Жанр: Любовные романы
Украденные мгновения
...ь себе каникулы и хорошенько
отдохнуть. Но теперь-то я понимаю, что на самом деле я хотела совсем
другого: мне нужно было убедиться в своих собственных силах. Я не знала и до
сих пор еще не знаю — смогу ли я прожить сама, без чьей-либо помощи в этом
мире.
Дункану, конечно, было жаль расставаться с Харли на несколько часов, и он
опять попытался было возразить, но она его опередила:
— Я надеюсь получить ответ на этот вопрос сегодня вечером. Мне бы
хотелось сделать это без посторонней помощи, даже если ее предлагает такой
галантный и благородный кавалер, как ты.
— Ты меня принимаешь за кого-то другого, — покачал головой
Дункан. — Столько всего хорошего обо мне еще никто не говорил, —
ему даже стало неловко. — Ну хорошо, если ты хочешь нести свой крест в
гордом одиночестве, то не буду тебе мешать.
Два часа спустя Дункан, сильно нервничая, занял место за столиком в
Сюрреалистик Пиллоу
. Только что закончил свое выступление дуэт, неплохо
исполнивший несколько блюзовых песен, и теперь весь зал дружно аплодировал
музыкантам, покидающим сцену. Дункану было противно от того, что его руки
предательски дрожали, а ладони стали потными. В зале было тепло, можно
сказать, даже жарко, но его кожа покрылась мурашками. Он с удивлением
подумал, что никогда раньше так не нервничал.
Неужели он разволновался из-за выступления Харли, которую знает всего пару
дней? Одним словом, с ним творилось что-то неладное.
Сверкая в лучах юпитеров лысиной, на сцену поднялся Мэйнард Кип, владелец
клуба. Он подошел к одному-единственному микрофону, стоявшему в центре
сцены, и низким, хорошо поставленным голосом обратился к посетителям клуба:
— Леди и джентльмены, — от его звучного голоса в зале завибрировал
воздух. — Сейчас я хочу вам представить мисс Харли Смит.
Зал поприветствовал аплодисментами Харли, появившуюся на сцене. На ней была
ярко-красная майка-топ, поверх нее — темно-красная легкая блузка с поясом,
черные джинсы обтягивали ее стройные ноги. Харли распустила ремень гитары
так, чтобы она висела на уровне бедер. Она выглядела взволнованной, но
держалась уверенно. Дункану почему-то захотелось вскочить и незаметно
выскользнуть из клуба.
— Добрый вечер, друзья, — чуть растягивая слова, поздоровалась
Харли. — Я думаю, что мы начнем с чего-нибудь старенького, но
веселенького. Надеюсь, что всем будет приятно вспомнить эту вещь.
Для зала было большой неожиданностью, когда Харли в качестве вступления
заиграла известную во всем мире инструментальную рок-н-рольную композицию.
Бог мой! Она все же решилась попробовать свои силы
, — подумал Дункан.
После нее Харли сразу же начала петь
Джонни Би Гуд
, изменив имя Джонни на
Джени.
Харли была великолепна — иначе Дункан не мог оценить ее выступление. Она
пела глубоким, сильным контральто, от которого публика быстро завелась и
который так не был похож на мягкое и нежное сопрано Джейн Миллер, и так лихо
обращалась с гитарой, словно ее учителями были одновременно Чак Берри и Эрик
Клэптон. Она еще не успела закончить свою первую песню, как почти все
столики опустели — народ высыпал на танцевальную площадку.
Дункан смотрел на сцену и глупо улыбался. Харли упала на колени, совсем как
Чак Берри, и между куплетами песни виртуозно исполнила соло на гитаре.
Теперь весь этот клуб вместе с посетителями принадлежал только ей.
Раскатистая, задорная музыка зарядила небывалой энергией весь зал —
танцевали с энтузиазмом, которого раньше Дункан никогда здесь не видел.
Когда зазвучали последние строчки:
Мама ей говорила: милая, зачем сейчас
тебе нужен парень, раз ты будешь играть рок-н-ролл
, — Дункан просто
оглох от раздавшихся одобрительных криков, выражавших крайнюю степень
восторга.
