Жанр: Любовные романы
Сон
... плечо?
- Не волнуйся, грести нам не придется.
Дженни усмехнулась, внезапно почувствовав азарт.
- Ладно, плоты так плоты. Все равно это не идет в сравнение с гонкой, которую
ты устроил, когда катал меня на
"мустанге"!
Джек только посмеивался, загоняя маленький "форд-эскорт" на стоянку. Полчаса
спустя они плыли вверх по Большой
реке на маленьком деревянном плоту. Тощий чернокожий проводник, отталкиваясь
шестом, вез их к заброшенной делянке в
тропическом лесу. Он должен был оставить их одних, а к вечеру вернуться и
отвезти обратно.
Усевшись на скамью, украшенную цветами, влюбленные опустили пальцы в
неторопливо струившуюся реку. На берегу
они бродили по укромным тропинкам, карабкались на кручи к водопадам и нагими
купались в укрытых от посторонних глаз
прудах с изумрудной водой.
Конечно, как и обещал Джек, они занимались любовью у тихого пруда, в зарослях
гигантских папоротников. Лежа в его
объятиях, Дженни не могла не припомнить предыдущую жизнь, когда они так же
любили друг друга. Только было это
давным-давно.
Она чертила на груди Джека круги, обводя пальцем плоский сосок.
- Я тут подумала... Имя Джейсон Соммерс тебе ничего не говорит?
Джек уставился на зеленый покров над их головами, сорвал длинную травинку и
принялся крутить ее в руках.
- Нет. А что?
- Я... Просто пришло в голову, что ты мог помнить его.
- Откуда он?
- Из Англии... Он жил сто шестьдесят лет назад.
Беззаботность Джека сразу исчезла. Он приподнялся на локте.
- Нет, Дженни. Не сегодня. Ты обещала посвятить день нашей любви. Я не хочу
вторжения какого-то мужчины из
далекого прошлого.
- Это не какой-то мужчина. Он был... тобой.
- Мной! - Лицо Джека помрачнело еще сильнее. - Я не хочу говорить об этом!
Тем более сейчас. - Чтобы доказать
это, он наклонился и поцеловал ее. Только не нежно, а жадно и неистово. Тело
Дженни принадлежало ему, и он не собирался
позволить ей забыть об этом. Руки Бреннена потянулись к ее грудям, сжали их и
превратили соски в твердые тугие пики. Он
поцеловал Дженни еще более страстно, и женщина застонала и забилась под ним. Она
распростерлась на толстом, мягком
мху. К ее бедрам прижимались твердые, мускулистые бедра Джека. Ее тело
оставалось влажным и легко приняло Джека,
когда тот обхватил ее бедра и вонзился в нее.
Он овладел ею бешено, страстно, ожидая от Дженни того же, а потом задвигался
сильно и быстро, доводя ее до
ощущений неслыханной силы. Она вновь почувствовала сжимающуюся пружину и
горячий, сладкий миг блаженства. Вскоре
Джек последовал за ней.
- Это наш день, - прошептал Бреннен, прижимая ее к себе, - я не позволю
вторгнуться в него никакому завтра.
Она не могла с этим спорить. Все, что касалось завтрашнего дня, было слишком
неопределенно.
Ближе к вечеру они вернулись к машине и отправились на пляж в Негрил. По
дороге Дженни и Джек осмотрели маяк, а
затем остановились у кафе Рика на холмистом берегу, чтобы полюбоваться закатом.
Вид отсюда открывался прекрасный и
был знаменит на всю округу.
Здесь они ели печеного краба и пепперпот , высасывали из раковин свежих
устриц для подкрепления сил, как выразился
Джек, и окончательно объелись, завершив трапезу вест-индским омаром.
- При таких темпах я скоро не влезу в купальник, - пожаловалась Дженни, еле
поднимаясь с кресла.
- До сих пор ты в нем не нуждалась. - Страстный взгляд Джека заставил Дженни
покраснеть. Пыл Бреннена ничуть не
остыл за тот час, который они добирались до отеля.
Все вышло именно так, как и обещал Джек. Настоящий день в раю. И Дженни
захотелось забыть, что она прилетела на
Ямайку по делам.
