Жанр: Любовные романы
Сон
...ировалась и получила номер-люкс на втором этаже с балконом и
видом на зелено-голубое Карибское море.
Окно затеняла старая пальма, что придавало комнате особый уют. За роскошным
газоном был хорошо виден белый песчаный
пляж в милю длиной, на который лениво накатывал океанский прибой.
Номер был со вкусом декорирован и обставлен темной полированной мебелью
ротангового дерева. Негромко гудел
маленький холодильник, встроенный в мини-бар, стоявший напротив великолепной
кровати поистине королевских размеров.
Дженни провела около часа, распаковывая свой небольшой багаж и заказывая
ужин, состоявший из бананового супа,
жареных цыплят и сладкого картофеля Она собиралась поесть как следует, но, сидя
на веранде, лишь лениво поковыряла еду.
Потом Дженни ушла в спальню, разделась, легла в постель, однако так и не смогла
уснуть.
Прошло часа два, а сон по-прежнему не шел. Дженни либо тревожилась о том,
какие открытия ждут ее завтра, либо
думала о Джеке, переходя от гнева к горькой безнадежности. Наконец она огорченно
вздохнула, откинула крахмальную
белую простыню и встала с кровати.
Она надела шорты цвета хаки и темно-зеленую блузку с овальным вырезом, вышла
из номера и спустилась по лестнице.
Проходя мимо портье, Дженни попросила починить сломанную защелку маленького
комнатного холодильника, а затем
храбро вышла в темноту. Ее властно манил к себе океан.
Бреннен стоял в регистрации "Полумесяца" позади толстого лысого мужчины в
невообразимых розовых цветастых
шортах и майке, не прикрывавшей огромный живот. Ему не терпелось поскорее
увидеть Дженни. Переминаясь с ноги на
ногу, Джек молился, чтобы толстяк поскорее решил, чего он хочет, перестал
жаловаться на цены и убрался от стойки к
чертовой матери. Когда лысый наконец ушел, ворча на ходу, Джек занял его место.
- Джек Бреннен. Я заказывал номер сегодня утром.
Клерк нажал на клавишу компьютера.
- Конечно. Все верно, мистер Бреннен. - Служащий достал из ящика
регистрационную карточку и положил ее на
стойку. Джек, заполнив ее, вернул, и ему вручили ключ. - Номер сто сорок
четвертый, с прекрасной ланаи . Первый этаж.
Джек коротко кивнул.
- Тут должна была остановиться моя приятельница. Ее зовут Дженни Остин.
Проверьте, пожалуйста, зарегистрировалась
ли она?
Снова загудел компьютер.
- Да, сэр. Она прибыла несколько часов назад.
- В каком она номере?
- Прошу прощения, сэр. У нас не принято сообщать подобную информацию.
Джек знал, что так и будет, но попытка не пытка.
- У вас есть телефон для постояльцев? - Ему не терпелось как можно скорее
увидеть Дженни. Он примчался издалека,
чтобы встретиться с ней. И сделает это.
- Да, сэр. Телефон наверху. Но вот что я думаю... Если вы собираетесь
поговорить с миссис Остин, то боюсь, что ее нет.
В ее номере обнаружилась неисправность, и на время ремонта она отправилась
прогуляться по пляжу.
Джек поставил рюкзак на стойку и положил рядом пригоршню ямайской мелочи,
которой он предусмотрительно запасся
на пункте обмена валюты.
- Вы не передадите коридорному, чтобы он отнес вещи в мой номер?
- Конечно.
Джек повернулся и пошел к двери, бросив взгляд на свои часы. В Штатах было
десять вечера, а по местному времени -
час ночи. Джек миновал плавательный бассейн, откуда ветер доносил звуки музыки,
пересек газон и ступил на песок. Он
обвел берег взглядом - Дженни нигде не было. Наверное, она слишком далеко ушла.
Над океаном стояла полная луна,
отбрасывая на воду серебристую лунную дорожку. На длинной полосе белого песка
было пусто.
Он немного подождал, пока глаза не привыкли к темноте, и наконец заметил
маленькую фигурку, которая брела вдоль
берега по щиколотку в воде.