Харли запела следующую песню. Это была
Танцуем на улице
. Сразу же после
первых аккордов у нее в штате появилось две сотни добровольных бэк-
вокалистов, которым просто не терпелось проверить силу своих легких, вопя во
все горло слова припева.
Харли доставила публике огромное удовольствие, приведя ее в экстаз
великолепным исполнением музыки, которую все хорошо знали. Народ просто
ревел от восторга. Теперь все они любили и обожали Харли. По залу катилась
мощная звуковая волна, которой было бы достаточно, чтобы запросто сбить с
курса запущенную по цели ракету
Пэтриот
. В ее исполнении старые песни
зазвучали по-новому; чувствовалась ее любовь к музыке прошлых лет. Харли
щедро, не скупясь, делилась своей радостью и счастьем с благодарной
аудиторией. В этот момент Дункану хотелось просто сидеть и смотреть на нее,
более счастливого человека он никогда не видел.
Она закончила свое выступление исполнением одной из песен группы
Киллер
.
Харли вела себя на сцене так раскованно и уверенно, что Дункан даже
озаботился мыслью — так ли она на самом деле наивна и простодушна, как
желает казаться.
Под грохот аплодисментов Харли раскланялась. Затем, скользнув взглядом по
столикам, она нашла Дункана. Ее голубые глаза сверкали от радости.
— От души повеселились, да? — спросила Харли и рассмеялась прямо в
микрофон. Ее смех, усиленный динамиками, прокатился по всему залу.
С торжествующей улыбкой она развернулась и собралась было уйти со сцены,
когда публика в один голос обиженно завопила:
— Не-е-ет!
— Извините, ребята, — с виноватой улыбкой она обратилась к
залу, — мои десять минут уже истекли.
После этих слов публика затопала ногами по полу, застучала кулаками по
столам, выражая тем самым свое возмущение. У микрофона возник Мэйнард Кип.
— Харли Смит, раз вас не отпускают, вы не вправе уходить. Пожалуйста,
вернитесь на сцену и спойте для нас еще.
Под одобрительные крики и свист, которыми публика приветствовала слова
руководителя клуба, Харли с озадаченным видом вернулась к микрофону. Затем,
широко улыбнувшись, она воскликнула:
— Вы классные ребята! Пожалуй, я куплю вам автобус, чтобы вы могли
сопровождать меня во время моих концертов по стране.
Дункан чувствовал себя счастливым мальчишкой. Откинувшись на спинку стула,
он приготовился вместе со всеми слушать и радоваться ее песням. Харли любила
музыку, и ей нравилось выступать перед публикой. Она сделала все возможное,
чтобы ее слушатели это поняли. Харли устроила им настоящее праздничное шоу.
Дункан решил, что недаром предприимчивый Бойд Монро сразу же, как только
увидел юную Харли, распознал в ней большой талант.
Вспомнив о Бойде, Дункан ухмыльнулся. Того бы хватил апоплексический удар,
если бы он увидел сегодняшнее выступление Харли, от которой исходили бьющая
через край энергия и неистовый задор. В ней ничего не осталось от прежней,
сдержанной и манерной Джейн Миллер, образ которой годами создавал Бойд
Монро. Дункан подумал, что Бойду придется изрядно попотеть, чтобы вновь
сделать из Харли прежнюю Джейн Миллер. И удастся ли ему вообще это сделать?
Быть может, Харли после сегодняшнего выступления найдет в себе силы, чтобы
наконец поставить своего менеджера на место и показать, кто в доме хозяин? А
возможно, Бойд сделает вид, что между ними ничего не произошло, и будет, как
и прежде, помыкать бедной Джейн Миллер?
У Дункана вновь сладостно защемило сердце и перехватило дыхание, когда Харли
на своем
Стратокастере
начала играть
Дом восходящего солнца
. Вместо
известной клавишной аранжировки этого хита, ставшей классической, Харли дала
ему свою, блестяще исполненную, гитарную обработку. Когда отзвучал последний
аккорд песни, она объявила:
— В конце моего выступления я хочу воспользоваться возможностью и спеть
вам что-нибудь новое. Я недавно сочинила эту песню и хочу, чтобы вы ее
послушали. Она называется
Доченька, этого делать нельзя
.
Сегодня в бойкости и отваге ей не откажешь
— подумал Дункан, Харли запела.
