Жанр: Любовные романы
Сон
...ала. Я не прошу, чтобы ты поверил. Убедить тебя выше
моих сил, так что и пробовать не стану.
Только прошу, чтобы ты попытался понять.
- Я не понимаю. И не пойму никогда! Я люблю тебя и не хочу потерять еще раз.
Она не могла проглотить комок, стоявший в перехваченном спазмами горле. На
глаза навернулись слезы и залили все
лицо. Дженни обхватила руками его шею, прижалась к нему и почувствовала, что он
гладит ее по голове.
- Мы должны расстаться, Джек. Мы не можем рисковать. Тебе придется смириться
с этим. - Джек ничего не ответил,
только крепче прижал ее к себе. - Обещай, что не будешь звонить, не будешь
искать встречи со мной. Если любишь, то
обещай, а свое слово ты держишь.
- Господи, Дженни...
- Пожалуйста, Джек. Заклинаю тебя. Если ты любишь меня...
Он остановил ее голодным, отчаянным поцелуем. Этот поцелуй прожег ее до
самого сердца, опалил душу. Дженни
почувствовала на языке собственные соленые слезы и ощутила, что Джек дрожит всем
телом. Он сжал ее в объятиях и
зарылся лицом в ее волосы.
- Я люблю тебя, Дженни... не хочу расставаться с тобой. Но я и так причинил
тебе много горя. Я сделаю все, что ты
хочешь.
- Джек...
Они стояли так долго. Наконец Джек отстранился.
- Если ты когда-нибудь передумаешь...
Она прижала к его губам дрожащие пальцы и не дала договорить:
- До свидания, Джек, милый! Я надеюсь, что ты еще встретишь любовь.
Он только тряхнул темными волосами, в которых блестели капли дождя.
- Для меня на свете существует только одна женщина. Теперь я это знаю. Вот
здесь. - Он прижал руку Дженни к
своему сердцу, которое билось так же неровно, как и ее собственное. - Да и
смелости у меня не хватит на новую попытку.
Дженни до крови прикусила нижнюю губу. Она думала о прошлом, о судьбе,
которая свела их. Горе ее было безутешно.
Ее знание сгубило все. Она горько зарыдала, и Джек снова сжал ее в объятиях.
- Я люблю тебя! - прошептал он, прижимая Дженни к себе. Эти объятия разрушали
решимость Дженни. Потом с
горячей нежностью поцеловал в последний раз и ушел.
Дженни смотрела ему вслед, кусала губы, и слезы заливали ей лицо.
"Так не должно было случиться, - говорила она себе. - А если случилось, то не
нужно об этом вспоминать". Но если бы
она не вспоминала, то не вышла бы той ночью на берег моря и никогда не встретила
его. Нет, наверное, им было суждено
встретиться. Наверное, тогда они познакомились бы в каком-нибудь другом месте. О
Боже, все так перепуталось!..
Она посмотрела на стоянку и увидела красный "мустанг". Джек стоял, открыв
дверцу. Он наклонил голову, черные
волосы свесились на лоб. Согнутый локоть упирался в открытую дверцу. Лица не
было видно. Плечи его вздрагивали.
Джек Бреннен плакал.
Дженни почувствовала, что у нее разрывается сердце.
Глава 27
Говард Маккормик снял трубку после второго звонка. Он опаздывал на заседание
городского совета, но ждал этого
разговора и не мог его пропустить.
- Да, Марти, я слушаю.
- Все готово, босс. Я нашел бывалых ребят, как вы просили. Правда, Рейнолдс
вышел из игры. У него загноилась
резаная рана на руке. Толку теперь от него не будет, но Коллинз держит хвост
пистолетом. - Это были водолазы, которые
столкнулись с Бренненом на месте катастрофы. - Кроме того, я нанял парня по
фамилии Питерсон. Он мастак насчет
взрывчатки.
- Отлично! Едва погода наладится, Бреннен вернется к спасательным работам. На
этот раз мы не будем мешать ему. Как
только он поднимет контейнеры, мы приплывем и заберем их. А прежде чем убраться
оттуда, оставим нашему дорогому
другу Джеку маленький подарочек, и все будет о'кей.