Нервы Джека напряглись, как тетива. Он зашагал следом. Что он скажет ей? Да и
что он может сказать в свое
оправдание? Но даже если Дженни простит его, сможет ли она поверить, что Джек
больше никогда не заставит ее страдать?
Он прошел вдоль берега полмили, а силуэт Дженни все еще был где-то впереди.
Это было прекрасное, уединенное место,
поросшее раскидистыми пальмами, которые величаво возвышались посреди пышной
тропической зелени, щедро
благоухавшей сладким запахом жасмина. В нескольких шагах отсюда вспыхивали
светлячки. Исполняя свою вечную
любовную песню, они были похожи на маленькие неоновые огоньки.
Лунный свет и теплый карибский бриз. Трудно найти более подходящее место для
слов, которые ему так хотелось
сказать. Если бы только он мог убедить Дженни выслушать его...
Дженни стояла, засунув руки в карманы шорт и запрокинув голову, любуясь
огромной, полной луной, висевшей в черном
бархате южного ночного неба. Легкий бриз играл ее длинными, распущенными по
плечам волосами. Влажный карибский
воздух заставлял их виться крупными кольцами. Теплая океанская волна лизала ее
щиколотки; веявший с суши ласковый
ветерок был пропитан ароматом роскошных цветов.
Казалось, окружающая красота должна была притупить печаль, но тропическая
ночь делала ее тоску по Джеку еще
мучительнее.
Дженни прилетела сюда в надежде, что поиски сведений об Энни Патерсон помогут
ей забыть о своей потере. Однако
здесь чувство одиночества еще более обострилось, как будто этот остров хранил
воспоминания о Джеке и не давал ей забыть
эту любовь. Дженни наклонилась, подняла маленькую пеструю ракушку и бросила ее в
темную, лоснящуюся воду. Внезапно,
повинуясь неосознанному порыву, она обернулась и застыла на месте, увидев
освещенного луной высокого мужчину,
шедшего за ней по берегу. На какое-то короткое, захватывающее дух мгновение ей
почудилось, что это Джек. Глупо... Как
же, полетит он за ней за тысячи миль!..
Но чем ближе подходил мужчина, тем сильнее билось ее сердце и тем громче
звенело в ушах. У Дженни взмокли ладони,
а лоб покрылся испариной.
Мужчина почти поравнялся с ней, когда луна вышла из-за набежавшего облака и
нежные, переливающиеся лучи осветили
его лицо.
- Джек... - прошептала она, и в то же мгновение что-то случилось. Время стало
завиваться в спираль, открылся тоннель
в прошлое и потащил ее в другое время и место. Мужчина, шедший к ней, был и
Джеком и не Джеком. Те же неотразимо
синие глаза, но волосы светлее, рыжевато-каштанового оттенка. И кожа не такая
смуглая. Ростом он не уступал Джеку,
однако был более худощавый, костистый, жилистый и не такой мускулистый. В четких
линиях лица сказывался твердый
характер.
Джейсон. Она задрожала всем телом, узнавая это лицо, вспоминая его, умирая от
нежности и сгорая от желания
прильнуть к нему. Он здесь. Он вернулся. Это он!
- Дженни...
Она едва расслышала свое имя. Он виделся ей таким, каким был тогда: в яркокрасном
мундире с рядами блестящих
золотых пуговиц и эполетами, венчавшими широкие плечи. Таким, каким был в тот
последний день в порту, когда помахал
ей и поднялся на борт своего корабля. "Вояджер" уплывал, но Джейсон обещал
вернуться. Он говорил, что любит ее.
Безумно! Отчаянно! Что вернется к ней, как только сумеет договориться.
Он снова назвал ее по имени, потянулся к ней, и она упала в его объятия,
ощущая силу его рук и вспоминая, как крепко
они смыкались вокруг нее.
- Я люблю тебя, - сказал он. - О Боже, как я люблю тебя!
Он взял ее лицо в ладони, прильнул к губам и поцеловал так нежно, что у нее
едва не разорвалось сердце. Его язык
бережно скользнул между ее зубами, и ее затопила волна наслаждения. Он овладевал
ее ртом, требовал его снова и снова.