Это была веселая песенка о том, какие запреты придумывают родители для своих
любимых дочерей. Если раньше было нельзя целоваться с мальчиком на первом
свидании, то потом стали запрещать встречаться с парнями, у которых есть
татуировка, или купаться голышом, или целыми днями мотаться по улицам, и
многое другое. Незатейливый припев Харли начинала словами
...мне говорят,
что это нельзя...
и заканчивала на жизнерадостной ноте —
...а для меня все
запреты — пустые слова!
.
Народу в зале такой припев очень понравился. Когда все в один голос его
подхватывали, по залу разносился одобрительный рев.
Закончив петь, Харли скромно раскланялась, однако скрыть свое ликование ей
не удалось. Когда она благодарила публику, ее глаза возбужденно сверкали, а
лицо радостно сияло.
Дункан поднялся со стула и прошел за кулисы, чтобы встретить Харли еще до
того, как стихнет гром аплодисментов. Узкий коридор был заполнен
музыкантами, ждавшими, когда объявят их выход на сцену. Сначала он
протиснулся мимо какого-то долговязого, худющего парня с бас-гитарой,
которому на вид было не больше четырнадцати лет, затем отдавил ноги
прыщавому саксофонисту, затем бочком разошелся с девицей, у которой были
фиолетовые волосы и которая в руках держала барабанные палочки, и только
потом выбрался на более или менее свободное пространство, где смог наконец-
то вздохнуть полной грудью.
Харли и Мэйнард Кип стояли в самом конце коридора у кирпичной стены и о чем-
то разговаривали. Она энергично кивала головой, ее глаза сияли. Увидев
Дункана, она сорвалась с места и бросилась к нему с распростертыми
объятиями.
— Дункан! У меня получилось! Получилось!
— Ты просто молодец! Я все видел и слышал, — он хотел отступить на
шаг назад, но тут же передумал. — Ты великолепно выступила.
— Представляешь, я пела свои любимые песни, у меня был контакт с
публикой, меня все слушали, всем все понравилось. Просто не могу в это
поверить! Бойд все время мне лгал. Черт побери, я и сама себя обманывала.
Теперь я знаю, что это мне по силам. Я не могу описать тебе чувство, которое
меня охватило, когда я сегодня пела. Никогда раньше у меня такого не
было, — подняв на него сияющие глаза, торопливо говорила Харли. Дункан
кивнул, не выпуская ее из объятий.
— Просто удивительное чувство, — продолжила Харли. — Словно
во мне заработал мощный генератор. Я будто парила в воздухе, не ощущая
собственного тела. Мне казалось, что я попала на какой-то нескончаемый,
вечный праздник. Спасибо тебе за то, что доставил мне такую радость, —
проговорила Харли, прижавшись к его груди.
Дункан, понимая, что этого не следует делать, робко коснулся ее волос.
— Я тоже очень рад за тебя.
Харли внезапно осознала, что они стоят в обнимку, как влюбленная парочка.
Правда, сегодня в клубе он ее тоже нежно обнимал, но тогда они танцевали.
Дункан, догадавшись о ее мыслях, отдернул руки, а Харли до неприличия
поспешно отскочила назад. Между ними воцарилось неловкое молчание, и оба
принялись старательно разглядывать пол под ногами, пряча друг от друга
глаза.
— Так как, Харли, будем считать, что мы обо всем договорились? — к
ним подошел Мэйнард Кип.
— Не беспокойтесь — все остается в силе, — Харли, облегченно
вздохнув, посмотрела на сверкающую лысину толстяка, прервавшего затянувшуюся
паузу.
— Тогда я пойду объявлять следующую группу.
Проводив его взглядом, Дункан подозрительно посмотрел на Харли и мрачно
поинтересовался:
— О чем это вы договорились?
Харли с виноватым видом робко начала:
— Мэйнард распростился с музыкантами одной из групп, с которой работал.
Теперь ему на следующий уик-энд нужно найти им замену. Я согласилась
выступить вместо них.
— Харли, ты понимаешь?..
— Я никогда в жизни не нарушала своих обещаний, Дункан, — отступив
на шаг, она с вызывающим видом скрестила на груди руки. — Но сегодня
мне придется это сделать. Я не поеду с тобой к Бойду ни сегодня, ни на
следующей неделе. Мои планы изменились, ты понимаешь?