Ей захотелось провести с ним еще один день.
Клиффорд Тернер-Смит, регистратор пляжного клуба "Полумесяц", одновременно
выполнял обязанности портье. Именно
этот пост он занимал, сидя за покрытым стеклом темным ротанговым столом, когда
заметил шедшую к нему рука об руку
красивую пару.
"Великолепен!" - подумал он, изучая высокого смуглого мужчину и узнавая в нем
того, кого собственноручно
зарегистрировал в тот вечер, когда сидел за стойкой. Конечно, девушка тоже была
красива, но более простой, мягкой,
неброской красотой.
- Доброе утро! - любезно сказал он при их приближении. - Я вижу, вы нашли
друг друга. - А жаль! Может быть,
синеглазый красавец... Но что толку в пустых мечтаниях? С самого начала было
ясно, что у него с этим мужчиной разные
вкусы. - Чем я могу вам помочь?
Ответила женщина:
- Я подумала, не знаете ли вы, где здесь поблизости книжный магазин или
место, где можно найти список старых
плантаций? - Белая хлопчатобумажная юбка до щиколоток и простая крестьянская
блуза с кружевами делали ее очень
женственной. Светло-русые волосы, подчеркивавшие темно-карий цвет глаз, были
зачесаны набок и скреплены заколкой.
Рост немного выше среднего, тоненькая, гибкая, а грудь высокая и полная...
Он улыбнулся:
- Значит, вас интересует история нашего острова?
- Более или менее, - отозвался высокий мужчина. - Мы интересуемся главным
образом первыми плантациями.
Улыбка Клиффорда стала шире.
- Какие могут быть затруднения! Уцелевшие плантации так и притягивают к себе
туристов. - Он достал бумажную
простыню, где были перечислены все достопримечательности острова. Места,
наиболее посещаемые туристами, были
отмечены красным. Он разложил карту на стойке и стал тыкать ручкой в маленькие
красные звездочки, обозначавшие
плантации. - Как видите, здесь их предостаточно.
- Та плантация, которая вызывает у меня особый интерес, могла не сохраниться
до наших дней, - промолвила
женщина, - но я не сомневаюсь, что эта карта подскажет нам, с чего начать.
Клиффорд начал перечислять названия, стараясь не коситься на высокого
красавца.
- Вот, смотрите... Гринвуд. Это в Фалмуте, недалеко отсюда. Он был возведен
двоюродной сестрой знаменитой
поэтессы Элизабет Барретт-Браунинг. Хармони-Холл - старая викторианская
постройка. На этой плантации выращивали
пимент, то есть гвоздичный перец. Исключительно ценная пряность! Есть еще
"Плантация будущего" недалеко от Очо-Риос
и Бриммер-Холл в Порт-Мария. На противоположной стороне острова - Колбек-Касл...
Да, чуть не забыл! Самая
знаменитая плантация находится всего в семи милях отсюда. Это Роуз-Холл.
Пальцы женщины, лежавшие на богатырской руке мужчины, задрожали.
- Роуз-Холл? - прошептала Дженни, внезапно побледнев.
- Ну да!.. Тот самый, в котором жила Энни Палмер. Его еще называют домом с
привидениями. - Туристов эта чушь
буквально зачаровывала. Впрочем, Тернер и сам любил такие места. - Подозревают,
что Энни занималась черной магией.
Она воспользовалась своим искусством, погубив трех мужей, а заодно и пару
любовников. Она мучила своих рабов, пока те
не задушили ее в 1831 году. Они называли ее "белой ведьмой из Роуз-Холла".
Дженни качнулась.
- Спокойнее, малышка. - Джек удержал ее за талию.
- Энни П-палмер... - повторила Дженни, у которой мурашки побежали по спине. -
Не Энни Патерсон?
Портье нахмурился.
- Патерсон... Что-то знакомое.
Покопавшись в своих папках, он достал несколько рекламных брошюр с
изображением плантации Роуз-Холл на обложке.
Дженни тут же узнала в нем место действия своих снов. У нее подкосились ноги.
Тернер открывал брошюры, бегло
просматривал их и откладывал в сторону.
