Жанр: Любовные романы
Украденные мгновения
...— прекрасная, желанная, пылающая от
страсти. Как же он мог остановиться?
— Значит, мы должны остановиться?
— Совершенно верно...
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
И ни один из них не двинулся с места.
Мысли Дункана витали где-то высоко в облаках. Хотя в эту минуту трезвый
рассудок был ему, в принципе, не особо нужен.
— Я не хочу этого, — проговорил он.
— Я тоже, — повторила Харли, и он разглядел в ее взгляде ту же
искреннюю беспомощность, которую чувствовал сам. Откуда-то пришла мысль
отступить на шаг назад. Это ему немного помогло. Он наконец-то смог
перевести дух.
— Мы оба взрослые люди и знаем, как справиться с разбушевавшимися
гормонами.
— Думаешь, все дело в этом? — мягко спросила Харли.
— Нет, — ощущая, что теряет почву под ногами, ответил Дункан, — дело совсем в другом.
— Меня все это пугает.
— Меня тоже, — он засунул руки в карманы пиджака, — но,
Харли, я не гожусь для серьезных отношений.
— Я знаю.
— Я — проблема посложнее, чем та, с которой ты в состоянии справиться.
— Могу себе представить. Что же нам теперь делать?
Позволь мне любить тебя. Позволь проникнуть в твою нежную, сладостную
плоть. Позволь погасить сжигающий нас огонь и вернуть утраченный мной
покой
.
Так Дункан подумал, а вслух произнес:
— Ты войдешь сейчас в свой номер, закроешь плотно дверь и запрешь ее.
— Хорошо, — согласилась Харли и покорно отступила внутрь
комнаты. — Ты уверен, что поступаешь правильно?
— Нет, — улыбнулся Дункан.
Она улыбнулась ему в ответ грустной улыбкой.
— Что же, я тоже. Спокойной ночи, Дункан.
— Доброй ночи, Харли.
Он отступил еще на шаг назад, она сделала то же самое. Дверь медленно
закрылась, и, только услышав, как поворачивается в замке ключ, он смог
заставить себя уйти, медленно направившись в сторону лифта. Ему хотелось
повернуться и броситься назад, но он упрямо шел вперед. Ему надо было
немедленно уйти подальше отсюда, туда, где он смог бы вновь обрести
здравомыслие.
Дункан поймал такси, но, уже подъезжая к Чарльз-стрит, понял, что не может
усидеть на месте. Он расплатился с водителем и пошел пешком. Он шагал
квартал за кварталом, вдыхая полной грудью теплый влажный воздух июльской
ночи. Ничто не отрезвляло его. Дункан вновь и вновь повторял себе, что не
сможет быть счастлив — не помогало. Радость буквально переполняла его,
никогда в жизни он не испытывал подобного ощущения.
Кто он? С этим Дунканом Лангом он был совершенно не знаком. Он только что
добровольно отказался уложить в постель женщину, ставшую объектом его
вожделений, отказался от близости с женщиной, которая влекла его как никакая
другая прежде, и тем не менее был наполнен непонятной ликующей радостью.
Как можно радоваться после того, как ты отверг то, чего жаждал? Как можно
ликовать, когда и Харли сказала
нет
? Как можно чувствовать себя
счастливым, если идешь в пустую квартиру и ближайшее будущее скрыто во
мраке.
Это были глупые вопросы. Его неуместное ликование, конечно, было вызвано
пылкостью и природным жизнелюбием Харли, щедро дарящей всю себя — будь то
музыка или поцелуи.
Харли была единственной и неповторимой, и с каждым мгновением он все больше
убеждался, что она нужна ему.
Совершенно измученный обрушившимися на него проблемами, Дункан свернул на
свою улицу и застыл. Прямо перед его домом среди знакомых ему автомобилей
соседей стояла чужая машина, которую он никогда раньше не видел.
— Вот те на, — пробормотал Дункан, машинально пригибаясь к земле и
ныряя за
Тойоту
.
Выглянув из-за капота, он принялся внимательно изучать стоявший впереди
американский седан и человека, сидевшего за рулем. Тот спокойно рассматривал
его дом, подняв глаза на окна третьего этажа, где как раз располагалась
квартира Дункана.
