ее каникулы, и она, черт
возьми, вольна вести себя так, как ей заблагорассудится. А хотелось ей
оказаться в Сентинел-Билдинг, рядом с Дунканом, и плевать на то, что до
встречи оставалось еще два часа. Она устремилась вниз по Пятой авеню, уже не
обращая внимания на витрины Бергдорфа Гудмэна и Тиффани. Мыслями она уж
точно была не здесь.
— Привет, — сказала она Эмме, входя в приемную, слегка запыхавшись
после быстрой ходьбы.
Эмма подняла голову от компьютера, экран которого заполонили какие-то цифры.
— Привет. Как ты быстро.
— Прошу прощения. — Харли пожала плечами. — Я могу и
подождать. А что это за красавчик? — спросила она, облокотившись на
стол и кивнув на стоявшую там фотографию чрезвычайно серьезного молодого
человека.
— Мой жених, Лам Инг.
— Ты помолвлена?
— Да. Обручена, и все такое, — довольно заявила Эмма, выставив
палец, на котором поблескивал небольшой изумруд.
— И когда же свадьба?
— Как только получу повышение и прибавку к жалованью, которые давно
заслужила.
— А когда это будет?
—Да, наверное, когда рак на горе свистнет. Я работаю на Дункана, а он, прямо
скажем, не самый влиятельный здесь человек.
— Значит, и ты в опале?
— И не говори, плохое отношение подобно цепной реакции.
— Сочувствую.
— Ну не так все мрачно. Вкалывать на Дункана — это все-таки чего-то
стоит. Кстати о нем, тебе вовсе не обязательно два часа маячить у меня перед
столом. Подозреваемый внутри, и, уж поверь мне, — усмехнулась
Эмма, — весь в делах. Так что будь как дома.
— Спасибо.
Чувствуя себя слишком на взводе, Харли вошла в кабинет, прикрыв за собою
дверь. Интересно, как надо разговаривать с мужчиной, которого хочешь?
Знаний, которые она получила под личным руководством Бойда, явно не хватало.
Дункан сидел за столом, углубившись в какие-то бумаги, и не замечал ничего
вокруг. Это было на руку Харли, так как давало ей возможность прийти в себя
и осмотреться. Сегодня он был во всем черном: рукава черной рубашки высоко
закатаны так, что видны рельефные мускулы, черные волосы слегка спутаны, как
будто он то и дело ерошил их руками. Загар делал его похожим на героя-
любовника из латиноамериканских фильмов, и причем такого, который даст сто
очков вперед Антонио Бандерасу!
— Интересно, — нарушила молчание Харли. — Говорят, на досуге
ты до сих пор занимаешься спортом. Наверняка выступал за сборную школы в
соревнованиях по легкой атлетике?
Дункан поднял глаза и улыбнулся ей. Улыбка оказала на нее немедленное
магическое действие.
— Издеваешься? Я вечно отказывался от всяких секций — лишь бы довести
отца до белого каления. Кстати, сработало. Тем не менее, думаю, вчера ночью
я преодолел барьер — миля за четыре минуты.
Харли шагнула к нему.
— Господи, Дункан, с тобой действительно все в порядке?
— Все нормально, правда. Ну а как ты?
— Со мной тоже все в порядке. Я им, кажется, даже понравилась.
Он окинул ее внимательным взглядом и одобрительно кивнул.
— Ну что ж, их можно понять. Но почему бы тебе на время не лечь на дно?
— Нет.
Дункан вздохнул.
— Теперь все ясно. Ты послана мне как испытание Божье.
Харли хотела было спросить, что за испытание он имеет в виду, но вовремя
сообразила, что ее тело и так тянется к нему, как росток к солнцу, и вряд ли
стоит шутить по этому поводу.
Она уселась в зеленое кресло для посетителей прямо перед его столом,
закинула ногу на ногу, втайне сожалея о том, что решила надеть это красное
платье. До прихода сюда она ощущала себя в нем превосходно, уверенная, что
выглядит сексуально, но сейчас именно это и делало ее уязвимой.
Дункан выдвинул ящик стола.
— По крайней мере, возьми и носи это с собой. — Он ей протянул
небольшой сотовый телефон. — Тогда, если все-таки что-нибудь случится,
ты сможешь обратиться за подмогой.