—Харли...
Она перевела дух и, не дав ему договорить, продолжила:
— Пока не закончатся мои каникулы, я не вернусь к Бойду.
— Еще как вернешься.
— Нет, не вернусь!
— Мы же с тобой договорились. Я свои обещания выполнил...
— Да-да, я знаю, ты — молодец.
— Теперь твоя очередь, так сдержи свое слово, — с мрачным видом
закончил свою тираду Дункан.
— Не сейчас. Только после того, как истекут две недели.
Дункан взорвался. Он ругался по-английски, по-французски, по-немецки, даже
чертыхнулся пару раз на итальянском. Иногда его голос перекрывал музыку,
рвущуюся из мощных динамиков. Заклеймив Харли позором и обвинив ее во всех
тяжких преступлениях, которые когда-либо были совершены в истории
человечества, он пригрозил надеть на нее наручники или заковать в цепи,
последнее по его мнению было бы очень справедливо.
— Нет, я тебе не позволю вот так, за здорово живешь, разрушить мою
карьеру, — возмущенно проговорил Дункан. — Подумать только, я могу
потерять все, чего достиг за два года работы, из-за какого-то эгоистичного
каприза!
— Ты называешь это капризом? — набросилась на него Харли. —
Мы говорим о моей жизни, а не о каких-то пустяках. А вся моя жизнь — это
только музыка, которую я не могу сочинять в неволе.
— Мы поговорим об этом в другой раз, дорогуша, — он схватил ее за
запястье и потащил за собой. — А сейчас ты поедешь со мной.
— Черта с два! — завопила она и, проявив завидную силу, вырвалась
из его рук. — Кто ты такой — сам Господь Бог? Почему я должна выполнять
твои приказы? Я не ребенок, а взрослый человек, который отвечает за свои
поступки. Никуда я с тобой не поеду!
Они стояли друг против друга, зло сверкая глазами и тяжело переводя дыхание.
— Еще увидим, чья взяла! — выругался Дункан.
Схватив Харли в охапку, Дункан перекинул ее через плечо и направился к
выходу.
Она отчаянно закричала, начала брыкаться, извиваться, пока наконец он не
опустил ее на землю.
Отдышавшись, Дункан потянулся, чтобы вновь ее поймать, но Харли отпрянула
назад и прижалась спиной к стене.
— Подожди секунду, — попросила она.
— Конечно, — кивнул Дункан и быстро протянул руку, чтобы ее
схватить. Однако Харли удалось увернуться и на этот раз.
— Подожди, Дункан. Я думаю, что мы можем найти какое-нибудь решение,
пойти на компромисс...
— Кто бы об этом говорил! — возмутился Дункан. — Нет, покорно
тебя благодарю, но я уже сыт по горло всякими обещаниями, а уж перед отцом я
себя так скомпрометировал, что дальше некуда.
— Но мне кажется, я нашла выход. Если мы будем действовать по моему
плану, то у тебя не будет неприятностей по работе, а я получу свои две
недели отдыха. Поверь мне.
— Охотно верю, — скептически заметил Дункан, — что в
очередной раз я окажусь в дураках.
— Да нет же, на это раз все будет без обмана, — она выставила
вперед руки, чтобы остановить Дункана. — Смотри, решение моих и твоих
проблем так или иначе зависит от Бойда. Все упирается только в него, а
точнее говоря, его странное поведение. Ты подозреваешь, что он занимается
темными делишками, ведь так? Я наблюдала за тобой, когда ты сегодня
разговаривал с Эммой о моем турне, и видела, что тебя заинтересовали
странные действия Бойда, связанные с перелетами из одного города в другой и
отменой концертов.
— Я допускаю, что он в чем-то замешан, — Дункан упер руки в
бока. — Но может статься, что у него в каждом городе, в каком вы
побывали во время турне, просто есть любовница. Что тогда? Нет, я не могу
рисковать, кроме того, у меня с ним договор, по которому я взял на себя
определенные обязательства.
— Давай все переиграем?
— Это как?
— Ты будешь теперь работать на меня, а не на Бойда. Я тебя нанимаю. Это
я становлюсь твоим клиентом.
Дункан посмотрел в ее глаза и, естественно, сдался.
— Да ты просто на редкость коварная бестия!