Оружие бы сейчас оказалось весьма кстати. К сожалению, ни в одном из тех
случаев, которыми Дункан занимался в последние два года, не требовалось
ничего такого, что хоть отдаленно напоминало бы вооруженную защиту. Проще
всего было, конечно, тихо дать задний ход и раствориться в городе, пока
парень его не увидел, но где прятаться дальше, если непонятно, от кого
скрываешься и почему?
Дункан мысленно перебрал содержимое своих карманов: бумажник, носовой
платок, его ключи... и монблановская ручка! Отлично!
Он начал медленно и бесшумно продвигаться вверх по улице, прячась за
припаркованными машинами, пока не оказался позади седана. Машина была взята
напрокат. Дункан запомнил номерные знаки, бросил взгляд на карточку из
прокатного бюро и крадучись двинулся к дверце водителя. Сердце гулко
колотилось в груди. Дункан нащупал дверную ручку, затем резко выпрямился и
распахнул дверцу автомобиля. Он стремительно приставил авторучку к виску
ничего не подозревавшего водителя, прежде чем мужчина осознал, что он уже не
один.
— Только шевельнись, и ты — покойник, — прорычал Дункан. —
Руки — на приборную доску, чтобы я мог их видеть. Быстро!
Тяжело вздохнув, водитель повиновался. В тусклом уличном освещении Дункан
сумел разглядеть сидящего человека: высокий и мускулистый мужчина в костюме-
тройке, полностью скрывавшем пистолетную кобуру у него под мышкой.
— Кто вы и почему пялитесь на окна моей квартиры? — потребовал
ответа Дункан, прижимая ручку к виску наподобие дула пистолета.
— Вы месье Дункан Ланг? — спросил водитель. Ухо резанул
французский акцент.
— Ну, я, — ответил Дункан.
— Добрый вечер, месье, — раздался голос второго француза из-за
спины Дункана.
О черт
, — ему даже не пришло в голову, что у водителя может быть
напарник, и теперь очень даже настоящий пистолет упирался дулом в его
затылок.
— Будьте так любезны, положите руки на капот, — вежливо
скомандовал владелец револьвера, — после того как бросите ручку,
разумеется.
Дело дрянь. Дункан отбросил ручку, положил руки на капот машины и всерьез
забеспокоился, как бы не отдать концы в ближайшие несколько минут.
— Ну и что все это значит? — спросил он, в горле у него пересохло,
а сердце отчаянно колотилось.
— Наш патрон, месье Жискар, желает, чтобы вы вернули ему бриллианты,
похищенные вами, — сообщил водитель, — мы здесь, чтобы забрать их
у вас.
Дункан тихо выругался. Это не неприятность, это — катастрофа,
— Вы зря тратите время, — проговорил он. — У меня нет
бриллиантов, и я не знаю, где они.
— Право, месье, мы были о вас более высокого мнения, — недовольным
голосом произнес тот, что стоял сзади с оружием в руках.
—Джентльмены, я тут ни при чем, — заявил Дункан, стараясь, чтобы голос
его звучал ровно. — Полиция Нью-Йорка подтвердила мое алиби на время,
когда была совершена кража. Как только отыщется настоящий грабитель, они
найдут бриллианты и вернут их вашему хозяину. Так что месье Жискару следует
сохранять терпение.
— Увы, месье, — с сожалением проговорил водитель седана, —
именно этого качества наш хозяин, к несчастью, лишен.
— Причем начисто, — добавил его напарник.
— Примите мои глубокие соболезнования, — буркнул в ответ Дункан,
ударяя пяткой по колену стоящего сзади француза и резким ударом локтя
врезаясь в его диафрагму.
Следующим был сильный удар правой в челюсть водителя, между тем как сзади
послышался удивленный вздох и раздался звук падающего на асфальт револьвера.
Дункан перекатился по газону и вскочил на ноги с револьвером француза в
руках.
— Не так резво, приятель, — бросил он уже бывшему владельцу
пистолета, изготовившемуся к прыжку, — назад, спиной к машине.