— Ладно, — сказала Харли, опустив телефон в сумочку. — Ну и
что же в действительности случилось прошлой ночью? — Ее щеки внезапно
покраснели. — Я имею в виду этих французов.
—Да ничего особенного, — пожал плечами Дункан. — Поболтали об этих
бриллиантах. Они проявляют к этим стекляшкам большой интерес.
— Ага. Видимо, поболтали по душам, так что Дезмон захромал, а у Луи
появился синяк на подбородке.
— Ну, — неловко вымолвил Дункан, — они приставили мне
пистолет...
— Пистолет?
— Да все кончилось хорошо! Они спросили, где бриллианты, а я ответил,
что у меня их нет, они почему-то не поняли, ну мне и пришлось перейти на их
родной язык.
— То есть? — мрачно поинтересовалась Харли. Он вновь улыбнулся.
Черт побери, она опять почувствовала на себе действие его обаятельной
улыбки.
— Так вышло, что, пошатавшись по свету, я приобрел кое-какие навыки
уличной драки. Я сам удивился, но помогло. Впрочем, если бы все было при
дневном свете, я бы ни за что не стал их увечить. Всего-то надо было
спокойно присесть.
— Ну да, конечно!
— Нет, правда. Если хочешь избавиться от хулиганов, нет ничего лучше.
Естественно, кое-кто вроде моего отца, оказавшись в неприятной ситуации —
он-то, конечно, никогда в ней не бывал, — так вот, кое-кто сразу
распускает руки, а я предпочитаю не играть мускулами, а пораскинуть мозгами.
Просто сесть — чуть ли не самый лучший способ защиты на улице. Во-первых,
нападающий уж такого точно не ждет и потому растеряется, во-вторых, на
тротуар обычно никто не садится, так что на вас немедленно многие обратят
внимание, а этого бандит совсем не хочет, и все жуткие угрозы сразу станут
трудно выполнимы. Да, и еще, не забудь громким голосом привлечь внимание
окружающих. Только, ради Бога, не надо орать:
На помощь! Полиция!
— и
прочие глупости. Это верный способ распугать всех, кроме самого бандита.
Лучше что-нибудь безобидное. Помню, однажды, угодив в серьезную переделку, я
затянул какую-то песню. Ты знаешь, сработало чудесным образом. Учти это на
тот случай, если Дезмон с Луи снова к тебе пристанут.
— Сажусь и пою.
— Верно.
— Ясно. А ты не чувствовал себя идиотом, распевая посреди улицы?
— Я бы чувствовал себя идиотом, если б, скажем, ревнивый муж выпустил
мне кишки. Ну ладно, я попросил тебя прийти потому, что мы с Эммой раскопали
все счета, к которым Бойд Монро имел хоть какое-то отношение, — сказал
Дункан, откинувшись на спинку стула. — Результат нулевой. Абсолютно
ничего.
— А ты уверен, что Бойд непременно замешан в денежных
махинациях? — спросила Харли, разочарованная таким резким переходом на
деловые темы.
— Всякий раз, когда человек нервничает так, как Бойд Монро, то причина
либо в деньгах, либо в трупе, который он закопал в подвале. Полагаю, что
твой менеджер относится к первой категории.
— Спасибо и на том.
Он усмехнулся, и внутри ее точно зазвучала натянутая струна.
— Рад, что ты согласна, но здесь-то собака и зарыта. Если Бойд из-за
чего-то и нервничает, то это деньги; если этих денег нет на его законных
счетах, то он их где-то скрывает. Может, какая-то оффшорная компания? У тебя
есть хоть какое-нибудь подозрение на то, где у него могут быть тайные счета?
— Ну ты даешь! Ты что же думаешь, он мне докладывает о таких вещах?
— Извини, — широко улыбнулся Дункан, — но мы с Эммой
отчаялись. Теперь вся надежда на тебя.
— Вот те на, — вздохнула Харли. — Ничего, если я буду ходить
туда-сюда?
— Валяй.
Харли рывком поднялась с кресла и начала слоняться взад-вперед по кабинету.
Ну и где Бойд мог скрывать левые доходы? И прежде всего, откуда они могли
взяться? И когда наконец она научится не обращать внимание на черные глаза
Дункана, прожигающие ее насквозь?