Марти фыркнул в трубку:
- Обычный несчастный случай... Бреннен так никогда и не узнает, чем стукнуло
его по кумполу!
- Это точно. - Говард посмотрел на каминные часы. - Да, Марти, есть еще одно
дельце.
- Какое, босс?
- В этот раз возьмешь меня с собой.
Марти замешкался только на секунду и без лишних вопросов ответил:
- Заметано, босс.
Говард сгорал от нетерпения. Джек Бреннен унизил его, поставил в идиотское
положение. Последние три года он был у
Маккормика как бельмо на глазу. Хуже того, Джек украл то, что должно было
принадлежать ему, Говарду. Маккормик
мрачно улыбнулся. Избавиться от Бреннена было куда приятнее, чем заполучить еще
один не облагаемый налогами миллион
долларов.
Говард повесил трубку и посмотрел в окно, за которым по-прежнему лил дождь.
Это чертово ненастье продолжалось уже
неделю. Скорее бы распогодилось! Ему не терпелось завершить это дело.
И отпраздновать победу, покончив с Джеком Бренненом раз и навсегда.
Кошмары исчезли, но Дженни все еще не могла спать. Она не могла есть, не
могла думать. Сердце разрывалось на части.
Она вышла на работу сразу же по возвращении в Санта-Барбару, но ее энергия вдруг
иссякла. Сил хватало только на то,
чтобы утром подняться и доехать до библиотеки.
Она рассказала о случившемся Милли, и подруга пыталась поддержать ее. За
недели, прошедшие с того дня, когда Милли
учила ее играть в пул, они сильно сблизились. Несколько раз звонила Дотти, но
верным подругам так и не удалось
расшевелить Дженни.
Казалось, время застыло на месте. Она впала в уныние и была равнодушна ко
всему на свете, кроме Джека. Интересно,
как он живет?
Конечно, снова пьет, якшается с другими женщинами и глушит тоску единственным
доступным ему способом. Если
только его любовь не была минутным капризом, чтобы скрасить холостяцкое
одиночество, за которое так цеплялся Джек.
Короче говоря, он вернулся к своей обычной жизни...
Примостившись на диване и держа на коленях тихонько мурлыкающего Скитера,
Дженни перевернула очередную
страницу навевавшего скуку романа о трех замужних сестрах, брак каждой из
которых оказался по-своему неудачным.
Она уже прочитала стопку книг, которую привезла с Ямайки. Это помогло Дженни
лучше понять свои сны. Кроме того,
она научилась видеть, как прошлое проявлялось в настоящем.
Например, любовь к морю, странная тяга к нему, которую она испытывала с
детства. Сколько часов она простояла у окна,
глядя на далекий горизонт! Как будто ждала чего-то. В то время она понятия не
имела, чего ждет.
Или отношение к детям. Дженни не хотела ребенка, пока не познакомилась с
Джеком. Она никому не признавалась в
тайном страхе причинить вред своему собственному младенцу. Энни Патерсон
избавилась от бремени. Возможно, в ней еще
жило чувство вины. Энни Палмер была чудовищно жестока к детям. Наверно,
помраченный рассудок приказывал ей мстить
им за то, что они живы, в то время как ее собственный ребенок умер, став еще
одной жертвой измены Джейсона.
До нее дошло, что даже правописание могло нести в себе остатки прошлого. Всю
жизнь она неправильно писала не
только такие достаточно редкие слова, как "moulding", "parlour", "theatre",
"armour", но даже простенькое "grey" . Годы
спустя она поняла, что пишет их так, как принято в Англии. Но она никогда не
была в Европе.
А ее кошмары... Теперь она разбиралась в них до тонкостей. Так, она выяснила,
что на Ямайке действительно водятся
снившиеся ей огромные, отвратительные пауки. Символы в ее снах были символами
вудуистских богов, которых называли
"лоа". Волнистые линии означали извивающихся змей - эмблему богини Дамбаллах.
Странные точки и круги были
символом Папы Легбы, стража ворот. А треугольники, похожие на паруса, - знаком
бога моря Агуе.