- Ага, вот оно! Тут немного рассказывается об Энни. Она была наполовину
англичанкой, наполовину ирландкой. Вышла
замуж за Джона Палмера в 1820-м. Девичья фамилия - Патерсон... Да, это она и
есть.
Энни Палмер. Энни Патерсон. К горлу Дженни подкатил комок. Эти имена стучали
у нее в голове как два молота. О
Боже, ее опасения подтвердились - эти две женщины оказались одним и тем же
существом! Внутри у нее все похолодело.
- Дженни... - Джек пытался ее растормошить. Она потянулась к нему, но в
глазах завертелись темные круги, и комната
поплыла. Все затянуло чернотой, словно опущенной шторой. Ноги подкосились, и
Дженни провалилась в беспамятство.
- Дженни! - Джек подхватил ее, не дав упасть на пол. Когда он поднял Дженни
на руки, раненое плечо полоснуло
болью.
- Ах, Боже мой! - Портье прижал ладони к своим пухлым щечкам.
- Вызовите доктора, - сказал Джек, опуская Дженни на ближайший диван. Он
подложил подушку ей под щиколотки,
приподняв ноги, опустился на колени и стал растирать безжизненно повисшие,
ледяные руки. Она тихонько застонала и
зашевелилась. Когда Дженни попыталась сесть, он бережно уложил ее обратно.
- Подожди минутку, малышка. Сейчас придет доктор.
- Доктор? М-мне не нужен доктор, - она все же села, - э-это был простой
обморок, вот и все.
Джек снова уложил ее.
- Осмотр тебе не повредит.
Но Дженни упрямо покачала головой.
- Теперь все в порядке. Честное слово! - Она спустила ноги на пол, осторожно
села, но вставать не пыталась. - Через
минуту я приду в себя.
Тут портье заволновался:
- Доктор Мило уже идет. Он будет здесь через несколько минут.
- Думаю, теперь мы в нем не нуждаемся, - неохотно сказал Джек, - извините за
беспокойство.
- Вы уверены? - Толстяк озабоченно посмотрел на Дженни. - Она ужасно бледная!
Надеюсь, причиной тому не
страшные истории, которые я рассказал. Мне было бы очень неприятно думать, что я
стал причиной ее обморока.
- Вы ни в чем не виноваты, - заверила его Дженни, - я уже чувствую себя
намного лучше. Не могу представить, как
это случилось. - Она покосилась на Джека и увидела, что эта ложь заставила его
нахмуриться. Он помог ей подняться на
ноги. - Извините, что доставила вам столько хлопот. Возможно, в этом виновата
перемена погоды.
- Вы твердо уверены, что все в порядке? Знаете, отель несет ответственность
за здоровье гостей.
- Все в порядке! - Она посмотрела сначала на Джека, а потом на портье. - Если
вы не возражаете, я хотела бы взять
кое-какие брошюры. Наверное, в них указано, как добраться до Роуз-Холла?
- Я уже сказал, это всего в нескольких милях отсюда.
- Дженни... - Но предупреждающий взгляд Джека остался без внимания.
- Я поеду, Джек. Ради это я сюда и прилетела. Я должна все разузнать. - Но
правда заключалась в том, что она никогда
не поймет, как прекрасная молодая девушка вроде Энни Патерсон могла превратиться
в злобное, порочное создание,
которым была Энни Палмер.
Возможно, в Роуз-Холле найдутся ответы на все эти вопросы. Конечно, если у
нее хватит смелости их задать.
Глава 25
- Дженни, эта поездка мне не по душе...
- Как ты можешь говорить такое, Джек? Ты ведь знаешь, через что я прошла. Эта
женщина снилась мне два года! У
меня нет другого выбора...
Они миновали стадион для гольфа, выбрали маршрут А-1 и по левой стороне шоссе
поехали в Роуз-Холл.
- А я по-прежнему считаю, что все это чушь. Не верю, что твои сны имеют
какое-нибудь отношение к реинкарнации.
Просто ты где-нибудь вычитала это. Портье сказал, что это - место паломничества
туристов. Может быть, тебе попадалась
на глаза какая-нибудь рекламная брошюра или ты читала про эту Палмер в
библиотеке. Вот и все объяснение.
- Если бы... О Господи, я сама хотела бы так думать, но в глубине души знаю,
что это неправда.