Тяжко вздохнув, спортивного вида блондин послушно выполнил его приказание.
— Право, месье, — посетовал водитель, — как нехорошо, с вашей
стороны. Мы всего-то собирались обсудить с вами случай с бриллиантами, а
вместо этого — вы тут с вашими угрозами...
— Не похоже на то американское гостеприимство, которого я
ожидал, — добавил блондин.
— Совсем не похоже, — подтвердил водитель.
— Извините меня, — проговорил Дункан, чувствуя, что в нем закипает
бешенство и он теряет остатки терпения, — но мне кажется, что
приставить и дуло пистолета к голове — это невежливо и не лучший способ
укрепить франко-американские отношения.
— А стащить бриллианты нашего босса, это как — вежливо? —
поинтересовался водитель.
— Действительно, — согласился блондин,
— Если вы вернете их, мир между нашими народами будет восстановлен.
У Дункана возникло недоброе предчувствие, что он постепенно сходит с ума.
— Так, повторяю еще раз: у меня нет бриллиантов, я их не крал, и я не
знаю, где они сейчас. Скажите Жискару, что он меня не за того принял, и
пусть подыщет вам новую мишень для стрельбы.
— Право, месье, — серьезно заметил водитель, — не стоит так
обижаться.
— Мы намеревались лишь обсудить с вами небольшой деловой вопрос, —
добавил блондин обиженно.
Дункану начал надоедать этот бессмысленный разговор. Он устал, хочет спать и
намерен как можно скорее оказаться у себя дома.
— Да нет у меня этих чертовых бриллиантов! — теряя терпение,
воскликнул он. — Оставьте меня в покое!
— Месье, мы же разумные люди, — продолжал водитель.
— Мы лишь хотели все уладить миром, — вторил ему блондин.
— У нас есть приказ: или вернуть бриллианты, или покончить с вами.
— Мы бы предпочли, чтобы вы добровольно вернули драгоценности.
Дункан не имел понятия, как отвязаться от этих болванов.
— У меня есть для вас новый приказ, — сообщил им Дункан. —
Оставить меня в покое! Если я увижу кого-нибудь из вас поблизости от моего
дома или моего офиса, я сначала буду стрелять, а потом задавать вопросы.
Понятно?
— Вполне, — ответили оба бандита одновременно.
— Отлично. А теперь ты, — приказал Дункан, направляя дуло
пистолета в сторону блондина, — туда, где заднее сиденье, на пол.
Безнадежно вздохнув, белокурый головорез предпочел подчиниться.
— Прощайте, месье, — попрощался с ними Дункан, наставляя оружие на
водителя.
— Позвольте сказать вам до свидания, — кинул ему в ответ водитель,
прежде чем машина сорвалась с места и помчалась в сторону Десятой авеню.
Дункан тоже предпочел поскорее покинуть это место. Сунув пистолет в задний
карман джинсов, он понесся по направлению к Восьмой авеню. Как был не похож
его сумасшедший бег на размеренные утренние пробежки по Челси. Он бежал изо
всех сил, а сердце гулко колотилось в его груди. Он так разогнался, что
вполне мог бы потягаться с
Харлей-Дэвидсоном
.
Харли проснулась после ночи, наполненной столь откровенными эротическими
фантазиями с Дунканом Лангом в главной роли, что задумалась, сойдет ли ее
румянец до конца столетия. Душ и легкий завтрак в номере мало-помалу
восстановили ее душевное равновесие. Подумав, она пришла к выводу, что они с
Дунканом повели себя прошлой ночью как два взрослых и весьма рассудительных
человека, когда не дали чувствам взять верх над разумом. Помимо всего
прочего, у него были свои проблемы, у нее — свои. Он жил на Восточном
побережье, она — на Западном. Он был плейбоем Запада, она — девственной
весталкой мира поп-музыки.
Довести до логического завершения их отношения было бы сущим безумием. Она
действительно радовалась тому, что им обоим удалось совладать со своими
чувствами прошлой ночью. Уж теперь-то Харли ни за что не будет о нем думать.