Она узнала, что эта необычная религия является комбинацией древних
западноафриканских анимистских верований, с
одной стороны, и католицизма нескольких периодов времени - с другой. В
католицизм были обращены первые рабы,
доставленные на остров. Когда в конце XVIII века вудуизм был объявлен вне
закона, рабы начали называть своих богов
именами католических святых: бог войны Офун стал святым Яковом, а Эрзулия,
богиня любви, важнейшая из лоа женского
пола, превратилась в Деву Марию. Это причудливое искажение заставило Дженни
зябко поежиться. Книги, которые она
принесла домой, объясняли и кошмары с ходячими трупами. Приверженцы вудуизма
больше всего боялись того, что после
смерти их души будут украдены, а обесчещенные тела обрекут на вечное рабство,
превратив их в лишенных разума зомби.
Чтобы избежать этого, рты мертвецов запечатывали, ноздри затыкали ватой, а
челюсти подвязывали.
Движущей силой этой религии была жажда власти. Подразумевалось, что колдун
может завоевать Вселенную и
переделать все на свете по своему разумению. Это требовало мастерского владения
как белой, так и черной магией,
глубокого понимания таких категорий, как добро и зло, жестокость и доброта, боль
и наслаждение.
Возможно, Энни стремилась к власти, чтобы возместить удары судьбы, которым
она подверглась, и избавиться от
одиночества, от которого она так страдала в юности. Она стремилась к мастерскому
овладению черной и белой магией и
одновременно испытывала перед ней немалый страх.
Дженни чувствовала страх Энни, перемешанный с горем.
Она понимала, что в душе Энни царили безнадежность и отчаяние, которые в
конце концов привели ее к гибели. Ко
времени появления в Роуз-Холле она испытывала приступы глубочайшей тоски, часто
сменявшиеся припадками ярости и
провалами памяти. О ее жестокости ходили самые невероятные слухи. Она убивала и
мучила своих рабов, трудившихся на
огромной плантации, единоличной владелицей которой Энни Палмер стала в двадцать
с небольшим лет. Она была столь
блестящей, сколь и беспощадной, прекрасной и в то же время порочной. Жизнь Энни
закончилась гибелью от рук людей,
которых она мучила, и в этом была доля справедливости.
Дженни догадывалась, что ее поиски подошли к завершению. Она знала больше,
чем хотела знать, и, как предсказывал
доктор Бейли, воспоминания о той жизни ослабевали.
Теперь она жила настоящим. Продолжать исследования значило только бередить
раны. Но и возобновить связь с Джеком
тоже не представлялось возможным. Жизнь Энни загубил Джейсон. А ее, Дженни, мог
загубить Джек. Она не могла
позволить этому повториться на новом витке спирали времени.
Дженни отложила роман, тщетно пытаясь вспомнить, что случилось с героями на
последних трех страницах. Вторую
попытку прервал звонок в дверь. Дженни сняла с колен Скитера, поднялась с дивана
и вышла в прихожую. Открыв дверь, она
увидела на крыльце Пита Уильямса.
- Хэлло, Дженни!
- Пит! Господи, какими судьбами?
Он явно тушевался и переминался с одной долговязой ноги на другую.
- Я пришел поговорить с вами о Джеке.
У нее сжалось сердце.
- Что с ним? Что-то случилось? Плечо, да? Я так и знала, он растревожил рану
на Ямайке! Я боялась, что...
- Дело не в этом, - прервал ее Пит. - Можно войти?
- Ну конечно! - Что же это она? Оставила человека стоять на холоде...
Смутившись, Дженни впустила Уильямса в
прихожую.
- Я боялся, что мне здесь не слишком обрадуются.
- Глупости! Я рада, что вы пришли.
Пит сел на диван в гостиной, а Дженни пошла на кухню и налила две чашки кофе.
- Ничего, что кофе растворимый? - спросила она.
- Не беда, лишь бы погорячее. - Он сделал глоток и посмотрел на Дженни поверх
ободка чашки. - Как вы поживаете?
- Кажется, неплохо. А вы как?
Широкая рыжая бровь поползла вверх.
- Со мной-то все в порядке, чего не скажешь о Джеке.
- Но ведь вы только что сказали...
- Я сказал, что дело не в плече. Дело в вас, Дженни. Именно из-за вас ему
плохо.