Едва они подъехали к дому, как это стало окончательно ясно. Именно таким он
ей и запомнился - огромный
трехэтажный георгианский особняк с высокими стрельчатыми окнами и тяжелой резной
дверью. И сразу же в ее мозгу
зароились картины, образы и фрагменты таинственного прошлого.
Но все же многое изменилось - доктор Бейли оказался прав. Сейчас, когда
Дженни знала причину появления этих
образов, ей было легче держать себя в руках. Теперь это больше напоминало взгляд
на прошлое через окошко, а не
непосредственное участие в событиях, как было раньше.
Не последнюю роль сыграло и то, что дом, во многом оставшийся прежним, тоже
стал другим. По словам
сопровождавшего их коротышки-гида с кожей шоколадного цвета, первоначальный
особняк Палмеров был сожжен много
лет назад. Уцелели лишь толстые внешние стены. Прежний интерьер был до
мельчайших деталей восстановлен нынешними
владельцами дома, не пожалевшими времени и средств на реставрацию.
Но, слава Богу, разница все же оставалась и создавала что-то вроде защитного
барьера, который позволял ей смотреть на
вещи, переживать ужасные воспоминания и сводить концы с концами без угрозы стать
частью происходившего.
Знание того, что она сделала, причиняло Дженни новые мучения. С каждым новым
разоблачением ее лицо становилось
чуточку бледнее. Внутри все свело, пульсирующая головная боль доводила ее до
умопомрачения. Но чувствовала она только
одно - неизъяснимое отчаяние. То самое отчаяние, которым заканчивались все ее
сны.
- Что-то ты мне сегодня не нравишься, малышка!.. - тревожно сказал Джек. - Не
лучше ли нам убраться отсюда
подобру-поздорову?
- Нет, - она покачала головой, - пока ты со мной, мне ничего не страшно.
Лицо Джека оставалось мрачным, но он сжал ее руку.
- Я не отойду от тебя ни на миг!..
Они прошли вестибюль с витой лестницей красного дерева, заглянули в
туалетную, а затем перед ними предстал
великолепный салон. Элегантная мебель выглядела именно так, как ей запомнилось:
роскошные столы времен королевы
Анны , кресла эпохи короля Вильгельма , хрустальные люстры и пушистые восточные
ковры. А в столовой они
обнаружили эпплуайтовский столик - почти такой же, как тот, который остался в ее
памяти.
Они поднялись наверх. Дженни опиралась на руку Джека, благодарная ему за
поддержку. У спальни, где был убит один из
мужей, которую Энни всегда держала под семью печатями, Дженни не выдержала.
Сердце бешено заколотилось и вынудило
ее прислониться к стене. Она закрыла глаза и прерывисто задышала.
Джек не сдержался:
- Черт побери, Дженни...
- Подожди минутку. Сейчас все пройдет.
Отогнав от себя страшные воспоминания о смерти и отчаянии, она двинулась по
коридору. Вслед за группой туристов они
вошли в спальню Энни Палмер. Туда, где она провела последние часы своей жизни.
Стоя за спинами туристов и ощущая на талии теплую, сильную руку Джека, она
прислушалась к гиду, излагавшему
кровавые подробности восстания рабов, которое привело Энни к гибели.
- Комната была... другой, - с трудом пролепетала Дженни. Во рту пересохло,
ноги у нее подкашивались. - На
туалетном столике всегда стояла ваза со свежими цветами, но он находился не
здесь, а там... - указала она дрожащей рукой
на противоположную стену, - рядом с чудесным напольным расписным кувшином из
фарфора, привезенным ее матерью из
Англии. А у кровати на четырех столбах под пологом лежал пушистый темно-красный
персидский ковер, в котором по
щиколотку утопали ноги. Она ненавидела вставать босиком на холодный паркет...
На скулах Джека заиграли желваки. Он не спорил, но было ясно, что слова
Дженни пришлись ему не по вкусу. Как будто
она сама этим упивалась!.. Правда о том, кем она была в прошлой жизни и какие
ужасные преступления совершила,
принимала все более реальные очертания.