Она не могла думать ни о чем другом, только о своей любви к нему. О том, как
она стосковалась по нему за эти
бесконечные годы, о том, что он наконец здесь. Она водила пальцами по его
подбородку, ощущая его твердую, решительную
линию, не могла наглядеться в эти прекрасные синие глаза, которые пленили ее
целую вечность назад. Хотелось обнять его,
прижаться к его обнаженной груди, хотелось ощутить его внутри себя.
Она отдала бы все, чтобы владеть им. Все, чтобы он снова принадлежал ей.
- Дженни, - одними губами произнес он, и ее имя прозвучало как дуновение
теплого ветерка.
- Люби меня, - прошептала она, - пожалуйста... - Синие глаза внезапно
потемнели. Он стоял в замешательстве,
словно не веря своим ушам. - Пожалуйста.
Тогда он подхватил ее на руки, перенес через полосу песка, уложил на густую,
влажную, высокую траву, укрывавшую их
от посторонних взглядов, расстегнул ее блузку, взял в ладони груди, наклонил
темную голову и принялся целовать соски, тут
же превратившиеся в тугие маленькие бутоны.
Она вспомнила, что он всегда любил ее грудь. Благоговел перед нею, поклонялся
ей. Так же, как она поклонялась ему.
- Джек, - прошептала она и вдруг нахмурилась.
Она вспоминала Джейсона. Джейсона, который любил ее, которому она отдала свою
невинность в тот далекий день под
папоротниками на берегу пруда. Пруда в окружении белых орхидей. Джейсон любил ее
и сейчас. Это его губы целовали ее
грудь, его руки ласкали ее бедра. Джейсон раздевал ее и снимал с себя одежду,
стоял на коленях между ее ногами, целовал ее
живот и ноги, бессвязно шептал нежные слова и прижимался губами к ее горячей,
влажной сердцевине...
Дженни выгнулась всем телом, ощущая его язык, принимая и безумно желая его.
Она горела от страсти, любила его и
нуждалась в нем так, как никогда не нуждалась ни в ком другом. Ее затопляли
волны жара, тело трепетало от желания. Его
рот ласкал ее жадно и в то же время бережно. Его язык скользнул внутрь, зная,
как доставить ей наслаждение. Мучительное
наслаждение. Он сжимал ее бедра и поднимал их, вонзал язык все глубже и глубже и
держал его там, решив довести ее до
блаженства и хорошо зная, как это сделать. Он ласкал ее любовно, нежно, а она
билась и стонала, сжигаемая бушующим
внутри пламенем. Она думала, что умрет от счастья, когда тело опалило жаром,
свело судорогой страсти, а потом пришли
облегчение и блаженная истома.
Он прижал ее к мягкой зеленой траве своим телом. Курчавые черные волосы
сладострастно терлись о ее грудь. Она едва
не задыхалась от его поцелуев, от ударов языка о стенки рта, от губ, легко
скользнувших по ее губам и прошептавших, как он
любит ее. И каждое его слово, каждое прикосновение рук к груди снова и снова
пробуждали в ней желание. Он гладил ее
соски, ласкал их, раздвигал ей ноги и растягивал пальцами горячие, влажные
губки, готовые принять его, жаждавшие
почувствовать его внутри.
- Я люблю тебя, Дженни, - шептал он, наполняя ее своим горячим твердым телом.
А она знала, что любила его всегда.
- Джек... - Его плоть была толстой, твердой, проникала внутрь ее тела и
одновременно в ее душу. Сколько же она
ждала? Почему он не возвращался?
Мускулы мужчины напряглись, и он задвигался, жадно целуя ее и проникая
вглубь. Она впилась в его мощные плечи,
голова запрокинулась и утонула в сочной, густой траве, ногти вонзились в
покрытую испариной кожу. Глаза были закрыты,
но она все равно видела его, и этот мужчина, которого она любила - которого
любила всегда! - был прекрасен.
Она обхватила его тело руками и ногами, почувствовала, как сжалась
свернувшаяся внутри тугая спираль, и поняла, что
вновь приближается пик блаженства, до которого ее мог довести только он. Стиснув
его кольцом мышц, она услышала
ответный стон, а затем оторвалась от земли, взлетела, воспарила, стрелой
умчалась ввысь, прорвалась сквозь облака и
упилась небесной голубизной, нежный вкус которой ощущала на своих губах.