Она судорожно сглотнула:
- Это он прислал вас сюда?
- Вы шутите? Он пообещал расквасить мне нос, если я потревожу вас. Но я
решил, что оно того стоит.
Дженни отвернулась, забыв про кофе.
- Странно, что он все еще переживает. Я думала, что... после нашего
возвращения домой... он будет рад, что у нас ничего
не вышло. Он всегда так ценил свободу...
- Знаете, как говорят? Свободу ценишь тогда, когда у тебя нет ничего другого.
- Его усмешка тут же исчезла. - Я был
не прав, Дженни. Я не понимал, как Джек заботится о вас. А теперь он не ест, не
может спать. Чарли так волнуется за него!
Олли говорит, что Джек забился в свою каюту, как в нору, и сидит там
отшельником. За это время я ни разу не видел его.
- Я не хотела обидеть его.
- Я считал, вы любите Джека. В тот день на корабле вы сами так сказали.
- Да, я люблю его, - тихо ответила она, - и всегда буду любить.
- Тогда простите его, Дженни. Он не подведет вас. Джек не такой. Особенно
если он заботится о ком-то. Вы можете
доверить ему свою жизнь.
Дженни вздохнула:
- Мне не за что прощать его, Пит. Тут дело в другом.
- Вот и Чарли так сказал. Он говорит, что вы думаете, будто знали Джека
раньше... может быть, в какой-то другой
жизни.
- Я знаю, это похоже на сумасшествие, но...
- Но даже если и так, прошлое - это одно, а настоящее - совсем другое. Дайте
ему последнюю возможность, Дженни.
Я думаю, вы не пожалеете.
Дженни печально улыбнулась:
- Вы хороший друг, Пит. Джеку здорово повезло!
- Я бы хотел быть и вашим другом. Конечно, если вы не против.
У нее приподнялись уголки рта:
- С радостью...
- Вы подумаете о том, что я сказал?
Она кивнула, но осталась при своем мнении. Никогда им не быть вместе...
- Как продвигаются спасательные работы? - спросила она, чтобы уйти от
разговора, который становился слишком
щекотливым.
- Мы готовы выйти в море, но пока не распогодится, риск слишком велик. Во
время шторма на глубине образуется
чересчур быстрое течение. - Пит поставил пустую чашку на серебряный поднос. -
Пожалуй, мне пора. - Он встал и
протянул ей руку, такую же веснушчатую, как и лицо. В свете лампы его волосы
казались еще более рыжими, чем на
"Мародере". - Я только хотел, чтобы вы все знали про Джека.
Не обращая внимания на протянутую руку, Дженни потянулась и обняла его.
- Спасибо вам, Пит! Вы хорошо сделали, что пришли.
Она проводила его до дверей.
У выхода Уильямс обернулся:
- Берегите себя, Дженни.
- Да, Пит. Вы окажете мне одну услугу?
- Конечно.
- Позаботьтесь о Джеке.
Пит с грустью улыбнулся и кивнул. Закрыв за ним дверь, Дженни прижалась к ней
спиной и закрыла глаза. Так она
стояла, вытирая ладонью мокрые щеки, а слезы все текли и текли.
Едва Дженни вернулась в гостиную, как зазвонил телефон. Она сняла трубку и
прижала ее к уху.
- Дженни? - прозвучал до боли родной голос, и у нее защемило сердце. - Мы с
отцом волнуемся. Ты не звонила
целую вечность.
- Извини, мама. Я совсем закрутилась. - М-да... Слишком мягко сказано. - Как
папа?
- В порядке, милая. Может, приедешь на уик-энд? Мы соскучились по тебе.
- Едва ли, мама. В библиотеке полно работы. - Она не была готова к встрече с
родителями, которым хватило бы одного
взгляда на ее бледное, расстроенное лицо, чтобы понять, как тяжело ей
приходится. - Скоро День благодарения . Вот тогда
я и приеду.
- Послушай, детка, у тебя, случайно, не роман? Твой отец убежден в этом. Он
думает, что ты с кем-то встречаешься и
боишься, что мы не одобрим этого человека. Верно, милая?
- Мама, я бы не...