Но она ошиблась, мысли о нем все время лезли ей в голову. Чтобы отвлечься,
она позвонила матери и выслушала очередную порцию причитаний Барбары Миллер,
пекущейся о безопасности своей дочери, оказавшейся в этом ужасном, полном
преступников городе.
Харли понадобилось десять минут, чтобы убедить мать в том, что она не
собирается бросать свою карьеру, не собирается терять голову или вступать в
очередную новомодную секту. Еще пять минут она провела, убеждая ее не
смотреть выпуски телевизионных новостей. Харли вновь повторила ту самую
ложь, которой уже успокаивала мать, будто она остановилась у своих
добропорядочных друзей в их надежно охраняемом доме на Лонг-Айленде. Она
солгала, поскольку Барбара была совершенно не готова услышать правду.
Она потратила еще пять минут, справляясь о здоровье матери и успокаивая себя
тем, что та регулярно принимает таблетки от гипертонии. Затем Харли целых
десять минут выслушивала все печальные новости из Свит-Крика, уже
рассказанные ей матерью во время предыдущего звонка: жаркие июльские дни
принесли засуху, грозя фермерам большими бедами; боготворимый всеми
полузащитник спортивной команды Свит-Крика разбил вдребезги два окна
центрального городского универмага во время ночной попойки; Эбби Чандлер
скончалась, а ее младшая дочь сбежала с каким-то мужиком на десять лет
старше ее; бегонии же, несмотря на небывалую жару, продолжают бороться за
жизнь.
Наконец Харли попрощалась с матерью и повесила трубку с чувством огромного
облегчения. Ей понадобилось почти семнадцать лет, чтобы уразуметь, что мать
чувствовала себя счастливой, лишь терзаясь по какому-нибудь поводу, неважно
даже какому. Все девять лет, будучи в клетке у Бойда, она никак не могла
примириться с тем, что мир нужно видеть исключительно в черном, в лучшем
случае в сером, но уж никак не в красном, оранжевом, желтом или каком-то
ином радостном цвете. А если бы сбылись пророчества Барбары Миллер
относительно ее жизни, то сейчас бы она валялась в похмелье на задворках какого-
нибудь захудалого кабака с запаршивевшим бродягой, подцепленным накануне
вечером.
Она взглянула на себя в зеркало: небрежно зачесанные короткие каштановые
волосы, облегающее короткое красное платье, непременно ковбойские сапожки,
конечно, веснушки и никакой косметики на лице, — и довольно улыбнулась.
Родители, особенно помешанные на переживаниях, не всегда оказываются правы
относительно будущего их детей.
Харли снова взяла телефон и позвонила Энни, чтобы успокоить ее, затем
собралась и вышла из номера. Пора было вернуться в город и поискать тексты
для песен в новый альбом.
Она вышла из
Миллениума
в хмурое утро, и все ее планы были мгновенно
разрушены двумя высоченными накачанными молодцами в дорогих костюмах-
тройках, неприятно напоминающих ее собственных телохранителей, с той лишь
разницей, что эти были не телохранителями, а бандитами. Даже если бы она
провела все девять лет в монастыре, она бы все равно догадалась, кто
преграждает ей дорогу. Будучи абсолютно уверенной, что перед ней не
подручные Бойда Монро, она не испугалась даже тогда, когда они подхватили ее
с двух сторон под локти и повели в одну из оранжерей, окаймляющих
застекленный фасад здания.
— Добрый день, мадемуазель, — поздоровался с ней дородный слегка
прихрамывающий блондин.
— Не присядете ли? — спросил крепкий брюнет с живописным синяком
на челюсти.
— Перед вами два заехавших в вашу сказочную страну иностранца, —
сказал блондин, — и они взывают к вашей помощи.
— Мы нуждаемся в вас, мадемуазель, — проговорил брюнет.
— Мы займем всего минуту вашего времени, — добавил здоровяк
блондин.
— Самое большее две, — уточнил крепыш брюнет.
— Послушайте, — начала Харли, высвобождаясь из их здоровенных
ручищ, — что тут происходит? Кто вы такие, ребята?
— Ай-ай-ай, где же наши манеры? — изобразив полное раскаяние на
лице, воскликнул дородный блондин. — Тысяча извинений, мадемуазель. Я —
Дезмон Фаррар.