Туристы отправились в заднюю часть дома, и они двинулись следом. Как и
вспоминала Дженни, широкий луг спускался к
пруду, затерявшемуся среди скал. Слева от него на краю зарослей сахарного
тростника находилось то место, где был
отравлен молодой любовник Энни. Стоило Дженни посмотреть в ту сторону, как ее
грудь чуть не разорвалась от
мучительной боли. Горе стало таким острым, что едва не поглотило ее. По щекам
Дженни заструились слезы.
- Все эти люди... погибли из-за меня!..
- Ну вот что, пошли отсюда! - Бреннен крепко схватил ее за руку, показывая,
что шутить не намерен, потащил к
выходу, а затем повел к машине. Напрасно Джек ждал, что она будет спорить.
- Е-есть еще одна вещь... - еле слышно пролепетала вконец измученная женщина.
Он остановился и решительно выпятил подбородок.
- Какая?
У Дженни онемели бескровные губы, лицо было белее цветов, которых здесь было
в изобилии.
- Сувенирная лавка. Нужно купить книги. Я должна знать об Энни как можно
больше.
- Совершенно ни к чему.
- Я должна, Джек.
Дженни неверными шагами устремилась к магазину, где был маленький книжный
отдел. Джек крепко держал ее за руку:
так она чувствовала себя более защищенной.
Об Энни Палмер и легендах Роуз-Холла было написано немало. Когда они покинули
магазин, Дженни несла в руках
целую кипу брошюр: одни были посвящены Роуз-Холлу и Пальмире, тоже
принадлежавшей Палмерам, другие - самой
Энни, легендарной "белой ведьме Роуз-Холла".
Когда Джек выехал с автостоянки, Дженни съежилась на сиденье рядом, прижав
книги к груди; горькие слезы текли по ее
щекам. У нее по-прежнему стучало в висках и невыносимо болело сердце.
Джек не оставил надежды успокоить любимую:
- Все кончено, Дженни. То, что случилось в этом доме, то, что ты якобы
запомнила, произошло сто шестьдесят с
лишним лет назад. Оно в прошлом и останется там. Ты должна забыть об этом.
Но Дженни заплакала еще сильнее. Сейчас, когда кусочки сложились, она
получила подтверждение тому, о чем всегда
боялась думать. Прекрасная юная девушка, которая любила Джейсона Соммерса,
женщина, полная страсти и надежды, от
горя сошла с ума. Измена Джейсона и ужасная новость о том, что единственный миг
их запретной близости закончился
беременностью, довели Энни до отчаяния, которое в конце концов помутило ее
рассудок.
Она была так одинока, так безутешна!.. Ждала весточки, надеялась, что Джейсон
скоро приедет. Но неделя сменялась
неделей, писем не было, и ее страх и отчаяние росли. Не зная, к кому обратиться,
она воспользовалась помощью простой
деревенской женщины. Она очень хотела ребенка от Джейсона, однако, чтобы выжить
самой, надо было избавиться от
бремени.
Но Энни слишком долго ждала.
Дженни видела кровь. Столько крови, что земляной пол стал ярко-красным. И
ощущала боль - Боже милосердный, ее
чуть не разорвало пополам.
Энни очнулась через несколько дней - горящая от лихорадки, на пороге смерти.
В конце концов она выжила, но уже
никогда не смогла бы родить дитя. Энни плакала, пока не заболело горло и едва не
разорвались легкие. Она оплакивала
ребенка, которого потеряла. Оплакивала Джейсона. И самое себя.
К мужчинам, которые последовали за Джейсоном, которые пользовались ее
одиночеством, разбитым сердцем и
истерзанной душой, она не испытывала ничего, кроме отвращения. Ужасное горе,
которое она пыталась похоронить вместе с
неродившимся ребенком, толкнуло ее на путь саморазрушения.
Энни стала мужененавистницей.
- Она писала свое имя не "Annie", a "Annee", - тихо сказала Дженни, глядя
прямо перед собой. - С двумя "е" на
конце. Ты ведь помнишь, остров Гаити был французским. Ее родители считали, что
так будет красивее...
Джек стиснул ее руку.
- Не думай об этом, малышка. Пожалуйста!.. - Ладонь Бреннена по сравнению с
ее собственной ледяной казалась
огненной. - Оставь, Дженни. Это не имеет к нам никакого отношения.