- Если так, то ты можешь быть спокойна. Для нас это пройденный этап. Если он
нравится тебе, то подойдет и нам.
У Дженни сжалось сердце. Ей следовало знать, что родители будут рады принять
Джека в семью.
- У меня нет романа. Вернее, я встречалась с одним человеком, но теперь мы
расстались.
- Ох, милая!.. Может быть, нам с отцом приехать? Что-то не нравится мне твой
голос.
- Нет, мама, все хорошо. Честное слово! Просто я сегодня плохо спала, но зато
кошмары прекратились.
- Я думала, это случилось уже давно...
Дженни прикусила язык. Она совсем забыла о своем невинном обмане. Она никогда
не умела лгать. Досадная
оплошность!.. Ей не хотелось волновать родителей.
- Мама, я очень рада, что ты позвонила. Обними папу и скажи ему, что мы
непременно увидимся в День благодарения.
Дженни положила трубку, думая о том, как повезло ей с родителями и как не
повезло Джеку. Она не могла прогнать
мысли о нем и изнывала от боли. Вспоминала слова Пита и мысленно противостояла
его доводам.
Это ей удалось. Но на следующий вечер пришел Чарли, и в ее выжженном,
помертвевшем сердце загорелась искорка
надежды.
Он пришел около девяти и привел с собой еще кое-кого.
- Рад видеть вас, Дженни, детка!
- Я тоже рада вам, Чарли. И вам, доктор Бейли!
Войдя в прихожую, Чарли наклонился и обнял Дженни. Его обветренное лицо было
таким добрым, таким родным!
Вдыхая запах дождя и моря, исходивший от старого флотского кителя, Дженни
поймала себя на мысли, что ей хочется
прижаться к широкой, надежной груди Дентона. Дождь прекратился, однако даже в
хорошо натопленной комнате
чувствовалось, что за окнами ноябрь.
- Пожалуйста, проходите в гостиную.
Дженни была искренне рада их приходу, но догадывалась о его причине и
боялась, что ей не хватит сил для отражения
новой атаки. Чарли окинул молодую женщину пытливым взглядом, от которого не
укрылись ни ее худоба, ни запавшие щеки.
- Господи, Дженни, от вас остались кожа да кости! - Она потупилась. Дентон
взял ее за подбородок и заставил
посмотреть ему в глаза. - Послушайте меня, Дженни, детка. Я знаю, что происходит
в вашей прелестной головке, и намерен
раз и навсегда положить этому конец.
У нее защипало в глазах:
- Чарли, если бы это было так просто...
- Скажи ей, док. Вправь девчонке мозги! Мой мальчик умирает от тоски по этой
женщине. А она умирает от тоски по
нему, но отстреливается. Куда это годится!
Доктор Бейли придвинулся ближе и посмотрел на нее сверху вниз.
- Он прав, Дженни. Если бы я знал, к чему это приведет, то ни за что не
отправлял бы вас в прошлое и оставил бы вас в
покое с вашими сновидениями.
- Я рада, что вы это сделали. Как вы и говорили, кошмары кончились. Начинают
тускнеть даже самые ужасные
воспоминания.
- Вот и отлично! Значит, имеет смысл использовать мой метод. Похоже, человек
может расстаться с тяжелым прошлым
и жить в настоящем.
- Мне бы очень хотелось этого. - Она отвернулась, не в силах смотреть ему в
глаза. - Но сомневаюсь, что когданибудь
смогу изгнать из памяти свое прошлое, пусть даже не полностью. Я делала
неимоверные гнусности, мучила
множество невинных людей. А теперь встретила того же человека, которого любила в
прошлой жизни. То, что произошло
тогда между нами, стало причиной всего остального. Один Бог знает, что может
произойти на этот раз.
Чарли недовольно крякнул:
- Я знаю, о чем вы думаете. Боитесь стать такой же женщиной, как эта Энни
Палмер. Так вот, я не верю в это. Ни на
минуту, черт побери! Вы ужасно славная и хорошенькая, Дженни. Даже чересчур.
Если бы за вами остался неоплаченный
долг, вы бы не были такой, как сейчас.
- Я... я не понимаю, о чем вы говорите?