Мышцы мужчины напряглись, в нее хлынул огненный поток семени, и слезы счастья
заструились по ее щекам.
- Ты не возвращался, - шептала она, - а я ждала и ждала. Я следила за
горизонтом, пока не садилось солнце. Я
никогда не переставала ждать тебя, а ты все не возвращался...
Он вздрогнул, крепко обнял ее и прижался лбом к ее лбу.
- Теперь я здесь, - сказал он, - и больше никогда не оставлю тебя.
Дженни обвила руками его шею. Ее сердце, все еще похожее на кровоточащую
рану, наконец избавилось от своих оков.
Она ощущала легкое прикосновение губ на своем лице, видела в его прекрасных
синих глазах безграничную любовь. Джек и
Джейсон были одним и тем же человеком, мужчиной, которого она полюбила навсегда.
Дженни дрожащей рукой провела по его лицу, коснулась его губ последним нежным
поцелуем и заплакала.
Глава 24
В их забытье вторглись звуки ночи. Плеск океана, пение цикад, шорох длинных
листьев на ветру. Джек был рад этому
вторжению. Он не хотел думать о случившемся. Не хотел вспоминать о бешеной
страсти и странных словах, которыми он
обменялся с Дженни. Не хотел вспоминать ее тихий плач.
- Это правда, Джек?
Он чувствовал ее ладонь на своей груди и слабый трепет, все еще пробегавший
по ее телу. Борясь с болью в плече,
которой прежде не замечал, Бреннен наклонился и поцеловал ее в лоб.
- Правда ли это, что я люблю тебя? Правда, Дженни. Я никогда в жизни не
говорил ничего более серьезного. - Он
провел по ее щекам дрожащими пальцами. Что-то произошло между ними, что-то
настолько сильное и настолько глубокое,
что даже страстная любовь не могла успокоить его дрожь. Это пугало его, но было
так естественно, что Джек понял: теперь
он никогда не уйдет от Дженни.
Рука Дженни нащупала пластырь на его плече.
- Ты снял повязку, - нежно сказала она. - Напрасно. Наверное, тебе было
больно, когда мы... когда мы...
Он нежно улыбнулся:
- Ему уже лучше. А теперь и вовсе все пройдет.
Дженни поднялась и села. Ее большие карие глаза изучали лицо Джека.
- Не могу поверить, что ты приехал. Не могу поверить, что мы любим друг
друга. Я размышляла над тем, что случилось,
и решила больше не видеть тебя.
Она намекала на женщин. У него все похолодело внутри. Джек вспомнил о том,
что пришлось ему испытать, когда он
представлял себе Дженни с Говардом Маккормиком, и понял, какую боль причинил ей.
Если бы он понял это раньше!
- Я бы поехал за тобой куда угодно. Поехал бы только ради того, чтобы ты
выслушала меня.
- Не нужно ничего объяснять. Ты такой, какой есть. - Ее глаза были печальными
и не по годам мудрыми.
- Прости меня, Дженни! За все, что случилось. Если бы я мог изменить это! К
сожалению, это невозможно. Но зато я
могу обещать тебе, что отныне все будет по-другому. Если ты дашь мне еще одну,
последнюю возможность, я докажу тебе.
Дженни отвернулась, пытаясь скрыть слезы, застилавшие глаза.
- Ничего не выйдет, Джек. Сначала ты устанешь от меня, а потом уйдешь.
- Ты не права, Дженни. Я убежал, потому что испугался. Я никогда не
чувствовал ничего подобного... никогда не любил.
И не знал, что с этим делать. Боялся даже попробовать. Но больше не боюсь.
Она посмотрела на него с удивлением:
- Что может напугать такого человека, как Джек Бреннен?
Он вздохнул и посмотрел на воду. Над берегом летали светлячки и вспыхивали
неоновыми огоньками.
- Наверное, жизнь. Точнее, опасность не прожить ее. Боязнь состариться, так и
не узнав, что это такое... как было с
моими родителями. Но теперь я понимаю, что жизнь без тебя была бы тем же самым -
хождением в потемках. Я люблю
тебя и хочу, чтобы мы поженились.