Увы, это имело к ним слишком большое отношение. Бедная Энни сошла с ума из-за
измены Джейсона Соммерса. Это
заставило ее обратиться к черной магии, убить по крайней мере четверых мужчин и
мучить десятки других.
А теперь Джейсон Соммерс вернулся. Джек Бреннен однажды уже изменил ей. Что
случится, если он сделает это еще раз?
До нее начало доходить, что последствия могут быть ужасными. Нет, не могут, а
обязательно будут! Все кусочки
головоломки встали на свои места. Круг замкнулся.
Но на этот раз она могла все изменить. Что бы ни злоумышляла судьба, Дженни
не позволит этому осуществиться.
- Я думаю, нам надо улететь не позднее завтрашнего утра, - сказал Джек. -
Тебе не следует оставаться здесь.
- Как скажешь... - Хотя голос Дженни звучал хрипло и неохотно, эта уступка
далась ей легко. Она не меньше Джека
стремилась держаться подальше от прошлого.
Но Бреннен не понимал одного: расставшись с прошлым, она неизбежно
расстанется и с ним.
Огромный "Юнайтед DC-10" летел курсом на Лос-Анджелес. Дженни сидела рядом с
Джеком. После вылета с Ямайки
они не сказали друг другу ни слова. Точнее, после спора, который состоялся вчера
вечером, когда она сообщила Джеку, что
не может выйти за него замуж. До прибытия в Лос-Анджелес оставался еще час.
Самолет был заполнен менее чем
наполовину, так что обслуживали их неплохо. Но оба они так и не притронулись ни
к еде, ни к напиткам.
Весь полет проходил в облаках. От серой хмари за окном становилось еще
тоскливее. В салоне было так же темно и
холодно, как на душе у Дженни. Она взглянула на любимое, родное, красивое лицо и
вздрогнула от боли. Должно быть, Джек
заметил это, потому что вопросительно заглянул Дженни в глаза, пытаясь разгадать
ее мысли.
- Это безумие, Дженни... - Тихие слова Джека заставили ее почувствовать себя
еще более несчастной.
- Может быть. Может быть, я такая же сумасшедшая, как Энни. Или меня скоро
сведет с ума память о моих
преступлениях.
Вчера она сказала ему, что все кончено. Рассказала о Джейсоне Соммерсе, Энни
Патерсон и о том, почему не может
соединить с ним свою жизнь. Как она и предполагала, Джек пришел в негодование:
он спорил, злился и чертыхался. Умолял,
клялся и божился!..
Но ничто не возымело действия.
Он ссутулился в кресле, насколько позволяли широкие плечи, и поджал под себя
длинные ноги.
- Послушай меня, Дженни. Я знаю, ты веришь в эти бредни, но они не могут быть
правдой. Если бы это было так, я
никогда бы не полюбил тебя. Ты сама прекрасно понимаешь, что с этой тварью у
тебя нет ничего общего. Ты милая, добрая,
славная. Ты веришь в людей и заботишься о них. Я не смог бы влюбиться в такую
женщину, которой ты себя считаешь. Разве
это не доказательство?
Она не была в этом уверена, зато прекрасно знала другое: любить Джека слишком
опасно. Это может кончиться так
ужасно, что даже подумать страшно.
- Все бесполезно, - прошептала Дженни. В горле кипели слезы, казалось, она
плакала целую вечность, - мы ходим по
кругу. Что бы ты ни сказал, это ничего не изменит. - У нее задрожала нижняя
губа. - Думаю, ты и сам это знаешь.
Она никогда еще не была такой неумолимой, не обладала такой решимостью во что
бы то ни стало настоять на своем.
Должно быть, Джек почувствовал это. Должно быть, видел по выражению лица Дженни,
что все его усилия тщетны...
Дженни еще не приходилось видеть его таким. Глаза Джека были пустыми и
покорными судьбе. Он всегда был сильным,
полным энергии. Любовью к жизни дышала каждая клеточка его могучего тела. Но
сегодня все это исчезло. Об этом говорил
ничего не выражающий взгляд, мрачно сжатые челюсти и горькие складки у губ.