- Чарли говорит про кармический закон, - вмешался доктор.
- Никогда не слыхала о таком.
- Грубо говоря, это означает, что если в прошлой жизни вы совершили какоенибудь
ужасное преступление, то должны
будете искупить его во время следующего существования. Индусы верят, что люди
возрождаются в форме, которая
определяется их прошлой греховностью. Если это так, то личность, которой вы
являетесь в настоящий момент, отражает
вашу прежнюю сущность. Допустим, вы были злопамятны, обидчивы, склонны к насилию
и извращениям. Согласно их вере
в следующем воплощении вы едва ли будете красивы. Гораздо вероятнее, что вы
станете калекой или уродом. Ничего этого в
вас нет, Дженни.
- Что вы хотите этим сказать?
- То, что вы разрешили загадку жизни Энни Палмер, но между вашим прежним и
нынешним воплощением вы прожили
и другие жизни, во время которых искупили сделанные вами ошибки. Только так
можно объяснить ваше нынешнее
воплощение и внешность.
- Н-не знаю... Я не очень-то разбираюсь в восточных религиях. То, что вы
рассказываете, слишком невероятно. - Она
отвернулась и задумчиво посмотрела на языки пламени в камине. - Есть и другие
объяснения.
- Какие же? - На решетке камина треснуло полено, послав вверх сноп искр.
Дженни долго следила за тем, как они исчезали в дымоходе, а затем обернулась
и посмотрела Ричарду в лицо.
- А как насчет рая и ада, доктор Бейли? Вы не верите в такие вещи?
- Верю, - мягко сказал он и взял ее за руку, - но верю и в Божий промысел, и
в Его способность понимать людские
слабости. Да, рай и ад могут существовать, но кто сказал, что чистилище
расположено не на земле?
Пораженная Дженни умолкла. Она никогда не задумывалась над такими вещами. Да
и кто она такая, чтобы спорить?
Насколько она знала, ни рай, ни ад не имели отношения к реальной жизни. И все же
она верила в их существование...
- А как же Джек? Если то, что вы говорите, правда, почему судьба снова свела
нас?
- Не знаю. Иногда люди, знакомые по прежней жизни, встречаются снова и снова,
пока до конца не поймут урок,
который им следовало выучить. Или пока не исправят совместно содеянное зло. Я не
сумею назвать вам причину. Это вы
должны узнать сами.
- Я не могу позволить себе такой риск.
- А вы уверены, что вам позволено не рисковать?
Дженни почувствовала себя неуютно от этих слов.
- Вы действительно верите, что мой долг полностью оплачен? Не могу
представить себе, какими добрыми делами я
могла бы заслужить прощение.
- Возможно, это произошло не сразу. Возможно, для искупления своей вины вам
понадобилось несколько жизней.
Она смотрела на него во все глаза, не зная, верить или не верить, но ощущая в
душе едва затеплившуюся надежду,
которой прежде не было.
- Вы могли бы помочь мне убедиться в этом...
Бейли окинул Дженни задумчивым взглядом.
- Вы имеете в виду еще одно путешествие в прошлую жизнь?
- А разве существует другая возможность открыть то, что могло бы все изменить
коренным образом?
- Я пришел не за этим. Я просто хотел помочь вам увидеть будущее.
- Пожалуйста, доктор. Если бы я обнаружила жизнь, в течение которой загладила
хотя бы часть своей вины... глядишь, я
и сумела бы простить себя.
- Это может быть небезопасно... учитывая предыдущий опыт. Не думаю, что все
ваши последующие воплощения
испытали на себе сильное отрицательное влияние, но наверняка сказать трудно.
- Я хочу рискнуть.
Бейли внимательно смотрел на нее, пытаясь найти единственно верное решение.
- Так и быть, Дженни. Если вы так решительно настроены... Будь что будет. В
среду вечером я свободен. Вас устраивает
этот день?
- Да, конечно, но...
- А почему не прямо сейчас? - вмешался Чарли. - Каждый день ожидания только
во вред делу.
- Да! - вскакивая, возбужденно воскликнула Дженни. - Давайте сделаем это
здесь! Не сходя с места!