— Правда? — оживилась Харли, почувствовав свою победу,
— Можешь не сомневаться, — рассмеявшись, заверил ее Дункан.
Харли горячо заговорила, стремясь закрепить успех:
— Послушай, я абсолютно не хочу, чтобы из-за меня у тебя были
неприятности. Поверь мне, это действительно так. Мне кажется, что я
придумала идеальный план, который тебе поможет сохранить незапятнанную
репутацию в агентстве. Ну подумай сам, прежнюю работу ты успешно выполнил,
поскольку меня ты нашел, и теперь дело можно закрыть. А сейчас я нанимаю
тебя для другого расследования, которое может повлиять на твою карьеру. Если
ты найдешь доказательства, что Бойд замешан в серьезных махинациях, что он
не заурядный герой-любовник международного масштаба, то считай, что успешная
карьера тебе обеспечена. И мне кажется, что я знаю, как надо построить
разговор с твоим отцом, чтобы его не хватил удар, а ты не оказался в черном
списке.
— Слишком поздно. Я в этом списке занимаю почетное место. Отец никогда
не вычеркнет из него мое имя.
— Не льсти себе. Я сама поговорю с твоим отцом, успокою его, а затем
предложу агентству взяться за расследование громкого скандала. Я думаю, он
не откажется.
— Может, и так, — задумчиво пробормотал Дункан.
Бойд ему не понравился с самой первой их встречи. Сейчас он был рад, что
избавился от необходимости везти Харли в
Ритц
сегодня ночью. Но Харли
обязательно должна встретиться с Лангом-старшим, чтобы тот собственными
глазами ее увидел и понял, что Дункан справился с этим расследованием.
Дункан не питал больших надежд на то, что работа по охране бриллиантов
Жискара поможет его карьере в агентстве. Поэтому он решил, что этим делом
пусть занимается его брат, раз уж он за него взялся. Более привлекательным
ему казалось предложение Харли. Она его нанимает, а он, работая в поте лица,
проверит свои подозрения в отношении Бойда Монро и заодно докажет родителям,
какой он хороший.
Дункан перевел взгляд на Харли, с нетерпением ожидавшую его решения. Глядя
на нее, он подумал, что дело, похоже, верное, а ему, если повезет, удастся
одним выстрелом убить двух зайцев. Такой вариант ему понравился, и он
улыбнулся.
— Бойд — глупец. Он тебя недооценил и за это горько поплатится, —
со смехом сказал Дункан, а затем уже серьезным тоном продолжил: — Давай
договоримся так: к Бойду мы не поедем, поскольку теперь ты становишься моей
клиенткой, но ты должна встретиться с моим отцом и убедить его взяться за
это дело. Ты продолжаешь наслаждаться своим отпуском, а я веду
расследование.
— Договорились! — обрадовалась Харли.
— Но при одном условии.
— Каком? — насторожилась она.
— Ты должна встретиться с моим отцом сегодня. Боюсь, что к утру он так
разбушуется, что его уже ничем не успокоишь, он просто не захочет с нами
говорить. Кроме того, не стоит его держать в неведении.
— Дункан, ты заботливый сын.
— Я мечтаю, чтобы он еще при жизни успел изменить свое отношение ко
мне.
Дункан предупредил Харли о том, что ее ожидает во время визита к его
родителям. Колби и Элиза Ланг жили в пятиэтажном доме, построенном в
неоклассическом стиле. Он располагался на 64-й Восточной улице между Пятой и
Мэдисон-авеню. Все здания вверх и вниз по улице, казалось, излучали
довольство и благополучие, демонстрируя богатство и исключительность хозяев.
Харли почувствовала себя бродягой, нарушающей границы частного владения. Дом
Лангов из красного кирпича с отделкой из белого известняка, необычайно
ухоженный, не показался ей приветливым. А длинное, треугольное лицо
дворецкого, открывшего широкую парадную дверь дома, просто отталкивало своей
холодностью. Дворецкий смерил их взглядом и отступила на шаг в огромный холл
с высокими колоннами и мраморным полом.
— Надеюсь, Джонсон, мы не помешали очередному из скучнейших маминых
парадных обедов, — проговорил Дункан с неожиданной веселостью.