От этих неожиданных слов у Дженни перехватило дыхание. Она никогда не думала,
что услышит их, и не верила, что
Джек способен на это.
- Н-не знаю, Джек. Столько всего произошло... - Что-то ей хотелось стереть из
памяти. Осталась саднящая рана.
Слишком многое осталось нерешенным, слишком многое их разделяло.
Джек провел пальцем по ее щеке.
- Это произошло, потому что я был слишком глуп, чтобы признаться в своих
чувствах. А как только я это сделал, все
стало ясно. С тех пор у меня было время подумать. - Его лицо просветлело, в
голосе зазвучала надежда. - За мой корабль
наконец уплачено. А деньги, которые я получу за остальную медь, обеспечат наше
будущее. В проливе полно работы. Мне не
придется надолго уходить из дома. Ты сможешь вести хозяйство. Если хочешь, мы
будем жить в твоей квартире или
переедем куда-нибудь. У нас все получится, Дженни, я знаю!
- Мы никогда не говорили о браке. Я никогда не думала, что ты этого хочешь. -
Дженни начинала понимать, что этого
хотела она сама. Больше всего на свете. Но даже если сложности с Джеком
разрешимы, как быть с ее собственными
трудностями? А вдруг она действительно жила другой жизнью? Вдруг она
действительно та самая злобная, порочная
женщина из ее снов? Если она на самом деле такое вытворяла, то как она может
жить в ладу с собственной совестью?
Но после того, что Дженни узнала сегодня вечером, она вновь обрела надежду.
В прекрасной юной девушке, которая любила Джейсона Соммерса, не было ничего
порочного и злобного. Она была
переполнена любовью, мечтами и надеждами на будущее. Возможно, Энни Патерсон
вовсе не была ужасной женщиной из ее
кошмаров. Наверное, произошла ошибка. Возможно, это совсем разные люди. Может
быть, Энни Патерсон была ее
родственницей? Кузиной или сестрой?..
Ей хотелось верить в это. Отчаянно! И хотелось выйти замуж за Джека Бреннена.
Словно прочитав ее мысли, Джек протянул руку и повернул Дженни к себе лицом.
- Однажды ты сказала, что я ничего не обещал тебе. Тогда это было правдой. Но
теперь я даю тебе обещание. Я обещаю
любить тебя. И не на время, а до конца наших дней. Я сделаю все, что в моих
силах, чтобы быть тебе хорошим мужем. И
постараюсь быть хорошим отцом нашим детям. Вот мое обещание. Дженни, я могу быть
кем угодно, но слова своего не
нарушу.
По щекам Дженни вновь покатились слезы. Разве она сама не говорила этого?
Правда, сейчас в ней не было прежней
уверенности. Лейтенант Джейсон Соммерс обещал то же самое и нарушил слово.
Дженни снова вспомнила эту девушку - умную, смелую, безраздельно преданную
любимому человеку.
Она познакомилась с Джейсоном во время своего первого приезда на Ямайку,
после смерти родителей. Энни было всего
шестнадцать лет, но ее отец был уважаемым плантатором, а белых женщин на острове
не хватало. Местное высшее общество
приняло ее с распростертыми объятиями. В тот вечер, когда Энни встретилась с
лейтенантом Сом-мерсом, она приехала на
вечеринку к знакомому плантатору. Джейсон был офицером флота его величества и
плавал на парусном корабле "Вояджер".
Судно встало на Ямайке для ремонта. Ни один мужчина на острове не мог поспорить
с Соммерсом красотой и статью.
- Это вальс, - сказал Джейсон, когда музыканты на балконе заиграли другую
мелодию. - Вы когда-нибудь
вальсировали, мисс Патерсон?
Она улыбнулась:
- Всего несколько раз. И должна вам сказать, что не считаю этот танец
неприличным.
- Я тоже, - улыбнулся в ответ Джейсон. Это была самая прекрасная улыбка,
которую она когда-либо видела, - но
боюсь, вы уже приглашены.
Она посмотрела в свою крохотную записную книжечку, прекрасно зная, что там
нет ни одного свободного танца.