Бейли долго и пристально изучал ее лицо. Наконец он вздохнул:
- Ладно, будь по-вашему...
- Спасибо! - Искорка надежды начинала разгораться. - Большое спасибо, доктор
Бейли!
- Теперь вам будет намного легче, поскольку вы уже дважды подвергались
регрессии и оказались для этого очень
подходящим человеком. Надеюсь, это будет и менее болезненно, потому что на сей
раз вам предстоит узнать не такие
ужасающие вещи.
- Если во времени у меня были другие воплощения, то почему существование в
образе Энни оказало такое влияние на
мою нынешнюю жизнь?
- Скорее всего именно потому, что та инкарнация была очень болезненной. Даже
если ваша карма очистилась, кое-что
от прежней жизни могло остаться.
- Понимаю...
- Если у вас больше нет вопросов, то можно приступать. Мы не знаем, с чего
начать, так что на это тоже потребуется
время.
Она кивнула, с волнением и надеждой ожидая новых открытий. Все трое
засуетились, переставляя мебель и подкладывая
дрова в гаснущий камин. Затем Дженни поудобнее устроилась на диване и вытерла
вспотевшие ладони о темно-зеленые
слаксы.
- Вы готовы? - Доктор уселся напротив и подтянул мягкое кресло, обитое
персиковым ситцем, поближе к дивану с
такой же обивкой.
- Готова. И молюсь, чтобы вы оказались правы.
Глядя прямо перед собой, Бейли использовал огонь в камине, чтобы заставить
Дженни сосредоточиться. Когда ее глаза
закрылись и дыхание стало глубоким, доктор отправил Дженни в прошлое, к годам до
ее рождения:
- Все хорошо, Дженни. Вы спокойны, вам удобно. Ваше сознание ясно. Вы готовы
начать поиск. Перед вами несколько
экранов. Вам нужно выбрать один из них. Вы знаете, что именно мы ищем. Я хочу,
чтобы вы выбрали экран и сказали мне,
где вы находитесь.
Мгновение она колебалась, на ощупь пробираясь через покрытое тенью время и
пытаясь заставить себя увидеть. Затем
появилась картинка - сначала размытая, а затем более четкая. Дженни вцепилась в
нее и вытянула из подсознания. Это была
девушка-подросток, калека от рождения. Она жила где-то в Англии в конце прошлого
века, но воспоминание было слабым, а
подробности скупыми. С помощью доктора Бейли Дженни выяснила, что девушка была
сиротой, что какое-то время была
бездомной и почти всегда голодала. С десяти лет это несчастное создание
вынуждено было трудиться на текстильной
фабрике по шестнадцать часов в сутки, находясь в самых ужасных условиях.
Однажды на фабрике начался пожар. Здание превратилось в настоящий ад. Девочка
попала в огонь и страшно обгорела.
Три года спустя она умерла от мучительных ран. Результатом ее смерти и гибели
других людей стал принятый через
несколько лет закон об улучшении условий труда фабричных рабочих.
Должно быть, Ричард понял, что этих воспоминаний будет недостаточно, чтобы
убедить Дженни, поэтому он продолжил
поиск.
- Теперь, Дженни, вы идете вперед, к другому экрану. Вы видите его? Вы
знаете, что мы ищем. Вы что-нибудь видите?
- Да... теперь вижу.
- Скажите мне, где вы.
- Я... в океане. Кажется, на борту какого-то корабля.
- Вы можете сказать мне, какой это год?
Транс становился все глубже и затягивал Дженни, пока она совершенно не забыла
о настоящем.
- Сейчас конец октября 1944 года. Я на борту американского крейсера
"Атлантис". - Теперь ее голос звучал подругому,
обороты речи стали более грамотными, более правильными. Так говорили на
Восточном побережье. Затем она
вспомнила, что родилась в Бостоне в августе 1923 года.
- Как вас зовут?
- Реджина. Реджина-Линн Уилкокс. Я военная медсестра, приписанная к базе
острова Мидуэй. На корабле находятся
примерно тридцать медсестер.
- Какая у вас внешность?
Она слегка поморщилась:
- Боюсь, довольно простая. Самая обыкновенная. Я высо
...Закладка в соц.сетях