— Программа турне ничего не дала, так я понимаю.
— Абсолютно. Никаких тайных отлучек, чтобы обновить счет в Швейцарии
или Австралии.
— Так, значит, все происходило при мне, — пробормотала Харли,
разглядывая ковер и меряя шагами кабинет. — Если он клал или снимал
деньги со счета — если так, — то, значит, во время турне, и я
находилась в том же месте, что и он. — Она побродила еще минут
восемь. — Вот где — Бермуды!
—Что?
— Бермуды! — возбужденно воскликнула Харли, навалившись на стол
Дункана. — Вот уж сколько месяцев я просила Бойда об отпуске, а он все
твердил, что я отдохну в октябре, когда мы отправимся на Бермуды. Мы всегда
отдыхали на Бермудах. Я хочу в Париж, а он говорит — Бермуды. Я хочу в
Диснейленд, а он свое — Бермуды! Он даже раз или два в год один ездил туда,
когда я навещала маму.
Дункан вскочил, схватил ее за плечи и поцеловал в лоб.
— Ты гений! Эй, Эмма!
Появилась Эмма, и пока Дункан быстро вводил ее в курс дела, Харли немного
успокоилась. Он осчастливил ее дружеским поцелуем, а она вся дрожит с головы
до ног.
— Ладно, — сказала Эмма. — Бермуды — уже кое-что. Но глупо
было бы заводить счет на свое настоящее имя, а насколько мы успели понять,
Бойд Монро — все что угодно, но не дурак.
— Подставное имя. — Дункан обернулся к Харли. — Как ты
думаешь, какое он бы выбрал?
Харли задумалась всего на секунду, а потом хихикнула.
— Ну это просто: Трэвис Гарнетт.
— Рок-звезда? — недоверчиво спросила Эмма.
— Именно.
— Но почему? — поинтересовался Дункан.
— Потому что Бойд всей душой ненавидит Трэвиса Гарнетта. Если оффшорный
счет обнаружат и докажут, что деньги грязные, у Трэвиса будут неприятности,
по крайней мере, на первых порах, а Бонду того и надо.
— Почему? — повторил Дункан.
— Несколько лет назад он нашел Трэвиса в баре в Сан-Антонио. Он хотел
сделать из него второго Гарта Брукса. Трэвис отказался: он ненавидит стиль
кантри
. Кроме того, он хотел иметь менеджера, который бы занимался только
им одним, а не разрывался между несколькими певцами. Его менеджером стал
Джин Фарлоу, и с тех пор он благополучно заработал на Трэвисе миллионы.
Только упомяни при Бойде имя Трэвиса Гарнетта, и он начинает швыряться
стульями.
— Стоит попробовать, — усмехнулась Эмма.
В течение следующего часа Эмма с Дунканом не отрывались от компьютера,
проверяя один за другим банки на Бермудах. Харли уселась обратно в зеленое
кожаное кресло и наблюдала за ними столь же неотрывно, как смотрит преданный
фанат
Янки
на свою команду в решающем матче Суперсерии.
— Нашла! — прозвенел голос Эммы.
— Обожаю вламываться! — пробормотал Дункан, пристально вглядываясь
в экран. Он легонько оттолкнул Эмму в сторону и быстро что-то набрал на
клавиатуре. Поджав губы, он тихо присвистнул. — Люблю попадать в точку.
Принтер начал распечатывать сведения с экрана.
— Что ты обнаружил? — спросила нетерпеливо Харли, вставая и
вытягивая шею, чтобы, перегнувшись через стол, увидеть, что там на экране.
—Да так, миллионов пятнадцать, — ответил Дункан.
— Да брось ты! — у Харли пересохло во рту.
— Да нет, все так.
— А ошибки быть не может?
— Не может. — Дункан протянул Харли несколько распечатанных
листков.
Она с изумлением уставилась на список вкладов. Каждый не меньше двухсот
тысяч, а некоторые переваливали за миллион.
— Обалдеть можно! — пробормотала она.
— Присвоение средств? — поинтересовалась Эмма, все еще не
отрываясь от информации на экране.
Дункан покачал головой.
— Мы прочесали счета Харли вдоль и поперек. С ними все в порядке.
Накопления Монро взяты откуда-то еще. Смотри, здесь мн
...Закладка в соц.сетях