Она протянула руку и погладила его по щеке, ощутив ладонью начавшую
пробиваться темную щетину. Джек прижался к
ее ладони и закрыл прекрасные синие глаза, пытаясь скрыть свою слабость.
- Джек, милый... - прошептала она, - я очень люблю тебя!
Джек открыл глаза.
- Дженни... - Острая боль, звучавшая в голосе Брен-нена, рвала ей душу на
части.
- Как бы мне хотелось, чтобы все сложилось по-другому! - сказала она. - Я
должна была знать, что не следует
задавать судьбе слишком много вопросов...
Он откинулся на спинку кресла. Загорелое лицо Джека, казавшееся чуть
побледневшим, вновь стало непроницаемым.
- Забавно, как обернулось дело! Мне понадобилась вся жизнь, чтобы найти тебя
и понять наконец, чего я хочу. А когда я
нашел и понял, из этого ничего не вышло.
Дженни изнывала от боли и тоски.
- Я заслужил это, - тихо произнес Бреннен, - за то, что я причинил тебе. За
женщин, которые любили меня, а я не мог
и не хотел ответить им тем же. Теперь я знаю, каково им было. Пока я не встретил
тебя, я не понимал, как больно любить.
У нее пересохло во рту.
- Джек, пожалуйста, не надо...
Он молчал. Только смотрел в окно невидящим взглядом. Потом взял ее руки в
свои, переплел ее пальцы со своими и
положил к себе на колени. Она увидела, как напряглись жилы у него на шее, и
поняла, что ему больно так же, как и ей самой.
Сердце ее еще сильнее заныло от жалости.
- Я никогда не думала, что тебе будет больно, - сказала она. - Я люблю тебя.
Я не хотела, чтобы так вышло.
Джек прижал ее пальцы к губам.
- Я один во всем виноват, Дженни. Я просто не нашел слов, которые могли бы
убедить тебя. Иначе ты поверила бы, что
я никогда и никому не дам обидеть тебя. Поверила бы, что я могу защитить тебя от
всех твоих страхов.
- Не говори так... пожалуйста. - Если бы это было правдой! Как ни любила его
Дженни, она знала, что в конце концов
он предаст ее. Так же, как предал Джейсон Соммерс.
Но боль от этого не проходила. Так же, как и любовь к Джеку.
Бреннен смотрел в окно, а она украдкой наблюдала за ним. Черты его лица
казались высеченными из камня, тело
напряглось как струна. Но он все еще нежно сжимал ее руку.
Джек, любимый... Он был так же раним, как и красив. Сначала она не верила,
что за такого мужчину можно выйти замуж.
Не разглядела в нем ум и решительность. Не ценила его смелости и преданности
друзьям. Не понимала его страсти к жизни и
тайного стремления быть любимым.
А когда поняла, было слишком поздно.
Дженни судорожно сглотнула. Она расстанется с ним. Другого выхода нет. Это
расплата. Как ни пытайся обмануть
судьбу, все равно от себя не убежишь.
В аэропорту они молча вышли из лайнера, прошли по бетонному полю, сели в
небольшой самолет и вскоре приземлились
в Санта-Барбаре. Здесь шел проливной дождь, от которого на асфальте образовались
огромные лужи, и на душе у Дженни
стало еще тоскливее.
Они прошли в здание аэровокзала, получили багаж и двинулись к автостоянке.
Бреннен положил чемоданы Дженни в
багажник ее "тойоты". Его лицо напоминало лишенную выражения маску.
- Я поеду следом, - отрывисто сказал он, - хочу убедиться, что ты
благополучно добралась до дома.
Дженни покачала головой. Грудь разрывалась от неимоверного усилия не
разрыдаться.
- Нет, Джек, пожалуйста. Я не вынесу еще одного прощания.
Лицо Джека исказилось. Его решимость держать себя в руках надломилась, как
сухая ветка на ветру. Он схватил Дженни
за запястья и привлек к себе.
- Ты действительно думаешь, что мы можем так расстаться? Сказав друг другу
"прощай навсегда" на какой-то вонючей
автостоянке? О Боже, Дженни! Я люблю тебя. Ведь ты говорила, что любишь меня.
- Я уже все тебе сказ
...Закладка в соц.сетях