- Как ни странно, нет.
Он едва заметно усмехнулся, зная, что это неправда.
- Тогда прошу оказать мне честь.
За плечом Энни стоял толстый коротышка, который должен был стать ее
партнером, но девушка думала только о том, как
приятно, должно быть, танцевать с самим Джей-соном Соммерсом.
- С удовольствием, лейтенант.
Они вальсировали вместе так, словно делали это тысячу раз, а потом Джейсон
проводил ее на поздний ужин. На
следующий день Соммерс нанес ей визит, посетив очень приличный пансион, в
котором жила Энни, и с этого времени они
встречались постоянно. Она была невинна и доверчива. Джейсон признался ей в
любви, а она потеряла голову от любви к
нему.
В тот день в горах, на берегу уединенного пруда, она подарила ему свою
девственность, и он принял подарок с
величайшей благодарностью. Потом он сделал ей предложение и пообещал вернуться,
как только "Вояджер" достигнет
Англии и он сможет выйти в отставку.
И вот корабль отплыл.
Неделю за неделей она ждала его возвращения, вглядываясь в морской горизонт,
надеясь, молясь и веря, что он приедет.
Но вестей все не было.
Джейсон так и не вернулся...
- Дженни... - Низкий голос Джека вырвал ее из прошлого. - Я знаю, что ты не
была готова к этому, но прошу тебя
выйти за меня замуж. Пожалуйста, скажи "да".
У нее защемило сердце. Было время, когда она молилась, чтобы услышать от
Джека эти слова. Но теперь она не была так
наивна. Джек уже оставлял ее. Так же, как Джейсон.
Правда, на этот раз все может сложиться по-другому.
Кажется, в конце концов он вернулся к ней.
- Ты как следует подумал, Джек? - спросила она, всматриваясь в красивое
смуглое лицо. - Ты уверен, что хочешь
этого?
- Я люблю тебя, Дженни. И хочу, чтобы ты любила меня. Вот и все.
Она наклонилась и поцеловала его.
- Я люблю тебя, Джек. Всегда любила и буду любить.
- Так ты выйдешь за меня?
Дженни улыбнулась, отгоняя воспоминания и убеждая себя в том, что ничто на
свете не сможет изменить ее чувства.
- Я выйду за тебя, Джек Бреннен.
Бреннен встал, ничуть не стесняясь своей прекрасной наготы, и потянул ее за
собой. На него снова нахлынула волна
желания, и его неистовство заставило Дженни тоже почувствовать вожделение.
Курчавые черные волосы прикоснулись к ее
соскам, отчего по позвоночнику Дженни пробежала горячая волна. Она ощутила
прикосновение упругой мужской плоти, и в
ее чреве вспыхнул пожар.
Джек взял ее за руку, негромко засмеялся и потянул в воду. Неожиданно для
себя Дженни тоже рассмеялась. В ней снова
проснулась надежда. А значит, и мечта.
Влюбленные вошли в воду, и океан обдал их солеными брызгами. Джек целовал ее
еще нежнее и откровеннее, чем
прежде. Дженни поняла, что он перестал сдерживаться. Джек отдавал ей себя
полностью и безраздельно. Надежда стала
крепнуть, давая дорогу мечтам о самом счастливом на свете браке.
Стоя по горло в воде, Джек приподнял ее и велел обхватить ногами его талию.
Когда он опустил Дженни на свою
возбужденную плоть, женщина задохнулась от наслаждения. Они занимались любовью
медленно, не спеша, как будто
отныне никуда не торопились, а затем, мокрые, вернулись под сень листвы и стали
натягивать на себя одежду.
- Наверное, пора возвращаться, - неохотно призналась Дженни, - на утро у меня
намечена куча дел.
Джек остановил ее, не дав застегнуть блузку.
- Я надеялся... что сейчас, когда мы обо всем договорились... ты забудешь об
Энни Патерсон. Мы сможем провести
вместе несколько дней, а потом вернемся домой.
Если бы она могла!.. Боже милостивый, как она мечтала об этом!
- Мне необходимо все выяснить, Джек. Я должна узнать, существовало ли на
самом деле то, что я помню. - В глубине
души она уже знала это, но должна была понять, что произошло с Энни Патерсон и
была ли Энни исчадием ада из ее снов.