— Сегодня среда, мистер Дункан, — произнес дворецкий с английским
акцентом, — и соблаговолите припомнить, что вечера по средам отведены
для светских мероприятий.
— Да, да. Скажи, родители в гостиной?
— Мистер и миссис Ланг в библиотеке, — поправил Джонсон, — я
только что подал им коньяк.
— Э, Харли, да мы в самый раз, — сказал Дункан и, взяв Харли за
руку, потянул к широкой мраморной лестнице. — Последний глоток коньяка
предшествует пожеланиям спокойной ночи. Джонсон, будь ангелом, присмотри за
этим, — и он протянул чехол с гитарой Харли. — О нашем приходе не
надо докладывать, — кинул он, обернувшись назад, к дрожавшему от
возмущения дворецкому. — Мы возьмем эту почетную обязанность на себя.
Обойдемся без лифта, — сообщил он Харли, — дабы ты могла в полной
мере насладиться домом предков.
— Хм, спасибо, — пробормотала Харли.
— На первом этаже находятся бильярдная и бар, — сообщил Дункан,
мастерски подражая гидам, ведущим экскурсии по домам знаменитостей, как
только они начали подниматься по ступенькам лестницы. — Столовые — одна
для семьи, а другая для приемов, а также художественная студия располагаются
на втором этаже. Библиотека и хозяйская спальня, как и подобает, на третьем.
Комната Брэндона и моя бывшая находятся на четвертом, а на пятом — комнаты
прислуги.
— Как? Неужели здесь нет бассейна?
Дункан ухмыльнулся.
— Это больше подходит нуворишам, нежели консервативным Лангам.
Стены по обеим сторонам лестницы были увешаны подлинниками Ватто, Буше и
Фрагонара. Холл третьего этажа был горделиво украшен Рубенсом и двумя
прелестными статуэтками Челлини, возвышающимися на подставках из слоновой
кости.
— Твои родители любят старых мастеров, — проговорила, оглядываясь
по сторонам, Харли, мысленно возблагодарившая Бойда, заставившего ее изучать
историю искусств.
— Они любят все, что создает им репутацию людей
старых денег
. Дед
сколотил семейное состояние на бутлегерстве во времена сухого закона.
Занятие сыскным и охранным делом стало как бы естественным продолжением
дедовского бизнеса, но отец предпочитает об этом не вспоминать. Ну вот, мы и
пришли, — сообщил Дункан, останавливаясь перед массивными деревянными
дверями. — Возьми себя в руки и помни, что преимущественно это была
твоя идея, и не обвиняй меня потом в своих ночных кошмарах.
Пальцы Харли скользнули к висящему на шее золотому кулону. Да уж, от этого
мужчины поддержки ей не дождаться.
Дункан распахнул двери и провел ее в библиотеку, мягкое освещение которой
гармонировало с драпировкой стен, выдержанной в белых и бледно-розовых
тонах. На стенах висели полотна мастеров середины и конца XIX века. Дубовый
паркетный пол и мебель из красного дерева, на вид мрачная и тяжеловесная,
усиливали впечатление солидности и консерватизма. Мужчина и женщина,
расположившиеся друг напротив друга в одинаковых креслах из розовой парчи,
были одеты так, словно собирались на великосветский прием.
Харли, в ее коротенькой красной майке, вдруг пришло в голову, как ужасно
должны выглядеть они с Дунканом.
— Привет, мам; привет, пап, — воскликнул Дункан, безжалостно
выпихивая ее на середину комнаты. — Рад, что нам удалось застать вас.
Колби Ланг оторвал взгляд от книги, и по мере того, как он разглядывал
своего младшего сына, одетого в нелепую рубашку леопардовой расцветки, его
голубые глаза сужались одновременно от ярости и брезгливости. Он поднялся из
кресла и ткнул в сына пальцем.
— Ты! — взревел он громовым голосом. — Жалкий лентяй,
бессовестный лгун! Только мольбы и заступничество твоей матери удерживают
меня от желания вышвырнуть тебя из моей компании навсегда.
— У матери всегда было мягкое сердце, — произнес Дункан с
саркастической усмешкой.
Харли усомнилась в этом. Ей не удавалось обнаружить никаких следов
мягкосердечия в тонкой темноволосой женщине, одетой в длинное серебристое
платье от одного из
...Закладка в соц.сетях