— А я, — вставил крепкий брюнет, — Луи Мерсер. Мы оба счастливы познакомиться с вами.
Она подняла глаза на лихую парочку — этакие киношные обитатели бандитского
притона. Только французы могли произвести на свет таких вежливых негодяев.
— Я очарована, — произнесла она с сарказмом, — ну и что вас,
ребята, интересует?
— Сущая ерунда, — заверил ее Дезмон.
— Так, безделица, честное слово, — сказал Луи.
— Мы только хотим знать место обитания месье Дункана Ланга, —
проговорил Дезмон.
— Нас вполне бы устроил адрес, — добавил Луи. Харли некоторое
время молчала, задумавшись над ответом.
— Но я не знаю, где он живет.
— Вы нас не поняли, мадемуазель, — бросил Луи, — мы знаем,
где он живет.
— Вчера ночью мы рассчитывали потолковать с ним с глазу на глаз, —
пояснил Дезмон.
— Но месье Ланг отказался, — продолжил Луи. Харли уставилась на
них. Бог мой, они подрались с Дунканом?
— Потому-то мы и пришли к вам, — сказал Луи.
— Мы хотим знать, где он скрывается, — вставил Дезмон.
— Но я тоже не в курсе, — сказала Харли. Дезмон бросил взгляд на
напарника:
— Она прикидывается дурочкой.
— И это нас очень огорчает, — ответил Луи. Дезмон печально оглядел
Харли.
— Боюсь, мы должны будем составить вам компанию до тех пор, пока вы не
вспомните, где он.
Харли со злостью посмотрела на этот бандитский дуэт.
— Но я говорю вам правду. Я знакома с Дунканом не более трех дней и не
имею ни малейшего представления о его друзьях или о том, где он может
находиться. Честно!
Дезмон погрозил ей пальцем, словно строгий папаша маленькой девочке.
— За таким невинным личиком скрывается столько лжи.
— Да, мой друг, мир так несовершенен, — сочувственно покачал
головой Луи.
— Мадемуазель, — решительно заявил Дезмон, — вы могли бы
догадаться, что мы осведомлены о том, что ваши отношения с месье Лангом
весьма далеки от случайного знакомства. Вы ведь целовались с ним вчера
вечером.
— И со страстью, надо сказать, — добавил Луи. Харли покрылась
румянцем.
— Вы шпионили за нами?
— Ну-ну, мадемуазель, нам за это платят, — сказал Дезмон. —
Нам приказано найти, проследить и схватить месье Ланга. Мы не выполнили
только последнее.
— Шеф был очень огорчен, — посетовал Луи.
— Все, сдаюсь, — прервала их Харли, — кто ваш шеф?
— Арман Жискар, конечно, — ответил Дезмон. Глаза Харли широко
раскрылись.
— И вы полагаете, что Дункан связан с кражей?
— О да, конечно, — кивнул Луи.
— Но у Дункана нет бриллиантов!
— Он стащил их только вчера и уже продал? — поинтересовался
Дезмон.
— Нет, нет! Дункан не брал бриллианты, их у него не было и нет сейчас.
Луи взглянул на девушку с выражением неподдельного ужаса.
— Неужели эта свинья Ланг усугубил свое преступление, обманув столь
очаровательную и доверчивую мадемуазель?
— Нельзя быть столь мягкосердечной с мужчинами такого сорта, —
заявил Дезмон.
— Что-то подсказывает мне, что именно нам придется взять на себя миссию
разоблачения предательства, совершенного человеком, которого вы целовали с
таким жаром, — высокопарно произнес Луи.
— Мужчины всегда были обманщиками, — печально процитировал кого-то
Дезмон.
Харли задохнулась от захлестнувшей ее ярости.
— Слушайте, парни, я могу поклясться, что Дункан вовсе не мерзавец, вы
не того ищете.
— Что значит
мерзавец
? — поинтересовался Дезмон у Луи.
— Подлец, подонок, — охотно объяснил ему Луи.
— Нет, мадемуазель, он как раз тот мерзавец, который нам нужен, потому
что именно этот мерзавец нужен нашему шефу, — объяснил ей Дезмон.