Синие глаза Джека изучали ее лицо, озаренное серебряным лунным светом.
- Хорошо, если ты так хочешь, я помогу тебе. Мы останемся здесь до тех пор,
пока ты не узнаешь правду. Но попрошу
кое-что взамен.
- Что именно?
- День для нас. Один день в раю. Я хочу, чтобы в этот день ты забыла прошлое
и подумала о будущем. О тебе и обо мне.
Я хочу искупаться в океане, подняться к водопадам, взять лодку и поплавать по
реке. Хочу пить ром и любить тебя на берегу
пруда, заросшем орхидеями. Ты сделаешь это, Дженни? Ты подаришь мне этот день?
"Заниматься любовью на берегу пруда, заросшем орхидеями". Неужели Джек тоже
помнит это? В тот момент, когда они
лежали вместе, ей почудилось, что воспоминания у них общие.
- Что ж, - тихо сказала она, - пусть завтрашний день будет только нашим. Что
бы ни случилось, мы запомним его на
всю жизнь. - Внезапно она содрогнулась. Воспоминания, опять воспоминания!..
Они оставят ее. Или убьют.
Одно из двух. Но что именно?
Один день в раю... Он начался с завтрака в постели, состоявшего из крепкого
черного кофе "Блю Маунтин", из сока из
свежего ананаса, из кормления друг друга кокосами и манго и взаимного
облизывания сладких, липких пальцев. Это занятие
закончилось очередным приступом страстной любви. Дженни вспоминала прошлую ночь
со смущением, которое, однако,
бесследно исчезло, когда Джек довел ее до головокружительного пика блаженства.
Потом он сорвал с Дженни простыню, которой та тщетно пыталась прикрыться, и
играючи стащил женщину с кровати.
- Пойдем, пирожок с вареньем, пора принять хороший горячий душ. На сегодня у
меня есть планы, и долгий сон в них
никак не входит:
- Пирожок с вареньем?
Он хитро улыбнулся:
- А что тут такого? Я не знаю ничего слаще, чем вкус... - Тут в него полетела
подушка. Дженни спаслась от Бреннена
бегством и заперлась в душе. Правда, через несколько минут Джек все же
присоединился к ней.
Пока она одевалась и сушила волосы, Джек взял напрокат принадлежавший отелю
автомобиль. В десять часов они
выехали на шоссе и отправились в город, сделав остановку у портового рынка, где
торговка вплела в волосы Дженни
красивые стеклянные бусы. А потом они решили исследовать местные
достопримечательности.
Немного нервничая из-за необходимости соблюдать левостороннее движение, они
поехали на запад вместо востока и
очутились вдалеке от привычных туристских маршрутов. Проехав несколько миль по
дороге в Негрил, они заметили
указатель к птичьему заповеднику "Рокландс".
- Давай посмотрим, Джек. Всего несколько миль в сторону.
- Как скажешь! - На лице Джека блеснула ленивая, простоватая улыбка,
счастливая и беспечная. Таким его Дженни
еще не видела.
Как только они добрались до заповедника, Дженни узнала, что на Ямайке обитает
двести пятьдесят видов птиц. Тут были
четыре вида колибри, включая крошечную пчелиную, одну из самых маленьких птиц на
свете; кроме того, здесь водились
такие уникальные создания, как плоскоклювы, устраивающие гнезда на земле, а не
на дереве. Но, конечно, самое роскошное
зрелище представляли собой полчища ярко раскрашенных попугаев.
Дженни и Джек понаблюдали за тем, как их кормят, а потом отправились на берег
реки, которую тут называли Большой в
отличие от множества мелких.
- Как ты нашел это место? - спросила Дженни.
- Прочитал в путеводителе. Мы с тобой станем плотовщиками.
- Ой, Джек!.. Я не знаю... Я не так уж хорошо плаваю.
Он протянул руку и сжал ее запястье.
- Это совсем другие плоты. Кроме того, ты же не боялась ездить со мной на
"харлее". Ты плавала со мной на корабле.
Тебе нравилось, а это почти одно и то же.
- А как твое
...Закладка в соц.сетях