— Вот потому-то мы и обратились к вам, — добавил Луи.
— Понятно, — протянула Харли.
Да, у нее появилась реальная возможность сыграть в очко с месье Дезмоном и
месье Луи не на жизнь, а насмерть, если она не найдет способа убедить их в
своем неведении, и побыстрее. Ей также было ясно, что Дункан влип в
настоящую беду и она обязана помочь ему выбраться из нее.
— Парни, мне бы хотелось помочь вам, в самом деле хотелось, —
заверила она их. И вдруг ее озарило: — Хэмптон.
— Что? — переспросили Дезмон и Луи в один голос.
— Как раз вчера Дункан рассказал мне, что у его семьи есть летний дом
где-то в Хэмптоне! Разве это не подходящее место, чтобы переждать горячие
деньки?
Харли мысленно посоветовала себе прекратить смотреть так много гангстерских
боевиков по телевизору, в то время как Дезмон и Луи что-то негромко
обсуждали друг с другом по-французски.
— Ладно, мадемуазель, — наконец сказал Дезмон, — надо
признать, мы не просчитали такой возможности. Кроме того, вы так напомнили
Луи его сестренку, что ему очень хочется вам верить.
— Мари-Луиза никогда бы не обманула в мало-мальски серьезном
деле, — подтвердил Луи.
— Я тоже, в свою очередь, верю, что вы сказали нам правду. И поэтому мы
говорим вам —
до свидания
.
— А может,
прощай
? — с надеждой спросила Харли.
— Боюсь, что нет, — ответил Дезмон.
— Возможно, — начал объяснять Луи, — если мы не найдем месье
Ланга первыми, он отыщет вас, и тогда...
— Вы увидите нас снова, — закончил Дезмон. — Если вам
доведется увидеть месье Ланга прежде нас, передайте ему, пожалуйста, от нас
небольшое послание.
— Скажите ему, — продолжил Луи, — если он вернет бриллианты
нам сегодня же, мы оставим его в живых.
Харли слегка передернуло, когда два французских бандита раскланялись с ней и
удалились вниз по Черч-стрит. Она смотрела им вслед, чувствуя себя героиней
какого-то плохонького малобюджетного боевика. Какой-то кошмар! Самое время
вызвать поддержку с воздуха.
Она бегом вернулась в отель и помчалась в свой номер. Телефонная трубка
оказалась в ее руке раньше, чем захлопнулась дверь.
—
Колангко интернэшнл
, приемная Дункана Ланга, — раздался голос
Эммы.
— Эмма! Это Харли Миллер. Дункан в беде!
— Откуда ты знаешь? — спросила Эмма.
— Да потому что я только что рассталась с двумя французскими
головорезами, которые его разыскивают.
— Бог мой, с тобой все в порядке?
— У меня все отлично, — заверила ее Харли. — Но эти парни...
они выглядели так, как будто побывали в драке. А как Дункан?
— Они напали на него ночью, но он сумел выпутаться. С ним все хорошо,
за исключением того, что он отнюдь не обрадуется тому, что и ты вляпалась в
это дерьмо.
— Ах, вот как? — прошептала Харли, почему-то вдруг обрадовавшись.
— Точно. Нам следовало сразу подумать о твоей безопасности.
— Что ты имеешь в виду? — подозрительно поинтересовалась Харли.
— Мы должны спрятать тебя до тех пор, пока буря не уляжется.
— Ни за что! Об этом и речи быть не может! — запротестовала Харли.
— Харли...
— Я только что вырвалась из одной тюрьмы и категорически отказываюсь
садиться в другую. Кроме того, мне ничто не угрожает.
— Но эти два французских бандита...
— Я с ними поладила.
На другом конце провода повисла пауза.
— А почему ты считаешь, что они тебе ничего не сделают? — спросила
Эмма.
— Да, кстати, я отправила их в Хэмптон.
— Куда ты их отправила?
— В Хэмптон. Дункан рассказывал, что у Лангов там летний дом. Дезмон и
Луи хотели найти его, и я решила, что нет лучшего места, куда можно было бы
их спр
...Закладка в соц.сетях
